The devils of his pool

— На этом наше совещание окончено. Попрошу задержаться Сынмина и Кристофера. Остальные свободны. Коллеги, не забудьте оповестить учеников о времени и расписании на первый учебный день. — уточнил директор школы Кан Наммин.       Все остальные, кроме Бана и Кима, выходили из кабинета, шумно обсуждая информацию, которую только узнали. Трое оставшихся терпеливо ожидали, пока стихнет гвалт и будет закрыта дверь. Наконец они остались в полной тишине. Директор сел в своё кресло и посмотрел на двух друзей. — Сначала ты, Кристофер. Как мы все знаем в этом году много изменений. Вчера на экстренном собрании руководства школы было принято несколько решений. Во первых, в связи с тем, что наша старшая школа теперь причислена к одному из университетов, она разделена по будущим направлениям и факультетам. Из-за этого соединяют ваш класс и класс 1"Б" под ваше руководство. Список учеников и их данные секретарь уже отправила вам на почту. Есть вопросы? — устало подытожил старший. — Нет, господин Кан. — кивнул Крис. — Я постараюсь максимально быстро познакомиться с ребятами, проведу работу. — Я знал, что на тебя можно положиться в этом. Сынмин, у тебя почти тоже самое. Только вместо классного руководства на тебе подготовительные на факультет искусств. Они начнутся только в октябре, поэтому у тебя есть время подготовиться и пересмотреть расписание. Вам уже тоже вся информация отправлена. — Благодарю, господин Кан. Я не подведу вас. — кивнул Сынмин, что-то записывая в своём планшете. — Кристофер, я прошу прощения за то, что так поздно сообщаю об изменениях. Но постарайтесь пожалуйста их не упустить. Там несколько спортсменов, есть будущие айдолы, с которыми нужно будет согласовать расписание. — Директор, не волнуйтесь так. Я всегда ответственно подхожу к выполнению задач. — с готовностью ответил Чан. — Поэтому я и принял решение отдать новый класс именно тебе. — уверенно сказал Кан.       Уточнив еще несколько деталей по новой программе, два преподавателя вышли из кабинета директора и направились в учительскую. Они сели друг напротив друга, углубляясь в методический материал. Крис помнил, как впервые увидел этого высокого брюнета. Они познакомились еще студентами на факультете преподавания, только изучали разные направления: Крис совершенствовал свои навыки в английском, а Мин закончил колледж искусств и перевелся к ним сразу на третий курс. С этого момента и началась непонятная дружба между двумя студентами. Ким жил один в квартире, которую ему купили мама с отчимом. Сами родители постоянно находились в Тэгу, вместе с его сводной сестрой. Крис, живший вплоть до начала этого года в общежитии, часто бывал в гостях у молчаливого художника. Сынмин встречался с такой же спокойной, как и он сам, девушкой, которая бросила его полгода назад. Они были как инь и янь. Крис шумный, любит веселье и компанию друзей, а Мин, как интроверт по складу характера, тихим и нелюдимым. Оба парня не могли ответить почему именно они близки, но друг с другом им было комфортно: молчать, читать, общаться. Ким учил Бана рисовать, Крис в ответ подтягивал с Сынмином английский. Сейчас, когда им обоим почти по двадцать шесть, и они уже давно не студенты, парни продолжают общаться, иногда выпивают в баре, изредка собираются у кого-то из них на квартире, устраивая кино-вечер. Крис на самом деле отдыхает в его компании. — Ну как тебе изменения? — тихо спросил Мин. — Так себе. Я уже учебный план сдал в пятницу. А теперь всё по новой. — грустно вздохнул Крис. — Я уверен, что ты разберешься в легкую, Чани. И потом, это же новые детки, а значит должно быть интересно. — Сынмина, эти детки с меня ростом уже все! — усмехнулся Бан. — Но всё же они дети, не стоит забывать об этом. — напомнил Сынмин. — Ты прав, как и всегда. Я домой. Там спокойнее. Тебя подвести? — Не откажусь. В тишине удобнее готовиться.       Друзья собрали материалы, затем дошли до машины и сели в салон. Чан, как и обещал, довёз Кима до дома, после чего отправился в свой район. Парень зашёл в маркет, купив необходимые продукты, а затем поднялся в квартиру. Он купил её и старенький Хёндай на вырученные от наследства деньги, которые оставил брат его матери. Он остался один. Совсем. Поэтому и пустился во все тяжкие. Поэтому и делал что хотел. Ему просто нереально не хватало семьи. Где же его соулмейт? Он это или она? Всего две цифры — восемь и два — были выбиты на задней поверхности его плеча, вот уже почти восемь лет. Крис знал, что когда-нибудь судьба сведет их. А может уже свела, но он не заметил? Может проворонил? Где они могли видеться? Может, по воле злого рока, они теперь не будут вместе? Нет, свою или своего нареченного он бы точно не пропустил! Он верил, что они не пройдут мимо друг друга. Очень хотел этому верить. _______________________________       Хёнджин стоял за пультом, отыгрывая сет уже минут сорок без перерыва. На дворе понедельник, но клуб битком. Все отрываются в последние дни лета. Здесь сегодня все подряд: студенты, преподаватели, будущие выпускники и молодые работники из всех отраслей. Сегодня здесь полный аншлаг. Он устал. Сегодня пол дня Чонин, совсем не щадя, таскал его по башне Лотте. Теперь у них был полный гардероб на новый учебный семестр, который для Джина был последним. Совсем скоро он выпустится и станет дипломированным специалистом. Сегодня здесь для него было скучно, хотя он и зажигал под свою же музыку почти искренне, разжигая драйв. Сегодня здесь с ним рядом не было его Йени.       Этот малыш стал для него полнейшей неожиданностью. Его отец никогда не существовал в его жизни, рядом была только мама. А потом появился ее одноклассник, с которым они встречались в старшей школе, с очаровательным полуторагодовалым Чонином на руках. Ему тогда уже было почти десять. Сначала Джин бунтовал, сбегал из дома, отказывался от еды, игнорировал мать. А потом вдруг услышал их разговор с будущим отчимом. Тот успокаивал её и просил дать время, просил понять мальчика. А потом Чонин пришел к нему в комнату. Малыш ударился и побежал не к папе, а к нему, показывая ушибленную руку. Он тогда так доверчиво смотрел в его глаза и обнимал за ноги, что сердце мальчика растаяло. Он потом долго извинялся перед мамой и пожал руку будущему отчиму. А Чонин... Он и до сих пор бежит к нему. Будь то настоящая проблема или плохое настроение, разбитая коленка, неудавшийся прыжок - его Йени всегда рядышком. Он никогда ничего не скрывает, делится сокровенным. С этим мальчиком он по настоящему сблизился, доверял больше, чем себе самому. Но вот по какой-то причине этот мальчик начал ему врать. Что с ним случилось? С этим еще предстоит разобраться.       Вообще, Хёнджин считал себя достаточно замкнутым человеком, хотя и имел массу знакомых. Он достаточно рано понял свою "неправильную" для консервативной Кореи ориентацию. Встречался с разными парнями, но это никогда не длилось дольше, чем пара месяцев. Он ждал соулмейта, не хотел с кем-то сближаться. Посещал вечеринки, бывал в клубах, стараясь себя отвлечь. После смерти дедушки он совсем потерял себя. Чонин был еще совсем мелким, с ним не на все темы можно поговорить. И тут он встретил Минхо. На одной из вечеринок Хван нашел его на полу у туалета в одних джинсах и в усмерть пьяного. Он узнал его. Хо был всего на семь месяцев младше. Они учились в одной группе на факультете управления бизнеса, но не были особенно близки. Хёнджин тогда помог ему: напоил водой, умыл, подержал волосы, пока Ли корчился лицом над унитазом, а после увёз к себе домой. Там он с помощью брата переодел несопротивляющегося Минхо в свою одежду, которая оказалась ему немного велика, и уложил спать рядом с собой на свою постель. Утром этот парень, казавшийся на первый взгляд высокомерным мажором, пил растворимый кофе и ел похмельный рамён, заваренный Чонином. Он был таким потерянным и простым. С тех пор они начали больше общаться, вместе зависали в порту, смотря на отходящие корабли, ездили за город, иногда просто сидели в шикарном Мазератти младшего и разговаривали. Оба еще не нашли соулмейтов и предпочитали отдыхать так, как хотелось. Именно Минхо помог с работой, устроив помощником в офис к своему отцу, где и сам работал вторым заместителем, как и положено единственному наследнику. Между ними было несколько горячих моментов в самом начале, когда был полный зашквар с личной жизнью, но сейчас было всё ровно. Они шутили между собой, что и их соулмейты должны быть друзьями, потому что метки на их плечах различались всего одной цифрой: один, четыре, девять у Ли, и один, пять, девять у Хвана.       Сегодня Хо также был здесь среди танцующих и пьющих, отдыхал в компании их общих одноклассников. Оставалось всего две ночи до того, как они станут вновь студентами. А пока что можно позволить себе немного развлечься. Джин поставил пять проверенных треков на очередь и ушел на законный перерыв. Хотелось выпить и потанцевать, расслабиться, а еще лучше кого-то полапать и поцеловать. Хван прошел к компании Минхо и присел к нему на диванчик. — Ооо, вот и мой друг! Самый лучший диджей Сеула! — воскликнул младший и сразу обнял его рукой за плечо. — Выпей, Джини! — Спасибо, Хо! — улыбаясь, сказал Хёнджин.       Они стукнулись стопками с текилой и одновременно опрокинули в себя, а после слизали соль с кистей рук. Минхо потянул его на танцпол, чтобы немного развеяться. Какое-то время они танцевали друг напротив друга, но ему пришло время вернуться за пульт. Джин сходил в уборную, затем вернулся на рабочее место. Руки действовали почти автоматически, тело двигалось само по себе, глаза скользили по толпе перед ним. Взгляд выхватил парнишку на краю. Он как будто был не здесь, двигался не под его ритм, а под что-то своё. Да и одет странно как-то для ночного клуба: в классических светлых брюках, белой футболке и белой расстёгнутой рубашке, шею закрывала светлая бандана, платиновые пряди длинных волос без какой-либо укладки свободно рассыпались водопадом и сзади закрывали шею, а спереди падали на глаза. Интересный. Как будто сбежал из-под надзора благочестивых родителей и сразу глотнул чего-то психотропного. Почему-то к нему словно магнитом притягивало взгляд. Хотелось подойти ближе, посмотреть в глаза, вдохнуть его запах. Джин отвлекся лишь на пару секунд, чтобы переключить трек, но вернув своё внимание на то же место, не нашел загадочного паренька. Взгляд заметался по помещению, но всё зря. Тот буквально растворился в воздухе. Не может быть такого! Джин ещё раз ощупал глазами всё вокруг, но его светлой макушки нигде не было. Но вдруг парень возник будто из неоткуда в шаге от него, где обычно сидит Чонин. Он скромно улыбнулся и провел указательным пальчиком по краешку его пульта, затем спрыгнул вниз и мелкими шагами пошел к бару. Тут его поймал за руку какой-то брюнет примерно его возраста и роста, чмокнул в висок и увел на выход. Ну вот так всегда: тот, кто заинтересовал, оказался занят. Что так не везет? _____________________________       Ликс шёл вслед за Джисоном, позволяя себя утаскивать в сторону выхода. Он знал, куда они сейчас отправятся. Хан настоял на этом именно сейчас, за два дня до учёбы. Феликс знал, что необходимо сбросить напряжение, которое копилось вот уже месяц. Ровно тридцать дней прошло с их последней встречи. Тридцатого июля родители разделили их: Джи увезли в Малайзию, а Ликса в Австралию к бабушке. Он не мог находиться там без названного брата. Только с ним он мог не прятаться, мог быть самим собой. Со всеми остальными он не был собой. Он только притворялся приличным и скромным. Только Хан знал какие демоны водились в его омуте.       Ему было двадцать один. И он сам не знает, насколько давно темнота владеет им. Просто не придавал этому значения. Сначала просто был нетерпимым к любым ошибкам, как своим, так и чужим. Родители воспитали его идеальным перфекционистом. Если цвет одежды — то светлый, в шкафу всё аккуратными стопочками, на столе всё идеально ровно. Так же и с характером: спокойствие, воспитанность, держать лицо, исключить ссоры. Не думать о лишнем. Не смотреть. Не дышать. Он был третьим ребенком, самым младшим. Его воспитывали строже всех, не заботясь о том, что же твориться в душе мальчика. В детстве ни сладкого, ни телевизора, ни телефона, жестко выверенный авторитарной матерью режим дня, которому нужно следовать неукоснительно. Когда ему было десять, из жизни ушёл отец, и стало всё еще хуже. Феликс не знает, когда впервые задумался о том, что хочет сделать нечто такое, что будет диаметрально претить устоявшемуся порядку. Нечто ужасное, чтобы мать наконец обратила на него своё внимание. Чтобы поняла, что у нее есть еще один сын, помимо старших, более удачных по ее мнению, детей.       До самого окончания школы он не понимал какой он человек. Он чувствовал смятение и какую-то пустоту, выжигающую душу. Кто он? Кем он растёт? Ещё большую растерянность внесло небольшое происшествие в самом начале старшей школы. Он поднимался по лестнице и был между пролётами, когда прямо ему под ноги со ступенек скатилась девчонка с параллели. Она замерла, её глаза были открыты, губы кривились от боли, светлые волосы уже пропитывала темно-бордовая вязкая жидкость. Ликс просто стоял и смотрел, даже не дёрнулся помочь ей. Парню нравилась её агония, он жадно считывал её боль. Тогда ему самому стало страшно: насколько ей было плохо — настолько же сильно он наслаждался её страданиями. Ему потом несколько недель снилось то, как он давит на её голову ногой, выдавливая еще больше крови. Вид темной лужицы на карамельном паркете возбуждал и успокаивал одновременно, пуская адреналин по венам. Что же с ним происходит? Парнишка мучился, изводил себя, стал рисовать эту сцену в тетрадках, блокноте, чтобы еще раз пережить её. Феликс не мог разобраться в себе вплоть до того момента, пока первый раз не увидел Джисона. Ликс до сих пор помнил первое впечатление о нём. Как будто это было только вчера. Оказалось, что они одноклассники, но Хан был на домашнем обучении. flashback       Как и подобает ученику старшей школы, явившемуся на итоговый экзамен, он был одет в тёмную школьную форму, и на первый взгляд был такой же как и все здесь. Один из многих, как будто сливался с толпой, стоял в уголке, как будто желал стать невидимым. Феликса почему-то заинтересовал этот парнишка. У него был такой взгляд из-под длинной синей чёлки, что по коже бежали мурашки. Джи как будто стеной себя огораживал, отталкивал от себя, хотя на первый взгляд казался обычным восемнадцатилетним пацаном. Нет, было в нем что-то такое, чего Ли не мог объяснить. Как будто чёртики на дне его черных глаза, так похожие на его собственные. Еще больше его поразил небольшой плоский предмет в его руках, который тот вертел в ладони: маленький складной нож. Зачем этот странный парень притащил такую опасную вещь в школу на экзамен — осталось загадкой. Весь экзамен Феликс кидал на него взгляды, но тому хоть бы хны. После экзамена Джисон сам подошел к Ликсу и отвёл в сторону. — Почему ты смотрел на меня? — смело спросил брюнет. — Потому что ты не такой как они все. — не думая, выпалил смущающийся Ликс. — Это правда. Я тёмный и опасный, тебе лучше впредь не подходить ко мне и не смотреть так. — Как? — не понял Феликс. — Ты слишком чистенький и правильный, как они все. Иди. — Помахал рукой парнишка. — А может я тоже не такой? Зачем тебе нож в школе? Ты хочешь кому-то навредить? — Нет. Это приносит только удовольствие. Если не испугаешься, то я могу показать. — на полном серьёзе спрашивает Джи.       Феликс кивает и позволяет довести себя до машины. Джи сажает его в маленький Лотус и увозит в Каннам. Там они входят в огромную резиденцию, им кланяются слуги, управляющий зовёт его господином — Ханом, а перед лестницей, их тормозит приятная девушка лет двадцати пяти. — Сони, ты уже с экзамена? — говорит она звонким голоском. — Да, мам. Это мой одноклассник. Мы поиграем в приставку. — мило улыбаясь, выдает Джисон и уводит его по лестнице наверх. end flashback