Её ледяная цитадель

      Розанов смачно выругался и, не переставая держать тело фигуристки как самый ценный груз на свете, двинулся к ближайшей лавочке. Людей, видевших, как поплохело девочки, моментально оттуда сдуло. — Серёжа, что случилось? — Девушка лет двадцати пяти в чёрном кожаном плаще на распашку в последний момент поймала слетевшие с носа солнечные очки и с неподдельным ужасом уставилась на смертельно бледную девочку с едва подрагивающими ресницами. — Кто это? Ты её знаешь? — Да, про неё я тебе сегодня говорил, — мужчина аккуратно положил Алёнину голову себе на колени и коснулся пальцами слабого пульса на шее. — Косторная? — Она самая. Блять зачем она сюда одна потащилась. — Серёжа! — Насть, сбегай лучше к ближайшей палатке и попроси у продавца аптечку. Нам нужен нашатырь.       Розанов перевёл взгляд на Алёну: всё в том же траурном платье с пугающими тёмными кругами под глазами она почти не подавала признаков жизни, разве что грудь совсем слабо вздымалась под тонкой вязаной кофтой. Сергею не хотелось даже думать, что могло случиться, если бы его не оказалось рядом. Такая миниатюрная девочка могла просто утонуть в безучастной толпе. Рука сама дёрнулась к белёсому лицу, чтобы убрать растрепавшиеся волосы за ухо. Её кожа была настолько холодной, что Розанов вообще не почувствовал разницы между железной спинкой скамьи и щекой Косторной. — Держи, — Настя вернулась быстро, держа в руках нашатырный спирт, вату, зелёнку и на всякий случай жгут.       Неприятный запах аммиака ударил по рецепторам, и Алёна, скривившись, попыталась отвернуться, но сразу упёрлась лицом в слегка колючую ткань. Разлепив глаза, девушка увидела сначала поблёскивающие на свету пуговицы, а выше озабоченного тренера с ваткой в руках. Зрачки моментально сузились, и она резко подскочила с чужих коленей. Сколько прошло времени с момента отключки, Косторная не знала, зато с облегчением отметила, что до сих пор находится на ВДНХ. — Очнулась, — с боку послышалась довольная констатация факта Алёна повернулась на голос и ещё с большим удивлением уставилась на девушку с такими же светлыми как у неё волосами, но такой нелепой родинкой над верхней губой. — Ага, как дела, Косторная? Чего это мы посреди улицы сознание теряем? — Подстать весёлости девушки отозвался Розанов, выбрасывая в урну жвачку и ватку. — Всё хорошо, спасибо, до свидания, — протараторила Косторная и попыталась встать, но крепкая рука перехватила её поперёк талии и вернула на место. — Куда коньки навострила? Тебе одного обморока мало было? — Горячий шёпот защекотал озябшее ухо, Алёна вздрогнула, но не отстранилась. — Кстати, а где мои коньки? — Вопросом на вопрос ответила она, оглядываясь по сторонам. — Здесь, — незнакомка, сидевшая рядом вытащила их из-за спины, — когда ты сознание потеряла, они упали. Надеюсь они в порядке, я правда в этом мало что понимаю. Серёжа, посмотришь? — И она протянула оба конька Розанову. — Это же не твои тренировочные? — уточнил он, внимательно осматривая лезвия. — Нет, я в них сто лет назад каталась. Ладно, забейте, — Алёна махнула рукой и снова покосилась на соседку слева. — Меня, кстати, Настя зовут, — встрепенулась та, закидывая ногу в чёрных ботфортах на колено. — А тебя Алёна, правильно? Алёна Косторная?       Жизнерадостность, которой полыхала девушка, коробила фигуристку. Не то чтобы она сама большую часть времени не была такой. Просто не то время и не то место. Алёна сдержанно кивнула и на всякий случай пододвинулась к тренеру. Его она хотя бы знала. — Ах, чего это я! Я же совсем забыла, — Настя вдруг излишне театрально закрыла рот руками. — Позволь мне выразить свои соболезнования. Остаться в таком раннем возрасте без отца, я даже не представляю какого это. — Я тоже, — Косторная желчно скривилась. Конечно, ты забыла. Тебя это вообще чесать не должно. Ха, каждый час умирают сотни человек, какое тебе может быть дело до одного из них. А в соболезнованиях я твои не нуждаюсь.       Тут мужская рука по-свойски приобняла её за плечо, подтягивая ближе к тёплому телу. Алёна беспомощно подняла глаза и не без удовольствия заметила, как осуждающе Розанов качал головой. — Насть, ты хоть думай, что говоришь, — беззлобно добавил он, потирая плечо Косторной в попытке согреть. — Я что-то не так сказала? — Круглые глаза напротив растерянно заморгали. — Алёна, я не хотела, извини. Хейли Бибер, не иначе. Только вот эта чёрная мушка под носом, ыыы как раздражает. Неужели больше никого? Будь у меня такая, я бы обязательно удалила — Так ты не ответила, что ты тут одна делаешь? — Перевёл тему мужчина, обращаясь к спортсменке. — Не хотела дома одна сидеть, — честно призналась Алёна. — А что к маме не поехала? — Не особо хочется при её истериках присутствовать. Там ещё родственники все. Такое знаете ли удовольствие от всех «соболезнования», — девушка передразнила Настину манеру, — выслушивать.       Дерзкий кожаный наряд до безумия импонировал, ровно настолько, насколько его обладательница раздражала. В своём скромном безыскусном платье, доходившем до самых щиколоток Алёна чувствовала себя настоящей сироткой из богоугодного заведения. Тонкие ручки, скрытые за широкими рукавами, покрылись мурашками. Так ты теперь и есть сирота — Это да. Но ты и сама понимаешь, не мог я тебя в академию отвезти, там почти никого нет… — Поняла я, Вы мне это сегодня уже в сотый раз говорите, — фыркнула Косторная, пряча замёрзший нос в рукав мужчины. — Ещё денёк то дома сможешь побыть? Может с друзьями встретишься? — Может.       Друзья, конечно, обо всём знали. Юрку вообще удалось отговорить приезжать раза так с десятого. Они росли в одном дворе, ходили по началу в одну школу, да и сейчас каждый старался поддерживать тёплые отношения. Неудивительно, что мальчишка рвался утешить подругу, только вот ей эта вселенская жалость нужна была в последнюю очередь. Во всём виновата сама, вот теперь и пыхти одна. — В понедельник, — слегка задумчиво произнёс Розанов, — если хочешь, приходи на занятия. Наверное, начнём твой аксель тренировать, — он замолк, ожидая нужного эффекта.       И это свершилось: Алёна отлипла от него и с недоверием воззрилась в еле сдерживающее улыбку лицо. — Сергей Александрович, если Вы меня сейчас так утешить хотите… — Вообще то я абсолютно серьёзно. На носу Чемпионаты России и Европы, там без тройного акселя делать нечего. Раз с удочки у тебя неплохо получается прыгать, то думаю…       Договорить он не успел. Девочка издала победный клич и уже хотела было кинуться ему в объятия, но в последний момент опомнилась и опустила руки. На лице мужчины скользнуло разочарование. — Спасибо, Сергей Александрович, спасибоспасибоспасибоспасибо! — Ой, а вы мне расскажете, что это за аксель такой? — Вклинилась в разговор до этого тактично молчавшая Настя. — Это один из самых сложных прыжков. — Я раньше прыгала тройной. — И будет прыгать, обязательно. — Я из-за лишнего веса не могла. — Кстати насчёт этого, — Розанов вдруг помрачнел, а Алёна прикусила язык. — У нас во вторник диспансеризация. И вот не дай Бог, ты скинула ещё хоть один килограмм. Если уйдёшь за нижнюю черту, я тебя самолично на соревнования не допущу. И вообще ты сегодня завтракала?       Косторная выбрала меньшее из двух зол и, решив не комментировать угрозы тренера, покачала головой на последний вопрос. — А ну тогда понятно, чего ты сознание теряешь. — Уровень глюкозы, наверное, упал, — с видом знатока поддакнула Настя. — Будем тебя кормить, — заявил Розанов, поднимаясь, но тут же почувствовал, что слабая хватка тянет его за рукав. Он обернулся. — Сергей Александрович, н-не надо, п-пожалуйста.        В стеклянных глазах впервые со дня печальной новости отразилась паника. Он уже это видел. Грубо открывая рот девушки и запихивая в него еду, тренер чувствовал себя чуть ли не насильником. Почему боевая Косторная тогда послушно позволяла все эти издевательства, он не знал. Зато потом ещё не одну ночь к нему во сне приходил образ заплаканной фигуристки, молившей остановиться. Чувство стыда кольнуло сердце, и мужчина понуро покачал головой. Им нужно было ещё столько всего обсудить. — Хорошо-хорошо, давай так, — Сергей мягко высвободился из рук Алёны, — чего бы тебе сейчас хотелось, м? — Ой, я бы вот от кофе не отказалась, — Настя практически взлетела на ноги, надевая вытянутые очки, — помнишь, мы в начале аллеи палатку проходили? Там можно тыквенный латте взять! — А лавандового там не было? — Не отрывая взгляда от Косторной, спросил Розанов. — Э-э, вроде бы да.       То ли общая усталость победила, то эта маленькая деталь, которую запомнил тренер, сыграла свою роль, но липкий страх, пробиравший всё тело, отступил. — А на кокосовом можно? — фигуристка смущённо улыбнулась, отворачиваясь от тёплого взгляда сверху. — Думаю, да. Там в палатке настоящая кофейня с круассанами и донатсами, идём?       Алёна не верила, что это происходит с ней. Папа, папочка? Это ты? Его ты мне послал? В голове снова всплыл их последний разговор. …говорю же, ты его маленькая принцесса       Неужели отец действительно видел в Розанове человека себе на замену. Он уже знал, что умирает, что не сможет выкарабкаться. Поэтому пытался мне указать на… нет реально на Сергея Александровича что ли?       Она шла посерединке, Настя и тренер готовы были в любой момент подхватить её под руки. — Смотри-ка, Кост… — мужчина сам оборвал себя, — Алёна, сахарная вата. — Ну и что? — Она неохотно проследила взглядом за его рукой. — Ну и то, хочешь? — Сергей Александрович, вы ли это? — Недоверчивая улыбка коснулась губ. — Ты весишь меньше запаски в машине, — хмыкнул Розанов, направляясь к прилавку. — Тебе можно. — Но мне… не хочется, — девушка зачем-то перешла на шёпот. — А я буду, — воскликнула над ухом Настя. — Я возьму две, не захочешь — не будешь есть.       Щупленький парнишка немедленно указал им на терминал, а сам принялся колдовать над своим чудо-аппаратом. — Вам какого цвета?       Тренер вопросительно уставился на Алёну. — Можно розовую? — А мне фиолетовую! Мой любимый цвет. Конечно любимый, какой у тебя… эх, я бы пошутила мемом из тик тока, но вам пенсионерам не понять — Айн момэнт.       Словно настоящий фокусник мальчишка достал из воздуха розовую пыльцу и ловко пересыпал её в небольшое отверстие в машинке. Затем вытащил из кармана палочку, взмахнул ею и, отчаянно заорав «вингардиум левиоса», поймал на кончик розовую струю.       Алёна взвизгнула от удовольствия и во все глаза уставилась на нарастающее вокруг палочки облачко. Она никогда не понимала, как нарастающая на стенках чаши сахарная паутина превращается в мерцающий на свету поток чистой магии. Для забавы продавец начал водить палочкой в разные стороны, управляя податливым облачком. Нос Косторной принялся повторять эти кульбиты. Можно вечно смотреть на то, как течёт вода, горит огонь, и парень в толстовке Гриффиндора, готовящий сахарную вату. Всего 200 рублей, вполне сносная плата за использование магии вне Хогвартса.       А потом все мысли перебила строчки из песни, заевшая в голове теперь точно на ближайшие пару часов: «И я куплю тебе всю сахарную вату в луна-парке, и мы оба виноваты, не подарки. Прощания-прощение, на вкус, как вата, всё по личным ощущениям». Спеть это Сергею Александровичу. Хотя вообще-то это он должен мне её спеть.       Парень за прилавком ещё раз выразительно взмахнул палочкой и передал готовое лакомство в озябшие ручки, напротив. Ванильный запах ударил по носовым рецепторам, и Алёна буквально почувствовала, как её рот наполнился вязкой слюной. Вата из-за своих размеров касалась немного посиневших от холода губ. Косторная приоткрыла их, словно в трепетном поцелуе касаясь розового облачка, а потом моментально закрыла глаза, полностью отдаваясь приторному вкусу. За долгое время пришло осознание яростного голода, на самом деле не отступавшего от фигуристки не на минуту. Она просто научилась его игнорировать. Нельзянельзянельзя! — Орал внутренний голос Чуть-чуть, только попробовать, я немного, — уламывала его Алёна, зажмуриваясь ещё сильнее. Перед глазами взрывался яркий фейерверк из розовых огоньков. Жизнь не лимонад, а там облака — как сахарная вата, — пробивалась из подсознания песня.       Со спины раздался приглушённый смех. Косторная и думать забыла, что не одна, продолжая неспешно плавить дыханием спутанный сахар. Точно, Сергей Александрович! Навряд ли он знает эту песню, но…       К ней вернулось игривое настроение. Она обернулась, готовая втянуть тренера в свою игру, но от увиденного так растерялась, что забыла прикрыть рот. Розанов расслабленно обнимал Настю за талию, пока её рука с ярко синим маникюром зарывалась в густых тёмных волосах. Пара с неприкрытым умилением смотрела на девочку и перешёптывалась, давясь добродушными смешками. — Ну что, нравится? Будешь есть? — Мужчина слегка наклонил голову в бок. Без тебя вся вата в парке ни о чём. Так стоп. Вот тебе Алёна топ три фан факта: Настя не его сестра, Воронцова вскроется от этой новости и какого-то хрена мне от этой картины блевать хочется.       Вся сладость пропала, уступая место настоящей тошноте. Косторная отстранилась от ваты, проклиная себя за эту маленькую слабость. — Чего замолчала? Так вкусно, что язык на радостях проглотила? — Насмешка в словах тренера не стремилась задеть девушку, и Алёне волей-неволей пришлось выдавить кривоватую улыбку — Мне не нравится, но спасибо, что попытались, — Косторная подошла к паре и сунула им практически не тронутую порцию. — Мне правда уже пора домой.       Настя хотела было что-то сказать, но отвлеклась на окрик со стороны продавца. Розанов безразлично покрутил в руке слегка липкую палочку и понизив голос спросил: — Ну и что случилось? — Ничего, всё супер. Просто мама скоро придёт, потеряет меня. — Что-то пять минут назад я в тебе такой прыти не наблюдал.       Скептицизм мужчины начал раздражать. Разве она не в праве идти куда хочет и когда хочет без объяснения причины. Да, конечно, в праве, но Алёна всё равно начала оправдываться. — Мне ещё в магазин надо заехать, — она обняла своё костлявое тельце, цепляясь ногтями за широкую вязь кофты и спасаясь от очередного порыва ветра, — дома холодильник пустой, у мамы вообще нет ни сил, ни времени этим заниматься. Заметив краем глаза возвратившуюся девушку с огромным фиолетовым шаром сахара, Косторная для пущей убедительности шагнула в сторону главного выхода. — Друзьяшки, раз уж мы здесь, может на аттракционах покатаемся? Алёнка, хочешь на колесо обозрения? Я, вот сейчас честно, в первый раз на нём поднялась год назад. Серёжа пригласил.       В животе мутило, и любые резкие движения воспринимались как прямой призыв к действию. О американских горках и прочей чепухе Алёна вообще старалась не думать. — Погоди, Насть, пока наша нехочуха опять не отказалась, — Розанов полез в карман за ключами и кивнул фигуристке, — давайте к машине, подвезём тебя, за одно тоже в магазин зайдём. — Вы чего, Сергей Александрович, не надо! Я сама на такси.

***

И зачем я сказала про этот магазин       Алёна бездумно уставилась в полку с макаронами. Настя пронеслась мимо этого отдела со скоростью гоночной машины на трассе, автоматически схватив две пачки спагетти. А вот девчонке, выучившей сегодня под смех своих сопровождающих слово «бакалея», было не просто. Бантики, улитки, равиоли, каннелони, спагетти… ладно, пусть тоже будут спагетти. Теперь: из твёрдых сортов, из ржаной муки, из полбы, да что б вы провалились.       Сунув руку в макаронное ассорти, Алёна вытащила какие-то безглютеновые ракушки и бросила их в тележку. За поворотом она ещё с пять минут выбирала какие-то специи, затем оливки и в конце зависла в отделе бытовой химии. Ей хотелось верить, что Розанову надоест ждать и он, прихватив свою мадам в латексе, как прозвала её Косторная, укатит в закат. Но ожидания не оправдались. Подъезжая к ряду неработающих касс, девушка увидела машущую Настю, заранее занявшую очередь. — Ох-хо-хо богато ты затарилась, Алёнка, — усмехнулась она, разглядывая маленькую кучку на продуктовой ленте. — Вот порошка «Персил» тебе точно в холодильнике не хватало.       Алёна окончательно сконфузилась. Её коробило от того, какая шутливая и приторная «Алёнка» выходила у Насти. И вообще сама она тоже не вызывала других желаний, как повертеть пальцем у виска. В машине её рот не затыкался, выдавая одну за другой истории о весёлом детстве, прогулках с отцом и их первом свидании с Розановым. Она заткнулась только, когда пламя зажигалки лизнуло кончик сигареты. Косторная вопросительно посмотрела на тренера, но он никак не отреагировал на пачку мальборо, упавшую в подстаканник его чёрной ауди. — Серёжа сейчас подойдёт, — зачем-то решила её оповестить Настя, — ушёл выбирать вино на вечер. Чёрт возьми, я понятия не имею, как на это реагировать. Плевать я хотела куда он ушёл, и что вы там будете выпивать. Хотя пьяный Розанов это 9-е чудо света, точнее его не существует. Не могу себе представить, хоть убей.       Вдруг перед её носом мелькнул уже знакомый синий матовый маникюр. Элегантная кисть схватила с прилавка небольшую коробочку и добавила к своим покупкам. Поначалу Алёне показалось, что эта жвачка, и уже сама хотела взять себе. Однако приглядевшись, девушка почувствовала, что заливается краской. Алёна, ну что ты как ребёнок, в самом деле! Ну да, презервативы, ну и что. Она же сказала: вино, вечер, нежный секс…       Чтобы не смущать абсолютно не смущённую Настю, Косторная принялась рассматривать лысину, стоявшего дальше деда. Нежный секс — это я уже сама придумала, разумеется. Может Розанов и пожёстче любит, да скорее всего так и есть. Но я не осуждаю, нет-нет-нет. Главное, чтобы им нравилось божечки а какой она размер взяла аааааааа. Всё, мне не интересно ни капельки. — Не заскучали?       Алёна так и подскочила на месте. Объект её размышлений слишком неожиданно появился за спиной, неся в руке литровую пачку апельсинового сока. — Не густо, Косторная, — Розанов тоже удивлённо оценил продуктовую корзину спортсменки. — Это значит ты у нас шампиньоны с макаронами ешь, а душистым горошком закусываешь? — Да я что виновата что ли? Мне вот мама сказала это купить, я и того… — Серёж, а вино? — Недовольно поверх очков Настя посмотрела на «Добрый» апельсин. — Какое вино, родная? Про ЗОЖ слышала? — Мужчина протиснулся ближе к кассе, отшучиваясь. — Оставь этот ЗОЖ для тренировок, спортсменкам своим будешь про это рассказывать, — казалось девушка действительно начала закипать. — Так вот моя спортсменка, я ей и рассказываю, — и Розанов подмигнул немного подзависшей Алёне. — Ты не понял меня. Я хочу вино на вечер, и если не возьмёшь алкоголь здесь, потом заедем в… — Нет, это ты меня не поняла, — шутливый тон мгновенно сменился ой каким знакомым: холодным и жёстким. — Бухать с подружками иди, если так неймётся. А сейчас вот сок, там полно глюкозы, попей — успокоишься.       Настя тупо открыла и закрыла рот и, не найдя слов, слегка опустила голову. Косторная уцепилась взглядом в родной профиль с сжатыми челюстями и уничижительными глазами. В такие моменты ей тоже хотелось сжаться в точку и просто раствориться в воздухе. Вот можно ли почувствовать себя с ним в безопасности, а? Я уже задавалась этим вопросом. Могут ли эти руки защищать, утешать, а не причинить боль? Хм, может и да.       Кассирша принялась выбивать товары, под монотонный писк кассы. Он так обнимал её тогда. Казалось, будто они вот сто процентов счастливы. Настя тоже хочет быть его принцессой, только вот получает ли она это отношение в полне?       Девушка поправила чёрные очки и принялась собирать продукты в пакеты, лишний раз, стараясь не шуметь. Да, папа, спасибо большое, если это был знак. Розанов даст мне чувство уверенности в будущем? Не знаю, но меня хотя бы его закидонами не удивить. Целую в лоб, папа. Шрамы остались, а вместе с ними и память.       Когда Розанов обернулся к Алёне с не успевшей скрыться холодной неприязнью, девочка выдержала его взгляд, не склонив подбородка.