The devils of his pool

      Феликс вспоминает и его до сих пор пробивает нервной дрожью. Тогда Джисон закрыл их обоих в своей тёмной спальне, оставив только две горевшие здесь свечи. Брюнет раздел его сверху до пояса, после разделся сам. Ликс помнит как ужаснулся целой куче мелких шрамов на теле парня. Казалось, они были везде, как загадочная паутинка, опутывающая кожу. Хан достал тот самый нож из кармана и резким движением рассёк себе сантиметр кожи около ключицы, зашипев сквозь зубы. Из ранки тут же тоненькой струйкой потекла темно-красная жидкость. Феликс помнил те ощущения: как сам потянулся и слизал капельки крови кончиком языка, наслаждаясь солёно-металлическим привкусом, как после этого целовал парня, как позволил себя ласкать. Это было так порочно! Ликс тогда утонул в ощущениях, забылся, потерялся во времени. Очнулся он только тогда, когда Джи вытирал его кожу от своей крови и его спермы, свои руки. Хан сам помог одеться и отвёз домой, оставил свой номер телефона. Ли позвонил ему на следующий же день.       С тех пор они не расставались надолго. Вместе поступили на управление персоналом, вместе посещали спортзал, вместе наведывались в клубы, ища развлечений и адреналина. Семье Хан принадлежала самая крупная сеть отелей в Азии. Они были выше семьи Ли по положению и его мать только приветствовала дружбу своего сына с сыном Хан Суён, чуть ли не выпихивая Ликса из дома, как только видела знакомый спорткар Джи, чему Феликс был несказанно рад. Много времени прошло с тех пор, много воды утекло. Джисон пленил его и Ликс получил не только столь долгожданную свободу, но и нашел себя. Сейчас он безоговорочно всегда следовал за Ханом, называл его своим братом. Казалось, что на целом свете не было людей ближе, чем они вдвоем. Что у Джисона проблемы с головой, Ликс понял не сразу. Он как-то болезненно наслаждался одиночеством, предпочитал не касаться незнакомых людей, всегда держался в стороне от толпы. — Эй, ты о чём задумался? — слышится голос Хана.       Блондин выплывает из своих воспоминаний и открывает глаза. Впереди дорога, а слева самый близкий человек на всем белом свете. Иногда кажется, что судьба ошиблась, и Джисон его соулмейт, но цифры на плечах обоих говорят об обратном. Ли не представлял, что когда-нибудь найдется человек, который будет ближе, чем этот парень, сидящий на соседнем сидении. Молчание затянулось и нужно было что-то ответить. Феликс решил не врать. — Я вспоминал нашу первую встречу. — Я тоже часто думаю об этом. — признаётся Джи. — Я никогда не спрашивал тебя, но сейчас хочу узнать. Почему ты решил тогда увести меня? Почему подошёл? — решил спросить Ликс. — Потому что чувствовал, что ты на распутье. Ты был таким маленьким и хорошим, просто пай-мальчик. Вот и захотел тебя немного испортить. — И попал в точку. Спасибо, Сони. Ты буквально спас меня тогда. — А ты меня. Меня съедало чувство тревожности, я был на грани. Боялся кому-то открыться. Даже психолог, к которому я ходил тогда, этого не знает. — подмигнул Джисон. — Что сегодня у нас в меню? — поинтересовался Ликс. — Администратор говорит девочка новая. Глупая, не знает куда лезет.       Полтора года назад они нашли один клуб. Ликсу абсолютно случайно попала в руки листовка с их рекламой на закрытой вечеринке по случаю чего-то дня рождения. На листовке говорилось, что там можно исполнить любое желание. Они поехали туда вместе. Новые ощущения и новые люди, возможность отлупить кого-то, кто этого хочет, или использовать как заблагорассудится. За это время, что посещают это заведение, они с Джи приобрели там некоторую славу как завсегдатаи. Иногда они были по отдельности, развлекаясь с кем-то другим, но чаще были вместе, иногда делили кого-то третьего. Их игры никогда не доходили до секса, пока они были в стенах клуба, потому что вели себя весьма сдержанно, но были намного горячее, когда парни уединялись в квартире Джисона, которую подарили ему родители на двадцатилетие. Они вообще там часто зависали. Ликс имел здесь свою спальню, в которой были его вещи, хотя ночевал в ней крайне редко, предпочитая теплые объятия Джи. — А что за девочка? — решил уточнить Ликс. — Не знаю. Я не уточнял. Никогда не уточняю. — кинул Хан.       Это было чистейшей правдой. Кого бы они не мучили, он всегда смотрел только на него: в его глаза, на его губы. Джисон никогда не целовал кого-то, кроме него. Не давался никому, отворачивался. Феликс считал себя особенным, выше всех остальных. Черная двухместная Бентли, прозванная Валькирией, тормозит прямо под камерой у входа невзрачного трёхэтажного дома на отшибе Чжуннам-Гу, два парня выбираются из салона. Они направляются на встречу освобождению, которого не было ровно тридцать дней. Внутри напоминает обычный хостел, но только на первый взгляд. Со стойки ресепшен можно увидеть, что коридоры подсвечиваются фиолетовым неоном, и аромат неповторимо сладкий, но приятный, не химозный и не режет обоняние. Их сразу же встречает администратор, сегодня это прелестная Селена, и кивком показывает на кресло справа от себя. Девушка, утопающая в мягких подушках, поднимается и подходит к ним с опущенной головой. Ликс замечает, что кончики её ушей красные, а на щёчках румянец. Девчонка кажется очень юной и нежной как цветочек. Что же привело ее сюда? Что сподвигло на то, чтобы обратиться к их рукам? Они молча уводят её в их обычную комнату, где ничего лишнего. Джи и Ликс, как по команде, сложили на комод у стены всё то, что по доставали из карманов: телефоны, ключи, бумажники. Затем оба сняли верх, оставшись в штанах. Они сейчас были так не похожи друг на друга. Феликс в своих светлых брюках и Хан в черных карго. Девушка всё также стоит в шаге от входа. Она что впервые? Джи, как более опытный — подходит ближе со спины и кладёт руки на её плечи. — Как тебя зовут? — шепнул брюнет ей на ухо. — Юна, оппа. — еле слышно проговорила девчонка.       Она дрожит вся. От страха или предвкушения? Феликс решил помочь бедняжке. Он подошёл спереди и поднял её голову за подбородок, впервые заглядывая ей в глаза. — Не бойся! Здесь мы обращаемся только по именам. Мы не навредим тебе. Я Феликс. Сзади тебя Джисон. Чего ты хочешь? — произнес он ровным голосом. — Хочу попробовать крови и одного из вас.       Ликс видел как за ее плечом Джи закатил глаза. Почти незримое движение, легкий шорох и щелчок, в пальчиках друга мелькает острое лезвие. — Раздевайся до трусов, дорогая. — пробирающим до мурашек голосом сказал Хан.       Девчонка неловко стягивает с себя одежду и сконфуженно возвращается на место, а Феликс жадно её ощупывает взглядом. Пухлые губы, хрупкие плечи, небольшая грудь, тонкая талия, стройные ножки. Вполне в его вкусе. — А ты дашь попробовать тебя, Юна? — полюбопытствовал Ли.       Девчонка закивала. Какая-то безумная улыбка Хана показалась из-за плеча девушки. Брюнет утянул её к кожаному дивану, где посадил её задницей между своих бедер. Джи занёс руку, блеснула сталь, и изящным легким движением, кисть руки рассекла кожу на груди, так что на уже возбужденный сосок закапала алая вязкая жидкость. Девчонка дёрнулась и ойкнула. Как же Ликс соскучился по виду крови! По запаху, по такому живому отблеску, по яркому цвету, по солёному вкусу. Он завороженно смотрел, как алые слезинки медленно вытекают из пореза и скатываются к розовой ореоле соска. Руки задрожали от предвкушения, в горле вмиг пересохло, ладони заскользили по стройным бёдрам Юны. Он подсел ближе, подползая на коленях, и кончиком языка слизал дорожку из капелек, растирая во рту о нёбо, как пробуют элитное вино. Член дёрнулся в узких брюках, сердце застучало сильнее, пальцы опустились между ног девушки, растирая заветное местечко. Юна выгнулась и застонала, подставляясь под его жадный рот. Сознание поплыло. Ликса вело от осознания того, что он сейчас делает. Джисон потянул обоих на себя, облокотившись на спинку, устроил девушку на своей груди. Феликс забрал из его рук нож и разрезал чёрное кружево. Больше нельзя медлить - он на грани. Дальше все как в тумане. Жёсткие толчки в горячее нутро девчонки и поцелуй с Ханом до крови. Брюнет разодрал ему ногтем свод плеча, приложив Юну к этому месту.       Пока девчонка отдыхала, свернувшись калачиком в уголке дивана, парни продолжали. Теперь вёл Джисон. Он развернул к себе Феликса спиной и прижал плотно грудью к спинке дивана. Блондин чувствовал жёсткую хватку в длинных волосах и прохладное лезвие обратной стороной вдоль всего позвоночника. Он закатил глаза от восторга и наслаждения, щекочущего нервы. Какой кайф! Хотелось уже каких-то действий от брюнета. Джи резанул кожу вдоль лопатки и сразу припал губами, потираясь пахом о его задницу. Нож упал на пол с громким стуком, давая свободу действий рукам, которым Хан тут же нашёл приминение. Под хриплые звуки стонов Ликса, он нетерпеливо опустил одну руку на вновь стоявший член блондина, а второй чётко зафиксировал его поперёк живота. Их игра была сумасшествием, но по другому уже оба не могли. Они привыкли ходить по грани, привыкли к тому смешению боли, адреналина и возбуждения, которое было так необходимо. Иногда Ли задумывался том, что у него тоже с головой не всё в порядке. Иногда они настолько заигрывались, что не могли остановиться. Тогда парни уединялись в квартире Джи и доводили все до критической точки. Они пили что-то алкогольное или принимали что-то запрещённое, оставляли на телах друг друга всё новые порезы, укусы, и занимались сексом, меняя позиции. Было такое крайне редко и обычно заканчивалось только с наступлением утра. После они обрабатывали друг другу раны и вместе принимали ванну, меняли постельное белье на новое, где спали потом в обнимку ещё часов двенадцать. В этот раз закончилось всё через час с небольшим. Они лежали полуобнажённые на диване, кожа липла к коже, вокруг пятна крови и спермы. Нужно встать и привести себя в порядок, принять душ. Оба были разнежены оргазмом после качественной дрочки, губы припухшие от поцелуев, а кожа истекала красными потёками. Джисон всегда вставал первым. Он заботился о нём. ____________________________       Хан наконец удовлетворён. Он ждал этого целый месяц, хотел вернуть своим рецепторам вкус крови Ликса. Ему не нужно было отпускать его в Сидней, а забрать с собой в Малайзию. Сейчас он утирал губы, на которых ещё был его вкус, и улыбался. Ему нравилось то, что произошло сегодня. Момент подпортила эта школьница. Ничего, Джи дождётся выходных. Феликс нужен ему. Весь, без остатка. Он давно уже считал друга только своим и крайне ревностно относился к тому, когда Ликс был ещё с кем-то. Сейчас он стоял у комода и рылся в верхнем ящике, доставая необходимые предметы для обработки ранок. Сначала он позаботился о друге, протерев всё перекисью, заклеил приготовленный пластырем. Затем проделал тоже самое и с уснувшей девушкой, почти не касаясь её пальцами. Было так странно заботиться о ком-то, кроме Феликса. Спустя некоторое время, они начали собираться. Все трое полностью оделись и вышли. Джи заплатил на выходе и направился к машине, сообразил, что у него только два сидения. Но Ликс видимо подумал об этом раньше, потому что вызвал такси. Позже, проводил серебристые авто глазами, оба закурили и присели на капот. — С приездом, Сони. — вдруг сказал Феликс, нарушив тишину ночи. — И тебя. — кинул в ответ Хан. — Домой? — Да, я устал. Да и маме нужно показаться. Я после самолёта сразу в торговый центр уехал, а потом к тебе. — Ну поехали. Завтра давай в Лотте сгоняем? Мне рубашки нужны. — попросил Джи. — Мне тоже. — откликнулся Ликс.       Хан отвёз его домой и сам тоже решил не оставаться в квартире в одиночестве. Развернув свою Валькирию на сто восемьдесят, помчался в семейную резиденцию. Хотелось увидеть маму поскорее, ведь он и правда соскучился. Он безусловно уважал и любил отца. Тот был идеалом для подражания, примером. По его настоянию Джи каждые выходные, с четырёх до девяти помогал за стойкой ресепшен в головном отеле, встречая гостей. Это было своего рода боевое крещение перед тем, как наследник закончит обучение и приступит к прямым обязанностям. И Джисону это нравилось. Иногда он даже отпускал ночного портье, оставаясь до утра за стойкой в одиночестве. Он был благодарен отцу, за то, что не давит и не принуждает, за то, что в целом не грузит, но непринуждённо маленькими шажочками вовлекает в семейное дело, спрашивает, узнает. Но они не были так близки, как с мамой. Джи давно знал, что Суен не родная ему, что усыновила его в возрасте трех лет. Эта девушка вышла за его отца восемнадцать лет назад и действительно стала ему мамой. Она защищала его и наставляла, помогала с уроками, прикрывала косяки. Она первая заметила проявления тревожности и всё более повышаемую социофобию, настояла на психологах. Суен проводила с ним много времени и отвечала на все вопросы, не смотря на то, что у самой куча дел.       Джисон и правда был тёмным. Его душа была наполнена безудержным страхом, который временами выходил наружу, преобладая над ним, подчиняя себе его. Он давно в себе его заметил, распознал и выделил в отдельную личность, которая иногда брала верх. С виду он был тихим и скромным, миленьким, но внутри разгоралась буря. Свою наклонность к виду и вкусу крови Джи открыл совершенно случайно. Мальчик, с которым он целовался в первый раз, порезался листом бумаги. Хан инстинктивно слизал капельку крови с пальца, распробовав ее на вкус. Это не давало ему покоя до конца учебного дня. А после, его тёмная личность внутри потребовала повторения. И тогда он сам намеренно прикусил губу мальчишке во время повторного поцелуя, слизывая кровь. Тогда сердце чуть не остановилось от восторга. Он мучил себя, спорил с самим собой. Он хотел ещё. В ближайшие после этого выходные он облазил все магазины с оружием, но так ничего и не нашёл. Тогда он заказал у ювелира матери складной нож из серебра с маленьким лезвием в шесть сантиметров и ручкой в восемь. Его украсили красивой резьбой и выбили его инициалы. Теперь эта искусная вещица тонкой работы всегда была с ним и по сей день. Джи приехал домой поздно, был уже двенадцатый час. Он думал, что уже все спят, но нашел Суён в холле как только вошёл. В который раз он восхитился её внешним видом. Не смотря на свои тридцать восемь, она выглядела потрясающе. Светлые волосы до плеч, сдержанный макияж, брючный костюм. Она тут же улыбнулась и раскинула руки для объятий. — Сони, какой ты уже взрослый! Ты за этот месяц так вытянулся! — Мама, я соскучился! Как ты? — тут же обнял женщину Джи. — Сынок, ты так возмужал! Вот я уже задираю голову, чтобы посмотреть в твои прекрасные черные глаза. Заезжай почаще домой, чтобы не оставлять меня одну. — попросила Суён. — Конечно, госпожа! Я заеду на выходных. Позавтракаешь со мной завтра? — Конечно! Только не залёживайся до обеда. — Завтра много дел, которые нужно успеть до учёбы. — улыбнулся Хан, отлипая от матери. — Тогда давай беги наверх. Нужно выспаться как следует. — потрепала его по волосам женщина. — Ты моя самая родная! Я тебя люблю.       Джисон поднялся к себе и закрылся в своей спальне. Привыкнув к темноте своей квартиры, здесь он чувствовал себя не очень комфортно. Там управляла его темная сторона, а здесь, в отчем доме, парень подчинялся стандартам общества. Именно поэтому он в эту комнату входил всё реже. Хан всё больше начинал потакать той тёмной стороне своей личности, полагался на неё. Было очень просто иногда отпустить себя. Но страх загонял в угол, окружал тенью, властвовал над его сознанием. Иногда ему было тяжело находить баланс между двумя своими сущностями, но рядом всегда был Феликс. Он помогал и приезжал по первому же зову в любое время суток. С ним было комфортно и спокойно.       Утром Джисон оделся максимально незаметно — чёрная футболка и любимые карго, купленные где-то на распродаже за двадцать баксов. Он покинул комнату довольно рано и в восемь уже сидел на кухне, наблюдая, как Суён с кухаркой готовят его любимые вафли. Мама добавила свежие ягоды и взбитых сливок, по её приказу сварили его любимый кофе. Когда она только присела рядом, в двери показался глава семьи. Сону улыбнулся, поцеловал в щёку жену, пожал руку сыну и присоединился к трапезе.