Угли Вместо Роз

Человеческий мозг ищет закономерности во всём. Взгляд упёрся в пару тёмных провалов на свекольном поле, которые раздражали глаза так, словно в них попало мыло. Шёл второй десяток минут, как он смотрел в одну точку. В этой картине закономерности не было. Её не было. Возможно, именно этим она цепляет ценителей, которые готовы за большие деньги её купить и повесить над своим рабочим столом. Она напоминает жизнь. Скривив уголок губ, Хёнджин подумал, что, действительно, это неприглядное полотно неплохо отражает его собственное состояние каждый божий день. Абсолютный хаос элементов на грязном фоне. Грязный. Да, именно такой. Хёнджин знал, как добиться этого цвета, — нужно всего лишь смешать белый, которым он когда-то был, с долей кобальта и большой порцией кармина — яркого цвета крови, которая запятнала его уже навсегда. Её не выведет ни один растворитель, потому что она въелась в кожу, в кости и в саму душу. Чужая кровь, которую он видел, чувствовал своей кожей. А также кровь Минхо вперемешку с собственной. Хёнджин начинал привыкать к её виду. — Между вами не так уж и много различий, Хёнджин… Фраза отзывается холодком по позвоночнику, а затем всё проходит, когда он понимает, о чём идёт речь. О ком. — Тело девушки устроено иначе, но оно во многом похоже на твоё. Я тебя уверяю, — неуместный смех должен звучать располагающе, — ничего страшного там нет. Хёнджин слабо улыбается и мотает головой, нелепо оправдываясь, что ничего такого и не боится. Ситуация кажется сюрреализмом, какой-то несмешной комедией — у него на глазах человеку прострелили череп, а обсуждают они поход в магазин нижнего белья. Хёнджин на нём не заострял внимание, просто рассказывая о том, что происходит в его жизни. Но цепкий до мелочей психотерапевт сразу заметила проблемную точку, сдвигаться с которой теперь словно и не желала, выводя его на чистую воду и мучительное признание. Он боится первого секса. Это не был страх в его обычном понимании, как люди боятся высоты или пауков. Это не было и близко похоже на ужас, когда к горлу Хёнджина тянулись кровавые изломанные пальцы. Это не было похоже на страх отца, который он вселял, когда был не в духе, порой повышая голос, втыкая в столешницу резное лезвие. Это не был страх, это было волнение. Только умноженное сотню раз, от которого сердце стучало быстро-быстро, а тело сковывало напряжение. Хёнджин совсем недавно научился с Юной целоваться. Не мимолётными чмоками в щёку или губы, а по-настоящему — с языком. Как с Минхо. И Юна явно была раскрепощена куда сильнее, в ней чувствовался напор, которому Хёнджин поддавался. Словно движимый бурным потоком, он чувствовал приближение водопада, эта точка была неизбежна для него, текущего по течению. И Хёнджин, конечно, хотел, но переживал так сильно. В компании друзей Юны все давно уже перетрахались, а он казался белой вороной. Белой розой, которую никто ещё не сорвал. Хёнджин хотел. Хотел Юну, хотел любви и близости, которая кажется естественной. Тело отзывалось на девушку, сознание тем более, каждый раз подёргиваясь дымкой, стоит ей коснуться играючи его руки, шеи, груди… Хёнджин хотел, но боялся накосячить. Не был уверен, что сможет сделать ей хорошо, повести себя правильно. У него не было папы, кто мог бы посмеяться над подростковой проблемой, а потом хлопнуть по плечу и дать прямой совет, научить. А полученный опыт в постели, казалось, совсем не помогал. Потому что с Юной хотелось всё сделать правильно. Чтобы хоть что-то в жизни было правильным. С Минхо же правильным не было ничего. Абсолютно. — Секс — как танец. Поставь свою музыку и двигайся в своем ритме, — заключила свой монолог психолог. А Хёнджин не нашёлся, что ответить, — настолько неожиданно было услышать нечто подобное от неё. Это клишированное сравнение застало врасплох своей нелепостью и, как назло, было единственным, что засело в голове после сеанса. Выходя позже на улицу, Хёнджин ёжился в куртке, испытывая смешанные чувства. Он не умел танцевать. Хотелось поскорее добраться домой и завалиться в постель. Последнюю неделю Хёнджин чувствовал себя неважно. Он был почти готов вызвать себе такси, как обратил внимание на стоящий у здания автомобиль. Чёрный мерседес блестел чистым корпусом и тихо урчал незаглушённым мотором. Такими пользуются водители Ли. «А так же миллионы других жителей Сеула» — сам себя одёргивает Хёнджин, чувствуя, как к прочему списку состояний последней недели добавляется ещё и паранойя. Окна затонированы, и сквозь них ничего не видно. Хёнджин тряхнул головой, отгоняя бредовые мысли и вызвал себе такси. *** Сынмин из-под приопущенных ресниц наблюдал за руками подростка на руле. Минхо не выглядел на восемнадцать, но вёл машину уверенно и даже несколько несдержанно. — У тебя есть права? — Нет ещё, — усмехается Ли, не отвлекаясь от дороги. Пожалуй, любой на его месте напрягся бы. Пристегнулся от греха подальше. Или, как минимум, удивился тому, как этот пацан оказался за рулём новёхонькой тачки, на которую большинство не заработает и за всю жизнь. Но Сынмин не удивлялся. Он уже понял, что Минхо мажор. Богатый ребёнок, которому дозволено всё. А ещё немного двинутый, судя по тому, что он задумал. Сынмин водил кончиком языка по металлической дуге брекетов и думал не о том, как они едут, а о том, куда они едут. И зачем. Думал о том, что это похоже на суицид. — Ты же понимаешь, что их там может быть много? — Вряд ли, — хмыкает Минхо, — ты же сказал, что просто отдашь бабки. С чего бы им встречать тебя толпой? Ты же им не давал повода сомневаться? Не рыпался? Ну вот. — Что ты собираешься сделать? — Мы просто поговорим. Минхо широко улыбнулся, а Сынмину стало странно не по себе от этой улыбки. Он рисковал, беря с собой его на встречу. Рисковал назначать встречу Сонхва, чтобы передать деньги. И был абсолютным самоубийцей ехать на неё без них. Обещанной суммы не было и в помине, разве что Минхо планировал подарить свою тачку. Но что-то подсказывало, что не планировал. Чем дольше Сынмин находился рядом с ним, тем отчётливее чувствовал лёгкое притяжение бездны. Интуиция подсказывала, что этот парень опасен, безумен. Но не то чтобы у Сынмина было много вариантов, как решить свою проблему. Не то чтобы у него были друзья, чтобы помочь. А Минхо в друзья не напрашивался. Вообще не задавал вопросов и ничего не просил взамен. Просто сказал назначить встречу и туда теперь катил машину по предзакатной столице. Иронично именно сегодня распогодилось — небо было чистым, солнце догорало ярко, прежде чем скрыться за горизонтом. Прекрасная погода, чтобы напроситься на пулю в подворотне. Сынмин знал, что у Сонхва за поясом заряженный ствол. Он вообще слишком много о нём знал, и от этого щемило сердце, и становилось мерзко на душе. Что бы Минхо не задумал, это было безумием. Но Сынмин почему-то в этот момент ему доверял. Глядя на его невозмутимый профиль из правильных черт, Сынмин думал, что из Ли получился бы хороший лидер. Не такой, что двинет воодушевляющую речь, чтобы поднять мораль, а такой, что своим спокойствием заразит людей. Он похож на человека, способного шагнуть в пропасть. И за которым шагнут другие. Центр столицы сменился окраиной, а та незаметно перетекла в гетто с приземистыми хлипкими домами, впритык окружёнными лабиринтами гаражей. Тут Сынмин впервые Сонхва и встретил, когда пробивал оптом траву. Он не был заядлым курильщиком и быстро к ней перегорел, но вся история с долгом продолжала тянуться вот уже не первый месяц. На фоне скелетов машин без колёс, мигающих неисправных фонарей, редких шумных компаний с косяками в руках, тачка Ли выглядела здесь нелепо — словно принцесса в притоне. Но тот преспокойно рулил дальше между убогих зданий, которые кому-то не посчастливилось называть домом. Уголки тонких губ приподнимались в улыбке, когда они заезжали всё глубже в богом забытый район. Казалось, Минхо наслаждался видом. Бледный свет фар лизнул длинную фигуру у кирпичной стены, и Сынмин дёрнул подбородком в её сторону. — Это он. Толпу Сонхва действительно не притащил, но и один не был. Рядом в проулке топтались ещё два парня, громко переговариваясь, кидая заинтересованные взгляды на новенькую тачку. — У него ствол, — предупреждает Сынмин, неожиданно чувствуя весь абсурд ситуации, вот так нагло идти на стрелку с мафией, надеясь на… что? На то, чтобы кинуть их на бабки? Сынмин тогда скоро будет встречать свои рассветы за решёткой в лучшем случае. В худшем — за тяжёлой крышкой гроба. — Прекрасно, — сквозь зубы коротко бросает Минхо и глушит мотор. Он не кажется взволнованным ни капли. Не дожидаясь Сынмина, выходит из машины и, примерив дружелюбную улыбку, идёт прямо к тройке. Ким торопится следом, неосознанно держась за плечом своего нового странного знакомого. Выглядит это нелепо, потому что ни плечо, ни сам Минхо выдающимися не были. Он был невысокого роста, телосложение в куртке не просматривалось. На вид — обычный подросток с дерзкой улыбочкой и мёртвыми чёрными глазами. Это замечают и остальные, сперва напряжённо рассматривая неприглашённого гостя, а затем успокаиваясь. Два ребёнка, которые влипли в недетские неприятности. Сонхва был выше их обоих и казался старше, так же как и его два спутника, больше смахивающих на телохранителей. Первоначальная осторожность быстро сменилась дьявольскими улыбками — их дойная тёлка Ким привёл новую кровь. Новый потенциальный источник денег. Охотники скалили зубы, чувствуя запах жертвы. — Минни, познакомишь нас? — сладкий голос с привкусом яда. — Не будем тратить время на базар, мы здесь ненадолго, — Минхо отвечает сам, останавливаясь в паре шагов перед парнем, без капли страха глядя ему в глаза. Сонхва был красивым ублюдком. Очевидно, почему он выполняет роль наживки в этой банде, цепляя таких простых покупателей, как Сынмин. Улыбка на его губах дрогнула, и взгляд посерьёзнел, пристально вглядываясь в незнакомца. Откуда столько гонора? — Ты на нашей территории и будешь отвечать, когда тебя спрашивают, малыш. Кажется, с тобой дел мы никаких не имеем, но, если хочешь проблем, ты только скажи. — Что ты, никаких проблем, просто не знал, что это ваша территория. Я только надеюсь вы Ли не забыли сообщить об этом. Насколько я знаю, утром она ещё принадлежала ему. Телохранители переглянулись, напрягшись в один момент с Сонхва. Кто этот пацан такой, чтобы трепаться о кланах? Но в отличие от своей охраны Сонхва взял себя в руки быстро, снова приподнимая уголки губ, в то время как глаза оставались угрожающе спокойны. — Эта территория наша, была и будет. Мы здесь… — …крысы, — вставляет Минхо, но не успевает договорить, как Сонхва в один шаг сокращает дистанцию и хватает за ворот куртки, дёргая на себя. — Ты ответишь за базар, сучёныш. И если сейчас не отдадите бабки, то отвечать будете оба. Долго и мучительно, это я вам обещаю. Ты же принёс, Сынмин? Всё ещё крепко держа Минхо за ворот, Сонхва смотрел теперь ему за плечо на неосознанно отступившего назад Сынмина. Тот заметно побледнел, не находясь, что ответить, но заговорил снова Минхо: — Нет. Сонхва медленно перевёл взгляд на него, вглядываясь в чёрные глаза, не выражающие страха. Не выражающие ничего. В этот момент внутри что-то неприятно дрогнуло. Словно поезд сорвался с рельс и уже летит в обрыв, только внутри пассажиры это ещё не осознали. — Сейчас ответишь ты, — Минхо улыбается на выдохе. А Сонхва понимает, что к чему, но слишком поздно. На то, чтобы достать пистолет, уходит секунда. Это давно проверено и отточено на практике, на стрельбе по банкам, бутылкам, птицам — всему, что попадётся под руку. Но сейчас этой секунды не было. Никто не заметил, как нож-бабочка оказался в ладони Минхо. Один оборот крыла-лезвия, и оно исчезает между чужих рёбер, легко просачиваясь сквозь грубую ткань футболки и кожу. Минхо чувствует сквозь лезвие вибрацию чужих сокращающихся мышц, сжавших его. Кажется, что время замирает, потому что никто не реагирует. Всё случилось так быстро, что ни Сынмин, ни дружки Сонхва не осознали, что произошло. Только когда подворотню разрезает гулкий звук упавшего на асфальт пистолета, все приходят в движение. Сынмин пятится и врезается спиной в жестяной бок гаража, с дрожащими губами глядя, как темнеет футболка Сонхва. А его напарники срываются с места, но их резко останавливает звонкий голос Минхо: — Ни с места, или я его выпотрошу прямо здесь. Сонхва издаёт лишь удивлённый скомканный звук, крепко хватаясь за запястье Минхо. Он не пытается его оттолкнуть, лишь держится, как за круг утопающий, ещё не веря в произошедшее. Этот щенок оказался молодым волком и вцепился в шею до того, как Сонхва успел моргнуть. Колени подгибаются, и он падает на них на асфальт, всё ещё сжимая в ладонях нож, торчащий из собственного тела. Минхо рукоять отпустил, оглядываясь на Сынмина: — Компромат где? У него на телефоне? Но Ким не отвечает и выглядит так, словно его сейчас стошнит. Тогда Минхо сам опускается на корточки рядом с хрипящим Сонхва и шарит по карманам, в конце находя смартфон. Простую блокировку с распознаванием лица Минхо снимает, поднеся экран к бледному, застывшему на месте бандиту, который разом растерял всю свою спесь. Запоздало один из его дружков вытаскивает собственный ствол из-за пазухи и наводит на Минхо, не приближаясь. По их реакциям, выражениям потных лиц, трясущимся ладоням и нерешительности было ясно как день, что никакие они не убийцы. Мафия. Это смешно. — Знаешь, в кого ты целишься? — спокойно тянет Минхо, не отрывая взгляда от экрана, листая вкладки. Галерея оказывается забита снимками и видео самого разного характера. В отдельной папке находится и то, что Минхо искал. Вот только палец дрогнул над кнопкой «удалить», когда в глаза бросился предпросмотр этих файлов. В мелких квадратах заставок видео можно было различить тела. Абсолютно голые. Этих файлов было много, и происходящее на них варьировалось от, на первый взгляд, домашнего порно, минетов до кадров с бонгами, белыми дорожками порошка на теле. Не листая и не нажимая ни на один из них, Минхо удалил всю папку, бросая телефон на колени Сонхва, до которого ему нет теперь никакого дела. — В Ли-младшего, — поднимается на ноги и отряхивает джинсы. Какими бы кретинами они не казались на первый взгляд, напарники Сонхва всё же осознают серьёзность этой информации и таращатся теперь на Минхо с ужасом. Пистолет нерешительно опускается, а владельца разрывает от желания броситься к другу и страха перед сыном главы синдиката. Которому принадлежит вся эта земля. — Минни… — голос Сонхва хриплый и дрожит от страха, он сжимает лезвие у раны, не решаясь что-либо с ним сделать, с ужасом чувствуя, как горячая кровь стекает к поясу, — помоги, он убил меня, Мин! А Сынмин, казалось, слился с ржавой стеной гаража, не в силах оторваться от неё, глядя на такое знакомое лицо так, словно видел впервые. Обычно высоко задранный подбородок сейчас дрожал, прижимаясь к груди, не осталось и следа от улыбки. Сонхва исподлобья смотрел ему прямо в глаза взглядом, полным такого страха и просьбы, что Сынмин на мгновение забыл о том, что тот сделал. Сейчас перед ним был простой человек, бесконечно жалкий в своём страхе смерти. Но Минхо не забыл. — Ещё не убил, — губы тянутся в улыбке, когда он отступает от раненого, оглядываясь на его спутников, — но как насчёт… десять тысяч долларов тому, кто его застрелит? Прямо сейчас? — чёрные глаза сузились в игривые щёлки, когда Минхо лизал взглядом две застывшие фигуры. — Десять тысяч баксов и территория ваша. Будете здесь толкать наркоту, насиловать, делать, что душе угодно. Просто всади ему пулю в голову. Ну же. Друг Сонхва сжимал ствол в руке так сильно, что дуло тряслось от напряжения. Он был напуган так, что Минхо мог чувствовать этот запах, словно охотничья собака. Он пьянил, вызывал практически эротическое возбуждение. Где-то за спиной отлип от гаража Сынмин. — Минхо, завязывай, хватит. Минхо! — он одёргивает Ли за плечо и тянет за рукав назад к машине. А Минхо неожиданно смеётся и поддаётся, позволяя затащить себя обратно в салон. Никто в переулке не сдвинулся с места, пока машина не тронулась, и только потом оба парня кинулись к Сонхва, который держался в сознании, экономя силы, шипя проклятия. С лица мигом слетела маска жалкого страха, трескаясь в разъярённом оскале. Его убивала не рана, а осознание, что сучёнышу сойдёт это с рук. Отпрыска Ли, а теперь уже и Кима, никто не тронет. *** Смазанный след крови на запястье засох и потемнел, пока Минхо, несмотря на произошедшее, рулил почти медитативно, влившись в медленный поток машин. Тишину нарушал лишь звук жизни снаружи, но он был заглушён закрытыми наглухо окнами, лишь подчёркивая повисшее внутри молчание. Заворачивая руль, Минхо скосил глаза на парня на соседнем сидении. Ему нравилось то, что Сынмин не истерил, не падал в обморок, не пытался доказать, что Минхо сделал что-то плохое. Многие пытались. Это было ужасно скучно. — Он умрёт? Единственный вопрос звучит тихо. А Минхо пожимает плечами. — Возможно. Если бы я хотел убить, я бы убил. А так… у него есть шанс, впрочем, мне плевать. Что, если да? Это что-то изменит? Сынмин отворачивается к окну, но за дорогой не следит. Вообще не понимает, где они едут и куда. Машины и люди продолжают движение так, словно ничего не случилось. Город равнодушен к судьбам своих жителей, словно большой кит, не имеющий понятия о тысячах мелких живых существ, домом и защитой которым он стал. Которые борются за свою жизнь, рождаются и умирают, оставаясь незамеченными. — Мы с ним были вместе. Минхо приподнимает брови, но не оборачивается. Он прекрасно помнит ту папку с компроматом, но сам разговор решил о ней не поднимать, будучи в целом не склонным лезть в чужую жизнь. Это не касалось только Хвана, его жизнь не чужая. Его жизнь его. — Сначала мы просто вместе курили, зависали. Нам было весело. В процессе он предлагал и порошок, и потом… было ещё веселее. Я не помню, как именно всё началось, но он первый сделал шаг — поцеловал меня. Я до этого не встречался ни с кем. Сонхва стал моим первым парнем. Казалось, что ему доставляло удовольствие всему меня учить, а я не заглядывал вперёд. Мне было с ним нормально. Хорошо… Он развёл меня, как лоха. Сынмин откинул макушку на спинку кресла и усмехнулся. Но затем снова посерьёзнел, уже глядя в упор на слушающего молча Минхо. — Кто ты такой, блять? Минхо улыбнулся краешком губ, снова заворачивая руль, петляя по улочкам столицы. — Они тебя знали? Почему ты был уверен, что они тебя не убьют? — продолжал Сынмин, только сейчас в полной мере осознавая, что произошло. Минхо пырнул человека. В него целились из пистолета. Они уехали невредимыми. — Ещё когда ты описывал свою ситуацию, меня заинтересовало упоминание «мафии». Всё просто. Я знал, что это будет не она, а шайка гопников или, в худшем случае, бандитская группировка. Это помойные крысы, Сынмин. Их не стоит бояться. Только они промышляют торговлей травки и дешёвым шантажом. Мафия таким не занимается. — Откуда ты знаешь? Чем она тогда занимается? На мгновение отвлекаясь от дороги, Минхо заглянул в глаза Сынмину, отмечая, что несмотря на его бледность, они не выражают страха. Сынмин его не боится. Напротив — в них заметен любопытный блеск. Этот парень очевидно не боец, ни атлетической формы, ни нужной дерзости — в момент конфликта он слился со стеной. Но, тем не менее, он не казался слабаком. Минхо видел, как в узких тёмных глазах сквозил холодный расчётливый ум. Порой складывалось ощущение, что это отражение его собственных. Минхо не забыл, как элегантно его обыграл в конкурсе Ким, даже не прилагая к этому особых усилий. Этот парень незауряден. Он казался полезным. Он заинтересовал Минхо. — Хочешь, покажу? И в этом невинном вопросе, заданном с улыбкой, было скрыто гораздо больше, чем предложение расширить кругозор. В тот вечер Минхо предложил открыть ему новый мир, выхода из которого уже не будет. А Сынмин, неожиданно сбросивший с себя поводок отца, был вправе наконец решать за себя сам. Минхо, такой свободный и решительный в своих действиях, вызывал восхищение и зависть. А ещё, после этого вечера, он уже не был Сынмину никем. Получивший победу проект был без лишних сожалений уничтожен, разрывая последнюю связь с отцом и убивая остатки надежды на то, что сын образумится. Ничего, они создадут новый. Уже только вместе. Вдвоём. Через несколько лет этот проект будет представлен на международном бизнес-форуме, имея все шансы заполучить расположение инвесторов. Если бы не одно недоразумение. *** — Что ты делаешь? — хрипло бормочет Хёнджин, приоткрывая один глаз. Хронически невысыпающийся, он только наконец уснул, как Минхо завозился в постели, откидываясь на подушки. В темноте свет экрана его телефона раздражал глаза даже сквозь сомкнутые веки. — Покупаю нож. Минхо отвечает спокойно, разворачивая экран к глазам Хёнджина, показывая вкладку, но тот только шипит от ослепившего его света и натягивает одеяло на голову. Пиксели ожогом на сетчатке оставили картинку складного ножа. Хорошо знакомого Хёнджину, он видел не раз, как Минхо играет с ножом-бабочкой, заставляя её порхать в своих пальцах в красивом смертельном танце. Неужели холодное оружие можно так просто купить в интернете? Хотя это глупый вопрос. Минхо может купить, что угодно. Буквально что угодно. Тогда зачем он берёт нож… точно такой же, как у него был? Хёнджин не хотел знать.