Её ледяная цитадель

      Ступеньки плыли перед глазами, но, опираясь на одну мышечную память, Алёна умудрилась взлететь на второй этаж, ни разу не споткнувшись. Розанов отставал от неё буквально на метр. Замотанный за день, он всё же не убивался на адовых тренировках и нормально питался. Чего нельзя было сказать о Косторной. Сбившееся дыхание разрывало лёгкие изнутри, а такие сильные в начале погони ноги стали давать слабину. Она замедлялась. Он ускорялся. — Стой, кому говорю! Всё равно ведь догоню! — Кричал тренер, не обращая внимания, что за ним постепенно начали появляться сонные лица, высовывавшие любопытные носы из комнат общежития.       Коридор не освещало ничего, кроме тусклого света луны через окно. Комната Косторной была следующей. Оставалось только молиться на свою рассеянность. Господи, лишь бы дверь была открыта!       Не веря ни в Бога, ни в себя, ни в свои силы, фигуристка, казалось, сделала невозможное. Последний рывок, толчок, дверь поддалась. Влетев в неё со скоростью кометы, Алёна мгновенно затормозила и что было мочи толкнула дверь назад. Щелчок замка. Сердце замирает на секунды и БУХ! Глухой удар по дереву. Потом ещё один. И ещё. — Быстро открыла дверь! Мне надоели твои шуточки, Косторная, — слова, больше похожие на рык животного, полоснули слух.       Алёна отмерла. Оглядевшись, она заметила стоящий рядом шкаф. Достаточно большой и надёжный. Снова удар в дверь. На этот раз ногой. — Если ты сейчас не откроешь дверь, я вынесу её к чёртовой матери! И ты знаешь, что я смогу это сделать.       Косторная знала и рисковать здоровьем ей больше не хотелось. Тихонько прокашлявшись и как следует обняв шкаф, она сонно буркнула. — Сергей Александрович, а что собственно случилось?       И сдвинула шкаф на пару сантиметров. В пояснице сразу отозвалась тянущая боль. За дверью ненадолго воцарилась тишина. Слышно было только как постепенно вокруг её комнаты собирается шушукающийся народ. — Косторная, ты совсем оборзела? — Дрожа от ярости спросил Розанов. — Слушайте, это не я к вам посреди ночи в комнату ломлюсь, — как можно более артистично лениво тянет Алёна и снова давит на шкаф. — У меня нет слов. Открой дверь! Живо!       Пару секунд чтобы отдышаться. — Нет, — и ещё пара сантиметров. Дверь не закрыта и на четверть.       Девушка в изнеможение уткнулась лбом в шкаф. С её ростом и силами сдвинуть такую махину равно чуду. — Ты что шкаф что ли двигаешь? — недоверчиво. — С чего Вы взяли? Сергей Александрович, я хочу спать, оставьте меня в покое, — запальчиво. И снова толчок.       За дверью послышалась возьня. Незнакомый голос, что-то спросил. — Что я тут устроил?! — Взорвался в ответ Розанов. — Спросите у Косторной. Почему в мои обязанности входит следить за ней 24 часа в сутки?       Снова скрип шкафа об пол. — А теперь эта сумасшедшая решила себе спину надорвать, — в дверь прилетел ещё один удар. — Да я спокоен. Слов у меня уже нет и терпения, чтобы с ней разговаривать. Алёна зажала рот рукой, чтобы заглушить дыхание. Ей было необходимо вникнуть в суть разговора. — Так, Серёг, ну не дверь же нам выламывать, в конце концов? — А я не знаю, что нам делать! Я-то думаю, что с Косторной не так, как муха на стекловате днями ходит. Так ей же в голову ударилось на лёд в полночь выпереться. — Да, выдумщица она у тебя. — Я бы сказал, кто она, но не при детях. И вообще, что вы тут столпились? Всё, спектакль окончен, свет давно погас. По комнатам разошлись, сейчас же! — Я предлагаю всё до утра отложить. Никуда она за это время не денется. — Ой не был бы я в этом так уверен, Борисыч.       Тишина. Алёна выдохнула. Сильный удар в дверь. — Хорош уши греть, Косторная. Рано или поздно, ты оттуда выйдешь, и тогда… — Так всё, Серёж, давай ты домой. Нам твои нервы пока что очень ценны. А ты, маленькая нахалка, — голос очевидно принадлежал тренеру младшей группы, которого Алёна иногда видела в компании Розанова, — ложись спать. Завтра ты, не знаю, как, отодвинешь этот шкаф, выйдешь и повинишься. — Да в чём? — Окрысилась в ответ девушка. — Во всех своих преступлениях. — Спала никого не трогала… — Ты меня ещё идиотом хочешь выставить, я правильно понимаю? — Снова послышался голос Розанова, но на этот раз не такого злого. — Я имею ввиду, Сергей Александрович, не пойман — не вор.       И Алёна снова затихла. Второй тренер от души рассмеялся, а Розанов себе под нос пообещал её всё-таки придушить. Только удаляющиеся шаги позволили облегчённо выдохнуть. Спортсменка скорее рухнула, чем сползла на пол. Сквозняк холодил разгорячённое тело, но усталость вяла своё. Махнув рукой на кровать, Алёна вырубилась, прижавшись спиной к шкафу и нервно всхлипывая.       Яркий солнечный лучик, станцевав на подёргивающемся носике своя незаурядный танец, перепрыгнул на пышные ресницы. Алёна попыталась ладошкой прикрыть лицо, однако только скорее проснулась. Руки как собственно и всё тело заледенели. Тело затекло в неудобной позе. Поэтому, когда горячие струи воды коснулись кожи, девушка снова провалилась в сон.       Часовая стрелка пробила девять. Конечно, Розанов меня всё равно бы убил, но из-за пропущенной тренировки погибну как мученица.       В планы у Косторной входило отсидеться в комнате до вечера, чтобы её маленькую крепость в конце концов взяли штурмом, а там будь, что будет. Никто за всё утро не подошёл к двери, значит про неё могли забыть, всеобщий гнев мог сойти на милость. Маловероятно. Меня просто выгонят. Со скандалом. Розанов наверняка уже подготовил все необходимые документы.       Девушка, переодевшаяся в обычный спортивный костюм, сверлила взглядом дверь, прикрытую шкафом. Отодвинуть его не было ни единой возможности. Как она это сделала вчера, Косторная искренне не понимала. Доигралась. Жирная, своенравная, так ещё и тупая. И как же я попалась? Почему он остался здесь на ночь? Задержался с бумагами или забыл что-то в тренерской? Какая теперь собственно разница.       Крик отчаянья рвался из груди, и Алёна закрыла лицо подушкой, чтобы заглушить его. Вот и горели ярким пламенем все мои чемпионаты. Отсюда выпнут, к Тутберидзе не возьмут. А если не выпнут, то Розанов меня голыми руками замучает. Он и до этого меня недолюбливал, что справедливо, но всё равно обидно.       В попытке успокоить расшатавшиеся нервы, Косторная подошла к окну. Разбудившее её с утра солнце, скрылось за тяжёлыми облаками. На деревьях трепыхались последние жёлтые листья. Стадион разрезали маленькие точки в такой же форме, какая была на Алёне. А если… если все сделают вид, что ничего не было? А вот интересно Розанов берёт взятки? А если сигануть со второго этажа?       Последняя шальная мысль показалась наиболее заманчивой. Алёна остановилась на ней и постаралась распробовать её на вкус. Второй этаж — одно название. С учётом высоких потолков на первом, общежитие размещалось на высоте третьего, если не четвёртого этажа. Я уйду сама, с позором, конечно, но скажу, что это было моё решение.       В поле зрения попало постельное бельё, аккуратной стопкой сложенное на кровати, видимо вчера была уборка. Девушка символически натянула в руках простынь. Вроде крепко. В фильмах же получалось, значит и у меня выйдет. Главное до первого этажа спуститься, а там и прыгнуть не страшно.       Безбашенная мысль так крепко засела в голове, что здравому смыслу просто не осталось места. В три счёта связав между собой все тряпки, Алёна присела возле батареи, оперативно гугля самые прочные узлы.       Когда вся конструкция была готова, а окно распахнуто, в комнату вместе с холодом проникло и сомнение. Ноги неуверенно переминались, не желая добровольно залазить на подоконник. Косторная закусила губу. Да даже если упаду, как пелось, раскол бесполезной тыквы, не раскол СССР. Вот если бы Трусова упала, тогда да. Она надежда страны, федерация костьми ляжет, но вернёт её с того света. Ладно.       Она ненадолго отпустила импровизированный канат, вытирая потные ладошки о штаны. Ладно. Не упаду я. Не доставлю такого удовольствия ни Воронцовой, ни Розанову, ни… отцу.       Перекрестившись, Косторная залезла на подоконник, натянула верёвку и нашла первый выступ в кирпичной стене.

***

Тем временем

— Ерликова, либо ты встаёшь в мостик, либо пошла вон отсюда!       Девочка с двумя короткими косичками поджала губы и вся ссутулилась под сверкающим взглядом тренера. Вся команда за это короткое время успела осознать, что холодный, но требовательный Розанов, гораздо лучше злого и кричащего за каждый недочёт. Даже Ира сегодня старалась изо всех сил, лишь бы не привлекать лишнего внимания тренера. — Ты как собираешься кантилевер делать, а? Трусова, я к тебе обращаюсь! Ты даже в планке нормально стоять не можешь. Все переделываем из-за Трусовой!       По их редким рядам пронёсся вздох разочарования. Девушки переделывали все упражнения на пресс уже в пятый раз, потому что тренер всегда находил хоть одну спортсменку, халтурящую, засыпающую, трясущуюся и тому подобное. — Сергей Александрович, можно Вас? — В зале возникло запыхавшееся лицо Плющенко. — Нет! — Гаркнул Розанов, даже не глядя на вошедшего. — Я настаиваю.       Заметив в проёме своё непосредственное начальство, мужчина осёкся и поспешил выйти. — Серёжа, не знаю, как тебе сказать, да и с чего начать. — Евгений Викторович, давайте ближе к делу, и так ночка весёлая вышла, — скрипя зубами выдавил Розанов. — Так вот это непосредственно связанное с этой ночкой. Точнее той, из-за кого эта ночка стала такой. Знаю, наслышан.       Желваки на точёном лице заходили активнее, а скрещенные на груди руки сжались в кулаки. — Серёж, ты знаешь где Косторная? — На выдохе спросил Плющенко, нервно почёсывая затылок. — На тренировку она не явилась, значит до сих пор сидит в своей комнате. Шкаф, наверное, отодвинуть не получается, — с издёвкой добавил тренер. — Ты в этом уверен? — Это Косторная, я уже ни в чём не уверен. — Ну так вот Серёжа. Твоя Косторная сейчас… как бы это помягче сказать. Ну осуществляет побег.       Розанов удивлённо вскинул бровь. — В каком смысле? Где она — Ну если разъясняться чисто физически, то её тело зависло между вторым и первым этажом, — Плющенко исподлобья глянул на брюнета, чей рот непроизвольно приоткрылся. — Но ты не волнуйся, там три тренера дежурят, никуда она не денется и…       Дослушивать Розанов не стал. Он сорвался с места и помчался к главному выходу. Найти окно девушки было не сложно, вокруг него на улице столпилась приличная толпа ребят, с удивлением рассматривающих девушку, а-ля альпинистку.

***

А идея то всё-таки паршивая была, — через десять шагов по скользкой стене Алёна осознала это чётко. Ноги горели от напряжения, а руки немели из-за конца каната, крепко обвёрнутого вокруг них. Кинув боязливый взгляд вниз, девушка поняла, что не прошла ещё и половины пути. Упасть с такой высоты равно разбиться, поэтому ещё шаг, и ещё. Смех и недовольные выкрики снизу не отвлекали, всё внимание Косторной было сосредоточенно на выступах между кирпичиками, в которые аккурат помещался миниатюрный носок её кроссовка.       Она не видела Трусову, отчаянно призывающую подругу одуматься. Фигура Воронцовой тоже мало волновала, как и её злорадное шипение. Вроде внизу ещё стоял Плющенко и с десяток других тренеров, но там точно не было Розанова. Его раскатистое «Косторная», можно узнать из тысячи. Алёна не знала, что и он был здесь, только стоял молча, прямо у самой стены. Его вечно безразличные глаза заполнял настоящий страх. Шаг за шагом силы уходили. И вот настал тот момент, когда бдительность тоже улетучилась. Девушка перенесла весь вес на левую ногу, подыскивая другой новый выступ. Стена оказалась слишком мокрой, после сильного осеннего дождя, барабанившего всю ночь по карнизам. Кроссовок соскользнул и канат изо всех сил врезался в руку. Эмоция напряжения в секунду сменилась на удивление, а потом и на ужас. Забыв о гордости, надуманных принципах и другой ерунде, Алёна закричала. Пронзительно и отчаянно. — Она поскользнулась, она сейчас упадёт, только на руках держится, — толпа взорвалась, заглушая вопль девушки. — Помогите! Я сейчас упаду!       Потеряв голову от страха, Косторная замахала ногами в воздухе. У неё не получалось снова нащупать опору, из-за этого паника нарастала. Сердце забилось в горле, а с каждым проскальзыванием стоп по гладкой стене, в голове проносилась ужасная картина её падения. — Спасите! — Надрывая связки заорала она, срывая горло. — Алёна! Алёна, успокойся, слышишь? Я внизу. Ты можешь прыгнуть, Алёна?       В ужасе вытаращенными глазами она глянула в низ. Земля всегда была её врагом, только лёд, только он, только он поймёт. Посиневшая кисть непроизвольно разжалась и закричав с новой силой, Косторная перехватила канат в другую руку, прилично съехав вниз. — Алёнка, да ты отпусти ты его! Я поймаю.       Алёнка, Алёна — всё чуждо, всё не то. — Косторная, я говорю прыгай! До второго пришествия висеть собралась?       Вот. Из всей суеты внизу она разобрала только обращение. Конечно, она видела его, Розанов стоял там, но Алёна не могла ему поверить. Не такому обеспокоенному. Обеспокоенному из-за неё? Конечно нет! На неё можно только злиться, кричать. Вот и сейчас. — Сергей Александрович? — Также громко прокричала Косторная, больше не решаясь смотреть вниз. — Я, это я! Отпусти канат и прыгай! — Вы меня поймаете? — Конечно, идиотка, давай уже, ну же!       Да, вот он, её Розанов. Парочка оскорбительных сравнений и всё на переделывание. Сделав пару мощных выдохов, Алёна отпустила верёвку.       Лететь было не долго, даже на лёд она падала быстрее. Только тут не упала. Словил. Тренер сжимал её трясущееся от нервов тельце в своих объятиях. Косторная из прошлой ночи даже не могла себе представить, что будет жаждать оказаться на груди у этого монстра, чудовища, колдуна-чародея.       Не обращая внимание, на окружение, она прижималась к мужчине всё крепче и крепче. Бешеный стук его сердца звучал в унисон с её собственным, а жар его тела грел не хуже радиатора. — Ну вот, а ты боялась, — шепчет Розанов, стараясь отдышаться. — А я ведь говорил, что поймаю. Всё, теперь не убежишь от меня?       Алёна, не открывая глаза, отчаянно замотала головой. — Ну вот и славно, может быть слезешь? — Заметил тренер, наклоняя голову к чужой шее.       В ответ снова тишина, но голова снова затряслась из стороны в сторону. — Алёнка, ну правда, все же смотрят. — Пусть смотрят, а я теперь на землю никогда не опущусь, — всхлипнула девушка, ощущая тёплое дыхание на нежной коже. — Хорошо, — Розанов поудобнее перехватил стройное тело. — Тогда тебя сразу на лёд нести? — Да! — Ну пошли.       Ухмылка который раз за это время мелькнула на его лице. Затихшая толпа расступилась, пропуская пару вперёд. Розанов нёс фигуристку очень аккуратно, словно принцессу из чистого фарфора. Вся его злость на её ночную выходку испарилась. В груди разливалась приятное спокойствие, словно так и надо. Всё в его жизни впервые так, как надо.