Угли Вместо Роз

Бури прошли, оставив за собой пасмурные дни с налётом хандры. Ветер больше не тряс деревья, молнии не разрезали небо, но солнце так и не думало показываться, прячась за тяжёлыми тучами. Минхо было всё равно. Он строчил текст за ноутбуком, вытянув босые ноги на мягком ковре. Презентация была почти готова. Осталось доработать мелкие детали. Сама по себе его идея проекта не была чем-то выдающимся, но Минхо знал, что справился хорошо. Этого хватит. Время от времени по панорамным окнам стучал мелкий дождь, уже больше похожий на морось, чем на недавний ливень. Приглушённый окном шум, однако, не скрыл звук движения по коридору. Минхо не оглядывался. Продолжал писать. Но, будь он котом, его уши бы развернулись на шорох, улавливая мягкие, но недостаточно тихие шаги. Хёнджин пару раз проделал путь от спальни до ванной комнаты и обратно, затем послышался шелест верхней одежды, и всё стихло, завершаясь далёким хлопком входной двери в особняк. После той операции, после той ночи они почти не разговаривали. Днём не пересекались, потому что просыпался Минхо уже в пустой постели, а остаток дня работал в гостиной. Хёнджин же обычно торчал у себя, занимаясь неизвестно чем, видимо, всё ещё переживая произошедшее, потому что кошмары продолжали случаться. Сейчас он впервые за последнюю неделю куда-то ушёл. Минхо прекрасно знал, куда. Он отвлёкся от ноутбука, откинув затылок на диван. Веки с ровными, как стрелы, ресницами сомкнулись, давая глазам отдохнуть. На их внутренней стороне всё ещё виднелся отпечаток текста на мерцающем прямоугольнике монитора. У него перед носом застрелили человека. Минхо тому вышиб мозги своей пулей. Да так, что у Хвана вся мордашка была в крови. Но вот он наконец выполз из своей норы, чтобы метнуться обратно под юбку. Оправился? Или будет плакаться ей? Минхо знал, что не будет. Хёнджин, конечно, глуп, но не настолько. Ему ясно дали понять, чем кончатся любые его разговоры с посторонними о синдикате. А если и расскажет, то Минхо об этом узнает на следующий же день от Ари. Девушки были близки, практически неразлучны. Юна не утаит секрет от подруги. А Ари, в свою очередь, понятия не имеет, кто такой Минхо на самом деле. Если правда вскроется, то её реакция будет ярче любых слов. Минхо порой поражался наивности девушек. Они говорили о любви, вешались на шею, раздвигали ноги, но не имели понятия перед кем. Юна была такой же, Минхо это видел. Велась на бабки так же, как и все остальные. Но к ним в придачу получила ещё и милое личико. Дальше него она и не заглядывает. По глупости… или повинуясь интуиции, чувствуя, что некоторые двери лучше не открывать. Хмыкнув, Минхо вернулся к проекту. *** Сквозь пёстрый бесконечный лабиринт, усеянный ослепляющими лампами и множеством отражающих поверхностей, которые делали ситуацию только хуже, вызывая мигрень, Хёнджин плёлся на автопилоте, ориентируясь на голос девушки. — И Сан будет… помнишь Сана, да? Я знала, что он пойдёт, ни одну пьянку не пропустит. Хана тоже обещала… о! — Юна резко остановилась перед очередным бутиком. Хёнджин натянуто улыбался, без интереса оглядываясь на бесчисленные стеклянные полочки с маленькими разноцветными сумочками. Он надеялся провести этот вечер с Юной вдвоём, найти хоть каплю комфорта и утешения в её нежном голосе, блестящих радостных глазах, нежных руках… Потрясения словно откинули его назад с пути, который он прошёл, пытаясь выровнять своё ментальное здоровье. Депрессия отступила, но на её место пришла тревожность, перепады настроения, раздражительность. Больше всего он сейчас хотел просто уткнуться носом в пушистый свитер на её плече, ощутить лёгкое касание к волосам. Но стоял он в одиночестве посреди чересчур яркого и блестящего бутика, коротая время, пока Юна самозабвенно порхала от стеллажа к стеллажу. От шопинга сегодня отказаться было нельзя, ведь день рождения Ари был уже совсем скоро, на котором они уже обещали быть вместе, а подарка всё ещё не было. Ёжась в лёгкой куртке, переминаясь с ноги на ногу, Хёнджин случайно поймал своё отражение в зеркале. На мгновение ему стало не по себе. Из зеркала на него смотрел юный парень, напоминающий цаплю, — длинные ноги в обтягивающих джинсах и свободная куртка, в которую он прятал нос, сутулясь, пытаясь защитить глаза от слишком яркого света. Тёмные волосы отросли, обрамляли лицо пушистой гривой. Чёлка тоже была уже слишком длинной, но не скрывала лица… лица, которое Хёнджину на мгновение показалось незнакомым. Его черты сейчас заострённые, щёки без характерной им припухлости, под глазами едва заметно темнеют круги, а под границей тёмных волос… чёрные уставшие глаза, которые смотрят остро, но словно вскользь. Хёнджин отвернулся, сбегая от мысли, что на самом деле в ту первую секунду оно было очень даже знакомым… с его собственного лица на него смотрели глаза Минхо. — Джинни! — звонкий голос в одно мгновение отгоняет непрошенные мысли, навеянные тревогой, — эта или эта? Перед ним болтаются две идентичные на его взгляд сумочки, и Хёнджин со слабой улыбкой для вида осматривает обе и выбирает левую. — Думаешь? А эта пряжка разве не великовата? И оттенок… Она суетится ещё несколько минут и по итогу выбирает правую. Хёнджин бы даже нашёл это милым, если бы не хотел уже так сильно отсюда уйти. Надежда воскресает, когда они наконец расплачиваются, но снова меркнет, когда Юна уже перед выходом из торгового центра тормозит у другого бутика. Хёнджин даже готов возразить, но запинается на полуслове. Этот не похож на все предыдущие. За руку радостно тянут, и Хёнджин на автопилоте идёт, всматриваясь в дверной проём. Витрины этого магазина не были прозрачными, а внутри вместо яркого освещения царил приятный полумрак, разбавленный розовой и фиолетовой подсветкой. На мгновение Хёнджин полностью отвлекается от своих переживаний, озираясь по сторонам, стоит им перешагнуть порог. Шее становится горячо, а потом жар перетекает на щёки и уши, когда Хёнджин краснеет, глядя на возвышающийся перед ним манекен подчёркнуто утончённой длинноногой девушки в полупрозрачном нижнем белье. Хёнджин оказывается совершенно застигнутым врасплох, когда со всех сторон вдруг в глаза врезаются картинки бюстгальтеров и трусиков, а также просто кружевных тканей, о назначении которых он не имеет ни малейшего понятия. — Нельзя же сумочку пустой подарить, — подмигивает Юна, не замечая глубокого замешательства своего парня, — я быстро. Банковская карта выскальзывает из пальцев, и он остаётся снова один, не считая компании неестественно высоких женщин из пластика. Несмотря на их нереалистичные пропорции, некоторые части тела были пугающе натуральны. Хёнджин видел выпирающие косточки бёдер, пупок, ключицы у одной из них. Кружево цвета пудры оттягивали соски. В этом освещении тела казались слишком настоящими. Хёнджин моргнул и отвернулся, чувствуя, как сохнет в горле. Но отвернуться здесь было некуда. В глаза бросается сразу другой манекен, в другой позе, игриво отставивший ножку в сторону, наклонивший голову без лица и волос. Но в этот раз взгляд прикипает к самому белью. Белый нежный атлас, облегающий полушария груди, такие же трусики. Настолько миниатюрные, что приходилось сомневаться, что они способны что-то прикрыть. Ткань выглядела такой приятной, что хотелось её коснуться, но Хёнджин стоял как вкопанный, чувствуя себя залетевшим в паутину мотыльком. И пауки-хищники не заставили себя ждать, заприметив лёгкую добычу. Этот юный мотылёк даже не трепыхался, когда его окружили консультантки, улыбаясь игриво, заглядывая в лицо. Хёнджин, как мог, отказывался от предложений потрогать, подержать комплект, пытался уйти от множества навалившихся вопросов о фигуре его избранницы и окончательно посыпался, шокированно выдохнув, когда девушка, по-своему трактовав его замешательство, заговорщицки предложила обратить внимание на мужскую секцию. Для избранника. Через головы окруживших его консультанток Хёнджин оглянулся в поисках Юны, в поисках помощи. И, слава богу, она не заставила себя ждать. Маленькая рука подхватила под локоть и вывела его наружу, в яркий бьющий по глазам свет, вырывая его из этой паутины. Хёнджин, всё ещё розовощёкий, вздохнул с облегчением, когда Юна вынесла вердикт, что теперь они ко дню рождения готовы. *** Ожидание дня презентации тянулось долго, однако, когда он наступил, время пролетело быстрее пули. Минхо был собран, хорошо подготовлен. Спокоен. Его не смутила и напускная важность события, и тот факт, что мероприятие перенесли в настоящий конференц-холл с залом, уставленным стульями, большой доской для презентаций. Не смутили и незнакомые взрослые люди, которые пришли посмотреть на зелёных будущих бизнесменов, деток влиятельных людей Кореи. Инвесторов было не так много — только пара заполненных первых рядов, которые заняли они, родители выступающих, их бизнес-партнёры. Минхо был одним из первых и выступил именно так, как и ожидал, произведя приятное впечатление своим внешним видом, спокойствием. Его проект определённо вызвал интерес, потому что несколько мужчин одобрительно покачивало головами, тихо переговариваясь. Навыков публичной речи у Минхо не было, в этом он не был так хорош. Но компенсировать это удалось полным отсутствием волнения, которым, в свою очередь, страдали остальные однокурсники. Минхо просто не видел причины для переживаний, он делал то, что должен был. Голос его не дрожал, а руки не потели. И несмотря на это, несмотря на положительные реакции публики, несмотря на полный провал пары следующих выступающих, Минхо теперь подпирал холодную стену курилки, до боли закатывая глаза. Он даже подумать не мог, что кто-то в этой группе избалованных глупых подростков может выдать нечто действительно стоящее на презентации. Большинство были такими, как Ари, — отправленными сюда по указке родителей с заурядными идеями, сомнительной мотивацией. Минхо даже не утруждался присматриваться к остальным, зная, что в сверстниках он никогда не найдёт чего-либо интересного. Они росли в тепле на всём готовом, Минхо же к этому возрасту успел повидать все круги ада. Они были несоизмеримо далеки в развитии, в широте кругозора. Минхо казался взрослым на фоне однокурсников, несмотря на то, что прописанные в паспорте числа совпадали. Но теперь ему придётся научиться внимательности и не полагаться на первое впечатление. В сером стаде травоядных одногруппников скрывался хищник. Звук открывшейся двери привлёк внимание. В курилку вошёл парень, толкая дверь плечом, сам сосредоточенный на поисках чего-то в кармане. Его движения были нервно-дёрганными, когда он наконец нашарил пачку сигарет, достал одну, отправляя её сразу в рот. — Бля-ять, — голос растягивал гласные в мягком мелодичном тембре, несмотря на очевидное раздражение. Парень шарил руками по карманам, зажимая фильтр зубами. Он не заметил Минхо в стороне. — Держи, — Минхо щёлкнул зажигалкой, протягивая огонёк. От неожиданности парень вздрогнул, переводя прищуренный взгляд на Минхо. Он секунду словно размышлял, потом подошёл, наклоняясь, чтобы прикурить от огня. Вместо благодарности он просто кивнул, прислоняясь к стене рядом, снова отворачиваясь, глядя в никуда с напряжённым выражением лица, словно дым ему горчил. Он выглядел очень юным, младше остальных. Это впечатление было стойким из-за припухлых щёк, брекетов. У него были тёмно-каштановые отросшие волосы, тонкие, сжатые в недовольную линию губы, и напряжённая челюсть, край которой выделялся острой чертой. Минхо не отрывал взгляда от глаз парня — узких, холодных. В отличие от эмоции, о которой кричало его тело, тёмные глаза казались мертвецки спокойными, словно принадлежат не вчерашнему школьнику, а глубокому старцу. — Как тебя зовут? — спустя пару затяжек в полной тишине подал голос Минхо. Он знал фамилию парня, но никогда не слышал имени. — Сынмин. — Классный проект, Сынмин. Минхо кривит край губ, отчасти всё ещё раздражённый неожиданным поражением, а отчасти искренне признавая изящность презентации. Она была объективно лучшей, Минхо видел её своими глазами. Тот лишь неопределённо дёргает плечом, словно пытаясь отмахнуться от этой реплики, как от насекомого. — Тебе нравится программирование? — чуть сощурив глаза, продолжал Минхо. Неожиданно перестав быть невидимкой, проявив себя на презентации, этот парень возбуждал любопытство. Словно в поле зрения Минхо вдруг неожиданно появился незнакомый объект. Он может оказаться посредственностью, но может и развлечь ненадолго. Сынмин, очевидно, не имел желания вступать в беседу с кем-либо, но сигарету он уже подкурил, а менять локацию в поисках другой курилки не хотелось. Он перевёл взгляд на Минхо. — Нравится. — Теперь запустишь свою компанию, — продолжал Минхо, прощупывая почву. Что-то в этом парне было не так. Он только что выиграл в конкурсе, который дал ему счастливый билет в жизнь. Но на лице лишь кислое выражение, словно этот билет совсем не туда, куда ему нужно. — Мне в хуй не впёрлась эта компания, — выплёвывает Сынмин, дёрнув кистью так, что сигарета уронила несколько ярких искр. Минхо приподнял брови, молча наблюдая за тем, как ледяная стена выдержки этого парня пошла трещинами, наконец обнажая его истинную сущность. — Тогда зачем участвовал? — Меня заставили. Мне выставили ультиматум, — Сынмин невесело усмехнулся, неожиданно наплевав на то, что не хотел трепаться со своим странным однокурсником. — Шесть месяцев страдать хуйнёй на этих курсах оказалось не так плохо. Но если бы я не победил, ничего бы не изменилось — были бы другие курсы, другие проекты, пока по итогу в один прекрасный день я не опомнюсь в стеклянной клетке, построенной отцом. В каком-нибудь Юксам-билдинг. — Если у него уже всё схвачено, зачем этот курс? Стартап? Новая компания? Он мог просто взять тебя сразу в фирму. — Это иллюзия свободы — большее, чего я смог добиться в этой ситуации. Компания, хоть и станет дочерней, но хотя бы моей. — Почему ты не можешь отказаться? В чём ультиматум? — Минхо звучал спокойно, делая глубокую затяжку, скользя взглядом по напряжённому лицу собеседника. — Ха, — Сынмин неожиданно усмехнулся, запрокинув голову, выдыхая нестройное облачко дыма вверх под жестяную крышу курилки. — Ультиматум в том, что либо я сажусь за офисное кресло, либо за решётку. Тут уже Минхо не смог сдержать удивления. — Твой отец тебя хочет посадить? — Нет, просто если я его ослушаюсь, он не станет этому препятствовать. Сынмин дёрнул уголком рта и, затягиваясь, снова осмотрел Минхо. Он помнил этого парня. В отличие от него Сынмин обращал внимание на однокурсников, хоть и не вступал в контакт. Этот похожий на японца мальчишка привлекал к себе много внимания. Угольно-чёрные волосы, острый нос и вздёрнутая верхняя губа. Красиво одет, даже слишком — в ушах болтаются серёжки, на шее — цепочки. Типичный мажор, даже девчонкой обзавёлся, что не стеснялся демонстрировать при каждой возможности, — Сынмин насмотрелся на их плохо скрываемые заигрывания, переходящие в петтинг, как после лекций за школой, так и во время них. Однако заурядным его назвать язык не поворачивался. Что-то в нём выделялось… глаза. Такие же чёрные, как нефть, бездонные дыры без зрачков. Словно смотришь в глаза ящерицы или большой змеи. Минхо не вызывал симпатии. Но и не вызывал раздражения, как многие остальные люди… практически все. Сынмин чувствовал, что тот также выбивался из социума, как и он сам. Минхо присвистнул, рассматривая Сынмина в ответ. Он становился интереснее и интереснее. — Сколько тебе, шестнадцать? Что ты успел натворить? — А тебе не похуй? — Похуй, — спокойно соглашается Минхо, — но я ещё не докурил. А когда докурю, мы больше никогда не увидимся. Он был прав. Сынмин понимал, что Минхо и сам должен быть сыном какой-то влиятельной шишки, раз закончил этот курс. А такие детки долго на месте не задерживаются, разлетаясь по миру, чтобы занять перспективные отрасли бизнеса. Сегодня последний день этих грёбаных курсов и последний день, когда они видят друг друга. — Меня кинули. Мой… друг подставил меня. Мы познакомились, когда я просто пробивал через него травку, начали общаться. Он казался… нормальным парнем. Я не сразу узнал, что он торчит. А потом выяснилось, что у него куча долгов, и его на карандаше держит целая банда. Что-то типа мафии. Он задолжал им миллионы за дозы, и смерть была ещё мягкой угрозой по сравнению с остальными, которые он получал. Я тогда подумал, что не могу его бросить. У меня бабки были. Я и платил как кретин, закрыл его долги, но юзать он не перестал. Ему нужно было ещё и больше. Так странно, тебе не кажется? Долги я его закрыл, а необходимые суммы только росли. В один момент ему было нужно десять миллионов вон. Я подумал, что его доит та банда, сказал, что это не закончится, искал способ… вот только выход ему не был нужен. Как только я рыпнулся, он прижал меня к стенке. А та самая банда — за его спиной. Этот парень уже знал обо мне всё. Знал, кто мои родители. И доили не его, а меня. Сынмин поморщился, сплюнул на пол и продолжил. — Сын Кимов — сооснователей конгломерата SK, вот кого они держали за яйца. Этот парень… у него есть фото и видео, как я употребляю. И не только. Они быстро почуяли запах денег и вскоре стали играть по-крупному, шантажируя не меня, а моего отца. Я для них уже был отработанным материалом, а вот отец для них казался бездонным мешком с деньгами. Они потребовали с него сто миллионов вон. Или фото и видео выйдут в сеть, и будущего у меня уже не будет. Отец… он был зол. И дело не в деньгах. Эта сумма была даже смешной, но он был разочарован во мне. В том, что я не похож на идеальную копию себя, которую он воспитывал. Хотя там от воспитания одно слово. Его интересовал только бизнес. Он давно искал способ заставить меня плясать под свою дудку, участвуя в нём, а теперь в его руках был козырь. Этот ублюдок поставил меня перед выбором — либо я работаю на него, либо он позволяет этим материалам оказаться в сети. Я сяду в колонию. Там… там есть за что, поверь. А когда выйду, меня будет ждать только хуй с солью. Отец ясно дал понять, что на бизнес он тень не кинет, отказавшись от меня. Он всегда был таким, я уже привык. Я его ненавижу. Поэтому даже рассматривал вариант сесть, лишь бы не иметь с ним дела. Перспектива не так уж ужасна… Минхо не перебивал, просто слушал, наблюдая, как дотлела сигарета, к которой Сынмин не притронулся, погрузившись в рассказ. Юное лицо выглядело по-взрослому уставшим и раздражённым. Всё сказанное было личным, и, очевидно, съедало парня изнутри. На словах про отца его верхняя губа дрогнула, обнажая сверкнувший металл на зубах, создавая ассоциацию с животным оскалом. — Мафия, говоришь… После пары секунд в повисшей тишине Минхо усмехнулся, протянул Сынмину новую сигарету. Тот её на автопилоте взял, снова подкурил от протянутого огня, ещё не понимая, что это значит. — Покажешь мне эту мафию?