Весеннее равноденствие

POV Ли Я примчалась домой за рекордные четыре минуты. Не знаю, была ли так зла, или взволнована. Казалось бы, злость к тому времени улеглась, но меня до сих пор переполняло странное возбуждение, в основном эмоциональное, но и по телу пробегала дрожь. Я привычно подвинула мордой створку окна и залезла в нашу с Сетом ванную, внутри превратилась. Не хочу, чтобы мой голый зад видел кто-то еще. На сегодня было уже достаточно унижений. Конечно, меня очень расстраивало демонстрировать себя голой первому встречному, но я делала вид, будто мне все равно, чтобы не выглядеть такой жалкой. Парни из стаи уже и так видели, и не раз. И мне ничуть не становилось легче с каждым новым случаем. А сегодня меня увидел Блонди. И какую-то минуту мне хотелось разреветься. Будь это при других обстоятельствах, и я бы точно знала, что он желает увидеть меня голой — не так, из отстранённо-равнодушного любопытства, а как мужчина, который воспринимает меня как женщину… Может я бы и не возражала. О, камон! Он женат! Но ведь я размышляю сугубо гипотетически… Думать же не преступление? Тем более, как я могла забыть, что он вампир? Мы принадлежим к разным видам. Для нас воспринимать другого как сексуальный объект — все равно что воспринимать как сексуальный объект… ну, не знаю… овцу? Где-то так я и воспринимала, пока не познакомилась поближе с Блонди — чертовым вампиром, который почему-то не пах как вампир. Я уже окончательно уверилась, что извращенка. Однако вероятность того, что у Хейла та же проблема, стремится к нулю. С чего я взяла, что он воспринимает меня голую как-то иначе, нежели овцу? Может было бы неплохо, если и так… Из воспоминаний проступил момент, как он соблазнял меня в танце. Конечно, это была шутка! А еще как наклонился, будто бы поцеловать. Я не придавала этому значения. Обычный флирт. Он привык, что человеческие девушки провожают его голодными взглядами и готовы отдаться здесь и сейчас, лишь бы он только согласился взять. Хейл воспринимал это как должное и почти не замечал, но определённо осознавал, и это ему льстило — совсем чуть-чуть, как нечто повседневно обыденное. Наверное, его просто раздражал тот факт, что я воспринимаю его спокойно, это как назойливая неидеальная черная точка в его кристально ясном воображаемом мире плейбоя. Но если его раздражает такое, то я, наверное, не совсем овца… Но и не черная точка, больше нет. Ему как нельзя лучше удалось вписать меня в свой ясный идеальный мир плейбоя. Я призналась прямым текстом, что его «шутка» удалась. Дура! Надо было все отрицать, утопить его в сарказме и презрении. Я это хорошо умею! Но, наверное, мне не хватило одного выходного, чтобы прийти в себя. А может и наоборот: я слишком долго его не видела, и меня проняло втрое сильнее обычного. И если я уже не черная точка, то он должен успокоиться, убедиться окончательно в своей офигенной крутости и больше меня не провоцировать. Это ведь хорошо? Пусть считает меня покоренной вершиной. Мне не жалко. Я покрутилась перед зеркалом. На лопатке действительно было размазанное, бледное пятно крови, но самого укуса я не видела. Я потерла пятно. Потом лизнула палец, еще раз потерла и снова лизнула. Отвратительного вкуса вампирского яда — между желчью и рвотой — не было. Лишь кровь и слабый соленый привкус пота, я таки немного вспотела, пока бегала и дралась. Может, он действительно не ядовит?.. Мне необъяснимо не хотелось смывать его яд, если он там был. Но нужно было смыть пот и кровь, я заперла дверь, подвинула занавески и залезла в душ. Сегодня мне не приходили навязчивые мысли о сексе. Какое счастье! Было даже немного противно из-за всех этих размышлений о потенциальном любовнике. И больше всего то, что разболтала Блонди. Я быстро вымылась без мыла и вылезла. Тщательно вытерла волосы, надела желтое платье, которое висело здесь, сушилось, и переместилась в свою комнату. Хотелось есть, но было лень. В комнате я снова пыталась разглядеть след укуса, оттянув глубокий вырез платья с плеча. Я едва разглядела один аккуратный полумесяц, вероятно, верхних зубов Блонди. Второй полумесяц исчез полностью. Странно, потому что хотя у оборотней и была сверхбыстрая регенерация, но не так, чтобы за какие-то два часа даже шрама не осталось. На аккуратный тонкий шрам нужно было около двух недель, на глубокий — месяц. Лучше всего заживали укусы оборотней. Наша слюна целебна для всех особей нашего вида. И это удобно, потому что укусов много. Даже тогда, когда мы не хотели бы навредить. Но ведь у нас нет рук в волчьем облике. Сегодня, как и во всех похожих ситуациях, должны были разнимать Пола и Блонди зубами, и держать крепко, чтобы не вырвались. На такой укус, если изрядно прокусили, нужно около трех дней — чтобы и шрама не осталось. А тут два часа… Ну, пусть три! Пока и второй шрам исчезнет. Я еще раз посмотрела на едва заметный укус в зеркальце. Было немного жаль потерять этот след идеальных зубов идеального Блонди. Подумаю об этом потом… А сейчас за дела. Я поправила платье и свернула до сих пор влажные волосы в неряшливый пучок. Нашла телефон на подушке — от Блонди четыре пропущенных. Видимо, звонил, пока я была в душе. Я написала смс капслоком: «НЕ ТРОГАЙ ПОЛА НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ! ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ!». Я уже придумала план мести, но не давала себе начать прямо сейчас. Импульсивность мне не поможет. Должна все предусмотреть и нигде не напортачить. Я прошлась по дому, заглянула в кладовку. Нашла стопку старых журналов о рыбалке — такие здесь были едва ли не у всех. Это мне пригодится. Сделала себе шесть бутербродов с сыром и быстро их прикончила, все еще обдумывая план. Я решила переодеться, потому что платье было довольно яркое. Порылась в вещах Сета, нашла себе штаны хаки и серое худи. Штаны уже были коротковаты на Сета, но на меня все равно большие. Я продела ремень и подкатала штанины, в кладовой нашла старые кроссы Сета, только на полтора размера больше, чем у меня сейчас. Если я буду босая и в своей одежде, меня легче узнают. Свои единственные кроссовки я торжественно выбросила, как только окончила школу, и уроки физкультуры были позади. На их место в обувном комоде поместились две пары, и они были достойны этого места. А свои старые боксёрки я не собиралась компрометировать мелким правонарушением. Я натянула поглубже капюшон, выскочила из дома и прошлась по улице, чуть дальше дома Пола и обратно, свернув на обратном пути и обойдя свой квартал с другой стороны. Пола дома не было, я уловила его запах немного дальше. Он был у Сэма, и Эмили, по всей вероятности, заботилась о его ранах. Как хорошо, что не я выполняю эти обязанности! Впервые в жизни порадовалась, что Эмили теперь вместо меня. Бабки Юми тоже не было на скамейке у дома. Прекрасно. Вернувшись домой, я связала стопку журналов веревкой. Положила в карман две зажигалки — на всякий случай. Схватила из сарая бензопилу и побежала снова к дому Пола на максимальной для меня человека скорости. Я не собиралась ничего пилить и привлекать внимание соседей шумом. Мне нужен был бензин. Я положила пилу за кучей песка, чтобы с улицы не был виден ее яркий оранжевый бок, и стала раскладывать журналы на крыльце. Отступила на ярд от стены и выложила прямоугольник три на два фута, по три-четыре журнала в толщину. Обложку и несколько верхних страниц смяла, чтобы был лучший доступ воздуха. Вылила из бачка пилы весь бензин. И подожгла. Убегала я через задний двор дома Пола по параллельной улице. Тоже на максимальной скорости, и обежав квартал перед домом. В принципе всем будет очевидно, что это я. Но за руку меня не поймают — и этого хватит. Я забежала сразу в ванную, разделась и поставила стирку. Снова надела любимое желтое платье и улеглась читать органическую химию. Мысли носились с одного на другое, и через некоторое время я отложила учебник и взяла сборник рассказов О’Генри. Позвонил Блонди. — Я давно успокоился, а ты уже бог знает сколько не отвечаешь на звонки, — начал вычитывать он. — Так успокойся еще и позвони позже. По-моему, ты недостаточно спокоен, — огрызнулась я. — Не игнорируй меня, — сердито. — Я написала тебе смс, так чего ты хочешь? — Твое смс — дерьмо! Я хочу прийти и убедиться, что с тобой все хорошо. — Сбрендил? Тебе нельзя! Со мной все хорошо. Я смотрела час назад, один полумесяц исчез без следа. И по поводу смс… Хочу напомнить: даже не думай! Сделаешь что-нибудь — и все подумают на меня! — Уговорила, — произнес он раздраженно после длительного молчания. Я действительно переживала, что с дракой еще не конец. Я видела лицо Хейла тогда, и оно принадлежало убийце. Очень сомневаюсь, что он передумает. Не знаю, почему он так остро отреагировал, он, казалось, сердился еще до того. Как бы там ни было, мне это немного льстило. Хотя хлопот доставило гораздо больше. Конечно, я допускала мысль, что он разозлился из-за того, что это оскорбило его лично — предположение, будто он спит с оборотнем. Я давала этой вероятности не больше пяти процентов. Да, люди (и оборотни) слабы, мне просто не хотелось, чтобы его мотивация была именно такова. Хотела думать, что он защищал меня. И я думала. Он был привлекателен даже с этим выражением убийцы садиста на лице. Горячий. Я уже примирилась с тем, что извращенка, и теперь не сильно беспокоилась, что мне такое понравилось. Эта внутренняя свобода даровала облегчение. До возвращения Сета из школы оставалось около часа. Мама придет после шести. Я до сих пор нервничала. Может, поговорить с Блонди по телефону подольше было бы хорошей идеей? Да что уж… Жаль, что у меня совсем нет подруг. Когда-то подругой была Эмили, но теперь… Я действительно пыталась простить, тем более, рациональной своей частью понимала, что они с Сэмом не виноваты. Но что-то было потеряно безвозвратно. Я не собиралась наносить Лэйхоту большой вред. По моему замыслу должно было прогореть только деревянное крыльцо. В пропитанном влагой под завязку Ла-Пуш нелегко было сжечь что-то дотла. То, что надо. Чтобы он зарубил себе на носу, что последствия непременно будут, и в то же время не натравил на меня копов. Он жил сам, так что всеми неудобствами от моей авантюры будет наслаждаться один. Так ему, бездельнику, и надо. Хорошо, что его мать во второй раз вышла замуж и переехала в резервацию Кино на юг отсюда. Сет меня поздравил, я искренне удивилась, а он был только рад делать загадочный вид и обмениваться весь вечер намеками. Дитя… А вот мама была злющая. Она примчалась раньше, в половине шестого, и сразу набросилась на меня. — Ли, это уж слишком! Ты совсем страх потеряла. Я так это не оставлю! Я не любила врать маме, поэтому сидела молча. — Будешь под домашним арестом неделю. — Что? Ты не можешь! Мне двадцать, я совершеннолетняя! — Пока ты живешь в этом доме… — Это можно исправить! И как ты собираешься это осуществить? Прикуешь меня к батарее? Наденешь мне на ногу арестантский браслет? — Я надеюсь на твою ответственность. Ты нанесла соседу вред и, очевидно, не собираешься покрывать ущерб. Поэтому логично, это бремя ляжет на мои плечи. Поэтому имей совесть. — Покрывать ущерб — даже не думай! Или я сожгу ему весь дом. Погляжу, как ты будешь это возмещать! — мама онемела от шока, а я продолжила, — ты можешь делать что угодно, но Пол Лэйхот будет наказан. Оплатишь ему крыльцо — я придумаю что-нибудь еще! И я не остановлюсь! — Ли! — И меня совсем не удивляет, что ты даже не спросила, за что ему такая радость. Да я и не собираюсь тебе говорить. — Как ты разговариваешь с матерью?! — Мне двадцать, и это уже не работает. Ты не будешь платить Полу. Точка, — я сказала это жестко, как могла, — а я подумаю, и может соглашусь на два дня домашнего ареста. Я работаю ненормированно, если ты забыла. У меня три выходных в месяц, которые могу выбрать я, один из них уже истрачен. И я не собираюсь терять эту работу ради твоих педагогических экспериментов. Если будет нужно, перееду к кровососу. Я блефовала, я не сделала бы этого ни за что, но она ни за что не догадается. Мама смотрела на меня с удивленным разочарованием. Мне было даже немного жаль, что она всю жизнь была вынуждена уступать папе, и теперь ей не на ком отыграться, потому что я не буду послушной мишенью для ее ущемлённого эго. — Как же ты меня позоришь! Перед племенем, перед Калленами! За что? — Нет никаких доказательств, что это была я, а даже если бы и были, никто не станет давать показания против меня. Пол заслужил. Это все знают. Это знает сам Пол! И потому он не выдвинет обвинений. А ты будешь дурой, если заплатишь ему. Признаешь вину, которой нет. — Он влюблен в тебя. И ты этим пользуешься. Это непорядочно. — Влюбленные такое себе не позволяют! Ну что за бред? Пол воспринимал меня исключительно как сексуальный объект. А еще как орудие для своих иерархических амбиций, я ведь бывшая Сэма и единственная девушка оборотень, а ещё дочь старейшины. Статусная самка — фу! Будь я немая, послушная и глупая как улитка — тогда я бы полностью устраивала его как женщина. — Это ты избила Лэйхота? — Я? С чего бы это? — Ну кто-то же его избил! И это как-то связано с тобой. Я была ужасно рада, что не все слухи в нашей деревне распространяются со скоростью подсмаленного оборотня. Бедняжка Пол, самолюбие ему прищемили люлями от кровососа… — Логично, потому что он мудак! Мама вздохнула и натянула на лицо маску незыблемого авторитета — учительницы. — Я не буду платить Полу за крыльцо. Но ты под домашним арестом до воскресенья. Договаривайся с Калленом, или это сделаю я, — она вышла из кухни, где мы сидели, преисполненная достоинства. Чёрт! Ну, это уже хоть что-то. Мне не хотелось обижать маму пренебрежением, может выцыганю еще день-два, мягкой силой, надеюсь — надо же когда-нибудь учиться! И постараюсь договориться с Блонди. Но я еще не придумала как, и мне хотелось отложить этот разговор, пока не настроюсь как следует. Я зашла к Сету в бывший папин кабинет, и мы сыграли в Нид фо Спид вдвоем. Четыре заезда, все из которых выиграл Сет. Я не любила проигрывать, но никак не могла сосредоточиться. Поэтому сегодня мое единственное утешение — рассказы О’Генри. Хотелось чего-то легкого и с юмором. Я вошла в свою комнату и застыла. Блонди лежал на моей кровати и разглядывал мой вибратор, который я забыла на зарядке под подушкой. Это было последнее унижение за сегодня, контрольный выстрел. У меня потемнело в глазах от гнева или от ужаса, внутри назревала истерика. Я хотела выбежать в коридор, чтобы он не видел моих слез, но он в долю секунды оказался прямо передо мной. Взволнованный, с чернющими глазами. Он схватил меня за плечи, а потом я, наверное, потеряла сознание.