Выбрать себя

      Мысли. Много мыслей. Они атаковали, заставляя мозг работать в режиме высочайшего напряжения, стоило только двери спальни закрыться за Малфоем. Но так лучше. Легче. Привычнее. Гермиона снова чувствовала себя самой собой. Способность ясно мыслить для неё жизненно необходима. Туман, что непрерывно обволакивал её разум с момента пробуждения в комнате Драко в Малфой-Мэноре после пыток, окончательно рассеялся.       Сотни вопросов в её голове наконец-то получили долгожданные ответы. Да, на их место пришли новые, решения которым пока что у неё не было. Но это уже не так страшно. Она обязательно справится. Сделает всё от себя зависящее. Не сдастся и не остановится. Умение задавать правильные вопросы и находить на них ответы — её конёк.       Для начала Гермиона прислушалась к своим ощущениям. Тело отозвалось лёгкой ломотой, словно она перетренировалась. В этом нет ничего удивительного — она и сама не знала, сколько Круциатусов выпало на её долю, а Драко не стал углубляться в эту тему. Зато он уточнил, что её состояние могло бы быть сейчас гораздо хуже… И за это определённо стоило сказать спасибо Нарциссе Малфой и чудо-средству от Снейпа для восстановления от последствий пыток, которое она дала. Знает ли Малфой его рецепт? Гермиона поставила мысленную галочку — не забыть спросить.       Она привычно поморщилась при воспоминании об их бывшем преподавателе Зельеварения. Ей сложно было перестроиться и перестать думать о нём иначе, чем о коварном убийце и злобном Пожирателе смерти.       Но ночью в гостиной, когда они, расположившись у камина, пили чай с молоком и шоколадными конфетами, Драко поделился, что считает Снейпа чёрной лошадкой среди приспешников Того-кого-нельзя-называть. Что доверие их господина к нему практически безгранично. Однако цели и мотивы его никому до конца не ясны: что он рассчитывает получить в награду за свою службу?       Снейп по зову Нарциссы пришёл на помощь к Драко, когда тот ежесекундно корчился от боли после получения тёмной метки. Да, полностью решить проблему зельевар не смог, и Драко до сих пор испытывал боль в левой руке, но существенно облегчил силу проявления симптомов. И никому не рассказал, что наследник Малфоев всем своим существом отторгает «великую честь», оказанную их повелителем.       Он согласился дать Непреложный обет Нарциссе, пообещав выполнить то, что было поручено именно Драко. И в момент убийства Дамблдора он не позволил совершить Драко непоправимого. Оттолкнул его в сторону и решительно взмахнул палочкой, посылая убийственное проклятие в величайшего волшебника современности.       Также у Малфоя сложилось впечатление, что Снейп каким-то образом догадался о его роли шпиона. Он несколько раз как будто специально заводил очень информативные разговоры с другими Пожирателями в присутствии Драко. Бывали случаи, когда он, словно случайно, направлял Драко с каким-нибудь незначительным поручением туда, где вёлся важный разговор, и Драко получал нужные для Ордена сведения.       Гермиона предположила, не мог ли Снейп таким образом просто искать предателя среди Пожирателей смерти. Но Драко ответил, что сам опасался этого и, передавая ей ценные данные, был готов уже распрощаться с жизнью. Тем не менее, до Тёмного Лорда сведения об утечке информации так и не дошли.       Несмотря на вернувшуюся структурированность мыслей, голова всё ещё невыносимо болела. Жёсткий сеанс легилименции в лесу Дин, как и предупреждал Драко, не мог обойтись без последствий. Гермиона с сожалением вспомнила о своей бисерной сумочке — зелье от головной боли, что хранилось в ней, сейчас было бы очень кстати.       Раздражённо фыркнув, она сосредоточилась на первоочередных задачах. Нужно придумать, как выбраться из этого Убежища. Малфой всё ещё упрямо надеялся, что кто-то из родителей за ним придёт, но Гермиона почему-то была уверена, что ждать бесполезно. Если не явились сразу, уже не придут.       Предчувствие? Как бы Гермиона ни противилась, как бы ни обвиняла прорицания в лженаучности, но вот такие моменты случались с ней всё чаще, чем дольше жила она в магическом мире. Она просто знала, что случится так, а не иначе. Нужно всего лишь следовать за своим ощущением. Например, кивнуть в ответ на приветствие Малфоя на шестом курсе, проигнорировать начинающуюся простуду и пойти на урок зельеварения, на котором Слизнорт делил своих учеников на пары для проекта. Или проснуться раньше Гарри и одной отправиться на прогулку по лесу Дин, наткнувшись на вконец отчаявшегося от бесконечных поисков Драко. Да много ещё всего невероятного, к чему её приводила интуиция.       Пока Малфой сидел в гостиной и ждал спасения, думая, что она тут занята чтением исторического романа, Гермиона решила потратить время с пользой. Анализ ситуации, в которой они оказались, составление предварительного плана дальнейших действий и списка вопросов об Убежище, которые нужно непременно задать Драко: его особенности, сильные и слабые стороны.       Сейчас Драко был уверен, что выбраться отсюда, кроме как с помощью портключа, невозможно. Но это же нелогично! Убежище Малфоев не должно становиться тюрьмой для его обитателей. Запасной выход всегда должен быть. И если Драко о нём по каким-то причинам не знал, то это совершенно не означало, что его нет. Он же сам сказал, что из-за того, что отец был в момент его совершеннолетия в Азкабане, его не посвятили во все тайны дома.       Конечно, всё существенно осложнялось тем, что они оказались тут и без портключа, и без обеих палочек. А Драко, хоть и владеет беспалочковой магией, но на уровне простейших бытовых заклинаний. Гермиона… что же, теперь она наверняка знает, чем себя занять в свободную минуту.       Размышляя о том, что ей уже удалось узнать об Убежище, она поймала себя на ощущении, что ей практически приходится заставлять себя думать о плане побега. Сконцентрироваться и не отвлекаться на другие мысли временами становилось сложно. Накатывало спокойствие и уверенность в безопасности. И как бы приятно ни было поддаться этой обманчивой атмосфере, Гермиона не могла не понять, что это магия дома влияет на неё.       Страх забыться, потерять себя в ложном чувстве покоя, взбодрил Гермиону, заставляя решительно выкинуть из головы неуместные мысли. Упорство и целеустремлённость всегда были ей по душе. Вот и сейчас нельзя идти на поводу у малодушного желания остановиться хоть ненадолго в безопасности Убежища, притормозить, набраться сил. Неизвестно, какие ещё сюрпризы приготовил им дом. Не станут ли они в итоге безвольными рабами, единственным желанием которых будет провести всю оставшуюся жизнь здесь, укрывшись за толстыми стенами жилища.       Ведь где-то там продолжается война. Практически каждый день от действий Пожирателей смерти гибнет всё больше людей. А из-за безумного вчерашнего стечения обстоятельств Орден сейчас лишился своего фактически единственного надёжного информатора.       Гермиону не мог не волновать и ещё один вопрос: что с мальчиками? По словам Малфоя, благодаря своевременно полученному с помощью зачарованного галлеона предупреждению, они успели свернуть палатку и собрать вещи, замести за собой следы и аппарировать в другое место. Повезло ещё, что антиаппарационный купол, установленный Пожирателями смерти с Маркусом Флинтом во главе, не накрыл собой местность, где был развёрнут лагерь.       Но где они сейчас? Чем занимаются? С их встречи с Драко в уединённой бухте на берегу моря прошло примерно двадцать четыре часа. Наверняка друзья уже начали переживать, что она так и не появилась после предполагаемого побега из Малфой-Мэнора. А сейчас они не смогут и с Драко связаться.       Галлеон! Гермиона замерла в предвкушении. Может, они смогут отправить Гарри и Рону сообщение с помощью зачарованной монеты? Если, конечно, она у Малфоя с собой и он справится с необходимым заклинанием без палочки. Что маловероятно. Годрик! Но попробовать всё же стоит. Выбраться это им не поможет, но хоть смогут предупредить, что живы и в относительном порядке.       Солнце, что ярко светило в окна спальни с утра, ушло за дом. По её ощущениям, время перевалило за полдень. В спальне стало темнее и как будто снова прохладнее. Драко предположил, что из-за толстых стен солнце медленно прогревает дом, а камины они из-за соображений безопасности не зажигали нигде, кроме гостиной. Гермиона поёжилась под пледом. Встать бы сейчас да размять тело, затёкшее от долгого лежания в не самой удобной из-за связанных рук позе. Да и в туалет сходить было бы неплохо. Но Малфой перед уходом велел ей стараться не шуметь.       Гермиона прислушалась. Полная тишина в доме. Почему Драко так ни разу и не пришёл? Он же обещал проверять её время от времени. А вдруг интуиция обманула её, и родители всё же решили вызволить своего непутёвого сына из плена Убежища? Может, задумавшись, она пропустила их появление и теперь осталась одна в доме.       Смесь облегчения и волнения накрыла её с головой. Несмотря на то, что они с Драко предполагали и проговаривали такое развитие ситуации, перспектива на неопределённый срок остаться единственным обитателем в чужом доме, наполненном непонятной магией, не могла не пугать. Страх от осознания, что если с Малфоем что-то случится, то никто даже не узнает, где она, так просто проигнорировать не вышло.       Стараясь отвлечься от панических мыслей, Гермиона всё же схватила одну из книг, принесённых Малфоем, ненадолго погружаясь в выдуманный мир. Конечно, сейчас бы больше подошёл какой-нибудь фолиант по её любимой Трансфигурации или по Древним рунам. Но исторический роман о приключениях волшебника при дворе одного из магловских средневековых королей — лучше, чем ничего.       Чем темнее становилось за окном, тем сложнее Гермионе было сосредоточиться на прочитанном. Она уже никак не могла отделаться от мысли, что зря ждёт возвращения Драко. Нужно выбираться из спальни, удостовериться в том, что она в Убежище одна и решать насущные проблемы. И голод — это одна из них.       Хоть кладовая и была полна припасов, но горелку на плите без Малфоя ей разжечь не удастся. Может, она сможет что-то приготовить на огне камина, если он не погас. Опять же, если Драко ушёл с родителями, значит, в доме, скорее всего, и освещения не будет.       Хоть она и была практически уверена, что её некому услышать, Гермиона осторожно встала с кровати и, стараясь не шуметь, приоткрыла дверь в коридор. Темно. Напрягая глаза, она всматривалась во тьму, пытаясь уловить хоть что-то. Страшно. Снова она боялась того, что притаилось во мраке. Как ни напрягай слух, ничего не услышать — лишь громкий стук сердца, что отдавался в ушах.       Но чем дольше она стояла, тем сильнее ощущала благотворное влияние магии дома — словно кто-то обращался к ней: «Тебе нечего тут бояться! Здесь ты в полной безопасности!». Неровное дыхание, колеблющее её грудь, успокоилось. Сердце, трепетавшее от одной мысли сделать шаг из комнаты, перестало так отчаянно биться. Шум в ушах утих.       Гермиона пошире распахнула дверь и решительно шагнула в неизвестность. Повернув голову в сторону гостиной, она увидела неяркие, слегка колеблющиеся всполохи света — ну что же, как минимум камин в её распоряжении. Легко шагая в одних лишь носках по холодному мраморному полу, она дошла до открытой двери и, ухватившись связанными руками за откос, боязливо заглянула в комнату.       Драко…       Она поражённо уставилась на него, с шумом втягивая в лёгкие воздух. Невероятно! Он всё же был тут. Его родители так за ним и не пришли, как она и предчувствовала. И он… просто спал, развалившись в кресле. А она-то себе напридумывала ужасов. Гриндилоу тебя укуси!       Первой её реакцией было желание разбудить его и с возмущением высказать ему за то, что она натерпелась по его милости. Но Гермиона давно переросла тот возраст, когда она незамедлительно говорила и делала всё, что приходило ей в голову. Она, пусть и вынужденно, научилась сдерживать свои первые, не всегда разумные эмоциональные порывы. Скольких людей она от себя невольно оттолкнула, пока не усвоила эту простую истину.       Трезво оценив ситуацию, она сделала разумный вывод: вряд ли у него, с учётом последних обстоятельств, было достаточно времени, чтобы хоть немного отдохнуть. Поэтому нет ничего удивительного в том, что его разморило в хорошо прогретой камином комнате. Что же, хоть кто-то из них смог сегодня отдохнуть. Тем более, что никто так и не пришёл.       В изнеможении она прикрыла глаза и привалилась к дверному откосу. Облегчение. Вот что она испытывала, поняв, что он, пусть и не по своей воле, но находился в доме, рядом с ней. Как бы логично ни звучал план, что Драко, как только сможет, вернётся за ней — она боялась застрять здесь навсегда в одиночестве. Ведь доподлинно неизвестно, как Убежище поведёт себя, когда его покинут хозяева.       Тепло от камина постепенно окутывало её озябшее тело, согревая. Борясь с желанием расслабиться, поддавшись убаюкивающей атмосфере, она открыла глаза и ещё раз взглянула на Драко. Он спал, вольготно устроившись в одном из кресел. Голова склонилась к левому плечу. Всполохи огня в очаге создавали причудливые тени на его умиротворенном лице, заставляя его выглядеть ещё более юным, чем он есть. Морщинка между бровей, что стала его постоянным спутником последнее время, полностью разгладилась.       Невольно она залюбовалась им. Красив подлец! И прекрасно осведомлён об этом. Впрочем, в данном случае это только всё портит. К сожалению… Насколько он красив, настолько самовлюблён. А это мало кого выставляет в выигрышном свете.       Но последнее время Гермионе казалось, что он изменился в лучшую сторону — перестал смотреть на неё с позиции превосходства. Правда, только на неё. Или ей, попавшей под его обаяние, всего лишь хотелось в это верить. Фыркнув, она бросила на него последний изучающий взгляд и сосредоточилась на окружающей обстановке. Что толку думать о нём, если ей ничего не светит — он никогда не посмотрит в её сторону так, как ей иногда мечталось, когда он сидел рядом с ней за одним столом в библиотеке Хогвартса.       Гермиона размышляла, как ей поступить. Может, не следует будить его, а дать ему как следует выспаться: вернуться обратно в спальню и дождаться его там. Или всё же пойти на кухню и из остатков свежих продуктов соорудить несколько сэндвичей. Он наверняка будет так же голоден, когда проснётся, как и она. Жаль, не получится подогреть чайник и заварить свежий чай. Но он что-то говорил о соках в кладовке. И у них ещё осталось немного безумно вкусных шоколадных конфет.       Она не знала, сколько простояла в задумчивости. Но не успела она прийти ни к какому решению, как Драко резко дернулся, едва рукой не смахнув со столика бокал, и открыл глаза. Гермиона испуганно замерла в дверях. Как он отнесётся к тому, что она выбралась из спальни и наблюдала за ним спящим?       Но он не заметил её, обводя озадаченным взглядом помещение. Помедлив, Малфой раздражённо фыркнул и откинул голову на спинку кресла, снова расслабляясь. Всё так же прислонившись плечом к косяку, Гермиона напряжённо следила за ним, оценивая возможность незаметно уйти. Ей повезло, что света от камина не хватало для того, чтобы полноценно осветить вход в комнату.       Несмотря на жару в гостиной, ноги в носках на холодном полу начали замерзать. Нужно скорее решаться. Драко выглядел глубоко погрузившимся в свои мысли, и Гермиона рискнула, осторожно попятилась глубже в коридор.       Стоило ей начать двигаться, как Малфой выпрямился в кресле, недовольно хмурясь, но по прежнему не замечая её. Ещё чуть-чуть. Она уже практически поздравила себя с победой. Ещё…       — Грейнджер? — позвал он, уверенно устремляя взгляд в темноту коридора.       На что она рассчитывала? Теперь это будет выглядеть в его глазах ещё хуже, чем было изначально. Она несколько мгновений боролась с желанием броситься бежать обратно в спальню и сделать вид, что её тут просто не было. Какая глупость! Выдохнув, она сделала шаг вперёд, возвращаясь обратно в гостиную.       — Малфой!       — Ну и что ты тут делаешь? — со строгостью в голосе спросил он. Только вот глаза его лукаво блестели в свете пламени. — Неужели это так сложно — хоть раз послушаться и сделать так, как тебе сказали?       — Любому послушанию есть разумный временной предел! — возмутилась она. Драко может не стараться, ему её не провести.       — Ну да, ну да! А как известно, у гриффиндорцев предел терпения изначально пониженный. Особенно у одной гриффиндорки, — театрально разводя руками и качая головой, заявил Малфой, не забывая ехидно улыбаться. — Значит, я был несправедлив… требовал от тебя невозможного.       — Если ты не заметил, то вообще-то уже вечер, — защищаясь, ответила Гермиона. — А ты так ни разу за целый день и не пришёл! Я подумала… — продолжила она, запоздало понимая, что её слова выглядят как оправдание. Хитрец! Он всё же вынудил её объясняться, а ведь это он заставил её понервничать, пока сам спал.       Она замолчала и бросила на него недовольный взгляд. Некоторые вещи, наверное, никогда не изменятся. Она уже и со счёту сбилась, в который раз он дразнил её, загоняя в искусно расставленные ловушки.       — Не забывай дышать, Грейнджер! И Мерлина ради, не грохнись в обморок от нехватки кислорода, — он практически нагло смеялся, вставая и приближаясь к ней. Быстрое движение и её руки снова свободны. — Думаю, в этом больше нет необходимости.       — Я смотрю, у тебя хорошее настроение, Малфой. Что же тебя так обрадовало? Может, новости какие хорошие из дома получил? — с ехидством произнесла Гермиона, растирая запястья. Даже бровью не повёл!       Но насколько сейчас, после того, как лучше узнала его, стало легче спокойно реагировать на его выпады. Зная, что он на их стороне. Видя, как он изменился. Понимая, что это всего лишь шутка.       — Не знал, что ты можешь быть такой жестокой… — с усмешкой парировал Драко. Пройдя мимо неё, он целеустремленно зашагал по коридору, небрежным взмахом руки зажигая светильники по ходу движения.       А вот сейчас она не была уверена, что он продолжал шутить, несмотря на улыбку на губах и мнимую лёгкость в голосе. Что-то насторожило её в его словах, заставляя чувствовать себя виноватой. Нахмурив брови, она наблюдала, как он, не доходя до кухни, приоткрыл дверь, с сомнением заглядывая в помещение. Убедившись, что нашёл то, что надо, он, удовлетворённо хмыкнув, скрылся внутри.       Немного посомневавшись, она последовала за ним. Драко не закрыл за собой дверь, и Гермиона сочла, что он не станет возражать, если она войдёт следом. Что ему там понадобилось?       Она с интересом огляделась, насколько позволяло скудное освещение, что давала луна, заглядывающая в окна. Комната явно представляла собой кабинет. Массивный деревянный стол в дальней части помещения, резное, похожее на королевский трон с высокой спинкой кресло за ним. Небольшой диванчик перед камином. Несколько книжных шкафов, битком набитых свитками и древними фолиантами. На стене между двумя окнами — картина. Что на ней изображено, разглядеть во тьме было невозможно.       Драко не стал зажигать настенные светильники. Лишь две свечи в блеснувшем позолотой подсвечнике вспыхнули, повинуясь его магии, стоило ему только протянуть руку. Ничего не говоря, он двинулся к дальней стене и в колышущемся неверном свете свечей принялся рассматривать её. С того места, где она стояла, сложно было понять, что он там ищет.       Стараясь не шуметь, Гермиона подошла ближе, внимательно всматриваясь. Взгляд выхватил нечто похожее на ветви дерева, извивающиеся в разные стороны. На некоторых расположились портреты: мужчины, женщины, дети. Некоторые ветви обрывались, некоторые тянулись дальше, выходя за периметр, освещаемый свечами. Под каждым портретом была небольшая ажурная рамка с именем и датами жизни. Фамильное древо Малфоев! Она уже видела похожее в доме на Гриммо. Нет ничего удивительного, что у Малфоев был свой собственный магический гобелен.       Гермиона следила, как Драко медленно шёл вдоль стены, пока, похоже, не нашёл то, что настойчиво искал. Он резко остановился, и подсвечник ощутимо задрожал в его руке. Прикрытые в изнеможении глаза и судорожный вздох. Наплевав на искусственно создаваемую между ними дистанцию, она вплотную подошла к нему, заглядывая через плечо.       В конце самой длинной ветви расположились вполне узнаваемые портреты Люциуса и Нарциссы Малфой. От них шёл отросток с портретом Драко. Потрясающая в своей загадочности магия!       Гермиона в задумчивости прикусила губу. Что именно вызвало у него такую неоднозначную реакцию? Она присмотрелась внимательнее. Вроде ничего особенного. Такие же портреты, надписи под ними с именем, датой рождения и… О! Так вот в чём дело. Драко всё ещё стоял с закрытыми глазами, боясь увидеть неизбежное подтверждение своим страхам.       Секунда сомнения. Нужно ли ему это? Тем более от неё. Воспримет ли правильно поддержку, не оттолкнёт в гневе, оскорбив? Но Гермиона Грейнджер не может стать кем-то другим. Кем-то бесчувственным и чёрствым. Сострадание — такая же неотъемлемая её часть.       — Драко, всё хорошо! Твои родители живы. Слышишь? — Гермиона обошла его, становясь прямо перед ним и осторожно прикасаясь рукой к его щеке, привлекая к себе внимание. — Посмотри на меня. Всё хорошо!       Он медленно открыл глаза. Столько боли в них, затаённого страха. Он хотел ей поверить и не мог решиться.       — Тогда почему они не пришли за мной? — практически прохрипел Драко, по-прежнему не отводя взгляда от её лица.       — Я не знаю… Главное, что они живы. А мы сами как-нибудь выберемся отсюда. Обязательно!       — Грейнджер, ты не знаешь, о чём говоришь! — отчаяние звучало в его голосе. — Твой оптимизм заразителен, но и он будет бессилен против магии древнего рода.       Она хотела возразить. Сказать, что уж два самых умных ученика с их курса просто обязаны выкрутиться из этой щекотливой ситуации. Но он не дал ей. Отодвинув её в сторону, он с мрачным видом уставился на гобелен.       — Мне плевать на него! — говоря это, он мотнул головой в сторону отца, словно и так было непонятно, кого он имеет в виду. — Меня волнует только мать.       Неожиданное признание заставило Гермиону призадуматься. Как бы Драко ни поносил Того-кого-нельзя-называть, он никогда дурно не отзывался об отце. И сейчас… кого он пытался убедить — её или себя? Она готова была поспорить, что себя. Отец всегда был важен для Драко, что бы он ни говорил. И если Люциус и оступился в чём-то, не могло это вызвать полный разрыв связей между отцом и сыном. В нём говорила обида.       Она была уверена, что в данный момент Драко дезориентирован. Он не понимал, почему родители не явились его вызволить из Убежища. И нашёл лишь одно разумное объяснение — их гибель. Но вот перед ним неопровержимое доказательство того, что они живы. И он хотел бы радоваться, но не мог. Испытываемое им разочарование сильнее — как же, родители, на которых он привык полагаться, бросили его. Маленькому ребёнку, который живет внутри каждого, обязательно нужно найти виноватого.       Гермиона осторожно протянула руку, практически касаясь гобелена кончиками пальцев, пока шла вдоль стены, рассматривая лица и читая надписи. В отличие от артефакта в бывшем доме Блэков, этот выглядел практически новым: ни следов выцветания и истлевания, ни повреждений магическими паразитами, вроде докси. Также она не заметила ни одного выжженного портрета.       — Интересно…       Она и не поняла, что произнесла это вслух, пока не услышала голос Драко прямо у себя над ухом:       — И что же именно тебе интересно, Грейнджер?       Усмешка так явно слышалась в его голосе. Он стоял прямо у неё за спиной, едва ли не прикасаясь своей грудью, и горячим дыханием щекотал ей шею. Табун мурашек пробежал по спине, вызывая желание сократить это и так минимальное расстояние между ними. Снова ощутить упругость его тела, как тогда, в лесу Дин.       Вместо этого Гермиона отстранилась, сделав шаг вперёд, и развернулась. Глаза в глаза.       — Когда-то мне довелось видеть ещё одно Фамильное древо — семьи Блэк. И оно было в гораздо худшем состоянии. Это же… как новенькое, — она немного посомневалась, но всё же продолжила, — и ни одного выжженного портрета.       — Думаю, что отличное состояние гобелена вызвано в первую очередь тем, что большую часть своего существования он находится под чарами стазиса вместе со всем Убежищем. Потому что парный ему артефакт, расположенный в Малфой-Мэноре, под воздействием времени не так хорошо сохранился. Безусловно, магия рода, заложенная в основу их функционирования, сама поддерживает их целостность. И чем крепче род, чем больше ветвей в роду, чем больше наследников, чем сильнее их магический потенциал — тем проще избежать разрушения.       Он ненадолго замолчал, потом, словно решившись, указал свободной рукой на самую толстую ветвь и продолжил, возвращаясь к портретам родителей:       — Малфои сами себе подгадили, когда кто-то из предков, не желая рисковать, обменял возможность иметь нескольких детей на гарантию пусть и одного, но наследника мужского пола с характерными для рода внешними признаками. Кто это, так узнать и не удалось. Никто не признался ни в своих мемуарах, ни на смертном одре: как и что сделал. Но проклятие так и передаётся из поколения в поколение. От него неоднократно пытались избавиться. Ближе всех приблизился мой отец. Родив меня, мама смогла ещё два раза забеременеть.       Гермиона видела, как нелегко ему даётся откровенность. Застывшая маска на лице. Костяшки пальцев руки, обхватывающей подсвечник, побелели. И тем больше ценила магию момента, боясь издать даже звук.       — Я помню её последнюю беременность, хоть и был мал тогда. Мама светилась от счастья и мечтала поскорее обнять свою девочку. А я расстраивался, потому что мечтал о брате, — он с видимым усилием сглотнул ком, образовавшийся в горле, мешающий говорить. — Она… она очень страдала, и отец сдался.       Гермиона почувствовала, как жгучие слёзы жалости начали наворачиваться на глазах. Какая драма скрывалась за внешне благополучным фасадом семьи Малфой. Так вот что значили две высохшие и изломанные тонкие веточки, тянувшиеся от портретов Люциуса и Нарциссы.       — Почему у тебя нет братьев и сестёр, Грейнджер?       Его вопрос застал её врасплох. Она нервно дёрнулась, боясь, что он заметит слёзы в её глазах и разозлится. Как бы ни изменился Драко в последнее время, жалость — не то чувство, которое он хотел бы вызывать. Оставалось надеяться на расстояние между ними, наполненное темнотой.       — Ничего необычного, никаких тайн, — она старалась говорить ровно, чтобы голос не выдал волнение поселившееся в ней после откровений Драко. — Родив меня, родители сосредоточились на своих карьерах, откладывая появление второго ребенка на будущее. Когда мне исполнилось три, начались проблемы, и им стало не до второго ребёнка. Только в одиннадцать лет, когда я получила письмо из Хогвартса, стало понятно, что со мной всё в порядке. Просто я волшебница. А то, что их пугало и вызывало беспокойство во мне — это всего лишь проявление стихийной магии.       — В три года? — неподдельное изумление отразилось на его лице. — Грейнджер, даже тут ты умудрилась отличиться. В три года! Чтоб тебя!       Гермиона смущённо уставилась на него, не до конца понимая его реакцию.       — Что не так?       — Большинство родителей лелеют надежду, что хотя бы к пяти-шести годам у их чада проявятся магические способности. Многим приходится ждать лет до восьми. Но чтобы в три! Хотя чему я удивляюсь? От тебя и следовало ждать чего-то эдакого.       Его тёплая восхищённая улыбка, без тени усмешки или издёвки, к которым она уже успела привыкнуть, общаясь с ним, заставила её щёки стремительно покраснеть. Он и раньше, пусть и не часто, хвалил её достижения. Но всегда это сопровождалось лёгким подшучиванием. Такая своеобразная похвала от противного. Вроде и приятно, но в то же время нет полного удовлетворения. Сейчас же… она со всей чёткостью поняла, что пропала — попала в зависимость от его чёртовой улыбки. Она определённо будет стремиться ещё хоть раз увидеть её на его лице.       Чтобы занять руки и скрыть волнение, затопившее её, стоило со всей очевидностью понять силу воздействия на неё обаяния Драко Малфоя, Гермиона резким движением стянула резинку со своих волос и, не глядя на него, принялась переплетать свою косу.       — Малфои никогда не выжигали с Фамильного древа своих непутевых отпрысков, — вдруг снова заговорил Драко. — Не было такой необходимости. Мы не такие сумасшедшие и непокорные, как Блэки. Долг и верность семье превыше всего. У тебя нет шанса на своеволие, если ты единственный наследник древнейшего рода.       Не дожидаясь ответа, он задул свечи и направился к выходу из кабинета. Уже в дверях он обернулся на стену с гобеленом, бросая на него ещё один обречённый взгляд.       — Возможно, я стал первым, кто реально заслужил того, чтобы его выжгли.       Позднее они уютно и уже привычно разместились в гостиной перед разожжённым камином. Драко предложил воспользоваться столовой по её прямому назначению, но, заглянув в неё, Гермиона категорически отказалась. Огромное, практически пустое помещение со столом на двадцать человек не вызывало никакого желания находиться там. Тарелки с едой они расставили на журнальном столике, а сами с комфортом уселись на диване.       Они постоянно болтали, обсуждая всё и сразу. Гермиона задавала интересующие её вопросы об Убежище и окружающей их магии, Драко старательно пытался на них отвечать — только вот знал он не так уж и много. По большей части вопросов они по-прежнему могли только предполагать.       Ещё перед тем, как приступить к еде, Драко по просьбе Гермионы принёс из кабинета пергамент и чернильницу с пером. Она старательно составляла список того, что им нужно непременно проверить опытным путём, что стоит попробовать найти и изучить в доме и за его пределами. Она понимала, что их шансы ничтожны, тем более без палочек, но отказывалась признавать поражение, даже не попробовав.       Гермиона быстро расправилась со своей порцией тушёного картофеля с мясом, который удалось приготовить из найденных в доме продуктов, и теперь наслаждалась долгожданной кружкой чая с шоколадом. Драко с энтузиазмом поглощал уже третью порцию жаркого, хотя изначально отказался от её идеи приготовить что-то горячее и предлагал снова ограничиться сэндвичами и найденными в кладовой яблоками.       Она с волнением взглянула на него. Мысль, что засела ей в голову, ещё когда Гермиона занималась приготовлением ужина, так и грозила сорваться с языка. Как он воспримет её? Но других идей у неё не было, как бы она ни анализировала ситуацию, в которой они оказались.       — Грейнджер, может хватить мяться, — с лёгким раздражением произнёс Драко. — Я же вижу, что тебе не терпится чем-то со мной поделиться. Давай уже, не тяни книзла за хвост!       Ну почему у неё вечно все эмоции на лице? Отставив кружку с чаем на стол, она нервно выдохнула, собираясь с мыслями.       — Драко, ты только не злись, но… я тут подумала. А не могли твои родители воспользоваться моментом и специально тебя тут оставить? Подальше от войны. В безопасности.       Первой его реакцией было возмущение. Взгляд метал молнии, а рот, презрительно изогнувшись, открылся, и явно не для того, чтобы сказать что-то приятное об её умственных способностях. Открылся и закрылся. Кадык дёрнулся, проглатывая гневную тираду.       Ложка, что он всё это время сжимал в руке, громко звякнула, ударяясь о край тарелки, когда он в сердцах откинул её. Гермиона замерла в ожидании взрыва. Но он только откинулся на спинку дивана, устало прикрывая глаза.       — Мерлин! Думаю, ты права и неправа одновременно, — еле слышно проговорил он, не открывая глаз. — Отец точно не имеет к этому никакого отношения. Мама несколько раз предлагала ему укрыться в Убежище, где нас никто не найдёт: и до того, как я получил тёмную метку, а тем более после. — Его голос становился всё уверенней. — Но он ослеплён службой своему повелителю, всё ещё верит, что это приведёт семью к вершине власти — лишь на ступень ниже Тёмного Лорда. А вот мать… это в её духе. Иногда я думаю, что она способна пойти даже на убийство, если ценой будет моя жизнь. А уж на ложь безносому — и подавно.       Гнетущая тишина, последовавшая за откровением, сорвавшимся с губ Драко, разрушила ту уютную и непринуждённую атмосферу, что царила в гостиной. Мысли Гермионы метались в голове, как пикси в клетке, пока она усиленно пыталась придумать тему для разговора, способную хоть немного сгладить последствия. Взгляд безнадёжно скользил по комнате, ни на чём надолго не останавливаясь. Бутылка огневиски на полу, часы на каминной полке, забытая на диване книга, тёплая, подбитая мехом мантия Драко на спинке кресла, надкусанное яблоко… Она замерла, когда воспоминания нахлынули на неё.       — Драко, скажи, пожалуйста…— произнесла она задумчиво, продолжая внимательно вглядываться в кресло, стоявшее напротив, — а где моя волшебная палочка и бисерная сумочка? Ты отдал их Гарри?       Стремительно оторвав голову от спинки дивана, он распахнул глаза и озадаченно уставился на неё, силясь понять о чём это она ведёт речь.       — Я… да… наверное… а разве? Дракл! — он сконфуженно прикрыл лицо руками. — В моём роду точно где-то затесались горные тролли. Иного объяснения у меня просто нет, — со смесью смущения и облегчения на лице хохотнул Драко.       Притянув к себе на колени мантию, он засунул руку во внутренний, расширенный магией карман, доставая оттуда уменьшенный для удобства мешочек с провиантом, коробочку с зельями, бисерную сумочку и её палочку. Виноградная лоза, десять и три четверти дюйма в длину, с сердцевиной из сердечной жилы дракона.       Только что их шансы выбраться из Убежища выросли от практически невозможно до крайне вероятно.