Выбрать себя

      Лёгкий холодок страха от увиденного пробежал по спине. Он оцепенел, не смея вздохнуть полной грудью. Не понимая происходящего. Что за?.. Драко верил и не верил собственным глазам. На фоне недосыпа и усталости у него уже появились галлюцинации? Он моргнул несколько раз, пытаясь избавиться от видения. Ничего не изменилось. Рядом с ним, на кровати, где только что никого не было, по-прежнему лежала Гермиона Грейнджер собственной персоной. Заставляя себя успокоиться, Драко обвёл её фигуру внимательным взглядом. Выглядит вполне телесной. Покрывало под ней и то примято.       — Грейнджер! — окликнул он её негромко, подавив желание прикоснуться к ней и потрясти за плечо — просто чтобы удостовериться.       Никакой реакции. И всё же Драко с настороженностью наблюдал за ней, ожидая, что вот сейчас она откроет глаза и, увидев его, испуганно закричит, как банши. Опасения оказались совершенно напрасными.       Спокойное, умиротворенное выражение лица. Кудри веером рассыпались по подушке. Ровное, еле слышное дыхание слегка шевелило один из локонов, что во сне упал ей на лицо. Она определённо крепко спала, подложив связанные руки под щёку, и даже не почувствовала перемещения из одной спальни в другую.       Недоумение сменилось заинтересованностью. И что, химера его раздери, всё это могло бы значить? Почему Убежище упорно переносило Грейнджер именно в эту комнату? А в том, что это действует магия дома, Драко даже не сомневался. Если бы это произошло впервые, то он бы решил, что магия доставила её сюда к нему. Но нет же! В первый раз, когда Гермиона оказалась тут, его в спальне не было, и он даже не планировал в ней оказаться. Драко задумался. Что такого особенного в этой комнате?       Он с сомнением осмотрелся. Спальня как спальня, ничем не выбивающаяся из общего подчёркнуто-готического стиля Убежища — помпезного и величественного. Разве что немного меньше, чем та, в которой Грейнджер разместилась изначально. И цветовая палитра чуть более светлая: оттенки бежевого с коричневыми и бордовыми акцентами, приправленными золотом. Стены практически полностью закрыты резными деревянными панелями. Текстильные вставки и гобелены создавали уют. Толстые ковры на полу для тепла. Высокая кровать с тяжёлым балдахином на витых столбах стояла по центру дальней от входа стены. Прикроватные тумбочки на изогнутых ножках по краям. С двух сторон от кровати — двери: одна в ванную, другая, скорее всего, в гардеробную. Ажурный туалетный столик с мягким пуфиком между арочными окнами. Массивный комод в углу. У стены напротив кровати расположился камин и пара удобных кресел рядом. Небольшой альков с диваном и книжным шкафом напротив окон. Он непонимающе хмыкнул. Ничего особенного!       Как ни старался, Драко не смог воскресить в памяти ничего интересного, что могло бы хоть как-то объяснить происходящее. Отец в своё время лишь в общих чертах рассказал ему о комнатах, что имелись в доме. И всё, что было известно о спальнях — это то, что обычно их четыре. Но Люциус и сам немного знал об особенностях Убежища: потому как последний раз им пользовались по назначению ещё до его рождения — во время Второй Мировой войны. И у Драко складывалось такое ощущение, что отец не очень-то и хотел вникать в тайны дома.       На вопрос десятилетнего тогда сына, почему именно такое количество спален, отец ответил, что это всё магия Убежища: одна для главы рода, вторая для его жены, третья — для наследника, четвертая — для невесты наследника, если таковая имелась.       Вот тут и начинались нюансы: если невесты не было, то комнат было три — но такое являлось редкостью, потому как брачные контракты в былые времена заключались всегда довольно рано, а случалось, что даже раньше рождения ребёнка. Либо, если детей в роду было двое или больше, то и комнат могло бы быть больше. Но это уже и вовсе было из разряда фантастики, потому как последние пятьсот лет у Малфоев рождался только один ребёнок и исключительно мальчик. Кому сказать спасибо за такой «подарочек» в семье и сами не знали. Потому как никто из предков так и не признался — ни лично, ни в дневниках — в том, что наложил на род проклятие рождения исключительно наследников мужского пола, расплачиваясь при этом численностью.       При первом осмотре Убежища Драко даже не удивился, что спален оказалось четыре. Ведь невеста у него имелась, хоть брачный контракт пока и не был активирован. Полин Эрве. Чистокровная, из одной из древнейших французских волшебных семей с обширными связями по всей Европе и Северной Америке. Девчушка с кукольной внешностью: большими голубыми глазами и длинными белокурыми волосами. Ей было пять лет, а Драко — четырнадцать, когда их родители пришли к соглашению и оформили бумаги.       Он видел её один единственный раз: перед подписанием контракта девочку на тридцать минут привели в гостиную, где расположились Малфои вместе с её родителями после бесконечного длинного и нудного ужина, на котором согласовывали последние важные детали. Полин стеснялась гостей, вцепившись в мать, и практически не поднимала глаз от пола. А когда Клермон Эрве с гордостью объявил, что перед ней её жених, она лишь раз испуганно взглянула на Драко и горько расплакалась.       Надо сказать, что Драко, крайне разочарованный происходящим, сам поспособствовал подобной реакции малолетней «невесты». Он сверлил её злобным взглядом, даже не пытаясь сдерживать своего недовольства. Когда он соглашался провести лето с родителями, путешествуя по Европе, то никак не ожидал, что эта поездка превратится в череду смотрин потенциальных невест для него, а тем более закончится подписанием бумаг.       Нет, он, конечно, всегда знал и готовился к тому, что жениться по любви ему вряд ли суждено. Но рассчитывал, что ему хотя бы дадут самостоятельно определиться среди подходящих девушек его возраста. Ну, может, чуть младше. Но не на девять лет уж точно! В своё время его отец именно так и сделал — выбрал Нарциссу из нескольких кандидаток. И выбор этот оказался очень удачным. Родители прекрасно ладили, несмотря на непростой характер Люциуса. Драко даже казалось, что при всей их внешней холодности на людях, на самом деле они любили друг друга.       Никто даже не удосужился поинтересоваться мнением Драко. Мало того, отец договорился обо всём, даже не видя девочки вживую. А вдруг она страшная? Или у неё вздорный характер? Да и о чём можно судить, если это пятилетний ребёнок: она ведь ещё даже приглашение в магическую школу не получила. А вдруг она окажется сквибом? Хотя её родители и утверждали, что у Полин уже проявились магические способности. Как можно верить на слово? Может быть, когда-то это и было нормально — заключать брачные контракты при рождении детей и увидеть невесту впервые на свадьбе. Но сейчас-то времена другие. В общем, Драко был взбешён!       Люциус же буквально светился от удовольствия. Английские чистокровные семьи сами виноваты, что упустили такого завидного жениха, считал он. Слишком много из себя строили и слишком многого хотели от Малфоев за своих драгоценных дочек — каждый раз пытаясь разыграть, как им казалось, выигрышную карту пожирательского прошлого у отца жениха. Особенно его взбесили едва сводящие концы с концами Гринграссы, которые вместо своей старшей дочери и наследницы Дафны предложили младшую — Асторию — болезненную и, по слухам, унаследовавшую древнее семейное проклятие девицу.       Возвращение Тёмного Лорда чуть было не спутало отцу все планы. Потому как французы, воспользовавшись нестабильной ситуацией в Великобритании, попробовали расторгнуть брачный контракт. Но Люциус не был бы Люциусом, если бы не предусмотрел все варианты. Всё, что смогли выгадать в итоге родители Полин — настоять на том, чтобы она до достижения семнадцати лет жила во Франции и училась в Шармбатоне, а не в Хогвартсе, как изначально планировалось.       Таким образом, к огорчению Драко, договорённость о браке всё же осталась в силе. Драко внутренне бунтовал, надеясь на изменение обстоятельств, но в конфронтацию с родителями не вступал. Не до этого сейчас. Может, чуть позже он и заявит о своём несогласии. Если они все выживут, конечно.       А раз невеста есть, значит, и появление четвертой комнаты более чем логично обосновано. Скорее всего, дому достаточно просто факта наличия контракта — ведь его можно в любой момент активировать. Что, однако, никак не объясняло принудительное перемещение кого бы то ни было в пределах дома.       Он постарался вспомнить, упоминал ли отец хоть когда-то о посторонних в Убежище. Вряд ли. Все его рассказы всегда крутились исключительно вокруг членов семьи. Драко практически не сомневался, что среди Малфоев никто и никогда даже не задумывался и не изучал возможность присутствия гостей в доме. И вроде бы это понятно и логично: чужие в доме — угроза безопасности. Но мало ли как жизнь повернётся. И ведь повернулась же! Самым причудливым образом.       А значит, Грейнджер, скорее всего, стала первой в своём роде — гостьей Убежища. И теперь они на собственной шкуре будут познавать, чем для неё обернётся пребывание тут. Оставалось лишь надеяться, что ничем плохим.       Первые лучи солнца показались из-за гор, освещая спальню, пока Драко, лёжа на кровати, погряз в своих безрадостных воспоминаниях. Он снова взглянул на Гермиону, которая, начиная замерзать, заворочалась во сне, подтягивая колени ближе к груди и сворачиваясь в позу эмбриона. Неудивительно, в спальне холодно, а её покрывало осталось в другой комнате. Осторожно, стараясь не шуметь, он встал с кровати и задёрнул плотные портьеры на окне. Пусть ещё поспит немного, раз уж ей посчастливилось уснуть, в отличие от него. Укрыв её своим пледом, Драко вышел в коридор. Он решил пока проверить одну свою теорию относительно Убежища. Чего время зря терять?       Размышления о количестве спален и составе семьи навели Драко на мысль. Он неспешно зашёл в соседнюю комнату, зажёг светильники и внимательно осмотрелся. Всё тот же готический стиль в интерьере: только мебель из более тёмных, практически чёрных пород дерева, и цветовая гамма текстильной отделки более холодная и сдержанная, с преобладанием серого и зелёного. Вместо туалетного столика — зеркало во весь рост. Заглянув в гардеробную, он удовлетворённо хмыкнул — мужские мантии сразу бросились в глаза. Похоже, он оказался прав. Но всё же, для чистоты эксперимента, он тщательно осмотрел две оставшиеся комнаты.       Выбирая дальнюю спальню, они с Грейнджер руководствовались исключительно её удалённостью от гостиной — чем дальше от Люциуса, тем лучше. В итоге они заняли комнату, предназначавшуюся Нарциссе. Уже зная, на что обращать внимание, Драко сразу понял, что помещение оформлено в предпочитаемых ею тёплых кофейных оттенках, а гардеробная была забита мантиями и платьями любимых цветов и фасонов матери.       Сам собой напрашивался вывод, что Убежище не просто создавало спальни по количеству членов семьи, и можно было смело выбрать любую. Нет, каждая комната была индивидуальной и предназначалась для определённого жильца. Кроме того, если установленный порядок не соблюдался, то Убежище самостоятельно устраняло допущенные вольности.       Драко решил, что нужно привести комнату матери в первозданный вид. Убирая ненужный сейчас плед в шкаф, Драко вспомнил, что Гермиона упомянула, что она уснула в одной комнате, а проснулась уже в другой. Возможно ли, что перемещение происходит именно во сне? Похоже на то. Ведь и сейчас она оказалась рядом с ним на кровати крепко спящей. Он решил, что нужно будет при возможности обязательно проверить этот момент самостоятельно, если, конечно, и сегодня за ним никто так и не придёт. Дракл! Не стоило опять начинать думать о том, почему ни мать, ни отец так и не появились. Он не готов был мириться с эмоциональными последствиями этих размышлений.       Но вот чего Драко совершенно не понимал, так это того, почему Убежище переносило Грейнджер именно в ту спальню. Судя по тому, что он знал о магии дома, данное помещение предназначалось для его невесты. Или нет? Может быть, это гостевая комната? Если такое в принципе возможно… Но если Убежище создало гостевую спальню, то где комната для Полин? Ведь Люциус утверждал, что количество помещений напрямую зависит от наличия брачного контракта у наследника. А вдруг семья Эвре, не ставя Малфоев в известность, нашла всё-таки способ расторгнуть более не интересующий их договор. Драко бы точно не расстроился. Или это всё-таки комната невесты, и произошла банальная путаница. Но это же магия! Она не может ошибаться. Или… Мерлин! Ему определённо не хватало сведений об особенностях этого места, чтобы прийти к какому-то выводу.       Прежде чем вернуться в спальню к Грейнджер, Драко заглянул в гостиную и взглянул на часы. Замечательно! Уже начало седьмого. Ночь практически закончилась, а ему так и не удалось поспать ни минуты. Драко взмахом руки загасил светильники и пошире раздвинул портьеры на окнах, наполняя комнату утренним светом. Как непривычно после традиционной зимней английской серости видеть в чистом небе солнце, да ещё и гораздо раньше обычного для февраля.       Занятно, где же всё-таки Арманд Малфой разместил Убежище? Вот будет смешно, если оно где-нибудь рядом с мэнором. Что вряд ли, конечно, ведь земли в Уилтшире он получил от Вильгельма уже позже. Хотя… с него станется всех обмануть и попросить у магловского короля земли, которые он и так уже захватил — хитрый был волшебник, много секретов имел.       Любопытство потянуло Драко прочь из дома. Выглянув в окно, он обратил внимание на сочную зелень и яркие всполохи цветов в саду. Весна? Или раннее лето? Ему не терпелось вдохнуть свежий утренний воздух, ощутить кончиками пальцев листву на кустах и деревьях, насладиться ароматом цветов. Пусть горы вдалеке и не настоящие, но сад-то должен быть более чем реален! Вряд ли предполагалось, что обитатели Убежища будут сидеть запертыми в четырёх стенах дома.       Интересно, тут всегда одно и то же время года? Хоть Драко больше всего любил лето, но в каждом сезоне была своя прелесть. Наверное, если жить тут долгое время, однообразие быстро надоест. Он вот точно будет скучать по зиме. Но если можно поменять горы на морской берег или на дикий лес кругом, то и время года наверняка можно подкорректировать с помощью магии. Он ненадолго засомневался, ведь не помнил, чтобы Люциус рассказывал об этом. Надо полагать, отца просто вряд ли интересовали такие незначительные, на его прагматичный взгляд, мелочи.       Стоило выйти на крыльцо, как Драко со всех сторон окружили звуки летнего сада. Они словно включились по щелчку пальцев: щебет птиц, жужжание насекомых, журчание фонтана, шум ветра в кронах деревьев. Запах цветов защекотал рецепторы в носу — очень яркие и сочные ароматы. Неудержимо захотелось чихнуть.       Он не спеша спустился по лестнице и протянул руку к огромному кусту жасмина, что рос рядом с ажурной скамейкой. Ощущался вполне настоящим. Сорвав один цветок, Драко поднёс его к лицу и принюхался — ничего необычного. Жасмин как жасмин. Радует, что не всё здесь плод магии.       Пройдя ещё немного в глубь сада, Драко обнаружил беседку, полностью увитую нежными белыми розами. Он грустно улыбнулся, вспомнив Нарциссу: она несколько лет потратила на то, чтобы добиться такого же результата в Малфой-Мэноре. Посещала лучшие заповедники по всей Европе, перепробовала множество сортов роз, прежде чем остановилась на одном — самом стойком и ароматном, с крупными белыми бутонами, которые радовали окружающих своим цветением не один месяц. И ей практически удалось создать беседку своей мечты.       А потом вернулся Тёмный Лорд. Вернулся и впустил зло в их дом. И прекрасные розы в саду увяли. Всё, что Нарцисса смогла сохранить — зимний розарий в самой дальней от поместья части парка.       С тоской Драко подумал, что матери бы в Убежище понравилось. В конце концов всё, что для неё всегда было важным — это благополучие семьи. И если для этого необходимо спрятаться и провести не один год в добровольной изоляции, она сделает это не задумываясь. И Драко знал, что Нарцисса уговаривала отца укрыться тут в безопасности — подслушал однажды их спор на повышенных тонах. Люциус… что же, он сделал свой выбор.       От беседки открывался потрясающий вид на озеро. Дух захватывало. Спуститься бы туда и потрогать воду, ощутить её прохладное прикосновение к коже. Во всяком случае, он надеялся, что водоём тоже реальный, как и сад. Драко стоило большого труда побороть в себе это желание. У него нет времени на такие глупости. А жаль. Удастся ли ещё побывать в Убежище неизвестно, а вопросов в голове множество. Пора возвращаться в дом, ведь в любой момент может появиться кто-то из родителей. И он взмолился Мерлину, чтобы это всё же была Нарцисса.       Дом встретил его тишиной. Надолго ли? Заглянув в спальню Грейнджер и удостоверившись, что она ещё не проснулась, Драко отправился на кухню. Поесть самому, потом накормить Гермиону и снова спрятать её в дальней комнате. И нужно не забыть предупредить — засыпать ни в коем случае нельзя. Книжку, может, ей какую-нибудь принести, чтобы скучно не было?       Драко тихо зашёл в комнату и поставил тарелку с едой на прикроватную тумбочку. Как же соблазнительно лечь обратно в кровать, желательно поближе к ней — вот, чтобы прямо нос к носу — дождаться, когда она проснётся и посмотреть на её реакцию. Это могло бы быть весело! Он усмехнулся. Решительно тряхнув головой, Драко подошёл к окну и слегка раздвинул портьеры. Достаточно с неё его дурацких шуточек. Он уже один раз повеселился — они до сих пор расхлёбывают последствия.       Сокрушённо вздохнув, Драко обернулся и замер, заворожённый представшей перед ним картиной. Мягкий утренний свет заливал спальню, оживляя её, наполняя сияющими оттенками золота и теплом дерева. Солнечные лучи падали на кровать, освещая лицо Грейнджер: подчеркивая выразительность скул, изгиб слегка приоткрытых губ и тени от длинных ресниц на щеках. Она была такой хрупкой и беззащитной на этом огромном ложе, со связанными руками, так по-детски засунутыми под щёку. Разрушая мгновение, Гермиона сонно заворочалась и, недовольно нахмурив брови, перевернулась на другой бок, отворачиваясь от окна.       Драко поймал себя на мысли, что однажды хотел бы запечатлеть момент её пробуждения немного в других обстоятельствах. Перед глазами стояла сцена, где она свободно раскинулась на мягкой перине, едва прикрытая тончайшим покрывалом. Лёгкая улыбка и взгляд, полный нежности и ласки, направленный на него. Чушь единорожья! Зачем мечтать о том, чего никогда не будет? Драко судорожно сглотнул образовавшийся в горле ком. Нельзя нырять в очередное, затягивающее с головой, болото жалости к себе. Сколько дней было потеряно на это бессмысленное сожаление.       Погружённый в свои фантазии, Драко не сразу заметил небольшое изменение в интерьере комнаты — букет белых роз в изящной вазе, что стоял на ближней к окну прикроватной тумбе. Это ещё что такое? Его точно не было, когда он уходил из спальни. Он подошёл ближе, разглядывая. Уверенность, что этот букет из роз, что росли вокруг так очаровавшей его беседки, не покидала его. Волнующий цветочный аромат наполнил пазухи. И как он сразу не почувствовал их яркий запах, когда вошёл? Очередная выходка дома? Драко задумался. Надо будет позже проверить другие комнаты на предмет изменений.       Время! Он неумолимо теряет время! Опять. Драко склонился над Гермионой, потряс за плечо и негромко позвал:       — Эй, Грейнджер, проснись!       Шумный нервный вздох, практически вскрик, и мгновенно распахнутые карие глаза. Вцепившись в плед, она отползла от него подальше, на другую сторону кровати. Рвано втягивая воздух, она немигающим взглядом таращилась на него. Мерлиновы подштанники! Это становится уже какой-то дурацкой традицией. Она что, теперь постоянно его пугаться будет? Драко недовольно поморщился. Ну а чего он ждал с другой стороны?       — Не бойся, всё в порядке! — поспешил успокоить её Драко, делая шаг назад и выставляя перед собой пустые руки.       Узнавание наконец отразилось на её лице. Гермиона с облегчением прикрыла глаза руками, защищаясь от яркого солнечного света, и откинулась обратно на кровать, словно силы резко покинули её.       — Малфой, я… прости… — Услышал он её смущённый голос из подушек. — Мне снилось… подземелье мэнора, — промямлила она. — Я не сразу поняла, где я.       Кошмары? Что же, предсказуемо! Но вот зачем она извиняется за них? Как будто она виновата в своих непроизвольных реакциях.       — Не нужно мне ничего объяснять, Грейнджер. Уж я-то знаю толк в дурных снах, — мрачно усмехнулся Драко.       Она тут же села, поражённо уставившись на него. Дракл! И зачем он это ляпнул? Теперь она примется его жалеть. Не надо! Молчи, Грейнджер! Драко резко развернулся и направился к окну, не глядя на неё, всем своим видом показывая, что не станет это обсуждать.       — Который час? — помолчав, спросила она. Ну вот, умница, может же заткнуться, когда хочет.       Он обернулся. Грейнджер, неловко выгибая связанные руки, пыталась привести в порядок спутавшиеся волосы, оглядывая комнату при свете дня.       — Около семи утра.       Лишь лёгкий задумчивый кивок головой, а взгляд дальше заскользил по обстановке. Драко отчётливо заметил, когда до неё, наконец, дошло, что она снова оказалась в другой спальне.       — Что, я опять ходила во сне? — ужаснулась она.       Язвительная шутка чуть было не сорвалась с его языка, но он сдержался. Не сейчас. Нужно торопиться, а обсудить им ещё много чего предстоит.       — Не переживай, ты не стала лунатиком! Это дом так развлекается, сам перемещает тебя, — покачал он головой и тут же пояснил: — Судя по всему, Убежище решило, что эта комната подходит тебе больше. И если я всё правильно понял, то дальняя спальня предназначается Нарциссе.       Она недовольно нахмурила брови, размышляя. Драко тоже бы сильно не обрадовался, окажись он в подобной уязвимой ситуации. Кому понравится становиться подопытным таинственной магии дома? Что ей дальше взбредёт провернуть — неизвестно.       — Значит, мне тут оставаться? — успокаиваясь, уточнила Грейнджер, вставая с кровати и протягивая ему связанные руки. Как быстро она приняла предложенные обстоятельства. Ни нытья, ни раздражительности.       — Нет, думаю, сейчас тебе стоит вернуться в прежнюю комнату. Только вот засыпать не советую. Я практически уверен, что дом переносит тебя тогда, когда ты погружаешься в сон.       — Мило… — возмущённо вздыхая и закатывая глаза, проговорила Грейнджер. Драко ухмыльнулся. Всё же не сдержалась!       Он осторожно потянул, развязывая узел. Гермиона слегка встряхнула руками, сбрасывая верёвку на пол. Прежде чем она успела быстро натянуть длинные рукава кофты, он заметил яркие красные полосы на её запястьях. Дракл! Перестарался. В следующий раз надо завязывать слабее.       — Не ворчи, а радуйся, что дом не видит в тебе угрозы. Я бы больше сказал, ты ему понравилась настолько, что тебе выделили отдельные апартаменты, — ухмыльнулся Драко и протянул ей тарелку с едой.       — Спасибо, что не в темнице! Или где там у вас, у Малфоев, принято держать… грязнокровок?       Вызов! Он так явно читался в голосе. Но вот глаза… искрились от едва сдерживаемого смеха. Он не видел там обиды или осуждения. Да и она прекрасно знала, что он давно не разделял подобных убеждений. Вот ведь нахалка, решила его провоцировать!       — Ой, вот только не надо строить из себя жертву, Грейнджер! Тебе не идёт, — отрезал Драко и нагло улыбнулся. — К тому же комната ничем не хуже предыдущей. Лично мне она даже больше нравится.       Кстати! Мысль, пришедшая ему в голову, заставила его направиться к ближайшей двери и открыть её. Как он и предполагал, за ней обнаружилась ещё одна гардеробная — единственная, которую он не проверил раньше. Драко задумчиво рассматривал содержимое вешалок. И всё-таки эта комната именно Грейнджер… Невероятно!       Его невесте сейчас едва исполнилось девять. А платья и мантии, что стройными рядами висели перед ним на вешалках, никак не могли подойти маленькой девочке. Впрочем, и Грейнджер тоже. Он прыснул от смеха, представив любительницу магловской одежды Грейнджер в одном из подобных нарядов. Хотя… На Святочном балу она была восхитительна в своей струящейся парадной мантии цвета синего барвинка. Даже Крам не смог испортить собой производимое ею впечатление. Драко тогда был настолько поражён и не нашёлся, что съязвить в её адрес. Пэнс была крайне недовольна им, как кавалером: ей дважды пришлось дёрнуть его за рукав, чтобы заставить отвести изумлённый взгляд от Грейнджер. «Драко, ты ведёшь себя неприлично! Что сказала бы твоя бедная мать?» Её визгливый голосок так отчётливо звучал в его голове.       — Ты обнаружил там что-то забавное, Малфой? — Послышался её заинтересованный голос, возвращая его в реальность.       — Не бери в голову, Грейнджер! — становясь серьёзным, откликнулся Драко.       Он определённо не собирался посвящать её в нюансы распределения комнат Убежищем.       — Жуй лучше быстрей. И меньше болтай. Говорить с набитым ртом, мне кажется, неприлично даже у маглов, — уколол её Драко. Путь не думает, что ему нечем ответить на её выпад. И он с предвкушением ожидал продолжения перепалки в её излюбленном стиле, но она проигнорировала его слова.       Выходя из гардеробной, он заметил задумчивый взгляд Грейнджер, направленный на розы в вазе. Она быстро отвернулась, делая вид, что занята остатками сэндвича, и никак не прокомментировала факт наличия цветов. Драко и сам до конца не понимал, как относился к этой выходке Убежища. Запоздало он подумал, что нужно было их убрать, прежде чем будить Грейнджер.       Забрав пустую тарелку, он вышел из комнаты, оставляя её ненадолго одну. Ей определённо требовалось немного личного пространства, чтобы привести себя в порядок. Он заметил, как она нерешительно поглядывала на дверь ванной, отчаянно смущаясь.       Драко достал пару книг из шкафа — он когда-то читал их, и они были вполне ничего, — и отнёс их в спальню Нарциссы. Было бы гораздо лучше дать ей самой выбрать себе чтиво по вкусу, но, зная Грейнджер, он был уверен, что она надолго может застрять в гостиной, так и не определившись. В библиотеке она всегда ходила с огромными стопками книг, едва ли не превышающими её рост.       Снова разместив Гермиону в дальней комнате, он вернулся в гостиную. То же самое кресло. Бутылка огневиски на журнальном столике. Часы на полке, ведущие неумолимый отсчёт. Огонь в камине. Ожидание. Вдох… Выдох… Мысли текли ленивой рекой. Его неумолимо клонило в сон — как же не вовремя.       Девять часов утра. Десять. Одиннадцать.       Очнулся он в темноте. Лишь пламя очага отбрасывало неясные блики, создавая причудливые тени по углам. Резко втянув в себя воздух, Драко дёрнулся и неосторожным движением руки едва не смахнул пустой бокал со стола. Мерлин! Голова раскалывалась, а тело затекло из-за неудобной позы. Он что, хвосторога его раздери, уснул?       И как, интересно, долго он проспал? Судя по тому, что солнце уже село — минимум часов шесть-семь. За ним снова никто не пришёл. Как это возможно? Ведь обнаружив на полу комнаты его палочку и портключ, родители не могли не понять, где он оказался. Верно? Так какого дракла происходит? Что с ними не так? Живы ли они вообще?       Он в бешенстве зарычал. Эта неопределённость сводила его с ума. И главное, что ему сейчас делать, как отсюда выбираться? Без палочки он застрял тут. Убежище стало тюрьмой. И не только для него. Грейнджер, ну кто её просил трогать портключ! Не могла полежать спокойно в кровати и подождать, когда её наконец спасут.       Откинув голову на спинку кресла, он постарался расслабиться, прислушиваясь к звукам дома. В отличие от Малфой-Мэнора, тишина Убежища не давила, а приносила покой и умиротворение. Ему казалось, что он снова ощущает потоки магии, что стремятся к нему и от него — взаимно подпитывая друг друга.       Это было так непохоже на то, что он почувствовал в тот момент, когда только вывалился из портала на пол перед камином. Пробуждаясь от чар, Убежище черпало из него энергию: осторожно, но неумолимо. В какой-то момент Драко засомневался, а хватит ли ему сил напитать этого голодного монстра досыта, не вытянет ли он из него всю магию. Но стоило лишь ему задуматься об этом, как ровно в ту же секунду, он почувствовал возникшую обратную связь.       И чем дольше Драко находился в доме, тем настойчивее становилось влияние, оказываемое на него Убежищем. Оно словно вселяло в него чувство безопасности и уверенности: пока он здесь, ничего плохого не случится. Искушало укрыться в его стенах, обретя защиту от превратностей судьбы. Никаких шпионских игр и опасностей, никаких убийств и пыток, никакого Тёмного Лорда. Надежда на спасение, на нормальную жизнь. Нужно всего лишь выбрать этот путь. И Убежище даст ему всё, о чём он мечтает.       Он позволил себе ненадолго погрузиться в приятные грёзы. Поверить, что у него есть такая возможность — иметь свободу выбора. Во всём, что для него важно. Нарисовать тут идеальную картину мира, где война окончилась победой добра над злом. Он жив, здоров и счастлив. Занимается тем, чем хочется, а не тем, чем требует статус. Любит и любим. Рядом его семья: родители, жена и ребёнок, как две капли воды похожий на него, а лучше два.       И наплевать, что это нереально. Мечтать-то можно о чём угодно. И пусть у жены в его фантазии не аристократически бледная кожа, не утончённые черты лица и совершенно не изысканные манеры. К драклу всё это! Зато она так тепло улыбается ему. Её глаза полны жизни и эмоций. Россыпь золотистых веснушек на её лице притягивает взгляд. А буйные кудри так и манят уткнуться в них носом, вдыхая сладкий аромат миндаля. Мерлин!       Драко нервно выдохнул, резко выпрямившись в кресле. Куда его понесло? О чём он размечтался? Грейнджер… Он никогда не думал о ней в таком ключе. Или всего лишь не позволял себе думать, потому что это было под запретом? Да и зачем, если ему всё равно ничего с ней не светит. У него же невеста есть… чтобы её мантикора сожрала!       Грейнджер ему давно нравилась — внешне она была привлекательной девушкой. Святочный бал это явно продемонстрировал. Но их полно привлекательных, у которых за душой пусто. Скорее, он был восхищён ею: упорная, целеустремлённая, щедро наделённая магической силой. Отваги и решительности ей тоже было не занимать — так просто на Гриффиндор не попадают. Ему с ней было интересно и весело. Грейнджер была живой, её энергия заряжала всё и всех вокруг. Доброе сердце и умение сопереживать также имели значение. Но главное — она от него ничего не ждала и не требовала, не заставляла быть кем-то иным, не быть Драко Малфоем: с его достоинствами и недостатками.       Так почему возникли такие фантазии? Может, это дом так на него влиял? Драко снова прислушался к своим ощущениям. Нет же! Он чётко чувствовал то спокойствие и уверенность, которыми щедро делилось с ним Убежище. Безопасность семьи — основа этого места, его высшая цель. Семья превыше всего! Сохранить наследие!       Никаких навязчивых мыслей о Грейнджер он не ощущал. Драко не стал относиться к ней лучше, чем было до того, как они оказались в Убежище. Никакого принуждения или давления магии. Значит, это именно его затаённое желание, выпущенное на волю обещанием свободы от обязательств и угроз внешнего мира. Так вот куда приводят его мечты, если забыть о долге перед семьёй? Если наплевать на запреты. Если выбрать себя.       Отличное чувство юмора у грёбаной судьбы. Влюбиться в ту, что его всю жизнь заставляли презирать. Отца точно удар хватит. Драко горько усмехнулся.