Выбрать себя

      Сердце отчаянно забилось в груди, разгоняя адреналин по венам, принуждая отважно броситься навстречу неизвестности. Принять вызов. Очередной. Да сколько можно?!       Гермиона отпрянула от двери и, вжавшись спиной в затянутую гобеленом стену, обвела спальню затравленным взглядом. Она не сдастся без боя.       — Что за Морганой проклятая дыра?! — проворчала она. — И это ты называешь безопасным местом, да, Малфой?       В глазах слегка поплыло от слишком стремительного движения. Но Гермиона, упрямо тряхнув головой, выставила перед собой палочку в защитном жесте.       Она сканировала комнату, подмечая каждую деталь. Взгляд методично перемещался от предмета к предмету, выискивая малейшие отклонения от нормы: наличие зловредных и не очень волшебных существ, искажение пространства, свидетельствующее о попытке скрыть присутствие, мельчайшее колебание воздуха от остаточного магического следа.       Ну же! Где? Она снова и снова скользила взглядом по спальне: сомневаясь в том, что видит, перепроверяя, выискивая несостыковки. Что несёт опасность? Протего в любой момент готово сорваться с губ.       Не найдя ничего, что могло хоть как-то представлять угрозу и позволило бы объяснить состояние Малфоя, Гермиона шумно выдохнула и опустила дрожащую руку. Что же с ним в таком случае произошло?       Она сконцентрировалась на собственных ощущениях, наконец прислушиваясь к магии Убежища, позволяя ей заполнить своё сознание. Запоздалая идея, но лучше поздно, чем никогда.       Обычно спокойная и умиротворяющая магия дома бурлила, словно озеро полное гриндилоу. Тревога, что впервые легко коснулась её мыслей на кухне, пока она ждала Драко, достигла пика в настоящий момент. Холодок дурного предчувствия пробежал по позвоночнику.       Гермиона, со свойственной ей склонностью всё бесконечно обдумывать и рационализировать, большую часть утра благополучно отмахивалась от свербящего чувства беспокойства. Сейчас не верилось, что она могла быть настолько беспечной.       Как же зря! А ведь последние часы дом настойчиво посылал ей сигналы — не всё благополучно в этом маленьком мирке покоя. Значит, в этом нет его вины? Или есть, но подобный исход не планировался? Если это очередное развлечение Убежища, то вышло так себе — наследник фамилии под угрозой.       — Что же с тобой приключилось, Малфой? — обессиленно откинув голову на стену, спросила она — скорее себя, чем его.       Тихий болезненный всхлип из-за двери вывел её из задумчивости. «Хватит медлить!», — подстегнула она себя. Драко нужна помощь. Если Гермиона, конечно, хоть что-то сможет для него сделать. А задаваться неудобными вопросами и корить себя за игнорирование сигналов она будет позже. Ещё один внимательный взгляд вокруг. На всякий случай.       Справившись со сковывающим тело страхом, она опустилась на колени и с отчаянной решимостью просунула руку за створку, уже более целенаправленно касаясь Драко. Что это? Плечо? Стоило сдвинуть руку чуть выше, как пальцы нащупали мягкие пряди волос. Он протяжно застонал, стоило лишь коснуться его. Гермиона вскочила на ноги, вновь осматривая комнату: теперь в поисках того, что смогло бы помочь ей открыть дверь.       — Акцио, бисерная сумочка! — в нетерпении воскликнула она, взмахнув палочкой.       Увидев прямо перед собой большое напольное зеркало, Гермиона вспомнила о зеркальце, что на всякий случай прихватила с собой, собираясь на поиски крестражей. Том самом, благодаря которому она выжила после встречи с Василиском в одном из коридоров Хогвартса. Своеобразный талисман на удачу, припрятанный в незаменимом дамском аксессуаре, незаконно расширенном магией.       Гермиона со всей силы надавила плечом на дверь гардеробной в попытке хоть немного увеличить угол обзора. Впрочем, могла бы и не стараться. Бесполезно. Драко основательно заблокировал её своим телом.       Заведя зеркало за створку, она повертела рукой, ловя отражение. Малфой с закрытыми глазами, не шевелясь, полулежал, привалившись спиной к двери. Светлая голова бессильно упала на грудь. Плохо дело…       Закусив губу от напряжения, Гермиона сосредоточенно водила зеркальцем и рассматривала его: крови не видно, как и конечностей, вывернутых под неестественным углом. Не сделает ли она Малфою хуже, если применит магию, чтобы сдвинуть его и освободить проход?       Только вот выбора-то у неё всё равно нет, придётся рисковать. Не с помощью же Бомбарды дверь сносить, в самом деле, подвергая Драко ещё большей опасности получения травм. И Депримо ей не поможет. Когда она применила его последний раз, то это едва не привело к разрушению дома Лавгудов.       — Вингардиум Левиоса!       Казалось бы, изящное движение палочкой и знакомые слова так легко сорвались с губ. А она напряглась всем телом, всецело отдаваясь процессу — левитировать взрослого человека совершенно не то, что играть с пёрышком в классе Заклинаний у профессора Флитвика. И пусть Гермионе уже дважды за время поиска крестражей приходилось поднимать в воздух людей и были знакомы сопутствующие ощущения, но ей никогда не доводилось действовать практически вслепую в ограниченном пространстве. К тому же всё ещё неизвестно, что случилось с Малфоем и есть ли у него какие-то травмы.       Осторожно отлевитировав Драко на достаточное расстояние и оставив его парить в воздухе, Гермиона распахнула дверь и с беспокойством осмотрелась. Главное, ни к чему не прикасаться. Впрочем ничего подозрительного на первый взгляд не обнаружилось. Да и на второй тоже.       Такая же гардеробная как и у неё, с одной лишь разницей — заполнена мужской одеждой. Ровные ряды рубашек, брюк, мантий и никаких намёков на то, что стало причиной бессознательного состояния Малфоя. Тяжёлых предметов, что могли бы упасть на него сверху, поблизости не наблюдалось. Как и ничего хоть немного похожего на опасные артефакты. На полу валялось лишь смятое полотенце, заглядывать под него она не решилась, мало ли что.       — Специалис Ревелио! — нахмурившись, произнесла Гермиона, всматриваясь в глубь гардеробной. Серебристая волна прокатилась сквозь помещение и ни с чем вернулась обратно. Никаких следов воздействия магии. Занятно…       Всё ещё испытывая сомнения, Гермиона осторожно подошла поближе, сосредоточив внимание на парящем в воздухе Драко. Судя по всему, когда с ним это случилось — что бы это ни было — он как раз одевался после ванной. Незастёгнутые чёрные брюки низко сидели на бёдрах, того и гляди свалятся. Второй рукав белой шёлковой рубашки, что была надета только на левую часть тела, волочился по полу.       Повезло ещё, что Драко хоть частично успел одеться. Обнаружить его обнажённым было бы… смущающе неуместно. Нет, Гермиона не собиралась делать вид, что была бы шокирована от одного вида голого мужчины. Она дочь врачей, в конце-то концов! И сама — до того как узнала, что волшебница — обстоятельно мечтала о медицинской карьере.       Поэтому нет ничего удивительного в том, что она ещё в раннем детстве получила доступ к всевозможным энциклопедиям, в которых в том числе рассказывалось и о строении человеческого тела. А значит, несмотря на сексуальную неопытность, мужская анатомия не являлась для неё темой загадочной и табуированной. Она прекрасно отдавала себе отчёт в том, что именно она могла бы увидеть.       Но одно дело изучать абстрактное строение тела человека с познавательной точки зрения, другое — собственными глазами увидеть обнажённым… Драко Малфоя — парня, которому она хотела бы понравиться, если бы не неразрешимые противоречия между ними. Это слишком. Точно не при таких обстоятельствах.       Она не стала опускать бессознательное тело Драко на холодные камни пола, решив сразу вытащить его из гардеробной и уложить на кровать.       — Мобиликорпус! — Сохраняя предельную концентрацию и не отводя от него взгляда, она медленно попятилась — не хватало ему ещё голову разбить о полки или дверной косяк.       Со всей возможной осторожностью разместив его в центре кровати, она громко выдохнула и повела плечами, сбрасывая напряжение во всём теле. Как бы ни было ей тяжело до этого момента, оглядываясь назад, она понимала, что это была самая лёгкая часть задачи. Ведь что предпринять дальше, Гермиона совершенно не имела понятия.       Взмахом палочки она шире раскрыла портьеры на окнах, впуская больше дневного света, и максимально раздвинула полог кровати. Гермиона пристально всмотрелась в лицо Малфоя, очерченное тенями, залегшими под глазами. Он поверхностно и часто дышал. Румянец, ему несвойственный, пылал на щеках.       Воспоминание о том, каким он показался ей обжигающим даже через ткань рубашки, когда она впервые прикоснулась к нему, навело её на мысль. Стремительным движением руки она прикоснулась к его лбу. Нет, не так! Мама много раз напоминала ей о бессмысленности этого очевидного жеста. Поэтому она, засомневавшись всего на секунду, забралась коленями на кровать, откинула волосы Малфоя назад и прижалась к нему губами.       Он горел. И Гермиона была готова поспорить на что угодно, его температура была очень далека от банальных 36,6. Наложив на него охлаждающее заклинание — жар существенно не собьёт, но хоть не позволит его мозгу перегреться — Гермиона бросилась на поиски тёплой мантии Малфоя.       Она очень рассчитывала на то, что в мантии, в расширенном магией кармане, лежит шкатулка с самыми необходимыми зельями, которые Драко обычно приносил на каждую их встречу в лесу. Вряд ли он в этот раз изменил своей привычке. Просто из-за своего дурацкого розыгрыша и последующего появления Маркуса Флинта не успел отдать, а потом и подавно стало не до того.       Прежде чем выйти из спальни, Гермиона предусмотрительно выглянула в коридор. Тишина. Дом, словно замер. Бурлящая тревога, набатом бившая по сознанию ещё недавно, опустилась до уровня умеренного беспокойства.       Переступив порог комнаты, Гермиона задумчиво повертела головой, выбирая направление движения. Куда пойти? Она была практически уверена, что Драко оставил мантию в гостиной, а значит, нужно идти по коридору направо. Тем не менее она ощущала навязчивую потребность пойти налево.       Что там? Спальня Нарциссы, кабинет с гобеленом, небольшая библиотека, кухня с кладовой… Тряхнув головой, сбрасывая наваждение, Гермиона решительно направилась в гостиную. Сначала помочь Драко, остальное потом.       Как и ожидалось, мантия обнаружилась на всё том же кресле у камина. Сунув руку в карман, Гермиона почувствовала, как активизировались защитные чары — стоило догадаться, что Драко предпримет меры для защиты своих секретов. Но не успела она в панике отдёрнуть ладонь, как предупреждающее покалывание прекратилось и рука провалилась в расширенное магией пространство едва не по локоть. Неожиданно… Гермиона задумчиво нахмурилась.       Заветная шкатулка оказалась на месте. Слава Мерлину! Открыв её, Гермиона дрожащими руками принялась изучать ассортимент зелий. Как и всегда каждая бутылочка была аккуратно подписана изысканным каллиграфическим почерком Малфоя. Бадьян, костерост, бодроперцовое зелье, животворящий эликсир, противоожоговая мазь, умиротворяющий бальзам, обезболивающий настой, крововосполняющее, зелье от кашля… да где же оно, гриндилоу его побери!       Перебрав уже больше половины содержимого, она едва не пришла в отчаяние — что же делать, если зелья от жара не найдётся? Есть ли в Убежище запас необходимых ингредиентов или готовых лечебных смесей, и где его искать? В нетерпении Гермиона перевернула шкатулку и вывалила оставшиеся колбочки на диван, тут же замечая знакомую ярко-оранжевую жидкость. Она со счёту сбилась, сколько раз это зелье спасало их с мальчиками, пока они укрывались в палатке посреди зимнего леса.       Гермиона с сомнением оглядела устроенный на диване хаос из бутыльков. К драклу, она займётся этим позже. Схватив нужное, она устремилась обратно в комнату Малфоя.       В ложку, захваченную с кухни, она старательно отсчитала шесть капель — стандартную дозу для Гарри и Рона. С сомнением посмотрела на Драко и добавила ещё одну. За последнее время он заметно вытянулся и раздался в плечах, стал выше Гарри и крупнее долговязого и тощего Рона. Да и температура у него очень высокая.       Осторожно, стараясь не пролить ни капли, она залезла на высокую кровать — надо было уложить его с краю, а не в центре — и влила жидкость в приоткрытый рот Драко. Теперь осталось только дождаться, когда зелье всосётся в слизистую и подействует. Если подействует. Не зная, чем вызвано бессознательное состояние и существенное повышение температуры, сказать наверняка было невозможно.       Не прошло и пары минут, как цвет лица Малфоя начал постепенно возвращаться к привычной аристократической бледности, казавшейся практически прозрачной. Дыхание выровнялось, и он стал больше похож на просто спящего человека. Иногда постанывающего спящего человека.       Гермиона с облегчением улыбнулась, испытывая маленький триумф от успеха, хотя и понимала, что радоваться рано. Тем не менее сейчас можно, не опасаясь перегрева, сосредоточиться на следующем шаге — попробовать выяснить, что же с ним приключилось.       С чего начать? Гермиона задумалась, перебирая в голове немногочисленные доступные ей варианты. Жаль, что её познания в колдомедицине оставляли желать лучшего. А ведь мадам Помфри неоднократно предлагала ей в свободное время стажировку в больничном крыле Хогвартса.       Только вот Гермионе было вечно не до того. Тот-кого-нельзя-называть никак не желал оставить магический мир в покое, и её помощь нужна была Гарри. Да и что скрывать, были задачки интереснее, чем вливать костерост в очередного незадачливого игрока в квиддич или без конца отмерять бодроперцовое для основного контингента больничного крыла в зимнее время.       По-настоящему интересных случаев, которые могли бы привлечь внимание Гермионы, было крайне мало. Поэтому она, окончательно не отказываясь в целом от идеи стать колдомедиком в будущем, решила отложить практическое обучение на потом, предпочтя сосредоточиться на иных навыках и знаниях. И до этого момента совершенно не жалела о своём выборе.       Сокрушённо вздохнув — что толку сейчас корить себя? — Гермиона бросила внимательный взгляд на Драко и направилась в гостиную. Необходимо забрать запасы зелий, оставленных там, и разложить их в удобной ей последовательности. Мало ли какое снадобье может понадобиться, если ей удастся привести Драко в чувство. И ключевое слово здесь — если.       Хотелось бы только надеяться, что для этого не потребуется что-то вроде Тонизирующего глотка мандрагоры. Ведь тогда у них точно не будет ни единого шанса. Гермиона недовольно закатила глаза — учитывая её «везучесть», помноженную на уникальность Малфоя — именно чем-то настолько эксклюзивным и закончится.       Когда всё было готово и откладывать решительные действия причин больше не имелось, Гермиона подошла к кровати и слегка дрожащей рукой направила палочку на Малфоя. Если проверка гардеробной заклинанием обнаружения действующих чар ничего не дала, так, может, они наложены на самом Драко?       — Маледиктум Ревелио! — с нажимом произнесла она, указав на Драко. Одновременно надеясь и заранее страшась результата. Гермиона совершенно не представляла, что будет делать в случае положительного ответа.       Она судорожно втянула воздух — ничего! И следом бросила:       — Вененум Ревелио!       И снова ничего. Никаких следов ни тёмной магии, ни каких-либо иных вредоносных чар. Драко Малфой со всей очевидностью не был проклят или под воздействием магии.       Она подавила смутное разочарование, вспыхнувшее было внутри. На самом деле это хорошая новость. Да, она по-прежнему не приблизилась к разгадке, но это несомненно положительный результат. В одиночку справиться с активировавшимся тёмным проклятием, с её ограниченными знаниями — задача повышенной сложности, практически невыполнимая.       — Фините Инкантатем!       Совершенно не рассчитывая на успех, Гермиона всё же решила испробовать самое распространённое контрзаклинание. Ну мало ли… вдруг. Красный луч заклинания коснулся Малфоя и растворился. Ладно, это и правда была очень глупая попытка!       Несколько известных ей несложных диагностических заклинаний оказались такими же бесполезными. Малфой определённо не страдал от внутреннего кровоизлияния. Его дыхательные пути ничем не были перекрыты. Болезни сердца не беспокоили: оно стучало быстро, но ровно, без перебоев. Кости Драко были целы и невредимы. Сотрясения мозга и того не было. Но на всякий случай Гермиона дополнительно внимательно осмотрела и ощупала голову Драко — следов ударов чем-то тяжёлым не обнаружилось. Да и высокая температура не вписывалась в симптоматику.       Если бессознательное состояние Драко не было вызвано ни травмой, ни проклятием, ни воздействием чар, тогда чем? Вчера же он был абсолютно здоровым и полным сил. Могло ли какое-то заболевание так стремительно развиться у молодого парня. Что она упускала?       Погрузившись в свои мысли, Гермиона бесцельно блуждала взглядом по залитой солнцем комнате. Зелёные оттенки в тканевой отделке придавали спальне уютный тёплый вид. Удивительно. Ведь ей всегда представлялось, что спальня, выполненная в традиционных слизеринских цветах, будет холодной и мрачной, как их любимое подземелье.       Она перевела взгляд на Драко. Сердце защемило в груди — не желая признавать реальность происходящего. Он неподвижно лежал посередине огромной кровати, и лишь едва вздымающаяся грудная клетка говорила о том, что он жив.       Лёгкий струящийся балдахин, слегка колеблющийся от ветерка, проникающего в раскрытое окно, создавал иллюзию сказочной атмосферы. Малфой выглядел словно прекрасный принц, что уснул, уколов палец веретеном, а теперь ждёт-не дождётся поцелуя не менее прекрасной принцессы. Только вот где её взять? Его малолетняя принцесса, по словам Драко, преспокойно живет себе где-то во Франции, не зная бед, и не ведает, что нужна своему принцу.       Очередная болезненная судорога, пробежавшая по лицу Малфоя, выдернула Гермиону из бесполезного созерцания. Может ли она что-то ещё проверить? Как ни жаль, но пришлось признать — идеи закончились.       Мадам Помфри, на её месте, наверняка провела бы ещё парочку-другую диагностических исследований: что-то такое специфическое и редкое. Но Гермионе нечего было больше ему предложить.       На всякий случай она снова прислушалась к магии дома. Убежище будто замерло в ожидании её действий. Она снова почувствовала успокаивающее воздействие: не волнуйся, сконцентрируйся, помоги.       Придётся рисковать.       — Ренервейт! — вновь направив палочку на Драко, Гермиона взволновано произнесла формулу оживляющего заклинания.       Не зная причин случившегося, действовать так прямолинейно и грубо было опасно. Но и других вариантов у неё в запасе не осталось. Возможно, если удастся хоть ненадолго привести Драко в сознание, он сам поведает, что с ним приключилось. А дальше уже действовать по обстоятельствам.       Блестящая красная вспышка сорвалась с кончика древка, устремляясь, как и положено, точно в грудь Малфоя.       В первое мгновение показалось, что заклинание не сработало. Гермиона озадаченно нахмурилась, недовольная отсутствием результата. Как так? Она была практически уверена, что независимо от причины бессознательного состояния, Драко должен был очнуться. Ведь с помощью этого заклинания Гарри даже Дамблдора удалось привести в сознание в пещере инферналов.       Но сейчас Гермиона горько пожалела о том, что оно подействовало: Малфой дугой выгнулся на кровати и пронзительно закричал. Леденящий душу звук, отражённый и приумноженный толстыми стенами Убежища, пробирал до костей.       Нет-нет-нет…       Она отшатнулась и испуганно замерла, бездарно потратив несколько показавшихся бесконечными секунд на растерянность. Самонадеянность, не иначе, заставила её считать, что хуже уже быть не может. Оказывается, ещё как может! Крики Драко, не смолкавшие ни на мгновение, не помогали обрести уверенность.       В отчаянии она провела свободной рукой по лицу и вцепилась ею в волосы, сознательно натягивая их у корней, причиняя себе дискомфорт. Всё что угодно, лишь бы подавить в зародыше разрастающуюся панику. Да, ей сейчас до безумия страшно. Но её стараниями Малфою — хуже. Гораздо хуже. Очередной вопль поглотил беспомощный всхлип, вырвавшийся из её горла.       На смену растерянности пришло обжигающее чувство вины. Видит Мерлин, она этого не хотела! Если бы повернуть время вспять… Она разочарованно застонала, осознавая насколько бессмысленно тратит время, коря себя. Во всяком случае сейчас. Может быть позже…       Гермиона буквально принудила себя начать медленно дышать, по крупицам собирая самообладание. Единственный возможный выход — сохранять хладнокровие. Абстрагироваться, подавляя в себе бесполезное сейчас сострадание. Ведь оно не поможет.       Как бы ни хотелось малодушно отвести взгляд от душераздирающего зрелища, а ещё лучше — банально разреветься и трусливо сбежать, укрывшись в тишине своей спальни, для верности зажимая уши руками, она сосредоточенно всматривалась в развернувшееся перед ней безумие.       А посмотреть было на что. Драко, безостановочно извиваясь и выгибаясь под неестественным углом, метался по кровати. Крики не смолкали, временами переходя в задушенный булькающий хрип, когда кислород в его лёгких заканчивался. Затем следующий судорожный вздох, и всё по новой. С трудом укладывалось в голове, что человек на такое способен. Казалось, что вопли банши в ночной тиши не так страшны, как терзавшие её слух звуки.       — Мерлин, дай мне сил! — взмолилась она.       Хладнокровие, во что бы то ни стало. Нельзя отвлекаться, поддаваясь отчаянию. Пока глаза Гермионы внимательно изучали, мысли её лихорадочно перескакивали с одного на другое, анализируя и отбрасывая варианты.       Наложить на него Силенцио? Заманчиво, только вот проблему это не решит — он продолжит рвать себе связки, только уже в полной тишине. Разве что ей самой станет немного легче: она была уверена, что сможет лучше сосредоточиться, если его крики перестанут давить на неё.       Инкарцеро могло бы помочь удержать его на месте, не давая неосознанно причинить себе вред. Или лучше оглушить его? Будет ли он продолжать испытывать после оглушения боль?       Мерлин всемогущий! Не идеально, но хоть какое-то подобие плана. Всё ещё до конца неуверенная в правильности решения, она подняла дрожащую руку с палочкой. Надо же сделать хоть что-то.       Боль! Мысль ударила плетью. Ну конечно! Вот он недостающий элемент. При всей кажущейся хаотичности движений Драко, явно прослеживалась одна закономерность — он настойчиво то сжимал правой рукой левую, всё ещё скрытую от неё рукавом рубашки, то словно пытался оторвать собственную конечность от тела.       Внутренне поразившись, как бесполезный кусок ткани до сих пор не свалился с него, при всех резких движениях, Гермиона решительно отбросила несвоевременные размышления и взмахнула палочкой.       — Инкарцеро!       Для начала она предпочла связать его — пока он и в самом деле не причинил себе ещё большего вреда. Это заклинание не требовало предельной меткости, позволяя добиться главного — остановить бесконечно извивающегося Малфоя. Впрочем, Гермиона с удовлетворением отметила, что ей удалось попасть точно в цель и заклинание подействовало именно так, как и планировалось. Прочные верёвки практически полностью опутали тело Драко, лишая его возможности двигаться и оставляя на свободе лишь его левую руку ниже локтя. Нужно осмотреть её позже.       — Силенцио! — скрепя сердце, Гермиона всё-таки решилась произнести формулу чар немоты.       Ведь нет никакого смысла истязать себя и дальше. Трусливо? Да! Но для Малфоя её жертва бессмысленна.       Тишина, обрушившаяся на Убежище, казалась нереальной. Гермиона воспротивилась желанию издать хоть какой-то звук, чтобы убедиться, что это не она оглохла.       Приманив к себе шкатулку с зельями, Гермиона залезла на кровать, склоняясь над Драко. Даже опутанный верёвками от плеч до кончиков пальцев ног, он продолжал брыкаться и извиваться в своей магической ловушке. Рот исказился в немом крике. Вены на лбу и шее вздулись от прилагаемых усилий. Глаза… лучше бы она не заглядывала в них: дикие, грозящие вывалиться из орбит. Полопавшиеся кровеносные сосуды дополняли ужасающую картину.       Отчаяние грозило поглотить её, когда Гермиона обессиленно закрыла глаза, борясь с сомнениями. Что если она сделает ему ещё хуже? Руки задрожали, и шкатулка едва не полетела на пол. Это немного отрезвило её. Не хватало ещё по собственной глупости, поддавшись сочувствию, лишиться и так скудного запаса зелий.       Подогнув ноги, Гермиона села в изголовье кровати и подтянула извивающееся тело Драко ближе к себе, расположив его голову у себя на груди. Она не без оснований боялась, что в противном случае он может захлебнуться зельем. Одной рукой придерживая его и фиксируя верхнюю часть тела на месте, второй она не без труда открыла нужный флакон и влила щедрую порцию обезболивающего настоя в приоткрытый в немом крике рот.       Несмотря на предпринятые ею меры, Малфой подавился и беззвучно закашлялся. Гермиона с сожалением наблюдала, как он трудом втягивал воздух. Ей стоило немалых усилий удерживать его бьющееся в агонии тело. Она что есть мочи прижала его к себе, ведя отсчёт бесконечных секунд.       «Один, два, три… не теряй концентрацию, иначе он разорвёт связывающие его магические путы. Четыре, пять, шесть, семь… что, если я опять ошиблась? Шестнадцать, семнадцать, восемнадцать, девятнадцать… всё бесполезно. Двадцать три, двадцать четыре… да когда ты уже подействуешь? Тридцать шесть, тридцать семь… может, стоит дать ему двойную дозу? Сорок девять, пятьдесят, пятьдесят один…»       В тот момент, когда она окончательно смирилась с очередным неверным решением, тело Драко неожиданно начало обмякать, постепенно расслабляясь. Гермиона ошеломлённо наблюдала за тем, как его губы перестали кривиться от крика, глаза, закатившись в последний раз, закрылись, придавая ему умиротворённый вид. Дыхание выравнивалось с каждым новым втягиваемым глотком воздуха.       Гермиона потерялась во времени. Сколько она просидела в таком положении? Продолжая прижимать его голову к себе, боясь до конца поверить в реальность успеха. Казалось, стоит лишь на мгновение ослабить хватку, как всё начнётся вновь.       Малфой не шевелился. Запоздалая мысль взбудоражила её, выводя из оцепенения: «А что, если он просто снова потерял сознание и все мучения были напрасны?» В панике она ещё крепче сжала его одеревеневшими руками.       — Грейнджер, ты меня раздавить хочешь или задушить? — Охрипший голос раздался так неожиданно, что она вздрогнула и инстинктивно разжала руки, практически отталкивая Малфоя от себя.       Сколько же она просидела в прострации, если заклятие немоты успело развеяться? Да, она не вкладывала в него полную силу, но и слабым его не назовёшь.       — Ей, поосторожнее! — недовольно просипел он и завозился в опутывающих его тело верёвках. — Что происходит? Какого дракла я связан? — Он извернулся и уставился на неё взглядом полным недоумения и осуждения.       Дерзко изогнутая бровь лишь усилила эффект. Потрясающая способность даже в связанном виде излучать нахальство и самоуверенность. Не успел очнуться, как тут же требует отчёта. Поборов замешательство, Гермиона закатила глаза, прежде чем ответить:       — Это у тебя нужно спрашивать, что происходит, Драко Малфой? — Она потянулась за палочкой, чтобы освободить его, разрезав верёвки. — Дифиндо!       — А вот сейчас было бы неплохо перестать строить из себя моего папочку — того ещё любителя бросаться многозначительными фразами. Если есть что сказать, говори, — с раздражением произнёс он, выгибаясь и разминая затёкшее тело.       Предусмотрительно решив не усложнять ситуацию, Гермиона зашла с начала:       — Что последнее ты помнишь?       Малфой ненадолго задумался. Гермиона видела, как понимание отразилось на его лице. Понимание и неловкость. Драко не спешил поделиться с ней своими воспоминаниями.       — Не думаю, что мои воспоминания помогут пролить свет на то, почему я оказался связан… — он бросил на неё смущённый взгляд и отвернулся.       — Это ещё что значит?       — Забудь… — он с театральным усердием начал натягивать рубашку, что продолжала каким-то чудом держаться на левом предплечье, на вторую руку. — Ты не хочешь этого знать.       — Малфой! — надавила Гермиона, она не желала оставаться в неведении. В конце концов, это она тут пережила не лучшие несколько часов в жизни, пока спасала его. — Я сама решу, что я хочу знать, а что нет.       Он несколько мгновений сверлил её сердитым взглядом, давил, настаивая на своём. Яростный блеск глаз, гневно раздувающиеся крылья носа. Может, ещё год назад это и произвело бы на неё впечатление, вынуждая отступить, но не сейчас. Слишком многое стоит на кону.       — Драко?       Она буквально увидела, как он сдался.       — Я тебя предупредил, — сквозь зубы выплюнул он, резким движением закатывая левый рукав и демонстрируя ей обезображенное предплечье.       Одно дело знать, что у него там метка Пожирателя Смерти — он сам подтвердил, другое — убедиться в этом собственными глазами. Она судорожно втянула воздух, не смея отвернуться. Впитывая в себя эту отвратительную картину.       — Я не понимаю… ведь метка у тебя уже давно? — озадаченно произнесла она. Зачем он показал ей её? Ни одной связной мысли в голове.       — Не тупи! Моя пропажа обнаружена. Тёмный Лорд призывает меня, всей своей немалой силой ненависти, — огрызнулся он, впрочем, быстро успокаиваясь.       Только сейчас она обратила внимание на то, что кожа вокруг метки была воспалена.       — И поэтому ты потерял сознание?       — Вот на это я тебе уже ответить не могу. Ты спросила, что последнее я помню — призыв безносого, — Драко замолчал, но Гермиона чувствовала, что он ещё не всё сказал и не лезла со своими вопросами.       — Я как-то спросил отца, зачем он откликнулся на зов Лорда, почему не укрылся вместе с нами в безопасном месте, — безжизненным голосом продолжил Малфой, глядя в окно. — Он тогда ответил, что я не понимаю о чём говорю, что от такого приглашения не отказываются. Мне же наивно казалось, что хуже, чем в момент принятия клейма, быть уже не может. Сегодня выяснил — может.       Он повернулся к ней лицом, распаляясь, обнажая постыдную для него правду.       — Я — слабак, Грейнджер. Во время церемонии клеймения я устроил потрясающее шоу для Псов змеелицего — потерял сознание. В наказание меня бросили валяться одного, посреди моего собственного бального зала… — он выдохнул, вместе с воздухом выпуская охватившее его раздражение, и продолжил уже более спокойно: — Мне этот провал только ленивый не ставил в укор. А уж как был счастлив отец, услышав о никчемности единственного наследника от самого Тёмного Лорда! Сосунок — это самое цензурное, что я услышал. И место мне под материнской юбкой.       — Когда сегодня утром метка начала жечь сильнее, я практически не обратил внимания — я постоянно чувствую её, она ни на минуту не даёт мне шанса забыть о моём рабском положении. И это для меня ничем не отличалось от обычного призыва безносого ублюдка — довелось испытать несколько раз. Только вот следом на меня обрушилась БОЛЬ… Тёмный Лорд не отличается терпением. И это последнее, что я помню.       Он выжидательно замолчал, выгнув бровь. Намекая, что её очередь делиться информацией. Гермиона нервно облизнула губы, прежде чем начать:       — Я прождала тебя всё утро, но ты так и не появился. Проверила комнату и уже решила, что ты меня бросил. — Он возмущённо фыркнул в ответ на это замечание. — А что бы ты подумал на моём месте, Малфой? — оправдываясь проговорила она.       — И правда! Ведь именно так поступают партнёры! — он недовольно нахмурился, но Гермиона видела, как дёрнулся уголок его губ в усмешке. Опять он играется с ней!       — Обнаружился ты в гардеробной, без сознания, — не дала она сбить себя с толку. — Я вытащила тебя, и постаралась разобраться с тем, что с тобой случилось.       — И это всё ещё не объясняет того, почему я был связан.       — Я сбила высокую температуру, провела все исследования, какие знала, но так не выяснила, почему ты потерял сознание. Тогда я применила Оживляющее… и тут всё вышло из-под контроля: ты кричал и извивался без остановки. Я догадалась, что ты испытываешь безумную боль, и чтобы элементарно иметь возможность дать тебе обезболивающее, мне пришлось тебя связать. Собственно, рассказывать больше нечего.       Он задумался, нахмурив брови. Что не так? Она не видела никаких оснований для его недовольства. Оглядываясь назад, она разве что могла поставить себе в укор небольшую растерянность. Но в остальном она действовала чётко — не ошиблась ни в одном заклинании.       — Не хочу тебя расстраивать, Грейнджер, — подал он голос, — но обезболивающее тут ни при чём — скорее Тёмный Лорд утомился или отвлёкся на что-то. Если бы с помощью зелий можно было бы игнорировать его призыв, он остался бы без приспешников — все бы разбежались и попрятались по своим норам. Разве что сумасшедшая Белла со своим не менее полоумным мужем была бы у его ног.       Гермиона неверяще уставилась на него.       — Как же так? Значит, всё бесполезно?       — Не бери в голову, — успокаивающе проговорил он, — ты ничего не можешь изменить. Тёмный Лорд умеет быть настойчивым. — Только вот Гермиона слышала, как голос его дрогнул. Ему страшно. И кто его в этом обвинит?       — Но что делать, если… снова… — Гермиона в ужасе замолчала, нервно сминая пальцами покрывало, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.       — Ничего! Ничего, Грейнджер! Связывай меня, накладывай Силенцио и надейся, что я снова отключусь — это самый оптимальный вариант, похоже, — он старался звучать уверенно, будто это не ему, предстоит пережить ещё не один раунд изощрённой пытки. — Остаётся только надеяться, что у безносого урода есть дела поважнее и он не станет тратить слишком много времени на такого никчёмного слугу, как я.       Гермиона медленно и верно погружалась в приступ самобичевания. Это все её вина! Если бы она не полезла за кинжалом, они бы не оказались заперты в этом месте без возможности выбраться.       Она не смогла сдержать дрожи, пряча подступающие рыдания. Она слишком долго терпела сегодня. Сил больше не осталось. Но слёзы уже вовсю текли по её щекам, выплёскивая весь страх и беспомощность последних часов.       — Не надо, не плачь, Гермиона, — проговорил он мягко, кладя свою руку на её кисть, всё ещё сжимающую покрывало. — Не из-за меня уж точно.       Этот мягкий успокаивающий голос и утешающий жест стали для неё своеобразным спусковым крючком. Не сдерживая себя больше, она отчаянно разрыдалась и, не задумываясь, порывисто прижалась к его груди. Так, как она привыкла тянуться за поддержкой к своим родителям или друзьям.       Где-то на краю сознания Гермиона понимала, что он может оттолкнуть её, разбивая её глупые иллюзии о дружбе с ним. Но в тот момент ей казалось это максимально верным и необходимым. В конце концов, он же не отверг её в прошлый раз.       Его спасительные объятия в ту же секунду укутали в кокон тепла, даря возможность хоть ненадолго стать просто слабой девчонкой. Она безумно устала. Он откинулся на спинку кровати, притягивая её ещё ближе и успокаивающе поглаживая по растрёпанным волосам.       Вымотанная этим бесконечным днём, Гермиона вдоволь наплакалась, прижимаясь к его тёплому боку.       Лёгкое движение рядом, выдернуло её из сонной дрёмы. Она резко выпрямилась на кровати, всматриваясь в кромешную темноту. Темнота? Она что, уснула в его объятиях?       — Прости, не хотел тебя разбудить, — раздался рядом тихий голос. — Плечо затекло.       Она нашарила палочку и зажгла огни в комнате. Драко лежал на спине, закинув руки за голову, и внимательно, даже выжидательно, смотрел на неё.       Лицо Гермионы вспыхнуло от смущения. То, что в моменте казалось жизненной необходимостью, сейчас выглядело крайне неуместным. Она засыпала пару раз на плече у Гарри, но Гарри её друг, он ей практически как брат. А Малфой… кто он ей?       Как же неловко! Что он о ней сейчас подумает? Она бы дорого отдала за возможность залезть ему в голову и узнать его мысли. И его заинтересованный взгляд, внимательно наблюдающий за каждым её движением, не давал повода усомниться, что он не оставит данное происшествие без внимания.       Пытаясь избежать неудобных вопросов, она встала и, отвернувшись к окну, начала приводить волосы в порядок.       — Как ты себя чувствуешь? — не могла не поинтересоваться она.       — Пока обо мне больше не вспоминали, — лениво растягивая слова ответил он. И после небольшой паузы. — Ты как?       Вот оно. Гермиона нервно сглотнула. Ну почему он не хочет оставить всё так как есть?       — Ты, наверное, голодный? Принести тебе что-нибудь? — она решила проигнорировать его вопрос и хоть ненадолго сбежать от этой смущающей обстановки.       — Не отказался бы перекусить. Но приносить не надо. Пойдём, поедим вместе.       Он встал, потягиваясь, и направился к выходу из комнаты. Взрывопотам тебя забодай, Малфой! Ну почему ты такой настырный? Гермиона обречённо поплелась следом.       Проходя мимо кабинета, Драко нахмурившись повернул голову в сторону двери, словно услышал там что-то. Он остановился, но потом тряхнув головой двинулся дальше. Гермиона внимательно проследила за его взглядом. Вспомнила, что уже отмахивалась от желания зайти сюда, обещая себе, что сделает это позже.       — Малфой, подожди, — протянув руку к двери, позвала она.       — Ну что тебе? — нетерпеливо оглянулся Драко. — Что тебе там понадобилось? Давай быстрее. Есть хочу так, что целого дракона бы съел.       Ладно, значит ещё немного позже. Никуда этот кабинет не денется. Гермиона и так, чувствовала свою вину, за то, что поддалась эмоциям и пролила на Малфоя ведро слёз. Так к тому же уснула на его плече, и пусть и невольно, оставила его голодным.       Пока они неспешно ели, Драко рассказал ей, как пополняется запас провизии в Убежище. Большой вместительный шкаф, установленный на кухне, имел брата-близнеца, установленного — да неизвестно, где установленного.       Когда-то предусмотрительный Арманд Малфой заключил магический контракт с семьей фермеров. В обмен на помощь волшебника в делах хозяйства, они обязались по мере необходимости поставлять продукты. Контракт к обоюдной выгоде работал уже не одну сотню лет. Ферма уже давно превратилась в один из успешнейших агрокомплексов Европы. Так и повелось, если им требовалась помощь магии, то текущий глава семьи связывался с Малфоями. Взамен изредка получая список необходимого через шкаф.       — А если они откажутся дальше сотрудничать, не предупредив вас?       — Не думаю, что они захотят, чтобы все их дети умерли в один день, — с опаской косясь на неё, протянул Драко.       — Немыслимая жестокость, — задохнулась от возмущения она.       — Да ничего с ними не случится, они же не дураки! Семья процветает, они более чем довольны своей жизнью.       — Жизнью в статусе рабов семьи Малфой?       — Не нужно преувеличивать. С ними щедро расплачиваются.       — Но у них нет выбора!       — Выбор есть! Ещё ни один глава семьи ни разу не поднимал вопрос пересмотра или расторжения контракта, хотя мог бы, — отрезал он. — Не нагнетай.       Гермиона недовольно уставилась в свою кружку с чаем, проглотив очередное возражение. Бессмысленно. А Малфои хорошо устроились! Целая семья маглов от стариков до детей находится в магической кабале у этих зарвавшихся чистокровных. И ведь Драко даже не видит, в чём проблема. С другой стороны, чего она хотела от человека, у которого есть свой личный раб. И у неё теперь тоже… Мерлин!       Остаток ужина они провели в недовольном молчании, каждый погрузившись в свои безрадостные мысли. А ведь она столько ещё хотела у него узнать, но настроение было окончательно испорчено.       Гермиона взмахом палочки отправила грязную посуду мыться в раковину и злобно покосилась на шкаф, что немым укором стоял рядом. Малфой, похоже, поймал её взгляд и решил, что сказано недостаточно.       — Что, Грейнджер, когда будем заказывать провиант, конфеты вписывать не будем? — ехидно осведомился он.       — Не беси меня, Малфой! — огрызнулась она, выходя из кухни. Ей так захотелось демонстративно хлопнуть дверью.       Не успела Гермиона сделать и пары шагов, как в спину ей ударил душераздирающий вопль, а следом грохот падающего на пол тела. Чтобы тебя кентавры затоптали, безносый ублюдок!       На несколько секунд закрыв глаза, она мерно вдыхала и выдыхала ставший вдруг густым воздух, выискивая в себе силы на следующий раунд. Но всё что ей хотелось — это кричать от бессилия и несправедливости. За что это творят с ним? Ведь он же, по большому счёту, всего лишь ребёнок.       Драко, вцепившись мертвой хваткой в левую руку, катался по полу, ударяясь то головой, то конечностями об мебель. Не раздумывая, она бросила в него Оглушающее, решив, что этот вариант будет предпочтительнее, во всяком случае на данном этапе. Так он всё равно, конечно, будет чувствовать боль, но хотя бы связки останутся целы.              Затем она отлевитировала его в спальню, снова уложив его на кровать. И что теперь прикажете делать дальше? Как понять, потерял ли он уже сознание? Связывание было не оптимальным, но более наглядным способом.       Гермиона обессилено опустилась в кресло возле камина, гипнотизируя застывшего Драко. Она… раздавлена. Сейчас, зная, что его ждёт, она не находила в себе силы не сломаться. Не то чтобы она и в самом деле верила, что Тот-кого-нельзя-называть так просто отстанет от Драко. Но новая пытка пробила заметную брешь в её внутренней броне. После того, что Малфой рассказал ей, стало в разы страшнее. Что если его тело элементарно не выдержит и его сердце перестанет биться?       Она не знала, сколько так просидела, но в какой-то момент, она услышала отчетливый всхлип и увидела, как тело Драко, ещё недавно застывшее в изогнутой позе, обмякло на кровати. Его глаза, что были неестественно распахнуты, закрылись. Если бы у неё были силы удивляться... Но она педантично пометила для себя — потеря сознания прерывает действия обездвиживающих чар. А значит, магия действует не на тело, а на разум жертвы.       В голову Гермионе пришла запоздалая мысль, что она слишком увлеклась собственными страданиями, напрочь забыв о нуждах Драко. Она приманила к себе шкатулку, достала бадьян и нанесла несколько капель на рассечённый лоб — он разбил его, когда падал. Ну вот, даже шрама не останется.       На всякий случай проверив, нет ли сотрясения и переломов, Гермиона вернулась обратно в кресло, которое выбрала себе как наблюдательный пункт. Уходить к себе она не рискнула, мало ли что случится.       Только вот несколько часов ожидания, и игнорировать затёкшую спину стало совершенно невозможно. Отвратительно неудобное кресло. С сомнением оглядевшись, она сдалась и легла с ним рядом на кровать — пусть что хочет, то о ней и думает, когда очнётся. Главное, не уснуть, а то дом опять перенесёт её в другую спальню.       Гермиона поражённо открыла рот, мысли закружились в голове как глубок огневиц в забытом очаге. А ведь она уже засыпала сегодня в спальне Драко и проснулась в том же месте. Как такое возможно?       А взгляд, брошенный Драко на неё… Едва проснувшаяся и смущённая двусмысленностью ситуации Гермиона сочла его осуждающим, но сейчас она скорее интерпретировала бы его как озадаченно-заинтересованный. Он сам был удивлён не меньше. Малфой раньше неё сообразил, что что-то поменялось в правилах игры, и ждал, когда до неё дойдёт. А она так погрязла в самокопании, что не заметила главного.       Значит, лечь спать в комнате хозяйки нельзя, но при этом Убежище не видит ничего плохого в том, что девушка остаётся ночевать в комнате наследника. Она недовольно скривилась. Мерлин поймёт этих чистокровных и их запутанные правила. Ей казалось, что как минимум девушки-то у них обязаны хранить невинность до брака.       Следующие два дня превратились в череду бесконечно повторяющихся действий.       Малфой ненадолго приходил в себя, она отпаивала его восстанавливающими зельями и наносила успокаивающий бальзам на Тёмную метку, кормила, они немного разговаривали или пытались читать, и снова раздавался выматывающий душу вопль. Раз за разом, раз за разом.       Очнувшись после очередной пытки, он задумчиво поделился с ней:       — Знаешь, я как-то увидел, что Тёмный Лорд и его ближний круг Пожирателей летают без метлы — в виде чёрного дыма, и мне захотелось научиться так же. Но меня не сочли достойным. Такое ничтожество как я должен просто быть счастлив, что его хотя бы меткой почтили. Сейчас я понял, как мне повезло.       Он устало замолчал, но заметив её заинтересованный взгляд, продолжил:       — Во время последних двух призывов безносого, мне нестерпимо хотелось, обернуться дымом и таким образом покинуть пределы Убежища. Не знаю, возможно ли такое, но проверять не хочу.       Последнее время, приходя в себя он лишь лежал, бессильно откинувшись на подушки. Еда чаще всего оставалась нетронутой. Он с трудом глотал восстанавливающие зелья и закрывал глаза. Чтобы яркий свет не доставлял ему дискомфорт, Гермиона не открывала толстые портьеры, обходясь несколькими светильниками на стенах.       Гермиона с трудом сдерживала слёзы. Сидя в кресле у кровати Малфоя, она обхватила и притянула колени к груди, в безнадёжной попытке сдержать рыдания, рвущиеся из груди. Несмотря на все её усилия, ему становилось только хуже. Магия дома бурлила, отвлекая, мешая сосредоточится. Гермиона больше не могла выносить этого постоянно давления.       Перестанет ли когда-то Тот-кого-нельзя-называть мучать его? Нарцисса, как предполагал Драко, скорее всего должна была выдать отсутствие сына за похищение Орденом. Так зачем безносый бесконечно призывает его, если понимает, что пленного, скорее всего, держат взаперти. Чего он добивался? А если это и есть план — убить Драко?       Отчаяние неумолимо захватывало чувства. Гермиона оживала только тогда, когда Драко требовалась её помощь. Думать о себе она была не в состоянии. Дождаться его пробуждения стало смыслом её существования.       Гермиона сидела на кровати. Очередная попытка напоить Драко зельем не увенчалась успехом. Он с обречённостью смотрел на неё, словно прощаясь. Его правая рука с видимым усилием оторвалась от покрывала, на котором лежала, и потянулась к Гермионе. Ему совсем немного не хватило, чтобы коснуться её ладони кончиками пальцев. Казалось, это небольшое движение отняло у него последние силы, и он в изнеможении прикрыл глаза.       Беспокойство, не покидавшее её уже третий день, отошло на задний план под действием ошеломления. Такой красноречивый жест. Гермиона озадаченно разглядывала их ладони, лежащие в считанных миллиметрах друг от друга. Он хотел прикоснуться к ней, не желая в такой момент оставаться один. Искал тепла и близости хоть с кем-то.       Она с трепетом обхватила его руку, переплетая их пальцы. Задумавшись лишь на секунду, она вытянулась на кровати, обнимая его и прижимаясь к нему всем телом. Он слегка приоткрыл один глаз и благодарно улыбнулся. Гермиона ответила ему нежным поглаживанием костяшек пальцев. Всё что угодно, Драко, всё что угодно, если это хоть немного облегчит твою участь.       К сожалению уютная тишина продлилась недолго. Атаки Того-кого-нельзя-называть обрушивались всё чаще на измученное тело Драко.       — Мама… Мама… — еле слышно прохрипел Драко, в следующий раз с трудом открывая глаза. — Она жива?       Опять бредит? Откуда ей знать, жива ли его мать? Гермиона обеспокоенно прижалась губами к его лбу — снова поднималась температура. Ну пожалуйста, хватит!       Устало взглянув на циферблат, она поняла, что действия последней порции зелья хватило всего лишь на три часа. Мерлин! Что же делать? Она не может сейчас дать ему жаропонижающее, у него точно случится передозировка.       В очередной раз смочив в прохладной воде полотенце, Гермиона склонилась над Драко, обтирая ему лицо, шею и грудь. Ещё одно влажное полотенце она пристроила на лоб. Сняла повязку с руки и с помощью ложки тонким слоем наложила успокаивающий бальзам на воспалённую тёмную метку — кожа вокруг неё начала лопаться и кровоточить. Только без толку всё. Недостаточно!       Гермиона с силой, до цветных кругов под веками, прижала тыльные стороны ладоней к глазам, в безуспешной попытке не разреветься. Снова. Она скоро всё Убежище зальёт своими слезами.       — Мама… — снова послышалось с кровати.       И как она сразу не сообразила. Ну конечно! Фамильный гобелен Малфоев в кабинете подскажет точный ответ. Тем более, что она давно хотела его внимательно осмотреть.       — Драко, я на минутку, сейчас вернусь, — крикнула она, распахивая дверь.       Ворвавшись в освещённый ярким рассветным солнцем кабинет, Гермиона зажмурилась, спасая глаза. И чуть не врезалась в кресло, что так некстати стояло на пути.       Приоткрыв один глаз, она удачно миновала остальную мебель и остановилась перед обширным полотном.       Взгляд быстро нашёл Нарциссу. Слава Мерлину, жива! Жива!!!       Не задерживаясь ни мгновением больше необходимого, она бросилась к Драко — порадовать его, подарить минутку покоя.       — Ну и упрямая же вы девушка, мисс Грейнджер! Я уже отчаялся вас заманить к себе, — раздалось у неё за спиной.