Научи меня, Арсений

***

Неделя проходит беспокойно. Арсений надеялся, что сможет разобраться с самим собой и решить, что делать дальше, но получалось это из рук вон плохо. Антон не трогал его, ничего не писал, будто действительно давая время, хотя Попов и наврал тому обо всём. Он старается понять, что чувствует к Шастуну. Вспоминает вопрос Саши и свой ответ в голове на него. «Что такое влюблённость». Что он там говорил? Комфорт, незамечание недостатков и глаза-сердечки? Кажется, он попал по всем пунктам. Арсений не чувствует себя скованно рядом с Антоном, наоборот, последнее время ощущаются только положительные эмоции и расслабленность. Шастун больше не раздражает, по крайней мере, так сильно, как в начале. Тот всё ещё непозволительно громко сёрбает чаем, чавкает и иногда слишком уж широко лыбится. Но если сначала эти моменты невероятно бесили, то сейчас Попов находит их даже милыми и от самого себя становится противно. И да, Антон красивый, что уж скрывать. Он выглядит стильно, в его кудряшки хочется запустить ладонь, а яркая улыбка, кажется, способна согреть даже в самый холодный день. И всё было бы хорошо, Арсений в себе не то чтобы сомневается, если бы не упиралось в парочку весомых «но». Антон — ученик, который обратился к нему для того, чтобы улучшить свой английский и переехать в другую страну для работы. Этого уже достаточно, чтобы даже не задумываться о перспективе отношений с этим парнем. Попов не сможет вынести отношения на расстоянии, он сам по себе ревнивец, уже проходили всё, а ещё ему до сих пор необходимо держать всё под контролем. Находясь в тысячах километров друг от друга, сделать это невозможно, в ином случае он опять будет загоняться, накручивать себя и переживать. Ещё Арсений тактильный, ему важно физическое присутствие человека рядом, и да, сюда включается и вопрос с сексом. Секстинг его не прельщает, он на удивление в этом плане стеснительный, и видится чем-то из ряда вон, а полноценно удовлетворить себя самостоятельно, прогоняя в голове воспоминания или просто смотря на фотографию, не получится. Более того, сам к переезду Арсений точно не готов. Да и хотя бы к перелётам раз в месяц. Да, у него есть свой бизнес и достаточно учеников, но тратить такие деньги просто для встречи он себе позволить не может. А платить за билеты Антону просто не позволит. Попов себя одёргивает. Ему никто ни в чём не признавался, они с Шастуном ни о чём не говорили, почему он вообще думает о каких-то перелётах и переездах и ищет варианты? Ах да, нужно решить, как в дальнейшем взаимодействовать с Антоном, открыв для себя тот факт, что… — Серёг, вот что мне делать? — устало спрашивает истязавший уже себя Арсений, стоя на балконе с Матвиенко, которого вызвал на пятый день своего «отпуска», потому что не сдержался. — Что? — недоумевающе спрашивает Серёжа, ведь это только в своих мыслях его друг что-то сам с собой обсудил, сам загнался и пришёл к каким-то выводам, в общем, самостоятельный. Но опять забыл, что его мысли не читают. — Я влюбился, кажется, — максимально траурно заключает Арсений и затягивается электронкой, которые опять начал использовать на нервах. — В кого? — Матвиенко даже бровью не ведёт, спокоен как удав. — Ну как… В Антона, — смущённо говорит Попов. — И в чём проблема? — Как в чём, Серёг? Он же уезжает за границу. — И? — Чё «и»? Мы не сможем быть вместе. — Кто тебе сказал? — Это и так понятно, — машет рукой Арсений. — Нет, мне не понятно. Арс, блин, что ты разводишь? Ты с Антоном говорил на эту тему? — Ну нет. — «Ну нет», — передразнивает Матвиенко. — Почему ты, не обсудив свою проблему с главным виновником этой проблемы, делаешь какие-то не всраться какие радужные выводы? Арсений удивлённо смотрит на друга и открывает рот. — Арс. Я знаю, как тебе тяжело кого-то впускать в свою жизнь и как больно потом отпускать, но нельзя же после всего на всю оставшуюся жизнь закрываться и просирать любые шансы что-то изменить. Уже прошло больше полутора лет после вашего расставания с Андреем, а ты всё в своём коконе сидишь. Я не знаю, что там думает твой Антон и что к тебе чувствует, но, судя по рассказам Димы, там всё тоже не натурально, как наши йогурты в магазинах. Поговори с ним, не мучай себя, я тебя прошу. Арсений всё ещё шокировано смотрит на Матвиенко, но слова того отзываются где-то в душе, поэтому он притягивает друга в объятия и бормочет куда-то вниз, где тот и находится: — Спасибо тебе.

***

Первое занятие с Антоном после перерыва вызывает волнение внутри. Арсений очень сильно переживает перед предстоящим разговором и не может найти себе места. Даже на других учеников злиться не получается. — Саша. — Я просто предупреждаю, что мою домашку погрызла собака. — Саша, я знаю все эти ваши отмазки. Если не сделал, так и скажи. — Я сделал! — вскидывается мальчик. — Просто потом положил на стол, а Чарли залез и… — Так. Задание есть или нет? — Есть, — отвечает Саша, а потом достаёт действительно погрызенные листы. Арсений начинает смеяться, и его внутреннее напряжение если не уходит, то становится значительно меньше. Он решает поговорить уже в конце занятия, чтобы дать себе время вновь находиться рядом с Шастуном и чуть привыкнуть. Антон приходит какой-то уставший, но прячущий это за улыбкой. Они здороваются как обычно, проходят в комнату и начинают урок. И вместе с уроком начинается и что-то странное. Шастун читает большой текст с диалогами, отрабатывая понимание написанного, но почему-то на некоторых моментах теряется и читает совсем не то. — You’re captivating and… — Антон, там вроде предложение про влияние глобального потепления на Европу. — Ой, точно, извини. Первый раз Арсений ещё не обращает внимания на такую оговорку, но потом это повторяется. — I’m under your spell and I can’t wait to spend the rest of my life with you. — Антон? Ты где читаешь? Там же такого нет. — А мне кажется, что есть, — цедит Шастун сквозь зубы и не поднимает головы. — Антон? — аккуратно трогает того за плечо Арсений. — Да что «Антон»? — резко вскидывает голову парень и смотрит на Попова решительно. — Заладил, тоже мне. Ты ничего не понимаешь? — Что я должен понимать? — распахивает глаза Арсений. — Не понимаешь? Ещё раз повторить? Хорошо, мне не сложно. I can’t wait to spend the rest of my life with you. Могу ещё по-другому, чтобы до тебя точно дошло. I’m drawn to you. You turn me inside out. I can’t bear to be apart from you. I’m in love with you. Попов опять сидит с открытым ртом и не может поверить в то, что слышит. — Что? Могу и по-русски. Я втрескался в тебя, Арс. Как мальчишка просто. Не знаю, говорят ли так ещё. Ну чего молчишь? Скажешь что-нибудь? Антон замолкает и смотрит выжидательно, будто выложил душу и отдаёт её Арсению такой, какая она есть, мол, держи, разбирайся сам. — Антон, я… Не знаю, что и сказать. Я хотел бы ответить тем же, но, — он видит, как тухнут зелёные глаза и спешит объясниться, — это будет неуместно, ведь мы всё равно не сможем быть вместе. — Что? Почему? — удивляется Шастун искренне. — Ты уезжаешь, а я… Не смогу смириться с отношениями на расстоянии. Мне важно, чтобы человек был рядом, понимаешь? — Попов смотрит печально, чтобы Антон понял, что ему тоже непросто. — А-а-арс, — а тот закрывает лицо руками и начинает нервно смеяться, отчего Арсений хмурится. — Я думал, что ты всё уже понял. — Что я должен был понять? — недоумевает он. — Что я никуда не переезжаю и повышения никакого не будет. — Что? — Попов теперь шокировано распахивает глаза. — Ну как… Мы же уже сколько занимаемся? Полгода? За это время меня бы уже три раза отправили за рубеж. Я же даже не заикался про это давным давно, а ты не спрашивал, думал, что ты понял. — Ты офигел?! Почему не отправили? Экзамен какой-то надо было сдать на проверку уровня языка? Мы бы подготовились, почему молчал? — отчитывает парня Арсений, как школьника. — Арс, меня никуда и не должны были отправлять. Я здесь занимаю достаточно высокую должность, меня всё устраивает. — Что? А на занятия тогда зачем вообще пришёл? — Ну, — теперь Шастун забавно жмурится и опускает голову, чуть краснея щеками. — А можно это не обсуждать сейчас? — Шастун. Говори. — Хотел стать поближе к тебе, — на одном дыхании говорит Антон, но, увидев нахмуренные брови, поясняет. — Бля, это вообще всё был план Поза, прости. Я увидел случайно рекламу вашей онлайн-школы, а мне в тот день было что-то пиздец скучно, вот я и решил зайти посмотреть, а там как раз был бесплатный онлайн-вебинар, и ты его вёл. Ты мне очень понравился сразу, я там столько скринов наделал, до сих пор где-то в галерее есть. И хотел записаться к тебе, но там была только запись в разные группы с другими преподами. — Да, я сам уже не веду группы, — как-то отстранённо подтверждает Арсений. — Ну вот. Я тогда не знал, что ты личные занятия ещё проводишь. — Погоди, ты сказал про план Поза. При чём тут Димка? — Ну с него и начинается завязка истории. Короче, на самом деле, мы очень даже неплохо общаемся ещё со времён КВН. В плане, я даже на свадьбе его был. В общем, мы не встретились тут у тебя случайно якобы после стольких лет. — Подожди, я же тоже был на его свадьбе, почему я тебя не помню? — Ой, я тогда выглядел, как подросток, не особо приметным был, вот ты меня и не запомнил. Не важно. В общем, мы с Позом встретились тогда, я пожаловался ему на несправедливость жизни, показал тебя на скринах, а он и выдал, что вы дружите, что ты как раз ни с кем не встречаешься и предложил мне прийти к тебе, как к репетитору. — Блять, Дима. — Прости, мне пришлось наврать о цели занятий и всё такое, просто я рассматривал любую возможность. Ты мне правда очень сильно нравился ещё тогда, а уж сейчас… — То есть, всё это было зря? — недовольно складывает руки на груди Арсений. — Я тут, значит, старался, вкладывал в него знания, а ему это и даром не надо, оказывается. Сидел тут и думал явно о другом, да? — язвит Попов, но уже не серьёзно. — Ещё раз прошу прощения, не мог удержаться, — улавливает Антон уже позитивный настрой и придвигается ближе. — Нет, вы посмотрите, знаешь вообще, сколько я на тебя краски в принтере перевёл и бумаги, а? Ты мне теперь должен. — Я куплю тебе пять пачек бумаги, — стул Шастуна подъезжает ещё ближе. — И учебник я тебе свой отдал, а ты в нём начёркал что-то ручкой и испортил, — продолжает сучиться Арсений, но, затаив дыхание, наблюдает за поползновениями в свою сторону. — Куплю тебе два, — Антон наклоняется ещё ближе. — А с языковой разговорной практикой сколько я намучился. У тебя были такие тупые ошибки, что зубы сводило. — Предлагаю попробовать твою языковую практику ещё раз в новом формате, — Шастун шепчет это уже в самые губы. — Можно? Вместо ответа Арсений сам подаётся вперёд и накрывает чужие губы своими, а рукой (наконец-то!) зарывается в мягкие кудри. Антон счастливо выдыхает и расслабляется, укладывая обе руки на талию Попова и притягивая к себе ближе. Поцелуй практически сразу перерастает из нежного в страстный, ведь Арсений не церемонится и запускает язык в чужой рот, на что получает реакцию в виде более крепкой хватки на талии и сбившегося дыхания. — Арс, — с явным трудом отрывается Шастун, но долго продержаться не может и чмокает пару раз покрасневшие губы напротив. — Ты уверен? — Ой, блять, заткнись, — закатывает глаза Арсений и возобновляет поцелуй, но чувствует, что его вновь от себя отодвигают. — Ну что? — Арс, это важно, — Антон смотрит серьёзно. — Антон, — выдыхает Попов. — Если я буду не уверен, я тебе обязательно об этом скажу, хотя надеюсь, что в ближайшее время делать этого не придётся. Я уверен. Шастун уверенно кивает и вновь припадает к губам Арсения, но давая им дополнительное время на небольшую передышку, обоим нужно чуть остыть. Тот посасывает чужую нижнюю губу, осторожно пробирается языком в рот и игриво касается им чужого. Попов издаёт первый тихий стон, который тонет в поцелуе, а затем совсем наглеет и перелезает со своего стула на чужой, усаживаясь на коленях Антона теперь уже с удобством, в отличие от ситуации на яхте. Тот с удовольствием перемещает руки на округлые ягодицы и сжимает, вырывая новый стон из Арсения. Попов чувствует трепет и нежность по отношению к себе, а этого уже давно не было. И это чувство такое комфортное, а он так влюблён, что хочется буквально пищать, но Антон такие звуки, наверное, не оценит. А Антон времени зря не теряет, уже расстёгивает ширинку и просовывает руки в джинсы сзади, чтобы начать мацать задницу, только уже через бельё. Арсений радуется, что сегодня решил надеть брифы, а не менее привлекательную модель. Он понимает, что ещё немного, и он не выдержит, и им придётся трахаться прямо на этом стуле, а во-первых, Попов сомневается, что несчастный предмет мебели это выдержит, а во-вторых, для первого раза хочется всё-таки более удобную локацию. Поэтому он с трудом отрывается от такого прекрасного Шастуна, с сожалением встаёт и протягивает тому руку. — Пойдём. И ведёт его в свою спальню, которая, в отличие от всех остальных комнат в квартире, была до сих пор Антону недоступна. Арсений заводит того в полутёмное помещение, но свет решает не включать, интимный полумрак ничего не испортит, даже наоборот. Он сразу же встаёт на кровать и тянется к ящику над ней, чтобы достать смазку и презервативы и не думать об этом потом. — Я, конечно, уже не уверен в сроке годности, — говорит Попов, бросая свои находки на кровать, но Шастун тут же спохватывается. — Погоди, — он включает ночник у кровати, берёт в руки тюбик и…действительно начинает вычитывать что-то на упаковке. Арсений присаживается рядом и смотрит на Антона с какой-то непередаваемой смесью чувств. Человек, который ему нравится, нет, в которого он действительно влюблён, сейчас сидит на краю кровати, щурится от недостаточного света, его штаны недвусмысленно топорщатся в районе паха, а он изучает информацию на упаковке лубриканта, который они собираются использовать для секса, чтобы убедиться, что он подходит и не навредит Арсению. Нежность буквально разрывает его изнутри, и Попов не может сдержаться, придвигается к Антону, целует того в плечо, всё ещё скрытое футболкой, и трётся носом. — Погоди-погоди, секунду. Ага, всё норм, ещё месяц можно пользоваться, — заключает Шастун, поворачивает голову и чуть не захлёбывается воздухом от взгляда Арсения. Антон бросает тюбик опять на кровать, тянется и впечатывается в сидящего напротив молодого человека, однако Попов его тормозит и начинает дёргать за низ футболки. — Сними, — требовательно выдаёт. Шастун чуть посмеивается, но слушается, потому что уже хочется кожей к коже. Арсений за это время избавляется и от своего верха, а затем решает снять и джинсы, потому что а зачем они вообще сейчас нужны? Но ноги почему-то плохо слушаются, он путается и ругается сквозь зубы. — Тих-тих, — Антон тут же приходит на помощь и вызволяет его из плена, потом снимает и свои штаны и роняет Попова на кровать, нависая сверху и вновь целуя. Шастун с нажимом ведёт по чужому бедру, такому желанному и теперь доступному, а потом буквально складывает Арсения пополам, а молодой человек лишь радуется, что всё-так не забросил тренировки по растяжке. На шпагат он теперь садится тоже, но то восхищение во взгляде Антона стоит гораздо больше, чем очередной повод выёбываться перед другими. Они лапают друг друга, как дорвавшиеся сумасшедшие или люди после долгой разлуки. Шастун поцелуями-укусами переходит на идеальную для него шею, прокладывает путь к груди и по очереди облизывает соски, вырывая из своего любовника новые стоны. Но ощущение, что надолго их не хватит, не пропадает, Арсений хочет всего и сразу, поэтому нашаривает среди покрывала смазку и намекающе впихивает её в руку Антона. Тот всё понимает и открывает тюбик с тихим щелчком, чтобы вылить густую субстанцию себе на пальцы и, предварительно сняв последний мешающий элемент с чужого тела чистой рукой, приступить к растягиванию пальцами. Правда, в какой-то момент Шастун замирает, оторвавшись от изучения лица Арсения и посмотрев вниз, а Попов понимает, что тот разглядывает его член. Это почему-то оказывается очень смущающе, поэтому он неосознанно старается свести ноги и как-то прикрыться, но Антон только протестующе машет головой и снова целует. Арсений чувствует слишком много всего в этот момент. Возможно, сказывается долгое отсутствие секса, может быть, дело в человеке рядом, но каждое касание прошибает, как маленький разряд тока, и всё, что Попов успевает делать — это стонать, скулить и пытаться не задохнуться. Антон разрабатывает его уже тремя пальцами и не забывает при этом целовать все доступные участки кожи. Иногда он лижется и очень сильно напоминает собаку, хозяин которой уехал в продолжительный отпуск, а потом вернулся домой. Но Арсений совсем не протестует, сам тянется губами к жилистой шее, щеке, немного колючей от пробивающейся щетины, очаровательно выпирающему уху. Когда Попов облизывает мочку и прикусывает после хрящик, Шастун впервые за этот вечер издаёт полноценный стон. Молодой человек хмыкает и берёт себе на заметку, но долго раздумывать у него не получается, ведь Антон бьёт пальцами точно по простате, и его подкидывает на кровати. Тот убирает пальцы, оставляя лишь недовольство от потери чувства заполненности, но слышится характерное шуршание упаковки от презерватива, и Арсений понимает, что совсем скоро его ждёт что-то большее. Но пауза затягивается. — Арс, — жалобно зовёт его Антон и выглядит грустно, из-за чего сердце Попова сжимается. Он успевает подумать, что у Антона не встал, что он того больше не привлекает и кучу всего ещё, но Шастун продолжает. — Можешь помочь? У меня руки скользкие. Арсений приподнимается и смотрит оценивающе на проблему, а после выдыхает и начинает слегка посмеиваться. Антон пытается разорвать упаковку блестящими в смазке пальцами, но член его стоит гордо и слегка покачивается. Попов забирает из чужих рук квадратик, пошло надрывает упаковку зубами, на что Шастун заворожённо смотрит, а его член дёргается. Потом Арсений достаёт презерватив и сам раскатывает его, не удержавшись от того, чтобы пару раз провести туда-сюда рукой и сжать орган, отчего Антон задушенно стонет. Эта заминка совершенно не сбавляет градус накала, поэтому буквально через секунду Попов вновь оказывается поваленным на кровать и придавлен таким горячим и нужным сейчас телом, а вскоре чувствует, как Шастун толкается внутрь. Неприятные ощущения быстро проходят, и Арсений стонет от того, как ему хорошо, каким он чувствует себя нужным и…любимым? Он обхватывает поясницу Антона ногами, притягивая ещё ближе к себе, хотя казалось, куда ещё, зарывается пальцами в кудри, напрашивается на поцелуи, которые заглушают собственные и чужие стоны. Шастун ускоряется и обхватывает рукой член Попова, стараясь надрачивать в том же ритме, но постоянно сбивается. Однако этого хватает Арсению, чтобы уже через минуту высоко простонать и мощно излиться себе на живот, грудь и руку Антона, а также сжать мышцы, из-за чего Шастун финиширует лишь немногим позже. Тот выходит из разнеженного тела, снимает наполненный презерватив, завязывает его и кидает куда-то на пол, потом уберут. А затем ложится, захватывая Арсения в плен своих длинных рук и ласково целует в висок. — А трахаться у тебя получается лучше, чем запоминать правильное применение времён и конструкций, — ехидно говорит Попов после нескольких минут молчания и приведения дыхания в норму. — Ой, блять, отстань, — закатывает глаза Антон, но при этом ласково поглаживает чужую поясницу и ногу, которую на того закинули. — Димка, конечно, козёл, — выдаёт Арсений. — Я придумаю, как ему отомстить. — Погоди, — хмурится Шастун. — Ты не рад, что всё так вышло? — тот снова становится похожим на грустного щенка. — Рад, но Позов получит своё. Он знает, что я ненавижу, когда что-то делают за моей спиной. Не люблю сюрпризы. — А яхта?.. — Здесь ты точно знал, что я этого хочу, поэтому не переживай. Такие неожиданности мне нравятся, — улыбается Арсений и чмокает Антона прямо в родинку на носу. — Арс… А ты, к-хм, ты будешь со мной встречаться? — решается Шастун. — Даже не знаю, — тянет Попов. — Ты меня совсем не знаешь, мало ли будешь не готов к неприятным деталям. — Это например? — Вдруг я ужасный грязнуля и ненавижу убираться. — Будем заказывать клининг. — Если не люблю готовить? — Что-то я сомневаюсь, но будем заказывать еду. Или я научусь делать сносную стряпню. — Если вокруг меня вертится куча мужиков? — продолжает сучиться Арсений. — Арс, ты про своих детей что ли? — посмеивается Антон. — Меня это не пугает. Арсений, я знаю, что ты ненавидишь рыбу, что занимаешься растяжкой, ненавидишь, когда влезают в твоё личное пространство без спроса, обожаешь пасту, любишь держать всё под контролем, стильно одеваешься и переживаешь насчёт своей внешности, хотя я тебе не раз говорил, что ты очень красивый, и готов повторять столько же. Но главное не это. Ты добрый, понимающий и очень умный человек, да, у тебя есть привычка загоняться, и твои тараканы в голове явно часто устраивают оргии, но меня это не пугает. А со всем остальным я готов мириться, веришь, нет. Арсений смотрит на Шастуна во все глаза и поверить не может, что всё это слышит. Во взгляде у Антона плещется нежность и уверенность, он действительно верит в то, что говорит, и это правда подкупает. Попов тянется к лицу напротив и на пару секунд прижимается к губам, а потом отстраняется и говорит: — Да. — Что «да»? — затаив дыхание, переспрашивает Антон. — Да, я буду твоим парнем. Шастун счастливо улыбается, заставляя улыбнуться и Арсения, а затем опять целует, и этот поцелуй не с нотками грусти, а с обещанием чего-то нового и хорошего, что их ждёт.

***

Арсений с Антоном стоят у входа в кафе, но чуть в тени, чтобы изнутри их точно не было видно. Прямо шпионы на максималке. — Ты всё запомнил? — спрашивает Попов уже в десятый раз. — Арс, я же сказал, что да. И вообще, у нас тут просто небольшой розыгрыш, чего ты делаешь из этого прямо супер-секретную операцию? — посмеивается Шастун. — Потому что моя честь была поставлена под сомнение! Я должен отомстить подлецу! — Блять, Арс, — уже в открытую ржёт Антон. — Какая честь? Димка просто подумал о твоём будущем, очень успешно, к тому же. — Моя гордость задета! Я сам имею право выбирать себе партнёров, — вздёргивает Арсений подбородок. — Да уж. А вот без Поза ты бы меня просто так никогда не выбрал, — наигранно удручённо вздыхает Шастун. — И не пизди. — Ну что ты, дорогой, — ехидно хихикает Попов. — Заметил бы точно. Мимо такой шпалы попробуй просто так пройти. — Ой, да иди уже, — бурчит Антон и придаёт ускорения засмеявшемуся от своей остроумной шутки Арсению шлепком по заднице. План достаточно простой, но, тем не менее, Дима явно будет выведен на эмоции. Тот слишком переживает за личную жизнь своих друзей, хоть и скрывает это под слоем подъёбок и наигранной незаинтересованности в голубиных делах. Поэтому Попов хочет надавить именно на это. Он входит внутрь и сразу же примечает своего друга, сидящего в уголке уютного заведения. Дима сидит к нему спиной, поэтому Арсений хочет уже сейчас начинать воплощать свой коварный замысел. Он как можно тише подходит к столику, а потом хлопает Позова по плечу и говорит низким голосом: — Вы подозреваетесь в использовании в клинике запрещённых препаратов, предъявите свои документы. Дима дёргается от неожиданности и резко оборачивается, сбрасывая чужую руку. — Блять, Арс, напугал. Скоро мне другой врач из-за тебя понадобится. Попов лишь хихикает и усаживается напротив, впериваясь взглядом в собеседника. — Ну так и зачем ты меня позвал? — не выдерживает давления Позов, будто уже начиная чувствовать какой-то подвох. — Ой, Димка, новость есть. Надеюсь, хорошая. Хотел с тобой первым поделиться, — загадочно улыбается Арсений. — Та-а-ак, — друг наклоняется чуть вперёд, чтобы не пропустить ни единого слова. — Знаю, что ты за меня переживаешь, беспокоишься о личной жизни, и не ври тут. — Ну конечно, Арс, ёпта. Ты же мой друг, — Дима даже немного начинает улыбаться, видимо, поняв, куда клонит Попов. — В общем, помнишь Антона? — решает не томить Арсений. — Конечно, он же мой д… товарищ, — вовремя исправляется Позов, но улыбается ещё шире. — Короче… Он меня познакомил со своим охуенным другом. Ну там вообще, любовь с первого взгляда, не поверишь. Он такой классный, заботливый, прям мечта. Не знаю, как мне так повезло… Арсений наблюдает, как с чужого лица сползает улыбка, а брови хмурятся. — Стоп, что? Шастун познакомил тебя с другом? С каким? — Ну такой светленький, не слишком высокий, светлые глаза… — Журавлёв что ли? Так он же не… Блять, погоди секунду. Дима достаёт телефон и начинает там что-то быстро и агрессивно печатать, хмурясь ещё больше. Арсений даже немного переживает за его межбровную складку, останется же прям морщина. Тем временем в кафе заходит Антон и, посмотрев по сторонам и заметив своего молодого человека, ему машет. Попов только слегка кивает, чтобы не привлекать внимания Позова. Шастун подходит к девушке у стойки и что-то заказывает, пока Дима всё также продолжает печатать. Девушка отдаёт Антону крафтовый пакет, и тот направляется к их столику. — О, Поз, здорово, — весело говорит Шастун и улыбается. — Здрасьте, Арсений Сергеич. Дима поднимает шокированные глаза на товарища и бегло его осматривает. — Шаст, привет, а ты чего тут? — Да вот, заглянул тортик купить, тут такой морковный вкусный, — Антон трясёт пакетом. — А ты чего не отвечаешь в телеге? — с небольшим намёком спрашивает Позов. — А-а-а, так вот, кто мне так много пишет, уже нога вибрировать начала, — смеётся Антон, а Арсений старается держать себя в руках, чтобы не спалить всю контору. — Ты бы почитал, вдруг там что-то важное, — с нажимом говорит Дима, но Шастун только отмахивается. — Так вот он я, перед тобой, говори, что хотел. — Может, пойдём покурим? — предпринимает третью попытку Дима. — Да не, не хочу. Чего хотел-то? — Ладно, — сдаётся Позов. — Ты не хочешь мне ничего объяснить? — В смысле? — округляет глаза Антон. Ну прям актёр. — Что-то про Журавля и… — друг косит глаза на Арсения. — А что с ним? — всё также недоумевающе спрашивает Шастун. — Блять, Антон! — не выдерживает Дима. — Я тебя зачем с Арсением сводил, чтобы ты так тупо свой шанс проебал? Кто тебя просил с кем-то его знакомить? Тем более с Журавлём. Ты нахуя эти полгода сиськи мял, чтобы в итоге так просто отпустить? У тебя вообще нет упёртости никакой что ли? Вот чего ты ржёшь? — недовольно смотрит на друга Позов, а потом переводит взгляд на Арсения и видит, что тот тоже давится хохотом. — А ты чего? — Димка молчит. — Блять. — Димка, мальчик мой, хули случилось? — утирая слёзы рукой, интересуется Попов. — Так вы вместе что ли? — Твоими молитвами, Поз, — усмехается Антон, чуть успокоившись, и садится рядом со своим мужчиной. — Сорян, пришлось Арсу всё рассказать. — Свёл двух идиотов на свою голову, — сокрушается Позов. — Дим, а ты давно в свахи-то заделался? — всё же задаёт интересующий его вопрос Арсений. — Не замечал за тобой. — Да блять, а нечего было мне тут разводить! — переходит Дима в наступление. — Один вечно ныл, что нет на свете нормальных мужиков, а потом ныл на твою, Арс, фотку. Хотя это даже не фотка, скрин тупо. Второй засел после расставания в своих образовательных стенах и носа не показывал, ходил, как туча грозовая, язвил. Вы мне спасибо должны сказать вообще-то, а не устраивать цирк. — Ну спасибо, Поз, — Антон делает вид, что снимает шляпу, а Арсений рядом театрально хлопает. — Ой, да идите вы. Два сапога пара, — недовольно бурчит Позов, встаёт, и уходит из кафе. — Думаешь, мы перегнули? — закусив губу, спрашивает Попов. — Да не, он быстро отойдёт. — Я бы хотел тебя ещё познакомить с Серёжей и Оксаной, они мне близки и… Антон прерывает поток слов тем, что кладёт руку на чужое колено и мягко улыбается. — Я буду рад. Кажется, даже знаю, как нам всё организовать…

***

Ресторан выглядит достаточно красиво. По всему залу расставлены столики из тёмного дерева с мягкими диванчиками для гостей, также имеется лампа у каждого стола. Интерьер выполнен в тёмных оттенках, но они разбавляются стульями с голубой обивкой у некоторых мест, растениями в больших горшках, зеленью сверху и формой официантов. Арсений решил пригласить всех в итальянский ресторан, как главный любитель пасты. Друзья восприняли эту идею со скепсисом, но, услышав про важную новость, оставили свои возмущения на потом. Попов с Шастуном приходят самыми последними, дабы сохранить небольшую интригу, и видят, как остальные уже расположились за забронированным столиком и заказали себе напитки. Арсений невольно оценивает взглядом каждый и думает, сколько ему придётся сегодня заплатить, но Антон подталкивает его вперёд и остаётся только подчиниться. Когда они подходят к столику, все замолкают и смотрят на них с удивлением. Точнее, так смотрят Серёжа с Оксаной, а вот Дима угрюмо рассматривает стол. — Всем привет, — бодро здоровается Попов, но голос чуть подрагивает. Он всё-таки слегка волнуется. Но Шастун пододвигается чуть ближе и сжимает его руку, и всё волнение испаряется мгновенно. — В общем, не хочу никого тянуть за яйца, поэтому сразу к новости. Это Антон Шастун, я вам про него рассказывал. Это Серёжа, Оксана. В общем, мы с Антоном вместе, поэтому прошу любить и жаловать. Матвиенко поднимается первым и пожимает чужую руку, Суркова тоже приподнимается и приветливо улыбается, протягивая ладонь. Антон целует тыльную сторону, заставляя девушку покраснеть. Они с Арсением усаживаются на один диванчик, а Серёжа просит дополнительный стул, чтобы никого не стеснять. Оксана сразу заваливает Шастуна вопросами об учёбе, карьере и перспективах. На все вопросы Антон охотно отвечает, но не старается произвести впечатление, просто говорит по-честному, как есть. Попов всё смотрит на сидящего угрюмо Позова и незаметно трогает своим коленом ногу своего парня. Тот сегодня опять в этих леопардовых шортах, но теперь они Арсения не бесят, особенно, когда он знает, что под ними находится. Антон поворачивается к Попову, и он жестом просит замолчать. — Я уверен, вы сегодня ещё успеете обсудить всё, что хотите, но пока я хочу сказать тост, — он наливает в пустой бокал стоящее на столе вино и поднимается. — Я хочу выпить за одного человека, нашего с Антоном друга, благодаря которому я могу сегодня вам представить Антона, как своего молодого человека. Димка, без тебя ничего этого не было бы. Прости за то, что устроили тот глупый розыгрыш, мы тебя очень любим. И правда, спасибо. Позов наконец поднимает голову, глаза у того слезятся. — Ой, блять, растрогали меня, голуби, — наигранно недовольно бурчит тот, а потом поднимается, подходит к Арсению и крепко его обнимает. Еле как дотягивается до Антона и обнимает того тоже. — Будьте счастливы, дети мои! — все чокаются бокалами. Спустя, наверное, тридцать минут, когда все уже заказали себе блюда, а Попов честно старался не проверять каждое в меню на предмет стоимости, Оксана неожиданно позвала его покурить. Они выходят на террасу ресторана, с которой открывается шикарный вид на ночной город. Арсений достаёт свою электронку и протягивает девушке, которая с охотой её берёт и затягивается. Молодой человек проделывает то же самое и вопросительно смотрит на собеседницу. — Арс, я хотела сказать лично, что очень рада за тебя. Ты заслуживаешь счастья, и мне было грустно наблюдать за тем, как ты закрываешься от остальных, будто бы смиряешься со своим одиночеством и не хочешь ничего менять. Мне стыдно, что я не могла часто быть рядом, когда тебе это по-настоящему было нужно, — Оксана неожиданно всхлипывает, а потерянный Арсений лишь притягивает девушку в свои объятия и успокаивающе гладит по спине. — Ну ты чего, Оксанка, — он чуть отстраняется и щёлкает Суркову по носу, — всё хорошо. Даже не забивай себе этим голову, слышишь? Девушка кивает, улыбается сквозь слёзы и прижимается ближе. — Та-а-ак, — раздаётся от двери, ведущей на террасу голос спустя, кажется, вечность. — Не успели мы начать встречаться, значит, как тут уже измена происходит? Даже не пришлось к Минеевой, Виноградовой и Корнееву обращаться, скрываться ты, Арс, совсем не умеешь. Антон шутливо толкает его в плечо и приобнимает, когда девушка отстраняется и смеётся. — Классные шорты, Антон, где купил? — весело спрашивает она. — Секрет фирмы. Где взял, там уже нет. А вообще хватит мёрзнуть, уже не день. Пойдёмте, там горячее принесли уже, проголодались небось. Оксана кивает, а Попов, до этого опустивший взгляд вниз, жалеет, что это сделал. Он пялится на чужие шорты и гулко сглатывает, привлекая внимание Шастуна. — Да, я очень голодный. Оксан, мы отойдём ненадолго, хорошо? Проследи, чтобы мою пасту не съел Серёжа. Суркова понимающе кивает и, хихикая, удаляется в зал. А Антон только непонимающе хмурится. — Куда отойдём? Арсений не удосуживается отвечать на какие-то глупые вопросы, лишь хватает своего парня за руку и тянет внутрь. Он тащит Антона до самого туалета, и тот понимает, куда его ведут, только когда они уже оказываются за дверью с характерными значками. Повезло, что здесь под санузел предусмотрено две отдельные комнаты, которые не делятся на «мужскую» и «женскую», да и не хотелось бы, чтобы возможный контингент в подобном месте участвовал в программе со схожим названием. В любом случае Попов довольно хмыкает и надеется, что в коридорчике не соберётся очередь в единственную открытую комнату из желающих неожиданно поссать/посрать/пососать (нужное подчеркнуть), как он использовать третий вариант. Антон непонимающе приподнимает брови, но Арсений уже тянется к своему парню за поцелуем, прогоняя у того все мысли. Всё-таки эти шорты действительно чертовки и, Попов надеется, действуют так только на него. Хорошо, что в помещении не пахнет чем-то противным, тут всё довольно чисто и помогает не сбить настрой, но Арсений всё равно подталкивает Шастуна к раковине и моет у него за спиной руки, потому что одна ему точно пригодится. Попов оставляет своего парня стоять у раковины, а сам хитро улыбается и, не отрывая взгляда от глаз напротив, медленно опускается на колени. У Антона сбивается дыхание, а зрачки расширяются. Пальцы на раковине сжимаются крепче, но взгляд от разворачивающейся картины внизу, как в самом лучшем порно, отвести не может. Арсений тем временем начинает поглаживать чужие ноги с мягкими волосками, потом ведёт ладони выше, переходя на шорты, которые всё такие же приятные на ощупь, сжимает пальцы на внешней, а потом и на внутренней стороне бедра, уверенно подбираясь к паху. Когда Попов накрывает рукой член сквозь ткань и немного его ощупывает, Антон позорно скулит и дёргает бёдрами, а Арсений понимает, что у того уже стоит, и удовлетворённо улыбается. Он решает не мучить ни себя, ни Шастуна, ни их друзей, которые наверняка понимают, чем они здесь занимаются, и теперь явно подъёбывают между собой или готовят стендап программу, чтобы вылить её на них уже после возвращения. В любом случае, Арсений приспускает шорты вместе с трусами, перед этим потеревшись щекой, чем вызывает протяжный выдох Антона и закрытое руками лицо, оставляет резинку под яйцами и проводит рукой от основания до головки. Он понимает, что насухую Антону явно не очень приятно, поэтому не церемонится и сразу насаживается на член. С губ Шастуна срывается тихий стон, тот отрывает ладони от лица и опять вцепляется ими в раковину, которая наверняка в шоке от такого к себе отношения. Арсений старается сразу взять глубже, но не рассчитывает силы и немного закашливается. Всё-таки, давно у него была подобная практика, а опыт, видимо, можно и пропить. Но Антон только с нежностью смотрит в этот момент на Попова, одной рукой зачёсывает его чёлку немного назад, потому что та падает на глаза, а потом вытирает слюну с подбородка. Но в потемневшем взгляде угадывается просьба о продолжении. Арсений опять припадает губами к члену, но в этот раз не старается пропихнуть его сразу в горло, наоборот, сосредотачивается на головке, обводит ту языком по кругу, немного щекочет щёлку. И только после того, как убеждается, что челюсть ещё не затекла и горло расслабленно, берёт одну руку Антона и укладывает себе на голову, чем тот тут же пользуется и зарывается в мягкие пряди. Другой рукой Попов нашаривает чужую на раковине и трепетно переплетает пальцы, чуть сжимая, давая тем самым знак, что Шастун может управлять ситуацией. Но тот не спешит трахать Арсения в глотку, лишь слегка направляет, чуть надавливая и немного задерживаясь на некоторых моментах. Попову этого нежного управления достаточно, чтобы буквально замурчать, вибрации явно приятно доходят и до Антона, тот опять стонет и действует чуть жёстче, но не перегибая палку, потому что даже так, когда тому вручили руль в руки, заботится и относится с трепетом. Арсений очень старается, он так хочет принести удовольствие, что забывает о себе. Вспоминает только в тот момент, когда чужой член начинает чуть подрагивать во рту, а сверху доносится: «Арс, я, кажется, сейчас…». Он осознаёт, что нехило возбуждён и, как и Шастун, вот-вот дойдёт до оргазма, видимо, даже не притронувшись к себе. Поэтому Попов свободной рукой быстро расстёгивает джинсы, и успевает приспустить их до того, как чувствует во рту чуть горьковатую сперму и изливается на кафель сам. — Пиздец, — выражает их общие мысли Антон, а потом помогает подняться и тут же целует распухшие губы, совсем не брезгуя, а руками крепко сжимая чужую задницу. У них какая-то своя любовь, не иначе. — Погоди, — хмурится. — Ты что это, без трусов был всё это время? — зеленоватые глаза округляются. — Ну-у, — загадочно тянет Арсений. — Я подумал, что моему молодому человеку так было бы удобнее добраться до самого сокровенного. — Пиздец, Арс, ты такой пиздец, — с улыбкой тянет Антон и опять целует. Когда они убирают весь беспорядок, что успели устроить, в туалете и приводят себя в более-менее божеский вид, то чмокают друг друга напоследок и возвращаются к столику. И, не успев ещё даже сесть на свои места, слышат от Димы: — А у вас когда-нибудь бывало такое, что ваши друзья встречаются и часто в компании отходят вместе якобы по срочным делам…