Её ледяная цитадель

      В принципе Алёна и не надеялась на помилование. Несмотря на долгие минуты, проведённые на груди тренера, ей всё же пришлось спуститься на землю. А там её ждали праведный гнев, долгие воспитательные лекции и разочарование отца. Да, Плющенко немедленно сообщил мужчине о выходках дочери, а тот в свою очередь пообещал провести ещё одну беседу, но уже с использованием ремня. Тут, что стало настоящим потрясением для Алёны, вперёд выступил Розанов, заверив Косторного старшего, что в случившемся есть и его собственная вина. Ограничивать занятия на катке всё же не стоило. Он что, заступился за меня? Сказа, что ошибался? Либо я сплю, либо Розанов реально сильно перепугался.       Ради справедливости он, правда, отметил, что в случае чего сам возьмёт в руки ремень. После чего оба мужчины пожали руки.       Между тем близился Гран-при России по фигурному катанию. Вернувшаяся в свой стандартный вес, и даже уйдя чуть ниже, Косторная вернулась к занятиям на катке вместе со всей группой. Скользя мимо других спортсменок, девушка искренне не понимала, как это место могло быть таким тихим и умиротворительным по ночам. Тем не менее она не жалела, что тайные вылазки закончились. Что там, ей за долгое время открылась радость от простого восьмичасового сна.       А ещё внимание тренера. Алёна забыла, какого это, когда тебя поправляют через каждую минуту. Выполняя новую короткую программу в одиночестве, она считала, что выглядит незабываемо, каждый элемент, отточенный в кроссовках, становился в разы лучше на коньках. – Да-а, Косторная, работать нам с тобой и работать, – после каждого прогона повторял Розанов. – Но зато сама посмотри, как ты летаешь по катку, а прыжки? Сказал бы прелесть, но это будет не правда. Они тоже все сырые, но ты уже хотя бы прыгаешь.       Как-то в середине тренировки Алёна скромно подъехала и, словно стыдясь своих слов, обратилась к мужчине. – Сергей Александрович, а можно спросить? – Попробуй, Косторная. – А мы можем потренировать мой аксель? – Можем, только зачем? – Хмыкнул он в ответ, внимательно следя за заходом на четвертной сальхов Трусовой. – Для ближайших соревнований он тебе не нужен. Даже не проси, я его заявлять не буду, пока ты не прыгнешь его чисто раз эдак сорок. Ира! Ты считать что ли разучилась, я понять не могу? Что тебе не понятно во фразе: «три оборота», м? – Давайте попробуем, мне кажется у меня должно получиться. Я ведь похудела. – Просто попробовать, Косторная, это не дело. Либо мы останавливаемся на нём и отрабатываем до посинения и забываем о короткой программе… Аксютова, что за руки-шпалы? Может быть уже пора научиться ими пользоваться? – Розанов опять окрикнул другую фигуристку, вызывав в груди Алёны очередную волну раздражения. – Либо будем делать то, что всё-таки пригодится нам в краткосрочной перспективе. – Я Вас услышала, – девушка гордо вскинула голову. – Не хотите мне помогать, сама пойду. – Конечно пойдёшь, только повтори для начала прыжок в шпагат, а то чёрт знает что выходит, – заключил он.       Как и задумывал тренер, после всех его правок, Алёна выдохлась и еле выползла с катка, забыв об обиде и потерянном акселе. – Послушай, Серёж, – вкрадчиво начал Плющенко, заводя в зал своих подопечных, – я тут насчёт Косторной думал. – Евгений Викторович, если вы опять про аксель, – закатил глаза Розанов, уже собирающийся выйти из холодного помещения – Про него родимого. Надо возвращать, Серёжа. Вон она как его у Тутберидзе скакала, нам так же надо. Он же столько ей балов принесёт. – Послушайте, он её на Гран-при вообще не сдался, у неё и так богатая программа, выполняет она её почти идеально. За один артистизм её судьи расцелуют, – тренер попытался подавить улыбку, вспоминая девушку, готовую то рассмеяться, то пустить скупую слезу только на тренировочных прокатах. – Сейчас она халтурит, это видно, но выступлении заставит её выложиться на сто пятьдесят процентов. – Ладно, – раздумывая пробормотал Плющенко. – Но ты всё равно займись этим. Нам нужна Косторная, разбивающая сердца!

***

– Хочу в клуб – Хочу в кулб – Хочу в клбу – Кбул чоху в

– Я гляжу ты уже повеселился

– Нет Косто. Всей бригадой тебя ждём

– Ну ждите, у меня всё по-старому

– Тренишь, Розанчик ебёт тебе мозги, спишь, я правильно понял?

– Предельно.

– Fuck you

– И я тебя)

– Удали мой номер.

– Юрчик не поверишь – уже

– Щиииит

– Да я сама бы рада потусить, но клянусь что в душе не знаю, как отсюда свинтить.

– Так сразу бы у меня спросила, я же мастер по отмазкам

– И кто же тебя назначил?

– Завали. Короче, идёшь показательно на пробежку без шапки, на следующий день кашляешь и просишь Розанчика денёк отлежаться. ВСЁ!

– Капец как у тебя всё просто. А где в твоём плане момент, когда Розанов меня куда подальше шлёт?

– Ну он же не такой изверг бедную больную девочку мурыжить.

– Именно такой.

      Алёна заблокировала телефон и задумчиво уставилась в потолок. Она не виделась с друзьями больше месяца, а не танцевала в клубе и того дольше. План Юры звучал вполне правдоподобно, и тренер действительно мог освободить её на один день. Загвоздка была в другом. Во время недавней воспитательной беседы Косторная пообещала Розанову больше не лукавить. Не то чтобы девушка собиралась честно сдержать обещание, но и нарушать его так быстро не планировала. А если попадётся на лжи? Что будет тогда? Хотя мне уже ничего не страшно. Если я до сих пор дышу после той ночки, значит мне уже всё нипочём.       Раззадоренная собственными мыслями она не могла уснуть ещё два часа.

***

– Сергей Александрович? – Ну входи уже, Косторная, или сегодня на улице планируешь позаниматься? – Розанов снял толстовку, оставаясь в обтягивающей белой футболке.       Алёнина голова, выглядывающая из приоткрытой двери, подзависла, и тренер, не дождавшись ответа, вышел за ней в коридор. – Сергей Александрович, – Косторная отмерла и изо всех сил прохрипела, – я похоже немного простыла, вчера, наверное, продуло.       Лицо мужчины нахмурилось, а рука взмыла к её лбу. – Температура есть? – 37,2, я только что из мед кабинета, – Алёна резво протянула справку и увильнула от касания. Было в этом что-то неправильное, но она не хотела пока об этом думать. – Как же ты умудрилась? – Да после пробежки мастерку расстегнула, вот и протянуло.       Тренер снова поднял руку и постучал костяшками пальцев по чужой голове. – А вот это тебе на что, а, Косторная? Кто же так поступает, тем более в разгар октября.       Алёна пожала плечами и виновато ссутулилась. – Ладно, иди к себе в комнату и лечись. Тебе ничего купить не надо? – Э-э, нет, – девушка судорожно забегала глазами по полу, такого предложения она меньше всего ожидала от Розанова. – Мне всё Людмила Григорьевна дала. – Хорошо. Иди. Я после тренировки всё равно зайду. Проверю, как ты лечишься. Сама понимаешь, долго тебе валяться нельзя.       Кивнув и круто развернувшись на пятках, Косторная потопала к себе в комнату, мысленно проклиная друга. Красава, Юра, план надёжный, как швейцарские часы. Что будет, если он ко мне после каждой тренировки заходить будет? Я же только вечером смогу отсюда свалить.       Её опасения подтвердились. Тренер зашёл к ней пару раз, только чтобы убедиться, что она до сих пор в постели. Стук в дверь всегда заставал Косторную на полу, качающей пресс или растягивающейся. Как помидор красная, она ныряла в одеяло и просила войти. Во время последнего визита, когда время подходило к девяти, Розанов задержался. Он неспешно прошёлся по комнате, уточняя температуру и лечение, принимаемое девушкой, а потом присел на краешек кровати. – Эх, Косторная, довела же ты всё-таки свой организм. Не прошли бесследно твои ночные похождения. – Да ладно Вам, Сергей Александрович, всего то маленькая простуда, завтра уже на тренировку выйду, – натягивая одеяло по самый нос, отозвалась Алёна. – Ну конечно. Завтра ты сначала к врачу зайдёшь, а потом посмотрим. Соревнования на носу, а если у тебя что-то серьёзное? Ты флюорографию в этом году делала? – Да, вместе со всеми.       Мужчина замолк, буровя прикроватную тумбочку тяжёлым взглядом. Алёна поёжилась. Тренер сидел очень близко, и она снова ощущала в воздухе аромат его парфюма, смешивающийся с едва ощутимым запахом табака. Все мышцы мужчины находились в напряжение, проглядывая через тонкую ткань чёрной водолазки – пиджак он снял и оставил висеть на стуле. Тишина стала давить на Косторную. Она откашлялась. – Сергей Александрович, а Вы что, курите?       Розанов недоверчиво покосился на больную. Зелёные глаза ярко контрастировали с белой полоской одеяла. В них читалось любопытство, граничащее со смехом. Игривое настроение передалось и мужчине. – Тебя это касаться не должно, – он щёлкнул по показавшемуся наружу носу. Тот снова исчез, а вокруг глаз собрались морщинки. – Вы куууурите, – довольно протянула Алёна, – и скрываете это. – А ты борзеешь и вовсе этого не скрываешь, – Розанов запустил пятерню в чёлку, разлохматившуюся за день. – Видишь ли, репутация курящего тренера не самая заманчивая. Я бы не сказал, что скрываю, просто лишний раз пачку на глазах у всех не достаю. – По-моему, какая бы у Вас не была репутация, федерация ни за что Вас не отпустит. – С чего ты взяла?       Алёна пожала плечами и перевернулась на бок лицом к брюнету. – Вы хороший тренер. – Вот от кого от кого ожидал услышать, но уж точно не от мисс Сама-себе-на-уме. – Ну до Тутберидзе Вам конечно, как до луны, – невинно проронила Косторная, заставляя мужские брови в который раз за вечер взлететь вверх. – Вчера я видел одну интересную вещь… – внезапно сменив тему, Розанов снова смолк.       Тусклый свет прикроватной лампы не мог полностью охватить его лицо, поэтому все эмоции в глазах лежащей замыливались и превращались в серое полотно холода и отчуждённости. – Какую? – Слегка толкнула его в нетерпении Алёна. – Не хочу таким маленьким хамкам, как ты, рассказывать, – тренер отвёл тычущую в него ногу. – Ничего, забудь. – Сергей Александрович, это не честно! Будьте же челове…       Она не договорила. …для тебя я в первую очередь тренер, а не человек, уяснила?       Голос из прошлого прозвучал слишком чётко, коробя действительность, которой не суждено было превратиться в приятное воспоминание.       Прикусить язык и залезть под одеяло с головой – вот всё, что сейчас хотелось сделать. Эти участие и забота – ничего большее, чем формальность. Он тренер, он обязан справляться о её здоровье. Как и отец, приходясь не последним в цепи родства, иногда интересовался её делами и увлечениями, забывая обо всём через пару минут. – Ладно, простите, – буркнула Косторная и показательно сильно закашлялась, намекая на завершение разговора. – Заколка в виде веточки какого-то дерева, – тихий задумчивый голос пролился по комнате, заполняя ею всю бархатистым тембром. – Я проходил мимо стеллажей в одном магазине и заметил её. Такая тонкая работа, каждый листик переливается на свету, а сам не толще настоящего, живого листа. Веточку окаймляют блестящие камушки. Выглядит, ну я не знаю, с чем даже сравнить… Что-то не от мира сего. Я сразу вспомнил о тебе.       Превратившись в само внимание, Алёна с жадностью вслушивалась в описание украшения, мысленно примеряя его на свои волосы. Но последние слова Розанова выстрелили в самое сердце. Он вообще вспомнил о моём существовании за стенами академии? Он думал обо мне, глядя на эту заколку? Господи, но о чём же он думал       Приподнявшись на подушке, девушка вытянула шею поближе к лицу тренера, чтобы прочесть на нём хоть одно чувство, одну эмоцию, которая могла бы дать ответ на противоречия, клубившиеся в юной душе. – Точнее, я подумал о твоём костюме для Гран-при, – казалось, мужчина сам понял, что последняя фраза прозвучала излишне неоднозначно, поэтому неловко откашлялся. – Стилисты видят тебя в фиолетовом платье с собранными вокруг головы в виде нимба волосами. Так вот я и решил, что эта веточка прекрасно легла бы тебе на затылок.       Косторная разочарованно уронила голову на подушку. Ну конечно, кто бы сомневался.       Розанов завозился, доставая из заднего кармана вибрирующий телефон. – Алло. Да, закончил. Конечно помню. Сейчас уже выхожу. Никуда твои друзья не денутся, – весьма раздражённо заверил он собеседника. – Мне ехать всего ничего. Да, важные. Я понял, давай, целую. Целую. Значит собоседница, – добивка. Алёна окончательно развернулась к тренеру спиной. – Всё, Алё… Косторная, поболтали и ладно. Тебе надо больше отдыха, – мужчина встал с кровати, нащупывая в карманах ключи от машины. – Выпей на ночь что-нибудь от горла и измерий температуру. Если будет слишком высокая, выпей жаропонижающее. – До свидания, Сергей Александрович, – голос её звучал сухо.       Розанов хотел что-то добавить, но в итоге тихо прикрыл за собой дверь. Выждав пару минут, Алёна скинула себя одеяло, под которым уже была в джинсах и чёрном бюстгальтере. Оставалось по-быстрому натянуть полупрозрачную водолазку, и вышел идеальный total black образ для вечеринки. Отражение в зеркале скривилось от собственного вида. Жирные бока вышли на всеобщее обозрение, а дряблые руки вовсе не скрыть под бесполезной тканью. Плюнув, девушка выхватила из шкафа блейзер, закинула в маленькую сумочку телефон и банковскую карту, хлопнула дверью и побежала на улицу, где возле КПП её уже ждало такси со смеющимися и потихоньку выпивающими ребятами.       Машина уносила Алёну в Москву, в самый её центр, там, где яркие огни стробоскопов не могли вызвать эпилепсию только у весьма пьяных посетителей. Косторная хотела развеяться, хотела оторваться по полной, доказать себе, что жизнь не вериться вокруг одних тренировок. И пусть Розанов об этом не узнает, но это был маленький акт мести за те чувства, которые он так нелепо задевал.       А в комнате остывала скомканная простынь, лампа всё также скупо освещала пятачок тумбочки, чёрный пиджак из жаккардовой ткани бесхозно висел на спинке стула, пока его владелец, не успевший далеко отъехать, не опомнился.