Весеннее равноденствие

POV Джаспера На следующий день я опоздал к Ли. Элис не планировала устраивать скандал. Наверное, я что-то сделал не так, и она взорвалась. Даже я не почувствовал угрозы, пока не стало поздно. — Ты снова к ней?! Элис бросила на пол журнал, который держала в руках. Он упал с оглушительным хлопком, и в паркете, по-видимому, останется вмятина. Она ревнует что ли?.. Ревности как таковой я не ощущал. Лишь гнев и обиду. — Да. Ты против? — Да! — Жаль, потому что я не изменю решения, — я сказал это мягким уравновешенным тоном и попытался внушить ей спокойствие, она сопротивлялась. — Так мое мнение уже ничего не стоит? — Твое мнение важно. Однако я не изменю решения. Дарлин, я не могу каждый раз тебе уступать, — я объяснял ей как маленькому ребенку. — Ты все время от меня прячешься! Уже насквозь провонялся ею. И как тебе самому не противно?! Я почти не вижу тебя. Нас! Ты себе не представляешь, как я себя чувствую! Я выдержал на ней укоризненный взгляд, потому что я, как никто, понимаю. И в то же время, все мое нутро жгло словно кислотой. Я хотел ее утешить, обнять, пообещать все что угодно. Но рациональная моя часть была невозмутима. Я должен сохранить установленные рамки, доказать свою субъектность в наших отношениях. Ей придется это принять. — В этом и заключался план, дарлин. — Зачем тебе это? Вот зачем?! Я снова попытался успокоить ее. — Хватит! — крикнула она, и я сразу прекратил. — Хочу почувствовать себя нормальным. У всех существ должна быть хоть толика приватного. Даже рыбам в аквариумы пихают какие-то водоросли, ракушки, замки — всю эту хрень. И зверям в зоопарке тоже. Я не хочу быть выставлен на всеобщее обозрение двадцать четыре на семь. Даже если это ты. И точно не хочу быть марионеткой! Я не знал наверняка, управляет ли она хотя бы иногда событиями, связанными со мной, у меня за спиной. Но такая вероятность существовала, и я не мог ею пренебрегать. К сожалению, я не мог полагаться исключительно на честность Элис. Она могла искренне не видеть в этом непорядочность по отношению ко мне. — Раньше ты не жаловался. — Жаловался. Ты просто забыла. И раньше не было иных вариантов. Я ценю и уважаю твой дар, но если есть способ от него защититься — я его использую. Элис повернулась и встала лицом к окну, обняла себя руками. — Я, такая как есть, тебя уже не устраиваю? — она произнесла тихим уязвимым голосом, но это была сознательная манипуляция. В ней до сих пор преобладала злость, а еще упрямство. — Дело не в тебе. Ты заходишь на мою территорию. Не надо. — Мы пара, одно целое! — она снова повернулась ко мне, во взгляде разочарование и непонимание. — Ровно так и должно быть в паре, дарлин. Два человека с собственной индивидуальностью, личными потребностями, увлечениями, с гендерными особенностями, в конце концов. Я поддерживаю все, что тебе важно. Поддержи и ты меня. — Это для меня важно! — Но оно касается меня напрямую. Я твой муж, а не собственность, Элис. Я деградирую как личность, как ученый… Я не могу все время полагаться на твое ВИДЕНИЕ, игнорируя собственные соображения. Хочу сам принимать решения и добиваться результатов. Знать, что я чего-то стою. Разве ты хотела бы иметь при себе комнатную собачонку вместо мужа? — Ты не собачонка. Ее глаза блестели от яда. Если бы не вампирские ограничения, она бы заплакала. Не потому, что была так уж расстроена — просто наша дискуссия приближалась к развязке. Она сказала, что хотела, и, несмотря на скромные результаты, испытывала облегчение. — Вот именно. Я не собачонка. Я уже собирался выйти. — Джаз, — прошептала она, я обернулся, — давай помиримся, пожалуйста. Я улыбнулся. — Извини, сейчас нет времени. Я нежно прижал ее к себе. По правде сказать, она не передумала, я чувствовал в ней сопротивление и до сих пор злость. Но это и так довольно — для Элис. — Я не о том… А давай что-нибудь придумаем… В четверг гроза. Может быть, бейсбол? — И это будет чудесно? — спросил я с ласково-иронической улыбкой. — Пока не знаю. Не вижу. Когда мы в последний раз были на поле, то чуть не подрались с Вольтури, а до этого была схватка с армией Виктории. — Надо расспросить наших. Подозреваю, что Эдвард и Белла не захотят. Она задумалась. — Да, надо спросить. Их я тоже не вижу из-за Ренесми, — тяжело вздохнула, — как же это бесит! Я поздоровался с Эсми, которая смотрела утреннее кулинарное шоу, а на выходе встретил Эммета. Наверное, он уже вышел, когда мы с Элис начали ссориться, и решил дослушать всю пьесу до конца, сидя на террасе. — Чувак, наконец-то вы ведете себя как нормальная пара! — Эм смотрел с наигранным, веселым превосходством. — Не надо завидовать, бро. — Ой, да куда мне! Я только хотел сказать, что теперь ты гораздо меньше похож на ту адски идеальную дамочку из Степфордских жен. Это было жутко. — Тебе стоит поработать над своими страхами, — произнес я тоном чопорного выскочки, меня немного задела его шутка. — Мы с Роуз будем играть. Я спрошу Эда и Беллу. Буду там сегодня. Мы вышли и немного пробежались вместе, пока Эммет не свернул на восток. Машину я еще с четверга оставил у нашего уединенного дома. Погода была паршивая, даже для Форкса. Дождь недавно кончился, но, пожалуй, ненадолго, потому что небо до сих пор было пасмурным и приглушало серой, тяжёлой дымкой лесные краски. С деревьев и кустов текло, поэтому и я промок до нитки. Ли уже сидела на террасе, спустив ноги на вторую ступеньку, смешно растопырив пальцы и меланхолично наблюдая, как на них с навеса стекают последние дождевые капли. — Извини за опоздание, дарлин, ты, должно быть, замерзла, стоило зайти. Ты же знаешь, ключ на притолоке. — Начальство не опаздывает, а задерживается, мое время все равно оплачивается, и оборотни не мерзнут. Так что не бери в голову, Блонди, — она сказала это равнодушным монотонным тоном, будто зачитала рецепт пирога. Мы вошли, она прошла в ванную мыть ноги и снова объявилась с розовой тряпкой. А я снял промокшую обувь и двинулся на второй этаж переодеваться. Даже вампирам не нравится, когда мокрая ткань липнет к коже. Я взял сюда немного вещей еще в первый день. Иронично, что смог выбрать на замену точно такое же. Элис нередко покупала одинаковые вещи, потому что магазины не успевали за ней обновлять ассортимент. Да и на вампирах все горит. — Может, купим телевизор? — Как хочешь, Блонди. — А ты? — Да не то чтобы. Оборотни чувствительны к мерцанию. Частота, рассчитанная на человеческие глаза, для нас некомфортна. — С вампирами та же беда. Она снова была мрачная и молчаливая, ее боль чувствовалась точно как моя, и я не мог закрыться. Но несмотря на это хотел быть рядом. Вот бы ее чем-нибудь развлечь. Я бы не рискнул использовать дар прямо сейчас, это было бы грубо и заметно. Мне казалось, она ничего не знает о моем даре, иначе уже расспросила бы. Я силой навязался только раз, в нашу первую встречу, потому что тогда она была очень сердита. И она не догадалась. Предпочёл бы, чтобы так было и в дальнейшем. — А музыку любишь? — Все любят музыку. Разговор не клеился. Я достал ей кроссворды и уселся за комп. Наконец-то у меня был интернет. Я даже на время увлекся. Сидя на псевдомедвежьей шкуре, она быстро писала в журнале смешным, неряшливым почерком. Ее грусть теперь была приправлена скукой — кроссворд был легкий. А еще она время от времени напевала что-то под нос. Навязчивая в целом привычка, но у Ли был приятный голос, и песни она выбирала не раздражающие. Сейчас это была ария Марии Магдалины. А до того — Heaven on their Minds. Я тоже люблю эту рок-оперу. — Вижу, ты действительно любишь музыку. Она на миг засмущалась, потому что не осознавала до сих пор, что напевает вслух. — Да. Жаль, нет плеера с собой. В личине волка не удобно носить вещи. — У меня на телефоне есть немного. Сейчас принесу наушники. Вышел в гараж, где в подлокотнике в машине оставил наушники, и заодно позвонил Энди, чтобы заказал Ли что-нибудь поесть с доставкой. Я уже понял: если еду нужно готовить или разогревать, она будет отбрыкиваться до последнего. А так — без вариантов. И я снова не парился с выбором. Затем включил проигрыватель и отдал телефон Ли вместе с наушниками. Она посмотрела на меня скептически и в то же время с любопытством. Ей нравилась моя подборка, или, может, она совсем неприхотлива? Ли иногда подпевала, иногда пританцовывала, переслушивала то же снова. Так что, наверное, действительно нравилась. Из ее эмоций постепенно исчезала тоска, теперь они изобиловали восторгом, вдохновением и время от времени были близки к эйфории. На этих песнях она закрывала глаза и улыбалась. Окутанный ее вдохновением, я плодотворно поработал, оно было точь-в-точь как мое. Люблю свой дар. Через час позвонил курьер. Ли передала телефон мне. Я забрал пакеты и разложил на обеденном столе, стоявшем здесь в гостиной, у западного окна. Там была всякая всячина: какие-то бургеры, тайская лапша, салаты, две коробки с пирожными, кола. Я убрал обертки, Ли принесла из кухни приборы и стакан, не стала париться, чтобы раскладывать еду по тарелкам. Она села на стул как на пол, с одним коленом под подбородком и другой ногой под собой. Я отправился на кухню сварить ей кофе. Не знал, будет ли она кофе. Я просто скучал по вкусу из своей человеческой жизни, а запах до сих пор любил. А еще не хотел смущать Ли своим присутствием, потому что не мог составить ей компанию за обедом. — Тебе кофе со сливками или без? — крикнул я. — Со сливками. И четыре ложки сахара. В большую чашку. Она любит кофе. И сладкое. — Но имей в виду, оборотни под кофеином — навязчивые гиперактивные создания. Оборотням и без кофе трудно усидеть на одном месте. Умираю от любопытства. Я поставил чашку перед ней. Она поблагодарила, сразу отхлебнула и зажмурилась от удовольствия. Я все же решил посидеть с ней, ее настроение улучшилось, а я планировал не дать ему вернуться к утреннему состоянию. Я внушал ей безмятежность и подбирал нейтральную тему для беседы, чтобы ей не нужно было часто отвечать, пока ест. — Энди рассказал мне о доме. Его построил один эксцентричный богач с магическим мышлением. Какая-то шарлатанка нагадала ему, что надо поселиться именно здесь, будто в месте силы, и такова его судьба, и будет ему бездна счастья. Чувак повёлся. Но еще до конца всех работ его бросила жена. Так что теория о счастье вовек оказалась лажевой. — О месте силы действительно лажа. Нет здесь ничего такого, оборотни такое чувствуют. — Было бы странно, если бы эти враки имели хоть какую-то почву под собой. Ли прикончила лапшу с морепродуктами, два бургера, салат и пирожное и с грустью поглядывала на еще одно. В конце концов откинулась на спинку стула и тяжко вздохнула. Встала и принялась энергично убирать со стола. — Эх, было ужасно вкусно. Какие же вы, вампиры, несчастные, что не можете такого есть. Я собирался помочь ей. Она вынула из моих рук коробки и отставила в сторону, схватилась руками чуть ниже моей талии, вдоль пояса джинсов и заставила сесть на стул. — Сиди, Блонди, а то смахивает, будто это ты у меня на побегушках, а не я у тебя. — Смахивает, будто ты пытаешься командовать. Она и раньше меня касалась — когда прятала от солнца. А потом я нес ее в постель на руках. Но сейчас я почувствовал странный внутренний толчок и жар, там где на мгновение оказались ее руки — не от ее горячих ладоней, наверное. Ведь этот жар мгновенно мигрировал вверх и в центр, и тяжелым плотным шаром сосредоточился где-то у желудка. — Даже не думала. Меня напрягает, когда ты такой предупредительный. Моей волчьей части гораздо комфортнее, когда я хочу надрать тебе задницу. Не лишай меня душевного равновесия. — Существование вампира довольно скучное. Мы не спим, не устаем, на получение полезного опыта у нас целые столетия и к тому же способность к сверхвысокой эффективности в его усвоении. Нам почти нечем заняться в собственной вечности, так что мне это буквально ничего не стоит. — И тем не менее меня это раздражает. — Это та твоя кофеиновая гиперактивность? Она зловеще усмехнулась. — Я еще даже не начинала. Лично мне это ненача́ло казалось обнадеживающим. Навязчивая и гиперактивная — значит ли это, что она будет касаться меня снова? Вдруг меня осенила импульсивная идея. Я снова подключил наушники к телефону. Нашел композицию, которая ей наверняка понравилась. Ли стояла возле мойки, мыла стакан. Я подошел из-за спины и протянул наушники, она подвинулась поближе, давая понять, что не против. Я вдел ей наушники и переложил телефон из своего кармана в её. Я чувствовал, как он скользит вдоль ее бедра, и жар в моей груди вспыхнул сильнее, хотя сам непосредственно не прикасался к Ли. Она слушала с удовольствием, домыла стакан, затем чашку, и собиралась вытереть их полотенцем. Я не дал, забрал из ее рук полотенце и потянул за мокрую ладонь в гостиную. Мы дошли до открытого пространства, и я взял ее в объятия – чтобы танцевать. Она удивилась, но не боялась и не брезговала от моего запаха так близко. В наушниках у нее сейчас играло танго — Fuga y Misterio. И я повел ее. Не тем пошлым пафосным образом, как это показывают в примитивных мелодрамах, а так, как танцуют аргентинские милонгеро — компактно, уютно, только друг для друга. Ли была совсем неопытная, но очень послушная, интуитивная. Я убрал все то, о чем ей следовало бы знать как партнерше, и оставил только те движения, на которые мог бы повести — и она оправдала все мои ожидания. У Элис никогда не было такого уровня понимания. Постепенно, чувствуя, как Ли расслабляется в моих объятиях, полагается на меня и на музыку, я прижимал ее ближе. И она послушно прижималась, уже держа левую руку у меня на шее, а не на плече, положив голову мне на грудь, закрыв глаза, горячо дыша куда-то ниже ключицы. Она была намного ниже, но нам обоим было удобно. Огненный шар в моей груди расширился до облака и поглотил плечи, шею, живот… Он уже не был тяжелый или плотный, скорее уютный, но до сих пор чертовски горячий. В гостиной был совсем не подходящий пол, покрытый плиткой. Гораздо лучше было бы в пустой спальне на втором этаже, но я бы не решился тянуть Ли еще куда-то, ведь она начала бы думать, сомневаться, задавать вопросы. Мелодия кончилась слишком быстро и мы замерли, я не выпускал ее из объятий и больше всего надеялся, что она не отстранится сейчас. Ли стояла так же тихо. Наконец-то зазвучала следующая Prepárense, и я повел снова. Ли переставила один наушник из своего правого уха в мое. Я и до этого хорошо слышал, но обрадовался, потому что это был ее осознанный поступок, действенное поощрение, а до того она только не противилась выбранному мной. Я чувствовал совершенство, наполненность, счастье и толику возбуждения. Не знаю, что из этого было мое, что ее, а что наше общее, и не было ни одной эмоции, которая бы точно принадлежала только Ли. Не было ничего инородного или нелогичного для моего нынешнего состояния. В этот раз, когда мелодия кончилась, она сразу отступила. — А теперь теорию, пожалуйста, я ведь ничего не умею. Это даже ещё лучше, чем просто слушать! — она сложила ладони в замок, прижала их к ключицам и чуть не подпрыгивала — как шестилетний ребенок в Диснейленде. Я не ожидал, что она так очевидно выскажет свое восхищение. Ли казалась довольно закрытой, хоть и вспыльчивой. — Ты не замерзла, дарлин? — Да нет же! Я же говорю, оборотни не мерзнут. Так как? Ты научишь меня? Или тебе нужно работать? Конечно, я бы не отказался от возможности касаться ее и дальше. И чтобы она касалась меня. И было бы даже лучше, если бы это было в такой невинной форме, как обучение. И это может продолжаться очень долго, если она и дальше будет заинтересована. Я приложу усилия, чтобы ее заинтересованность не ослабела как можно дольше. — Нам нужна обувь и какой-то бумбокс, или что-то приличное, с пятью колонками и сабвуфером… — А это не подождет? — Подождет, если тебе невтерпёж, дарлин. Она проигнорировала мою иронию и выжидательно смотрела с надеждой. — Пойдем во вторую спальню, нам будет лучше на паркете. Я отсоединил лэптоп от кабеля, и мы поднялись на второй этаж. В обеих спальнях интернет был проведён. Я скачал несколько классических старых композиций в исполнении аргентинских оркестров, потому что музыка Пьяццолы, на мой вкус, воспринималась слишком чувственно, чтобы танцевать с Ли. Нашел на ютубе что-то более-менее приличное, чтобы показать Ли, как это должно выглядеть в паре. Снял конверсы и носки, так было удобнее, пока не было под рукой нормальной обуви. И мы начали. Я показал салиду, очос, мулинете. У Ли хорошо получалось, и она быстро все запоминала. Все это, кроме пятого шага салиды, хорошо велось, все это мы и так танцевали, еще в гостиной. Я добавил ганчо и барриду. Ли была в восторге от ганчо. А я от барриды, потому что наши босые ноги касались друг друга в этот момент. И мне снова подумалось, что я, должно быть, фут-фетишист. Это действительно казалось мне интимным, потому что люди часто касаются друг друга руками по самым разнообразным причинам, а босыми ногами… Разве что в постели. Для первого раза было более чем достаточно. Впрочем, я не удержался и показал ей волькаду. Это отнюдь не фигура для новичков. Однако она предполагала позицию близких объятий, даже очень близких. Просто не смог удержаться. Ли была присуща та самая звериная пластика, которая у танцовщиков приходит только с годами практики. Но Ли оборотень, поэтому у нее есть туз в рукаве. Танцевать с ней было настоящим удовольствием — и как тангеро, и как мужчине. Я показывал, мы танцевали, импровизировали, я снова показывал — и снова мы просто танцевали. Я вел, она следовала, ей не нужно было думать. Удивительно, все, что нужно было — танго. И Ли стала мягкая, покладистая, увлечённая. С Элис такое не работало. Мы провели так невесть сколько времени. На улице стемнело, а я еще долго не решался включить свет, чтобы не вспугнуть эту необъяснимую магию… Мы оба хорошо видели в темноте. Потом позвонила Элис. Еще не было слишком поздно, около девяти, не было надобности меня торопить, просто она беспокоилась о нашей утренней ссоре. Я пообещал, что буду через час. Мог бы добежать минуты за три, но не собирался отправляться прямо сейчас. — Извини, я отняла у тебя кучу времени. Так стыдно… — Мне понравилось, дарлин. Я уже лет пятнадцать не практиковался. Мне не нужно работать. Я делаю это ради удовольствия. Танго — гораздо лучшее развлечение. А на что-то полезнее у меня есть целая вечность. — Не знаю, какое это может быть развлечение, если я ничего не умею. Ее восхищение постепенно вытесняла скованность и неловкость. Я блокировал их, аккуратно, потому что вскоре мы должны были попрощаться, и тогда ее настоящие эмоции выйдут на поверхность, она может что-то заподозрить, если это будет слишком резкий переход. — Будем дальше учиться? — Ой, я бы очень хотела, но не желаю тебя обременять. — Тогда будем считать, что это то самое мелкое поручение, которое, в соответствии с контрактом, не унижает твое достоинство. Давай выберем тебе обувь, дарлин. Думаю, не стоит доверять такое дело Энди. Похоже, ты любишь обувь… — Ой, нет, лучше не надо! Я обувной шопоголик и сейчас в завязке, — панически пискнула Ли. — Серьезно? — Я собираю на колледж! А еще мой обувной комод забит, и там нет ни одного кандидата на место в мусорнике. Не заставляй меня смотреть на обувь! Она закрыла лицо ладонями в подтверждение своих слов. Смешная. — Давай, ты выберешь туфли, а я — обувной шкаф, максимально эргономичный. — Ты вообще слышишь? Я в завязке! — Из богатого опыта жизни с шопоголиком скажу, что это безнадежно и вредно для душевного здоровья. По меньшей мере — для моего. Неудовлетворённые люди злые, а оборотни, наверное, еще злее. Она скрипнула зубами и прожигала меня гневным взглядом. Я взял ее в стойку и снова повел в танце, без музыки, но звук ее сердцебиения был отличным ритмичным сопровождением. — Ты ведь не думаешь, что я не буду потворствовать твоей маленькой трогательной слабости? — я склонился и шептал ей на ухо, изредка касаясь губами, — Дарлин, у меня тоже есть слабость, и когда я срываюсь, то убиваю какого-нибудь человечка. Так что расслабься. В моем окружении слишком много святош, здесь им не место, — я крепко прижимал ее к себе гладил по спине сквозь тонкую чёртову ткань футболки, на пивотах наши бедра переплетались, — знай, я буду соблазнять тебя, пока ты не поддашься искушению. Я не планировал этого, это должна была быть шутка. Но возбуждение поглотило ее... или только меня? Нет, ее, точно, тоже. Не нужно быть эмпатом, чтобы это понять: Ее сердцебиение ускорилось, тело немного расслабилось, и я чувствовал ее ошеломляющий острый запах. И не мог остановиться. Все, что мы делали до сих пор, было детским лепетом. Аргентинское танго можно танцевать совершенно по-разному. Мы, видимо, попали в уроборос моего дара: она провоцировала во мне еще большее возбуждение, а я нечаянно проецировал на нее. Наконец она вырвалась, выдернула правую руку из моей и, задыхаясь, прижала к груди. — Мне нужен выходной! Кажется, я все испортил. Я, должно быть, оцепенел. Ли не стала ждать, пока я что-нибудь отвечу. Она стремглав рванула с лестницы и выбежала во двор, за долю секунды я услышал мягкую поступь четырех волчьих лап по размякшей лесной подстилке, она не стала раздеваться, чтобы обернуться. Черт, я даже не знал, не передумает ли она танцевать дальше. Мне стоило бы этого желать, потому что это уже совсем! Но я не желал. Мне уже осточертело корить себя виной. Я не паинька, никогда не претендовал на эту жалкую роль! Я не перейду черту. Это все, что мне нужно знать. Хотелось позвонить Ли и уговаривать ее не отказываться от занятий. Так тупо… Это скорее имело бы обратный эффект. Надо выждать, пока Ли успокоится. Она сама вскоре решит, что напридумывала то, чего нет, что событие — ничего особенного. А если нет, я сумею её переубедить. И какого черта я так разнервничался? Я все равно получу, что хочу. А я хочу! Моя рациональная часть никак не могла унять волнение. Руки чесались что-то ей написать. Я как ХуЭдвард, ей богу — в этом нет смысла. Я ее работодатель, на крайний случай. И я до сих пор мастерски манипулирую. Ли умна, но что она против меня? У меня на полтора века больше опыта, на моей стороне умение подбирать слова плюс эмпатия. Намекнуть на ее заинтересованность, мягко пристыдить, и она сделает все, чтобы убедить меня, будто никакой заинтересованности нет. Гордыня — лучший субстрат. Я выдохнул и наконец успокоился. Обулся, отнес лэптоп обратно в гостиную. Обувь буду покупать потом, потому что до сих пор не знаю размер. К тому же чем дольше мы будем босые — тем лучше. Я прошел по дому, спрятал высохшую посуду по местам. Подсушенную утреннюю одежду собирался бросить в стиральную машину, а потом вспомнил, что я, должно быть, весь пропитался запахом Ли. Можно надеть что-то еще из того, что хранилось здесь, но зачем наталкивать Элис на лишние вопросы? Я принял быстрый душ и надел немного заскорузлую и смятую утреннюю одежду. Грязные конверсы выбросил в помойку, обувь у вампиров все равно долго не живет. Остальное на сегодня — заказать паркетное масло. Лак, которым сейчас покрыт паркет в спальнях не совсем тот вариант. Так что сошлифую завтра лаковое покрытие и покрою как надо. Нет смысла кого-то нанимать, сам справлюсь быстрее. Несмотря на нашу с Ли странную выходку в конце, я был воодушевлён. Не думал, что мне так не хватает танго. На занятия я пошел с Роуз, где-то в семидесятых. Она несколько десятилетий уговаривала Эммета, а он из тех чудаков, которые считают, будто мужики не танцуют. В конце концов Розали его убедила, но на первом же занятии выяснилось, что Эм совсем не слышит музыку — ритм, акценты, темп. Даже для партнерши это катастрофа, а для мужчины в паре… Танцевать, конечно, можно, но это скорее пытки. Они сходили еще несколько раз. Роуз надеялась, что это можно исправить или как-нибудь выдрессировать. Но нет. Она была так огорчена, ведь считала, что уже достигла цели, когда уговорила Эммета. Танцевать с людьми — не вариант, она бы не почувствовала слабого человеческого ведения, а еще могла ненароком сломать партнеру человеку плечо или ключицу или одну из тех двадцати семи костей, из которых состоит человеческая кисть. С Эдом она не ладила, поэтому я решил, что должен ей помочь. Конечно, это было не то же, что танцевать танго с любимым мужчиной, но Роуз в итоге поставила мысленную галочку напротив пункта «научиться танцевать аргентинское танго». И мне было интересно. В моей человеческой жизни танцы были совсем другие: кадриль, скучный полонез, и даже вальс — ничего особенного. Тогда он был совсем другим: нельзя было держать девушку ближе чем на фут от себя. Я сразу понял, что аргентинское танго — это мое. Единственная толика неидеальности — сестра в качестве партнерши, пусть и названная. Я бы предпочел танцевать с Элис. Я действительно был счастлив оба раза, когда танцевал с Элис танго. Но ей было скучно. Элис больше нравились бальные танцы. И здесь мы катастрофически не сошлись. Жеманные, механически заученные движения, приклеенные к лицам улыбки, слишком громкая, насыщенная медно-духовыми музыка — ничто из этого меня не привлекало. А Элис не устраивало, что она не может предсказать мои движения. По крайней мере, дальше первой салиды. В аргентинском танго не нужно было следовать шаблонам, были тысяча и одна комбинация и вариация. Я никогда не планировал заранее, слушал музыку и полагался на нее и память тела, а партнерша должна была полагаться на меня. Элис не полагалась. Она хотела ЗНАТЬ. Возможно, ей не нравилось, что здесь весь контроль принадлежал мне, а у нее не было даже частицы контроля. Не знаю, может, если бы я дал ей понять, что это важно для меня, она бы доставила мне удовольствие. А может, я потому и не решался ей сказать. Если бы она и тогда отказала, то мне трудно было бы не считаться с её отказом. Так или иначе мне было легче думать, что я не сказал Элис потому, что стыдился гендерных стереотипов. Если бы только Эмметово «мужики не танцуют» имело для меня какой-то смысл! И почему с Ли это так чертовски совершенно?! Это было лучше, чем я когда-либо представлял танго не с Роуз и не с Эсми. А ведь она до сих пор почти ничего не умела… Ей было очень далеко до Розали, и даже до Элис, если учитывать сугубо технику. Почему-то мне казалось, что Элис не стала бы ревновать, если бы узнала о наших занятиях. Ее эмоциональное и чувственное восприятие аргентинского танго сильно отличалось от моего. Она не видела в нем интимности, ментального единения, для нее это было недалеко от несуразного топтания. Она скучала. А с Ли… Мне казалось, она чувствует то же, что и я. Разве что это опять баг моего дара, когда дело касается Ли. «У тебя завтра выходной. Мне нужен Сет на час или полтора после школы» — я отправил Ли нейтральное СМС и пошел в гараж. *** Все Каллены, кроме парочки молодоженов (Эдвард и Белла ещё долго будут молодожёнами, ведь для вампиров полгода — не срок), уже собрались, когда я приехал домой. Элис окинула меня многозначительным взглядом, но у меня не было настроения ни обсуждать утренние события, ни угождать ей, ни успокаивать. Я уселся рядом с Эмметом на пол и опёрся спиной на диван. Элис забралась с ногами на диван позади меня и запустила руки в мои волосы. Эм передал мне второй джойстик и перезапустил игру на двоих. — Эдвард и Белла не хотят играть. Не после Вольтури. Может, есть смысл обустроить другое поле. Если бы ты был там, то было бы понятнее, действительно ли это из-за Вольтури или просто отговорка. Белла, похоже, не любит бейсбол вообще. — Белла не любит бейсбол и дождь. Плюс еще Вольтури и Джеймс. Тройное комбо, если объединить отрицательный опыт в одно. Мне тоже не очень хотелось. Это было что-то из того далекого прошлого, совсем другой жизни. Нечто ностальгическое, но я не мог себе представить, чтобы повторить это снова сейчас. Может, Элис потому и хотела игру — чтобы имитировать уже окончательно потерянный образ жизни. Удивительно, ведь именно она обычно стремилась к переменам. — Я могу сыграть на крайний случай, но нам все-таки нужен судья, и мне нравится быть именно судьей. Может пригласим Ли? — предложила Эсми. Она, как всегда, хотела всем помочь. — Да, Ли! — горячо поддержала идею Элис. Её голос был даже выше обычного, и мне на миг показалось, что мои виски прошила фантомная боль. Но у вампиров не болит голова. Что-то царапнуло в груди. Я не хотел, чтобы Ли как-то пересекалась или общалась с Элис. Эта мысль поразила меня своей неуместностью и нелогичностью. Мне не следует беспокоиться об этом. Не стоит бояться такого. Всю свою жизнь я презирал страх, даже такой мелочный, смешной. И его мгновенно поглотила злость на себя. Ли никогда не будет настолько для меня важна, чтобы беспокоиться об их с Элис общении. — Не знаю… Ей нужно быть в человеческом облике, чтобы отбивать. И в волчьем — чтобы быстрее бежать. Будет куча сложностей. Разве что она все время будет играть за питчера… — Можем поставить палатку и взять целый шкаф запасной одежды, — предложила Роуз, я не ожидал, что она одобрит идею с оборотнем в команде. — Или можем пригласить сразу Ли и Сета. Кто-то все время будет волком, а кто-то — с руками, — выдвинул идею Эммет. — Не думаю, что Ли согласится, чтобы ее считали половиной игрока. Я сказал это совершенно серьезно, но все остальные разразились хохотом. Даже Карлайл широко улыбнулся. — У нас есть целых три варианта, — Элис была довольна. — Я поговорю с Ли. И постараюсь, чтобы она согласилась, назло моему нежеланию.