И месть ее была сладка

      Ива смотрела вдаль. С вершины горы всегда открывался прекрасный вид на Тейват. Был виден и Мондштадт, и Ли Юэ, и часть Сумеру, и даже Фонтейн, можно было заметить и часть Снежной. Дайнслейф подошёл к Архонту сзади, ожидая чего-либо. В его руках до сих пор был Глаз Бога. — Ты будешь моим тылом. На время, — начала Ива, поддаваясь лицом ледяному ветру. — Роль убийцы возьму на себя. — Я никогда о тебе не слышал, — ответил Дайнслейф, поравнявшись с девушкой. — Селестия, люди — все мечтают забыть о темной сущности своего существования. Смерть, голод, боль, хаос — они этого не любят, но это есть. Есть люди — есть и мы, Архонты, темные, по своей природе, — пояснила Ива. — К тому же, я ещё довольно молодой Архонт, — Дайнслейф не успел спросить, как девушка продолжила — Пора.

***

      Ива шла по тропе винокурни, высматривая своих жертв. И только на территории появилась копна ярких красных волос, оттенком схожий с окрасом меча Архонта Хаоса, Ива быстро зашагала. Но она не издавала шума, даже ветер, казалось, затих, тоже предвкушая зрелище. Ива держала правой рукой свой алый меч с черной рукоятью шла вперёд. Бесшумно и грациозно.       И девушка уже готовилась убить со спины, как Дилюк обернулся, схватив свой меч и заблокировал удар Ивы, который точно снёс бы ему голову. Архонт тут же начала быстрые атаки так, что Рагнвиндр еле успевал защищаться, даже не думая о нападении. Но Ива, атакуя, пнула Дилюка по его лодыжке, заставляя упасть на колени. И, не дожидаясь, та срубила его голову, гордо поднимая ее одной рукой. Да, было тяжело, и следовало поднять двумя, но никто, причинивший боль Люмин, не достоин ее внимания. Она бросила голову Рагнвиндра и пнула ее, смеясь.       Девушка оглянулась, думая, куда будет лучше пойти. В ее глазах теперь плескалось желание убивать. Она двинулась в сторону Вольфендома, даже не обратив, что ее тёмно-серые одежды окрасились багровыми пятнами. — Там точно есть кто-то? — спросил Дайнслейф, следуя за девушкой, даже не собиравшейся ему отвечать.       Девушка зашла на территорию волков, как королева. Она зарубила кабана, плеснув его кровью вокруг, и срубила дерево, сев на него и привлекая как можно больше внимания. Ива прикрыла глаза, и Дайнслейф смог заметить еле видные веснушки на ее лице. Пятна уже застывшей крови были куда ярче. Тут из кустов послышался хруст.       Вышел Рейзор. Увидев чужаков, так нахально разгуливающих по его территории, так дерзко убивающих добычу, он разозлился. Он сжимал кулаки и тут же их разжимал, словно пытаясь совладать с эмоциями. Ива даже не отреагировала на его действия, лишь открыла глаза и смотрела на мальчонку холодно… И высокомерно. Она знала свое превосходство. И теперь он тоже чуял это.       Шаги медленные, но тихие. Дыхание быстрое, но слишком громкое для этого леса. Он шел вперёд, к Иве, хотя в его лице читалось лишь отвращение и желание… Желание. Желание, дикое, страстное. Но не в том ключе, о котором вы могли подумать. Животное желание порвать глотку тому, кто смеет задевать вашу гордость, кто заставляет тебя чувствовать беспомощность, свою слабость. Эту силу… Либо любят, либо ненавидят. Одни делают это скрытно, другие — открыто.       Ива улыбается, когда Рейзор, трясясь от гнева, от желания растерзать ее сию же секунду, встаёт перед ней и падает на колени. Так его учили… Люди. Но Ива тихо сказала: — Нет, недостаточно, — ее холодный, тихий голос был металлом, был красным флагом перед быком. Но… Так ли страшен этот бык? Особенно для того, у кого есть уверенность в победе.       И Рейзор преклонил голову. Так, как делают это все. В знак своей преданности. Да, он был готов кричать от несправедливости, но что не сделаешь ради защиты своей семьи? Своего дома? — Взять, — Дайнслейф исчезает в тени. И тут же уходит, кидая тяжёлый мешок прямо перед Рейзором. Запахи смешались. Запах одной волчицы, запах самого молодого волка. Вся стая… Но самый главный запах. Душащий, сжимающий горло, давящий на тебя, казалось, изнутри. Запах крови. Густой. Отвратительный металлический запах. Ты не скроешься от него.       Рейзор взглянул на мешок, принюхиваясь… Пара мгновений на осознание и ярость. Безумная злость, затмевающая глаза. Но Рейзор не смог даже подняться, как женский каблук с силой опустил его на землю, протыкая нежную юношескую кожу. Всхлип от боли, шипение и рычание. Ива холодно смотрела на упирающегося подростка. И каблук опустился ниже, проникая в грудную клетку промеж ребер. — Тише, тише, — голос, дурманящий, гипнотизирующий. Рейзор посмотрел на нее, но его ярость и желание отомстить заставили его дёрнуться вперёд, раздирая плоть. — Ну… Видимо, ты не понял, — девушка вынула каблук и позволила Рейзору уронить себя. Никакого сопротивления. Лишь улыбка на лице. Удар, второй. Месиво на лице, но раздражающая улыбка не сползала. И тут Рейзор осознал, Ива не под ним. Иллюзия…        Силуэт Ивы расплылся под ним и в следующую секунду он, как последняя псина, полетел в дерево из-за сильного пинка в бок. — Вы, сволочи… Посмели довести мою Люми до… Смерти, — скрытая боль в голосе была известна лишь Дайнслейфу. Он знал, видел и чувствовал эти эмоции. — Так получайте же расплату!       Голова Рейзора покатилась по земле. Девушка взяла ее за волосы и кинула в открытый портал Хаоса. Она подняла голову и почувствовала, как капли влаги вновь потекли по ее лицу. Освежающе.       Девушка не хотела очищаться. Поэтому она лишь… Хмыкнула и пальцами, залитыми кровью, измазала свое лицо.

***

      Ее интересовал именно город. Именно там ее ждали. Боялись. Ненавидели. Она чувствовала людские эмоции, этот хаос и неразбериху. И становилась сильнее. И именно там закончится ее акт мести Мондштадту.       Она оставила Дайна около Руин, а сама воспользовалась своей силой и за пару минут оказалась около моста, ведущего в город. Как мило. Ворота закрыты, на башнях стоят лучники, натягивающие тетиву. Тревога. Страх. Девушка достала свой кинжал и воспользовалась своей силой, чтобы оказаться наверху, там, где натягивали тетиву луков.        Шаг и голова на земле, шаг и крики обычных людей, шаг и стоны ужаса и боли, шаг и ненависть до гроба, шаг и вспышки крови, шаг и бремя свое ты не неси.        Девушка расправилась с охраной в считанные минуты. Среди них были лишь ненужные пешки, чьи лица она даже не запоминала. Но тут ее взгляд упал на офицера с синими волосами. Улыбка. И фраза, которую ветер специально пронес до его ушей. — Нашла, — тихий смех и прыжок вниз, прямо к нему. Никогда Кейя не чувствовал такого ужаса. Он буквально замер на месте в то время, как его смерть мчалась прямо к нему. Ива… Откуда это имя в его голове? — Сынок. В нашем мире… Есть Архонты, о которых говорить никто не любит. Их боятся… Их ненавидят. Им поклоняются. Они темные Архонты. Архонты, несущие смерть, боли и хаос. Самый молодой среди них — Ива. Архонт Хаоса.       Богиня, которую он только мог представлять, теперь держала кинжал, проткнувший его тело насквозь. И они пали вместе. В ее глазах читалась боль и сила, в его — лишь вдохновение и страх. Он не чувствовал агонию, которую нес каждый удар кинжалом. Не чувствовал яд, теперь текущий по его жилам. Он видел ее. — Во славу моей Люми, умри и не возрождайся. Я приду за каждым из твоих обличий. И смерть твоя будет становиться все ярче и ярче, — последние слова, которые ему так грубо прошептали прямо в ухо.        И она чувствовала людей. Ива закрыла глаза, тихо встала и начал свой вальс: атаки с помощью сил глаз бога следовали одна за другой, но никто так и сумел задеть ее. Она оттачивала каждое свое движение десятками лет. С самого детства она жила с кинжалом, с чувствами. Ива жила, будучи и человеком, и Архонтом. И никто более не посмеет тронуть ее.       Лиза Минчи расположилась на крыше, плача из-за потери своего товарища. Мокрый асфальт, силы Электро — идеальное сочетание, не правда ли? И она бьёт молниями, но каждая атака остаётся позади. Иве даже не нужно взбираться, чтобы… Атаковать. Кинжал не полетел, нет, что за ужасные манеры? Что за ужасная тактика? Нет, она мигом оказалась сзади и толкнула Лизу вниз вместе с собой. Раздробленные кости, внутреннее кровотечение — все это стало бы причиной ее смерти и последствием ее падения с такой высоты, но… Есть поправочка. Причина смерти — обезглавливание.       Мона, спокойно вышедшая вперед, на свою смерть. Джинн, решившая напасть из засады, быстро лишилась обеих рук, а затем и головы. Эола, Диона, Кли, Барбара — все пытались сдержать Иву от продвижения по городу… Даже Эмбер, пытавшаяся отговорить всех… И извиниться перед Ивой, но нужны ли простые извинения перед той, кто потеряла единственное, чем она дорожила. Кто-то скажет, что нужно было «беречь» драгоценность, быть рядом все время. Что же она явилась именно сейчас и мстит? Договор. — Никогда не знаешь, что случится в будущем, ведь так, Ив? — спросила Люмин с материнской заботой и спокойной улыбкой — Да, — холодно ответила Ива, смотря на огонь, разделяющий их. — Я скоро уйду, — вдруг объявила Люмин, разрывая тишину. — Что?! Куда?! — воскликнула Ива, вставая со своего бревна. — Дорогая и любимая моя подруга… Я должна идти на поиски своего брата. Я не хочу брать тебя. У тебя свой путь, у меня свой… Но обещай мне, что когда я позову тебя, ты выполнишь мою просьбу. — Какую? — спросила Ив, садясь обратно. — Если я приду к тебе как раненый зверь — отомсти всем, кто посмел ранить меня. Если я приду к тебе с братом — приюти нас. Но не смей появляться в этом мире до тех пор, пока я к тебе не приду. Обещаешь? — она смотрела явно с каким-то знанием. И это знание лишь печалило ее. Она словно знала о готовившейся ей участи. — Обещаю. Но что мне делать, если ты умрёшь, так и не дойдя до меня? — Уничтожь всех, кто посмел довести меня. Уничтожить — это убить как можно более жестоко. Так, чтобы я смотрела и осталась довольна.       Она никого не пощадила. Каждая голова была срезана и отправлена в архив Хаоса. В личную коллекцию Ив. Капли лились, смывая кровь. Казалось, что весь Мондштадт погряз в этой липкой жидкости, которая превращала город во что-то… Не мясистое, но что-то кровавое. Никогда Ив не слышала молитв, сильнее тех, что в церкви, никогда она не слышала столь громкой песни сквозь ливень.       Ива прекрасно знала, где он. Она встала на голову его же статуи и ждала, когда он наконец что-то скажет в качестве своих последних слов. — Мне действительно жаль, что все так получилось, Люмин… Я правда думал, что использовал тебя, но… — Ива не дала ему договорить, сделав шаг, но ветер подхватил ее и вознёс над городом. Однако… участь павших не обошла и Венти. Его голова летела дольше всех прочих. — Жалкий… Подонок, — сказала Ива, нанося кровь свежей жертвы на свое лицо. — Самый мерзкий трюк. Падаль, которая даже сразиться нормально не может. — девушка пнула тело Венти вниз, забрав голову...       В этот день пал Мондштадт. Яркие краски заката увидела лишь остальная часть Тейвата. Ива стояла на верхушке церкви, смотря на закат и поддаваясь лицом с застывшей кровью ветру. Искреннее наслаждение. И счастье. Люмин, ты гордишься мной?