Выбрать себя

      Голос, раздавшийся за спиной, произвёл на неё эффект разорвавшейся Бомбарды.       Гермиона наверняка подпрыгнула бы от неожиданности. Непременно. Останься у неё для этого ещё хоть крупица энергии. Но сейчас, несмотря на то, что сердце от страха неистово забилось в груди, она лишь упрямо выпрямила спину, крепче сжала палочку в руке и медленно развернулась. Взгляд, усталый и обречённый, скользнул по комнате.       Комната перед ней была пуста. Абсолютно. Как и минуту назад. Лишь мельчайшие частички пыли лениво кружились в лучах яркого солнечного света, струящегося из окон. В попытке прояснить зрение, Гермиона заторможенно моргнула. Безрезультатно.              И если бы она была в магловском мире, то непременно решила бы, что на фоне всепоглощающей усталости у неё начались галлюцинации. Магический же мир был куда сложнее и неоднозначнее: одно только разнообразие разумных волшебных существ и сущностей чего стоило — выбирай на любой вкус. Поэтому…       Несмотря на всплеск адреналина, мысли излишне медленно ворочались в голове, перекатываясь как глызни в банке. Кому она понадобилась? Зачем? Понимание, что голос, окликнувший её, не звучал угрожающе, вселяло уверенность. Скорее в нём слышалось облегчение. И раз её так усиленно заманивали в кабинет, значит, кто бы это ни был, он ограничен данным помещением. Или, по крайней мере, мог разумно проявить себя только здесь.       Соблазн сделать шаг назад, захлопнуть дверь и больше не возвращаться сюда был велик. Что ей сделают? Ничего! Начнут опять донимать настойчивым желанием зайти в кабинет? Так она вполне справлялась несколько дней. И дальше справится. Упорства ей не занимать.       «А любопытства?» — услужливо возникло в голове. И что ещё хуже — страха неизвестности. А вдруг? А что, если?.. Теперь-то она знает, что это было не просто иррациональный порыв.       Осознание того, что она трусливо сбежала, упустив, возможно, ценную информацию, изведёт её, вызывая сокрушительную смесь стыда и вины. Гермиону Грейнджер никто и никогда не мог обвинить в том, что она отступила перед истиной. Блаженное неведение — не её путь.       К тому же, вряд ли о погоде и прочих пустяках с ней хотели поговорить, правда? Может, этот кто-то сможет помочь Драко? Отчаявшийся разум вёл неравный бой с воспрявшей в душе надеждой. Нет, она не откажется от шанса. Не сейчас, когда каждая новая атака злобной магии Того-кого-нельзя-называть на обессиленное тело Драко казалась последней.       Что бы Гермиона ни делала, как бы ни старалась облегчить его страдания, она всего лишь оттягивала неизбежное. А это значило, что и сомневаться не в чем, риск оправдан.       Вместо трусливого побега Гермиона осторожно шагнула обратно в комнату, застыв в дверях и придерживая створку рукой — на всякий случай, чтобы помешать ей захлопнуться. Помимо прочего, открытая дверь гарантировала, что она услышит Драко, если ему снова потребуется помощь. Толку от её действий было немного, но он по-человечески нуждался в её присутствии, и она могла ему это дать.       Она застыла в ожидании, давая возможность проявиться своему невидимому собеседнику. Взгляд испытующе скользил по комнате, подмечая детали, пока краем глаза она не заметила шевеление в резной золочёной раме, висевшей на противоположной от входа стене, между двумя арочными окнами.       Гермиона повернулась и с облегчением выдохнула. Что же, не самый плохой из возможных вариантов. Конечно, волшебные портреты склонны к излишнему пафосу и драматизму, обожают говорить многозначительными загадками и ребусами. Некоторые такие же сумасшедшие, как и их прообразы, и даже могут опускаться до оскорблений и сквернословия — Гермиону передёрнуло от воспоминаний о Вальбурге Блэк, портрет которой регулярно устраивал истерики на площади Гриммо, 12. Но это определённо лучше призраков, зацикленных на своих обидах и страданиях, бесконечно стенающих о своей преждевременной кончине. А уж их способность появляться в неожиданных местах в самое неподходящее время могла доставить много неудобств.       Мужчина, изображённый на портрете в полный рост, почтительно склонился в церемонно-приветственном поклоне, как только заметил, что её взгляд сосредоточился на нём, и, выпрямившись, выжидательно замер.       Почему он замолчал? Или его словарный запас закончился на первой фразе?       Гермиону охватило практически непреодолимое желание поправить мятую и местами грязную одежду, пригладить растрепавшиеся из свободной косы волосы. Она была готова поклясться, что в прошлый раз, когда они с Драко заходили в кабинет и рассматривали гобелен Малфоев, холст был пуст. Значит, либо в доме есть ещё волшебные картины, по которым он передвигался, либо он мог покидать пределы Убежища. Над этим стоило подумать позже.       Гермиона заинтересованно рассматривала его: высокий, статный, сила и уверенность читались в его позе и жестах. Решительный воин, а не избалованный волшебник, хоть в руке мужчина и сжимал волшебную палочку — дюймов 12, если не 13, не меньше.       На вид лет тридцать-тридцать пять. Красивое мужественное лицо с выразительными скулами, тонким носом и заострённым, гладко выбритым подбородком. Серые глаза внимательно смотрели на неё из-под чётко очерченных бровей. И даже если проигнорировать платиновые волосы, мягкими волнами спускающиеся до плеч, покрытых дорожной мантией, то всё равно безошибочно угадывалась кровь Малфоев. Немыслимое сходство, пронесённое сквозь века, которых определённо минуло немало — ведь наряд, в котором был изображён волшебник, явственно указывал на средневековье. Магия крови древнего волшебного рода в действии, как она есть.       Обоюдное молчание затягивалось. Чего он ждёт? Ведь это ему не терпелось поговорить! Губы мужчины скривила мимолётная усмешка — совсем как у Драко, глаза заискрились едва сдерживаемым весельем, а левая бровь многозначительно изогнулась, явно намекая.       И что это значит? Ей что, ему реверанс отвесить нужно? Не дождётся! Гермиона слегка закатила глаза и склонила голову в приветствии. Хватит с него и этого.       — Позвольте представиться, о прекрасная леди, Арманд Малфой, Лорд Уилтширский, — с обходительной улыбкой нарушил он наконец тишину и снова выжидательно уставился на неё.       И что теперь? Он ждал, что и она официально представится? Хотя сам прекрасно знал, как её зовут — ведь так поторопился её остановить, что обратился к ней по имени. Да и титулами она не богата, блеснуть было нечем, но и стесняться по этому поводу она не собиралась. Гермиона недовольно поморщилась. К чёрту его игры в любезность!       — Вам что-то от меня нужно, Лорд Малфой? — требовательно, с нажимом. Не вопрос, а утверждение.       При других обстоятельствах Гермиона с уважением отнеслась бы к ритуалу знакомства, потакая потребностям собеседника в соблюдении светских церемоний. Но сейчас желание строить из себя воспитанную маленькую мисс покинуло её вместе с силами.       — Что же, будем считать, что приличия соблюдены… — на мгновение опешил Арманд, но быстро взял себя в руки. — Хотя над манерами придётся поработать, — с иронией продолжил он. — Но нет ничего невозможного при должном упорстве с обеих сторон, не правда ли? — И снова уже знакомая фирменная семейная ухмылка. Нахальная. Бесячая. Та, которую она, казалось, не видела уже так давно.       — Если вы не заметили, мне немного не до церемоний — там наследник вашего древнего рода при смерти, — неожиданно для самой себя вспылила Гермиона. В любую секунду мог начаться новый раунд пыток, а она тут теряла время на бессмысленную болтовню. — Если вы можете чем-то помочь, говорите, если нет — я вернусь к Драко.       Понимание отразилось на его лице. И одобрение? Арманд удовлетворенно кивнул, словно что-то для себя решая:       — Настоящая ведьма! Магия рода определённо не ошиблась в выборе! — торжественно провозгласил он.       Гермиона нахмурилась, сдерживая бушующее раздражение. Всё зря! Пустое. Нужно вернуться к Драко. И тут, как сигнал к отступлению, раздался очередной душевыворачивающий крик. Началось…       Не говоря ни слова, она стремительно развернулась, едва не потеряв равновесие от спешки. Два шага в коридор, повернуть налево…       — Стоять! — Властный окрик прокатился за спиной, заставляя её замереть на месте. И почему-то она не смогла его ослушаться. — Второй шкаф слева, шкатулка на верхней полке. Достаньте!       Словно под Империусом, Гермиона вернулась в кабинет, подошла и, встав на цыпочки, достала с полки указанную вещицу. Осторожно, как самую великую ценность, поставила на стол. Стоило ей нерешительно, преодолевая сопротивление вопящего разума, протянуть руку к резной крышке, как та с негромким щелчком распахнулась сама. Внутри, на чёрной бархатной подкладке лежал кулон — небольшой кристалл сиренево-фиолетового цвета скипетровидной формы, опутаный ажурной серебряной оправой.       Гермиона будто со стороны наблюдала, как потянула за кожаный шнурок, вынимая и завороженно рассматривая артефакт. Оказалось, кристалл парил в воздухе, не касаясь витых граней оправы. Потоки сияющей магии, заструившиеся из кулона при прикосновении, видно было невооружённым глазом. Гермиона тряхнула головой, проясняя мысли и сбрасывая с себя наваждение приказа, полученного от портрета. «Позже я с ним поговорю», — мелькнуло в голове. Не сейчас. Там Драко… Зажав кулон в кулак, не оглядываясь, она бросилась бежать.       Лишь на пороге спальни Гермиона поняла, что что-то не так. Тишина. Оглушительная. Не предвещающая ничего хорошего тишина. Только её сердце набатом стучало в груди, отдавая шумом в ушах. Почему он больше не кричал?       Драко поломанной игрушкой раскинулся на кровати, голова безжизненно свесилась с края, обнажая беззащитную шею. Гермиона пошатнулась и ухватилась за спинку кресла, столкнувшись с пустым застывшим взглядом серых глаз. Сколько ни всматривайся, пытаясь уловить малейшее движение грудной клетки, трепетание ресниц, ничего…       Горестный всхлип застрял в горле, не давая сделать вдох. Слёзы брызнули из глаз, не заставив себя долго ждать. Разум отказывался признавать реальность, избегая фиксации на неопровержимых свидетельствах непоправимого. Почему именно сейчас, когда, возможно, нашёлся способ справиться? Нашёлся ли? Но Гермиона была почему-то уверена, что именно так и было.       Она обречённо прикрыла глаза, позволяя отчаянию пропитать каждую клеточку тела, придавить её тяжёлой плитой, из-под которой не выбраться. Она так устала. Бороться. Надеяться. Нести чужие страдания на своих плечах. Колени подогнулись, и Гермиона рухнула на пол, ударяясь о каменные плиты.       Боль. Отрезвляющая и такая необходимая. Выводящая из ступора и упрямо толкающая вперёд. Нельзя позволять себе сдаваться. Двигаться, удостовериться, вдруг ещё не всё потеряно.       Игнорируя непослушные ноги, Гермиона ползком устремилась к Драко. Взмах палочкой, и с губ сорвалось оживляющее заклинание. Не дожидаясь результата, она приподняла ему голову и перекинула шнурок кулона через шею. Дрожащие пальцы прижали артефакт к груди — там, где сердце. Откуда она знала, что нужно сделать именно это? Её движения были чем-то сами собой разумеющимися. Только так и никак иначе.       Приглушённое фиолетовое сияние, заструившееся из кристалла, постепенно разгоралось, пока он не завибрировал у неё под пальцами и ослепительно не вспыхнул. Гермиона зажмурилась и испуганно отдёрнула руку, отползая в сторону. Уши заполнил пробирающий до дрожи шипящий визг, чем-то напоминающий звук иглы проигрывателя, съезжающей с виниловой пластинки.       Осторожно приоткрыв один глаз, Гермиона в неверии наблюдала за Драко, парящим в воздухе. Бурлящие волны магии кружили вокруг него. Что-то, внешне напоминающее ажурную серебряную оправу кулона, постепенно опутывало его тело, зависшее над кроватью, словно в кокон.       Ещё одна яркая вспышка света, заставившая её вжаться спиною в стену, и всё закончилось. Так же внезапно, как и началось.       Открыв глаза, Гермиона видела, как Драко плавно, будто легчайшее пёрышко, опустился на постель. Светящиеся линии вокруг его тела постепенно растворились, впитавшись в кожу. Кулон больше не вибрировал и из него не вырывались потоки яркой магии. Кристалл в оправе лишь слегка вспыхивал, напоминая ритм биения сердца.       Сердце! Мерлин, помоги! Непослушные пальцы прижались к шее Драко, нащупывая точку пульса, убеждаясь в том, что это не её глупая фантазия. Сильный, уверенный ритм, дарующий надежду. Лучшая музыка на свете.       Волна слёз хлынула из глаз. Облегчение разлилось по венам, но Гермиона не решалась поверить до конца. Очнётся ли он, сколько будут действовать защитные силы артефакта, какова цена, которую придётся заплатить? Вопросы, вопросы. И она знала, кому стоило их задать — лишь бы на них ответили. Сейчас же приоритетной задачей являлся Драко.       Аккуратно придерживая голову, Гермиона влила в его приоткрытый рот несколько капель Животворящего эликсира и нежно погладила под челюстью, вызывая глотательный рефлекс. Взмахом палочки наложила на тело и волосы очищающее заклинание — не полноценная замена мытью, но лучше так, чем ощущение засохшего пота на коже. Стараясь лишний раз не касаться тёмной метки, ещё раз обработала заживляющей мазью левую руку и обмотала её марлей. Подумала, не надо ли его переодеть, но решила, что всё-таки не стоит настолько вторгаться в его личное пространство.       Гермиона устало села на край кровати, откинувшись спиной на изголовье, и с помощью палочки переместила всё ещё бесчувственное тело Драко ближе к центру. Она с осторожностью устроила белокурую голову на подушке и стала ждать, не отводя обеспокоенного взгляда ни на секунду.       Сначала ничего особенного не происходило. Но постепенно жизнь начала возвращаться в измученное тело: ушла нездоровая прозрачная бледность, синяки под глазами потеряли свою насыщенность. Он больше не походил на живой труп.       Дневной свет сменился сумерками, а следом ночной тьмой. Сами собой вспыхнули на стенах пара светильников, погружая комнату в причудливый танец теней, подчёркивая впалые щёки Драко. Как же он исхудал за эти выматывающие дни. Нужно будет приготовить ему что-то лёгкое и питательное, может, на кухне найдётся курица для бульона.       Лёгкое трепетание ресниц и движение глазных яблок под закрытыми веками стало сигналом того, что Драко медленно приходил в себя.       Гермиона понимала, ей стоило бы отвернуться, сделать вид, что она не провела несколько часов ни на секунду не отводя от него глаз. Последнее, что ему сейчас нужно, — неловкость от её навязчивого внимания. Но она не могла. Нет, и ещё раз нет! Словно именно от неё зависело, очнётся ли Драко. Так было спокойнее, так она ощущала хоть крупицу контроля над ситуацией. А со смущением она как-нибудь справится. Не смертельно.       Пусть радуется, что всё это время она не сжимала его руку мёртвой хваткой. Рону не повезло испытать на себе силу её переживаний, когда он отравился медовухой на шестом курсе.       Драко дёрнулся, приходя в себя. Он распахнул глаза и с шипением втянул в себя воздух.       — Грейнджер… — с трудом проскрипел он, находя её взглядом. Его связки пострадали от длительного крика, и Гермиона отругала себя, что не догадалась дать ему Рябинового отвара, чтобы они быстрее восстановились. Его брови тут же недоумённо нахмурились.       Он провёл рукой провёл по груди, нащупывая кулон, мягко мерцающий в приглушённом освещении спальни.       — Что происходит? Что это?       — Сама не знаю, — пожала Гермиона плечами, вставая с кровати в поисках шкатулки с зельями. — Мне, — запнулась она, не зная, как правильно сказать, — дал его Арманд Малфой.       — Что за бред ты несёшь?       — Его портрет, оказывается, висит в кабинете, — пояснила она, сдерживая недовольство, вспыхнувшее из-за его тона. — Когда у тебя начался очередной приступ, он указал на шкатулку, в которой лежал этот артефакт.       Драко озадаченно хмыкнул:       — Он сказал что-то?       — Может, он и хотел, но было немного не до разговоров. Последняя атака Того-кого-нельзя-называть оказалась критической, твоё сердце не выдержало. Я нашла тебя… — она замолкла, не решаясь озвучить фразу до конца. Голос предательски дрогнул.       — В общем, я применила оживляющее заклятие и надела на тебя кулон, — продолжила она, справляясь с дрожью. — И всё закончилось, больше ни одного приступа не было.       Она отмерила Рябиновый отвар в ложку и протянула ему, замечая, как трясётся её рука. Драко послушно, не задавая вопросов, открыл рот. Он доверял ей безоговорочно.       — Когда? — спросил он, сглатывая. — Когда это было?       — Около четырёх часов дня. Сейчас практически полночь, — уточнила она, предвосхищая вопрос.       Драко нахмурился, изучая её своим серебристым взглядом. Гермиона запоздало поняла, что белки его глаз вернули себе нормальный цвет, все лопнувшие сосуды восстановились.       — Ты как, Грейнджер?       Безобидный вопрос, заданный Драко, заставил её замереть. Это он чуть не умер, не она. Но она явственно слышала обеспокоенность в его голосе.       — Нормально, — сказала она отворачиваясь и делая вид, что её крайне заинтересовал… узор на гобелене. Годрик, как глупо!       — Гермиона?       Гермиона вздрогнула — а вот это уже удар в спину. Чёртов Малфой! Зачем он ковырял то, о чём она сейчас не готова разговаривать. Никогда не готова. Она привычно справится сама, позже, когда убедится, что всё нормализовалось. Встанет под обжигающие струи душа, смывая с себя все тяготы. Разотрёт раскрасневшуюся кожу полотенцем. Выпьет на ночь Умиротворяющий бальзам. А утром… утром с ней всё будет в порядке, как и всегда.       — Нормально! — отрезала она, сверля его взглядом.       Он упрямо изучал её. И Гермиона запоздало поняла — именно так она обычно и выглядела, когда во что бы то ни стало добивалась правды от своих друзей.       — Что ты хочешь услышать, Малфой? Оставь это. Я справлюсь! — Он инстинктивно отшатнулся, опасаясь эмоционального взрыва с её стороны.       Она вскочила, решительно шагая к выходу:       — Пойду приготовлю тебе что-нибудь поесть.       — Не напрягайся, вряд ли я смогу сейчас что-то проглотить. Может быть, утром. Сейчас я просто хочу спать.       Гермиона кивнула, берясь за ручку.       — Спокойной ночи, Драко, — произнесла Гермиона, смягчая свой тон. — Выпей перед сном ещё Укрепляющий раствор.       — Спокойной ночи…       В коридоре Гермиона засомневалась, куда ей идти. Усталость брала своё, бодрящие зелья больше не помогали. Дойти бы до постели. Она решила, что разговор с Армандом подождёт до утра и направилась в свою комнату.       Дверь в спальню Драко она на всякий случай закрывать не стала.