Её ледяная цитадель

      Кроме восхищения воздушные фигуры, скользящие по гладкому, до боли в глазах блестящему льду вызывали у Косторной разве что жгучую зависть. Уже как с четверть часа она стояла около прозрачных дверей, ведущих на крытый каток. Телом на пол пути в бассейн, а душой вместе с этими утончёнными нимфами застывшего озера. Озеро заколдовал злой волшебник, чародей. Он наблюдал за пленёнными нимфами с берега в чёрной толстовке. Нет-нет! В чёрном балдахине! Он снял капюшон потому, что уверен в своём одиночестве. Никто не сможет его увидеть и опознать. Но я вижу! Он ужасен в гневе и чертовски неприятен всё остальное время. А ещё я хочу Лавандовый латте на миндальном.       Рука дернулась к ключицам. Это стало маленьким ритуалом, не тревожащим, но и не успокаивающим. Чувствуя под пальцами тоненькую косточку, Алёна убеждала себя, что всё имеет смысл: и тренировки в безумном темпе, и вечный голод, доходящий порой до тошноты.       А нимфы кружились на льду, подпрыгивая и выгибаясь в своих, никому иному неведанных танцах. Но «чародей» не дремал. Прохаживаясь вдоль «заколдованной границы», он внезапно обернулся. Его тайный гость вздрогнул.       Сверкнувшие отнюдь не ангельской добротой глаза вперились в Алёну и, не успела она сделать и пары шагов, как «злой волшебник» открыл дверь и оказался рядом. — Косторная, я тебе не мешаю в облаках витать, м? — Н-нет, что Вы, Сергей Александрович, я вообще в бассейн шла, — девушка потихоньку попятилась под насмешливым взглядом тренера. — Да что ты говоришь? Тогда почему я до сих пор вижу тебя перед собой?       Порой от этих глаз хотелось пуститься наутёк. И сейчас Косторная решила, что это самый лучший выход.

***

      Полюбовно попрощавшись со всеми подругами, иногда составлявшими Косторной компанию на вечерних пробежках, девушка как обычно направилась в общежитие. Ничего особенного. Тихо поднялась по лестнице, повернула ключ в замке, кинула на пол спортивную сумку. Сегодня я должна провернуть свою шалость, и если она удастся, то всё станет по-другому.       Взяла коньки, закрыла дверь, тихо спустилась по лестнице. Алёна тормозила возле каждого поворота. Сначала из-за угла показывался её нос, потом глаза. Коридор чист. Она преодолевала его за пару секунд. Её заветная цель тянула к себе возбуждающим холодом и потускневшим светом энергосберегающих ламп.       Ледовый комбайн с пол часа назад загнали в специальный резервуар. Охранник закончил свой обход. Больше препятствий на пути не было.       Ещё никогда Косторная так быстро не шнуровала коньки. Её сердце стучало как ненормальное, а усталость, скопившаяся за день, улетучилась, стоило девушке ступить на лёд. Каток и правда волшебный       Пару раз оттолкнувшись, Алёна закрыла глаза, позволяя лёгкому ветерку обдуть раскрасневшееся от волнения лицо. Мерный скрежет катков в тишине зала казался лучшей мелодией в мире. Дав пару кругов вокруг катка, фигуристка выехала на середину. Все трибуны покрывал мрак. Единственный источник света возвышался буквально над Алёной. Как прожектор на соревновании, — мелькнуло у неё в голове.       На хореографии они со Степаном Петровичем отточили произвольную программу на твёрдую пятёрку. Или на троечку с минусом, по словам Розанова. И тут Алёна впервые была с ним солидарна. Её не хватало льда под ногами, чтобы почувствовать лёгкость, чтобы оторваться от реальности и погрузиться с головой в мир, придуманный хореографом.       Покопавшись в карманах, Алёна вынула беспроводные наушники. Розанов подобрал красивую мелодию для проката, но так уж сложилось, что Косторная каталась только под то, что нравилось в первую очередь ей. А она всегда хотела выступить под песню Адель «Set fire to the rain». Новый тренер пока об этом не знал, но всему своё время. С первыми аккордами внутри что-то затрепетало. С первым шагом сердце дёрнулось, выпуская из себя маленький росточек. Вместе с руками он взмыл вверх, а с первым прыжком в груди расцвёл первый пион. Любимыми цветами раньше заваливали лёд под шумные овации. Призраки истлевшего вскружили Косторной голову, с этой инерцией она легко выполнила получавшееся обычно через раз вращение Бильман. Теперь она та нимфа, изгибающаяся под волшебную музыку страны грёз. Но всегда надо помнить сюжет своей сказки. Помнить про чародея. Песня не закончилась, а ярко зелёные глаза в ужасе распахнулись. Ожидаемо, девушка упала, не докрутив двойной тулуп. Не решаясь подняться со льда, она резко вытащила из ушей наушники и пристально вгляделась в темноту, закрывающую тренерский стол.       Никого.       Приглушённую музыку перебивало чересчур громкое дыхание. Чёртов Розанов, даже его мнимое присутствие пугает меня до дрожи. Но ведь на самом деле его здесь нет, — подсказал внутренний голос, — он никогда не задерживается после тренировок. Садится в машину и уезжает. Ему нет дела до тебя, когда рабочий день тренера кончается.       Это придало уверенности. К тому же лёд буквально напитывал Алёну энергией. На дисплее телефона горело: «2:23». Ноги же сами встали в начальную позицию. Песня заиграла по новой, а Косторная решила в этот раз откатать с артистизмом. Времени было ещё полно.       На следующее утро её было не узнать. С тёмными мешками под глазами и не сходившем отпечатке подушки на щеке Косторная сияла. Прыжки и выпады давались ей гораздо проще, чем другим не выспавшимся и не скрывающим этого спортсменкам. Алёна же улыбалась, склоняла голову, чтобы спрятать подрагивающие уголки губ. Несмотря на четыре часа сна, силы рвались наружу.       С подозрением на Косторную смотрели не только фигуристки. — And do you still feel like you know what you're doing 'cause I don't think you do, пуруру-пу-пуру пуру-руру-ру-ру, — мурлыкала себе под нос Алёна, закачивая стопы. — Косторная, не посвятишь, с чего у тебя в друг настроение такое хорошее? — Совсем рядом с ухом раздался вкрадчивый шёпот.       Девушка вздёрнула голову и чуть не столкнулась лбами с Розановым, присевшим рядом с ней на корточки. — Сергей Александрович, чего вы подкрадываетесь, — наигранно возмутилась Косторная, — напугали меня. — А ты тему не переводи. Что-то уже натворила? — Да почему Вы ко мне с таким подозрением относитесь? Я ещё ни разу Вас не подводила, — она осеклась, поняв, какую глупость сморозила. — Мне начать перечислять? — Хмыкнул тренер, выпрямляясь. — Нет, не надо. И вообще у меня не хорошее настроение, просто песню вот вспомнила. Слышали, Сергей Александрович? Do you still feel like you know what you're doing, I don't think you do, I don't think you do, — фальшиво запела Алёна, тогда как Розанов полностью потерял к ней интерес.       Улыбка блеснула ему в след. Ничего так не поднимает настроение, как маленькая тайна.       Дни тянулись один за другим. Вес потихоньку снижался, дневные тренировки усложнялись, а еда с каждым днём становилась всё противнее. В начале это напугало Алёну, но очень быстро пришло осознание: теперь она может есть меньше и быстрее худеть. Честно приходя в столовую, девушка размазывала всё по тарелке, закинув в рот разве пару рисинок или горошков, выпивала стакан безвкусного чая, обжигающего пустой желудок, и уходила. Отражение в зеркале менялось, но Алёна перестала это замечать, словно, поднимая футболку она видела не осиную талию со слегка выпирающими рёбрами, а бегущую строку: «Ты квадратная, жирная, уродливая». К слову, по этой же причине, Косторная перестала краситься и заплетать интересные причёски. Хвост и круги под глазами стали её постоянными спутниками. Зачем пытаться строить из себя ту, кем не являешься? Розанов всё видел, а в его глазах явно не было ничего кроме отвращения.       Этот тяжёлый взгляд преследовал Алёну даже во сне. Слишком правдивыми были эти глаза, в них она видела то, о чём сама всегда думала, но боялась озвучить. Несколько ночей подряд, после злополучного взвешивания, девушка распахивала слезящиеся глаза, осознавая, что лежит в тёплой постели совсем замёрзшая. Розанов говорил правду, но легче от этого не становилось. Ненависть к новому тренеру росла медленно, не прорываясь наружу, но накапливаясь с каждым новым днём. Унижения, запугивания, тренировки, переходящие уже в насилие над организмом — всё это исходило от одного человека, превращая его в ярких зелёных глазах чуть ли не в сосредоточение всемирного зла. А ещё он лишил её льда.       В сумме ночные покатушки удовлетворяли потребность не только в занятиях на коньках, но и в личной мести Розанову. Только ночью Косторная ощущала себя по-настоящему свободной. Вездесущий контроль пропадал, оставалась морозная стихия и Алёна. Один на один. Каждый раз попадая в сказку, она каталась до талого, пока ноги не переставили сгибаться, а спина — болеть.       Однако, сон по пять часов постепенно приносил свои негативные плоды. Днём Алёна становилась более рассеянной, пропускала команды мимо ушей, и если их отдавал Розанов, то дорого платила за непослушание. Силы не успевали восстановиться за такой короткий отдых и практически полное отсутствие нормального питания. Будучи такой светлой и энергичной на тренировке после первых ночных приключений, теперь Косторная в принципе редко, когда могла уложиться в нормативы на ОФП. А смех Косторной и подавно стал редчайшим феноменом, как объявила на днях Трусова. — Господи, Алёна, да у тебя ноги заплетаются, — объявила Саша, когда во время разминки на неё смачно налетела подруга. — Нормально всё, прости, — задыхаясь выдавила Косторная, возвращаясь в свою шеренгу. — Какой тебе бег с высоким подниманием колена, когда ты еле на ногах стоишь. — Забей, Саня, всё путём.       Они в паре выполнили ещё один забег. — Ты это, завязывай с… да я, блин, даже не знаю с чем, смотреть жалко, — принялась за своё Саша, как только снова встала по левую руку Алёны. — Если ты про наркотики, то у меня всё с этим в порядке, — вытирая пот со лба отшутилась девушка. — Косторная, Трусова! Я гляжу вам слишком легко, — прикрикнул Розанов, стоящий в конце дистанции и меняющий упражнения, — могу исправить. — Не надо, Сергей Александрович, — отозвалась Саша. — Всё же он слышит. — И не говори.       Девушки вместе вышли на выпады. Стоило им дойти сквозь боль и мучения до конца, тренер поманил к себе Алёну. Однако вместо ожидаемого выговора, он приложил ладонь к её лбу и задумался. — Тебе стоит заглянуть в мед кабинет. — Сергей Александрович, всё в порядке, я хорошо себя чувствую, — в знак протеста Косторная ушла от тренерского касания, отшагнув назад. — Ага, верю, — ледяным тоном отозвался мужчина. — Сначала всю пробежку с прыжками задыхалась, потом Трусову чуть не повалила, а сейчас: это что выпады были? Такой халтуры я давно не видал.       У Алёны тряслись от напряжения ноги, и чтобы хоть как-то дать им передышку, опёрлась руками на колени. — Ты же нормально ешь? Аппетит есть? — Угу, — мах головы послужил ответом. — Не морозит? В жар не кидает? — Неа. — Но с тобой точно что-то не так, — глухо заключил Розанов и облокотился на стену. — После этой тренировки пойдёшь к врачу. — И на что мне там жаловаться, — скептически уточнила девушка, хотя вагон проблем так и рвался наружу. — Сплю хорошо, питаюсь тоже, спорт это «зызнь», без шапки не гуляю, потому, что на улицу в принципе не выхожу. — Так, Косторная, язык прикусила и вперёд в строй. Обещаю, если противопоказаний от врача не будет, поставлю тебя рядом вместе со скакалкой и будешь всю тренировку прыгать.       Алёне хотелось что-нибудь ответить. Желательно колко и завуалированно, чтобы мужчина понял, но предъявить ничего не смог. Нос раздражённо дёрнулся. Её планы разрушила пробегавшая после упражнения Воронцова. Слегка качнув бедрами, она толкнула Алёну в спину, и, не удержавшись, последняя упала перед тренером на колени. — Упс, — прикрыв рот ладошкой в стиле самых конченых стерв, Ира притормозила, — чего на дороге то раскорячилась? Широкая да?       Мучительная резь пронзила обе ноги от коленных суставов до стоп, но обернуться Косторная не смогла. На глазах от обиды и боли навернулись слёзы, а показать слабость Воронцовой… Уж лучше сразу пулю в лоб. — Чтобы я больше подобного не слышал! — Гаркнул Розанов, обратив внимание всего зала на двух девушек. — Ира, ты стала забываться! Скакать на скакалке вместе с Косторной будешь, уяснила?       Алёна не могла видеть лицо соперницы, но весь конфуз с лихвой отразился в её голосе. — Уяснила.       Послышались удаляющиеся шаги. А потом властная рука подняла поникшую голову за подбородок. Мужчина, как всегда во всём чёрном, казался ещё выше и больше. Какого это испытывать перед ним не страх? Какого просто чувствовать себя с ним в безопасности, рядом с этой силой?       Мысль, пришедшая в голову, сильно напугала Алёну. Она смотрела снизу-вверх на Розанова и гнала от себя фантомную теплоту его рук, кутающих её в своё пальто или пожимающих озябшие кисти. Справиться с наваждением оказалось лёгкой задачей. Ей не приходилось напоминать себе, что она видела в этих глазах. — Вот вам и добрый день. Косторная, ты чего ревёшь то? Больно так? — Тон тренера сразу стал серьёзнее. Алёна только помотала головой, кусая щёку изнутри, дабы не расплакаться окончательно. — Вставай давай, вместе пойдём в мед пункт.       Показаться совсем уж слабой плаксой не хотелось, поэтому, собрав остаток сил, фигуристка выпрямилась и поковыляла вслед за Розановым на выход.       По дороге никто из них не проронил ни слова. Девушка стыдилась непрошеных раздумий и заранее переживала из-за слов доктора. — А-а, Сергей Александрович! Какие люди, — улыбнулась пышная женщина, спокойно попивавшая чай с хрустящими галетами. — Кто там с Вами? Алёнка? — Людмила Григорьевна, извините за вторжение, но меня очень беспокоит состояние Косторной, — Розанов галантно кивнул врачихе и грубовато толкнул девушку к кушетке.— Она уже где-то с полторы недели как варёная колбаса ходит. Сил нет, внимание рассеянное, того и гляди, прямо в шпагате уснёт.       Людмила Григорьевна быстро отряхнула руки и немедленно протянула Алёне градусник и манжет тонометра. Решив, что хранить гордое молчание — наилучшее с точки зрения энергосбережения решение, Косторная нехотя повиновалась. — Сколько сейчас весишь? — Спустя минуту обратилась Людмила Григорьевна. — 43, 100, — коротко бросил Розанов. — Ну вес вроде в норме, с ростом… напомни-ка? — 1.55, — Косторную снова опередили. — Спишь нормально? По 8 часов? — Приходит на тренировку в восемь, уходит в десять вечера. Должна спать как сурок. — Как питаешься? Давление совсем низкое. Ты хоть завтракала сегодня? — И женщина с вызовом уставилась на тренера. — Тут подсказать не могу. По моим наблюдениям всё ест, хэй, Косторная, в молчанку играть вздумала?       Алёна закатила глаза. Вести сюда себя она не просила, да и Розанов вполне удачно справлялся с вопросами личного характера. — Ела я. — Что ела? — Овсянку и чай чёрный без сахара. — А на обед? — По-разному. — Вчера что ела? — Это допрос? — Гордо вздёрнула голову Косторная. Ей нравилась эта женщина, она всегда давала аскорбинки, если забежать за пять минут до закрытия. Но сейчас натянутые до предела нервы пошаливали. Усмирить их могло лишь одно.       Розанов подошёл к врачихе и, поставив одну ногу на стул рядом с фигуристкой, подался вперёд. — Угадала, Косторная. Да, допрос как в гестапо. Так отвечай, что вчера ела на обед. — Вы не хуже меня знаете, — буркнула Алёна, на всякий случай вжимаясь в спинку стула, — гречку с кабачками и грудку варёную. — Ужин? — Кефир вроде попила, ну там творог, я не помню. — Сергей Александрович, не маловато ли для девчонки с такими нагрузками, — возмутилась женщина. — Ей ведь 17, а не 5. А так на вскидку могу сказать, что рацион не больше 1200 килокалорий. — Мы с Косторной на лёд хотим побыстрее выйти, надо похудеть. Потом постепенно добавим ей паёк. Хотим ведь на лёд, а, Косторная? — Издевательски протянул Розанов.       Алёна, до этого изучавшая пуговицы на его черной рубашке, не удержалась и стрельнула глазами. Внутри разливалось тепло. Тренер ведь не мог знать о её маленькой победоносной войне. Она и так каждую ночь видела лёд, каталась по нему, даже пыталась прыгать аксель, пока безуспешно. Но Розанову об этом знать не обязательно. Её довольное лицо не могло улизнуть от пристального взгляда тёмных глаз напротив. — Воот, Косторная. Даже при одном упоминании катка, как ты светишься. Поднажми ещё и увидишь долгожданный лёд. Людмила Григорьевна, раз мы уж зашли, осмотрите её полностью, — мужчина сначала зашёл за ширму, а потом, видимо вспомнив о брошенной группе, на прощание бросил, — отчёт вышлите мне на почту.       Прежде чем дверь за ним успела закрыться, врачиха всплеснула руками и охнула. — Алён, что ж твои синяки то не заживают…

***

      Слабость не покидала Алёну до самого вечера, и съеденная тарелка макарон с филе не улучшила общего состояния. Скорее наоборот. На спинерах её так затошнило, что она выбежала из зала, игнорируя крик Розанова.       Бездумно нарезая круги на льду, Косторная старалась забыть холод керамической плитки, на которой она сидела, опустив голову над унитазом. Потом вполне обоснованный страх вернуться на тренировку. Как ни странно, но тренер не стал ничего говорить, игнорируя присутствие Алёны весь оставшийся час. Это не могло не беспокоить. Кричащий Розанов — предсказуемо. Молчащий — страх неизвестности. Выполнив пару базовых элементов, одинокая фигуристка решила для закрепления повторить аксель, не получающийся из тренировки в тренировку. Тёмные трибуны давно перестали пугать. Полёт фантазии Алёны было не остановить. В креслах виделись рукоплещущие зрители, а за тренерским столом строгое, но справедливое жюри, уже пришедшие в восторг только от одних глаз фигуристки. Воображение так разыгралось, что Алёне почудился фанат, подошедший к бортику с огромным букетом пионов. Он был далеко, их разделял весь каток, но девушка улыбнулась ему. Внимание всегда льстило ей. Неважно от кого. — Косторная?       Нет, всё-таки важно.       Улыбка пропала с лица, а сердце забилось где-то в горле. — Ну всё, Косторная, тебе остаётся только молиться, потому что, когда я до тебя доберусь, то тебе мало не покажется.       Ей думалось, что уже видела Розанова в ярости. Нет, раньше он был просто очень сильно зол. Сейчас на лёд в кроссовках вышел сам сатана. Взлохмаченные волосы падали на лицо, выглядывающие из-под них глаза налились кровью. Алёна попятилась, на ходу расшнуровывая коньки. Их всё так же разделял лёд, защищающий свою королеву, дающий небольшую, но фору. — Стой, где стоишь, Косторная, тебе же будет лучше, — уверенно, как по асфальту, шагал мужчина. Лёд под его ногами вибрировал.       Лучше мне уже никогда не будет.       Она упёрлась спиной в бортик. От первого конька удалось избавиться. Розанов ускорился. Его чёрное пальто раздувалось от ветра, а грозное сопение эхом отражалось от стен.       Шнуровка не поддавалась. Косторная, не отводя взгляд загнанной мыши от мужчины, села на край выхода, трясущимися руками дёргая шнурки, по ощущениям, походившим на стальную проволоку. Ужасно захотелось расплакаться и, укрывшись с головой одеялом, остаться в постели. Девушка всхлипнула, на секунду оторвала взгляд от надвигающейся фигуры, а когда вновь посмотрела прямо, то непроизвольно пискнула. Человеческие черты в тренере еле угадывались, им двигала ярость. — Всё, маленькая дрянь, сейчас ты у меня получишь!       Пара шагов, протяни руку, и Алёна окажется у него. В огромных ручищах, способных размозжить маленький череп. Глядя в чёрные глаза напротив, девушке не приходилось сомневаться, что именно такая судьба её ждёт. Вот он чародей, вот тот самый Розанов из её кошмаров.       Тренер сделал резкий выпад вперёд, но Алёна успела вскочить за секунду до того, чтобы оказаться в тисках. В руках он сжимал лишь тонкий аромат её духов. Сама Косторная — откуда могли взяться силы — с силой толкнула дверь плечом и вылетела в коридор. Коньки чуть не выскользнули из мокрых ладоней. Сзади раздался топот. Ни минуты на размышление. — Решила в догонялки поиграть, Косторная? А ну стоять!       В кровь выплеснулся адреналин. Что было мочи, Алёна помчалась по незнакомому коридору в полной темноте с коньками за плечом, больно бьющими в спину. А ещё под ногами тряслась земля, почти над ухом раздавалось тяжёлое дыхание.