Её ледяная цитадель

– Та-ак, Алёна, ну что же это, Солнце, а?       Девушка намеренно смотрела поверх плеча Елизаветы Аркадьевны, позволяя тренерше самой вынести неутешительный вердикт. – Ровно 46 килограмм.       А там, за окном, деревья только начали желтеть и небо пасмурное, вот-вот ливанёт дождь. – Не знаю, как это понравится Сергею Александровичу, – расстроено протянула женщина.       Мимо пролетела птица, может чибис, не удалось разглядеть. Облака такие серые, настоящий свинец. – Ему не понравится, – Алёна сошла с весов и сразу натянула футболку. Голое тело покрылось мурашками. Холод тому был причиной лишь от части.       Это маленькое событие повлекло за собой череду мучений, превративших жизнь в один день сурка. Как ожидалось, Розанов пришёл в ужас от веса нескольких фигуристов, включая Косторную. Ему хватило часа для составления индивидуальных планов тренировок. По сути, как поняла для себя Алёна после долгой и нудной лекции, бегать она будет дольше, вес поднимать тяжелее, а есть меньше. В этом списке волнение вызывал только последний пункт. Конечно, и до этого взвешивания приходилось ограничивать себя в жирном, сладком и высококалорийном, но с этого момента всему их «классу коррекции» пришлось забыть, каково это жить сытым. До беспамятства Алёна любила во время обеда покупать лавандовый раф, или тыквенный латте, или вообще любой кофе с необычными добавками. Но Розанов лишил её и этого удовольствия. – И никакого кофе! – Сергей Александрович, ну будьте же человеком, – не выдержала Косторная, выступая вперёд из небольшой шеренги, – без кофеина мой организм отказывается дальше существовать. – Не без кофеина, Косторная, а сахара, который добавляют в твои новомодные напитки, – отрезал мужчина, тоже ступая вперёд и заставляя спортсменку попятится назад, – и запомни, для тебя я в первую очередь тренер, а не человек, уяснила? – Да, – буркнула она в ответ, добавив уже про себя парочку проклятий.       Кофе Косторная пить не перестала, просто стала это делать тихо, всё время ища глазами в толпе широкоплечую фигуру.       К нагрузкам её организм привыкал неохотно, да и жизнь из одних тренировок, с которых теперь вырваться было невозможно, и боли постепенно выкручивала нервы до предела. После того, как Алёна сорвалась на мать, звонящую узнать о самочувствие дочери, включать на телефоне авиарежим стало привычкой. Уж лучше я не отвечу, чем испорчу всем настроение, – оправдывалась девушка, каждым вечером отвечая на кучу сообщений от друзей и родных. – Бросай уже свою фигурку и го с нами в клуб

– Спасибо откажусь

– Не Косто реально давай в это вс

– Не могу

– Да почему?! У вас там вообще выходных нет?

– Как говориться пока ты отдыхаешь твой соперник работает

– Да блять Алёна один вечер посвяти друзьям

– Как высокопарно. Не могу Юрчик я вечером еле до кровати добираюсь

– Fuck you

– И я тебя

– Когда Плющ тебя тренил всё ж норм было, не?

– Плющ меня на ОИ не повезёт

– Ага а этот новый Тутберидзе в юбке уж конечно

– Я должна попасть в его команду и…

...и поехать через месяц на Чемпионат России, а потом и Европы, а потом взять золото на играх, но сначала надо войти в его группу, а для этого похудеть, а для этого работать, – думает Алёна, но в переписке глупо отшучивается

–... и не умереть

      Юре не понять, что она чувствует, о чём думает. Зачем же пытаться объяснить. Как ни крути, но единственные люди, которые мыслят в её плоскости, носили коньки. К сожалению, Розанов тоже приходилось причислять к ним. – Стоп, стоп, стоп, – тренер захлопал в ладоши, когда Косторная в который раз грохнулась на лёд, – так совсем не пойдёт, где же ты свой аксель потеряла? – В лучшей жизни, – потирая ушибленное бедро, Алёна встала и с удивлением взглянула на возникшую перед ней удочку. – Давай надевай, что застыла? Если самой не получается, попробуем так – Сергей Александрович, вы сейчас серьёзно? – Косторная, если ты думаешь, что мне нравится нянчиться с тобой как с дошколёнком, то сильно ошибаешься.       Мужчина действительно выглядел не особо радостным, постоянно отвлекаясь на проезжавшую мимо Воронцову. С каждым комментарием, отвешиваемым Ире, в глазах Алёны вспыхивали искры. Если тебе так нравится, то поезжай и с ней занимайся, а не делай вид, что тебе так сдался мой чёртов аксель, – долбила по голове назойливая трель, раздражение выходило на новый уровень. А злость всегда подпитывала взрывной характер. – Ира, постарайся дотянуть шпагат прямо до ровной линии, а то, – договорить он не успел. Краем глаза он уловил движение девушки, которую он держал на удочке. Чистый тройной аксель. Правильный перенос тяжести, ровное число оборотов, разве что высота небольшая. – Ну вот ведь, Косторная, можешь же, когда хочешь.       Тренер улыбнулся краешком губ и хлопнул Алёну по плечу, напрочь забыв о Воронцовой, преданно ждущей его команды. – Давай ещё, только постарайся пируэт в воздухе пошире сделать, тогда полетишь дальше.       Всё оставшееся занятие прошло в том же духе. Косторная злилась и прыгала, а Розанов требовал доработать то одно то второе. – На удочке у тебя вполне сносно выходит, может без неё попробуешь? – В самом конце спросил тренер, отцепляя удочку.       Мокрая, запыхавшаяся и довольная, Алёна быстро кивнула и выехала на середину пустого катка. – Так, колени распрямила, поясницу прогнула, и я тебя прошу, не забывай, что у тебя есть руки и на них тоже смотрят.       После сотни прыжков, проделанных с Сергеем Александровичем за последние полтора часа, Алёна чувствовала, что у неё буквально рвались наружу крылья. Оставалось только распрямить их и взлететь. Ничего не может быть проще. Встряхнув руками, Косторная стала спиной к тренеру и начала заходить на прыжок. Скольжение придало ей уверенности, толчок высоты, она сгруппировалась, как училась с самого детства, и земля выскочила из-под ног. Перед глазами тут же пронеслись не сотни пережитых падений, а то единственное, после которого всё пошло крахом. Фантомная боль и ощущение пустоты резанули по лёгким, выбив воздух. Алёна в ужасе открыла глаза и полетела на лёд. – Косторная!       Что может быть хуже, чем упасть на бедро с ярким узором из незаживающих синяков. Шипя, фигуристка поднялась, не замечая крепких рук, поддерживающих и не дающих снова сесть на лёд. – М-да, что-то мы с тобой неправильно делаем, – больше про себя отметил Розанов, ведя девочку к борту, – техника у тебя хорошая, тело помнит движения. Может вес даёт о себе знать…       Несмотря на лёгкую хромоту, появившуюся после неудачного прыжка, девушку отправили вместе со всеми на вечернюю пробежку, предложив, однако, меньшую дистанцию. Алёна могла простить многое, но унижать себя жалостью – никогда. Медленно, но долго она хромала по стадиону до одиннадцати, под присмотром зевающего охранника. Косторной хотелось хотя бы физической болью перекрыть внутренние переживания. Неужели я реально на столько потолстела, что даже от земли нормально оторваться не могу? В штабе у Тутберидзе я почти ничего не ела и тренировалась на убой, зато держала форму и добивалась результатов. Но хочу ли я вернуться к этому… Разве не от этого я бежала сюда?       Уже глубокой ночью сидя на своей кровати и распределяя лекарственный гель по синякам, Алёна впервые ощутила ужас от мысли, которую так тщательно гнала эти дни. Что будет, если Розанов не возьмёт её в свою команду? Да, он строг, порой не справедлив, порой его слова воспринимались хуже любых оскорблений. С другой стороны, его заточенность на результат была с родни Алёниной жажде биться и побеждать. О чём тут вообще говорить. Не возьмёт он – пролечу со всеми соревнованиями. В Хрустальном меня никто не ждёт, а федерация навряд ли даст Плющенко вести одну спортсменку. Тем более такую бездарную.       Оставшиеся дни Косторная уходила в отказ абсолютно на каждой тренировке, так что проблема еды ушла на задний план. Порой просто не оставалось сил, чтобы спуститься на ужин, и Алёна давала себе лишние пол часа просто поваляться в постели. Когда через неделю Косторная стояла в очереди на контрольное взвешивание, у неё конкретно тряслись колени. Идущие впереди фигуристки, легко всходили на весы, а потом довольные хвастались перед подругами. Саша Трусова прошла одной из первых, её вес стабильно держался на низшей отметке, что позволяло ей беспрепятственно прыгать сложнейшие четвертные. Проходя мимо подруги, она на секунду остановилась. – Алёнка, ты чего такая зелёная? – М? Всё в порядке, – заторможено отозвалась Косторная, в который раз пересчитывая людей перед ней. Пять человек. Через пять человек решится её судьба. – Не переживай ты так. Ты как проклятая работала эту неделю, сто процентов пару кило то скинула. Никто от тебя не ждёт, что ты за пару дней сразу в форму вернёшься. Все это понимают. – Угу, – четыре человека. – Тебя подождать? – Не, Саня, ты иди, я догоню, – Косторная отмахнулась и проследила, как на весы взошла третья спортсменка. – Молодец, Ира! – Воскликнула Елизавета Аркадьевна, быстро черкая в своём блокноте. – Выросла на два сантиметра, а похудела на килограмм. У-мни-ца.       Воронцова отвесила театральный реверанс. Проходя мимо Алёны, она нарочито подбоченилась. – Да-а, Косторная, а вот по тебе не скажешь, что ты работала не покладая рук. Наверное, стоило поменьше жрать. – Иди, куда шла, – сразу ощетинилась Алёна. – Гляньте-ка на неё! Я же добра тебе желаю, дурында. Первый совет всегда бесплатно, посмотри на эти бока, – и Ира ловко ущипнула Косторную за талию. – Ты сейчас напросишься, Воронцова, – Алёна толкнула соперницу в грудь. – Ещё раз свои грязные лапы протянешь, – снова толчок, – и будешь фигурное катание только по телевизору смотреть. – Смотрите, какая смелая, – толчок в ответ. – Да некому смотреть, ты одна тут сука осталась, – Алёна уже готовилась вцепиться в распущенные волосы, которые Ира никогда не собирала между тренировками. – Так, девочки, что там у вас происходит? – Прикрикнула тренерша. – Алёна, а ну быстро сюда! Сейчас Катю взвешу, и ты пойдёшь.       Только сейчас Косторная поняла, что зал действительно практически опустел: несколько девочек натягивали штаны и мастерки рядом с лавочкой. Вместе с исчезновением Воронцовой, пропала и вся храбрость. Снова страх, сводящий мышцы. Рядом с весами она замерла, трудясь вспомнить хоть одну молитву. Хлопнула дверь. – Так, кто взвесился, не прохлаждаемся здесь! Быстро на завтрак, потом на стадион. Натуральный холодок пробежался по Алёниной коже. Он лично пришёл посмотреть. – Ой, Сергей Александрович! Вы не говорили, что зайдёте, – встрепенулась Елизавета Аркадьевна. – Вот Алёнка последняя, и я буду свободна. Трясётся бедняжка, самая последняя в очередь встала.       Алёна закусила внутреннюю поверхность щеки. Сейчас по-женски наивные прихорашивания Елизаветы Аркадьевны казались до безумия нелепыми. Как можно хотеть соблазнить мужчину, когда у самой Алёны в ближайшую минуту решиться судьба. Розанов неслышно подошёл к весам. Его лицо было как всегда сосредоточено. Сделав глубокий вздох, Алёна закрыла глаза, но шаг вперёд не сделала. – Алёнчик, ну давай поскорее, скоро время мужской группы придёт, – тихо поторапливала женщина, но её голос остался незамеченным.       В голове у Косторной мысли устроили бешеный забег, путаясь в собственных ногах и налетая друг на друга, из-за чего кровь в висках застучала с новой силой. Сейчас в комнате было только два объекта: Алёна и весы. И запах табака вперемешку с древесно-пряными нотками. Как-то неосознанно Алёна махнула головой, стараясь выгнать из подсознания этот аромат. – Косторная, мы долго будем ждать? – Звук его голоса разрезал клетку, в которую так тщательно пряталась девушка. Она открыла глаза. – За эти секунды ты лишние граммы не сбросишь, поэтому хватит ерундой страдать.       Он всё также выжидающе смотрел на неё. Поддержки не ощущалось, и вместе с тем страх нахлынул с новой силой. Этот мужчина мог сделать с ней всё, что угодно. Так странно, Косторная ещё никогда не чувствовала, чтобы её жизнь держали чужие, сильные, но жесткие руки. Ещё один выдох и шаг в неизвестность.