Её ледяная цитадель

      Весьма холодные восемь утра. Настя опять перетащила на себя всё одеяло. Блеск. Сергей сел и протёр глаза. Да что это, отопление что ли отключили? По крайней мере нежиться в кровати желание пропало. За всю ночь он так и не смог найти удобное положение, поэтому некого винить теперь в ноющей шее и окаменевшей спине. Может Настю разбудить? Нет, она ему это не простит, ведь сегодня 31 декабря, а значит в планах: салаты, гости, ресторан, салю-ют… покатушки на машине, снова гости, голубой огонёк. Для мужчины не было секретом, что его начнёт вырубать уже на стадии нарезки картофеля для оливье. Пора начать накачиваться кофе. Две кружки утром, потом через часик можно и ещё закинуть. После обеда в идеале перейти на напитки покрепче, чтобы хотя бы за руль не садиться, но чёрта с два он найдёт хоть каплю алкоголя до полуночи. Настя всё рассчитала. В отместку захотелось всё-таки её разбудить. Но вместо этого, Розанов прошёл с ноутбуком и чашкой в гостиную. На почте около сотни писем, и зачем он добавил себе официальный ящик академии Плющенко. Скучающе проскролил всю страницу. Косторная, у мамы, улица… Глубокий вздох.       Крышка ноутбука захлопнулась, мужчина в бессилии зарылся пальцами в растрёпанные после сна волосы. Надо ей написать, а лучше позвонить. И что сказать? Дурак, прости, бес попутал. Бред. Но ведь он и в правду не хотел её ударить, максимум припугнуть, чтобы перестала вести себя так… Как так? Вызывающе? Чертовски притягательно и обаятельно? Нет, за такое обнимаю, целуют и обхаживают, да, именно этого заслуживает эта девочка. А он тренер, без души и, видимо, без мозгов. Надо было наказать за непослушание, за лень, за беспочвенную агрессию. Точнее за драку, за скандал в школе, за фото, за строптивость на тренировках. — Нет, это уже слишком, — Розанов убрал руки от головы и потянулся за кофе. Чёрный горький. Как и он сам, как его жизнь уже последние пять лет. Не то что лавандовый латте на кокосовом. Сладкий сироп, воздушная пена — всё слишком подходит Косторной, слишком стойкие воспоминания. — Ты чего так рано? — В дверном проёме показалась Настя. Не стесняясь собственной наготы она в одних трусах прошлёпала на кухню за ритуальным стаканом воды с лимоном. — Не спалось, — Сергей вновь открыл ноутбук, переходя уже на собственный почтовый ящик. — Зато часов в одиннадцать тебе ой как сладко спаться будет, а? — Угу. — Я что-то ночью замёрзла. У нас отопление не отключали? — Не знаю. — А в чате подъезда что пишут? — Не знаю. — Сейчас то батареи во всех комнатах греют? На кухне вроде горячая, ай! В гостиной? Третий раз ответить «не знаю» не позволила совесть. Мужчина ради приличия поднялся с дивана. — Да, здесь тоже. — Нужно менять управляющую компанию, — со знанием дела заключила девушка и с полотенцем на плече закрылась в ванной.       Розанов усмехнулся. Этот разговор повторялся чуть ли не каждое утро. Кто-то один из них начинал сетовать на нечищеные дороги под окнами, барахлящее отопление или чересчур шумных соседей, а второй в свою очередь грозно заявлял, что во всём виноват управдом. На мыло его и нового подавайте! Дальше этих разговоров, понятно, что дело не двигалось. Просто привычка, из подобных которой и состояла вся их семейная жизнь. Спроси их сейчас, разъехались бы они? Сергей, и Настя в унисон бы отказались. Хотя по крайней мере один из них и мыслить забыл о какой-то любви, а другой видел это и ничего не мог поделать. Так ради чего держаться вместе? Привычка — сильная штука. Они так привыкли, что «любят друг друга» искренно и нежно, что стоило им появиться на людях, как все вокруг начинали перешёптываться. — Красивая пара! — А как он держит её за руку… — Она так и тает рядом с ним. — Учись, как надо! — Настя, ну правда, отлично смотритесь! — Ввалившаяся в квартиру тучная женщина с ящиком мандаринов приветственно махнула показавшейся из кухни голове Розанова, и звонко чмокнула Настю в щёку. — И тебе привет, — смеясь, блондинка утёрла фартуком след от красной помады. — Мы вас, если честно, раньше двух не ждали… а где Федя, кстати? — Федя, тащит второй ящик, — прокряхтела, расстёгивая второй гостья. — Любаня, ты с ума сошла? Куда нам два ящика мандарин? — Вот красивая у тебя девушка, Сергунь, — женщина прошла в кухню и села напротив Розанова, который лишь натянуто улыбнулся на подобный комментарий. — Красивая… но не далёкая! Шампанское он несёт.       До этого реально напуганная перспективой поедания двух ящиков чистого витамина С, Настя расслабленно опёрлась о дверной косяк. — Да ну тебя! Пугать так. — А что, я считаю по фен-шую: ящик мандарин на ящик шампанского. А потом к Сорокиным поедем. Кстати, надо выбрать, кто из нас останется трезвым… — Я пойду, пожалуй, выйду, — засобирался мужчина, надеясь первым перехватить Фёдора и вместе с ним почать первую бутылку. — Может ты, Серёж, и не будешь? — Серьёзно? — Он в расстроенных чувствах обернулся. Вот как выглядит удар в спину. — А что, ты же за ЗОЖ, ты же спортсмен, — невинно захлопала глазами Настя.       И нет, вовсе не невинно. Когда тебе 32 года, от твоей невинности остаются жалкие ошмётки. Жизнь слишком суровая штука, чтобы пройти через неё и остаться чистеньким и незапятнанным. А вот Алёне удалось к своим 17 годам. — Блять, да почему я? — Излишне эмоциально гаркнул Сергей, лишь бы только прогнать мысли о фигуристке. Лишь бы не думать о ней хоть пару минут. — Ладно, ладно, чего ты завёлся? — Настя оттолкнулась от двери и прошла к разделочному столу. — Вызовем как в прошлый раз такси, делов то.       Люба сидела тихо с восхищением поглядывая то на девушку, то на мужчину. — Ладно, извини, я погорячился, — уже спокойнее отозвался Розанов, — пойду Федю встречу.       Дождавшись его ухода, подруга перегнулась через стол и яро зашептала: — Вы даже ругаетесь потрясено! Он тебе: я не буду! Ты ему: чего ты завёлся, он тебе: извини. Ну кино! — Люба! — Настя бросила за спину осуждающий взгляд. — Что Люба? Ну что Люба? Когда предложение то сделает? Он медлит, а ты поднадави, поднадави! С ними так надо. Я знаешь, как с Федей билась… — Нас всё устраивает. Штамп в паспорте ничего не значит, — отчеканила девушка, немного агрессивнее начиная тереть морковку. — Для тебя может и не значит, а для него ой как значит! — Это наше совместное решение. Мы никуда не торопимся. — Настя-я, ну ты сама подумай: пока ты тут не торопишься, вокруг него каждый день такие красопеточки вертятся. Ты не подумай, ты тоже очень даже ничего. Но на их стороне молодость. — Ты о чём сейчас? — Девушка даже отложила в сторону тёрку. — О фигуристках его, разумеется. Я тут смотрела Гран-при России, так я обалдела. Туда что теперь только мисс вселенных берут? Все как на подбор худющие, размалёванные, но краси-и-ивые, — Люба даже зажмурилась от восхищения. — Люба, они все ещё дети, — тихо, как душевно больной, попыталась втолковать Настя, — они может выглядят в костюмах и с макияжем не на свой возраст, но это ничего не меняет. — Для кого? — Да для всех. — А в клубах ты думаешь, все сразу в паспорт лезут проверять, ребёнок ты или нет? Сначала в койку, потом давим на тапок, и в лучшем случае, если это добровольно было… — Люба резко прикусила язык, осознав, что сболтнула лишнего. — Эм… блин, Настя… извини…       Гостья и по одним поникшим плечам поняла, как лицо подруги наверняка погрустнело. — Ерунда, проехали, — Настя снова вернулась к готовке салата, но предательская слеза потекла по щеке. — Настён, прости, ну я дура, зачем начала! — А вот и мы! Добрый дедушка мороз вам подарочки принёс, — не менее полный мужчина с усами действительно чем-то напоминал деда мороза. Только такого, который только что вышел из барбершопа или спустился с рекламы Теле2.       Коробка опустилась на пол с приятным звоном. Следом на кухню зашёл Сергей с двумя пакетами продуктов. — Насть, тут походу ещё на два салата и три закуски хватит. Королёвы расщедрились, — он поставил пакеты и внимательно вгляделся в профиль девушки. — Настя, всё в порядке? — Да, — хозяйка быстро утёрла краем фартука лицо и еле сдерживаясь направилась к новому гостю. — Федя, так рада тебя видеть!       Вместо обычного объятия, мужчина сдавил её своими огромными лапищами и приподнял с пола, раскачивая в воздухе. — Ты посмотри, она ещё похудела! Это тебя Серёга загнал так? Ты нам если что говори, мы на него управу найдём. — Федь, — легонько похлопал того по плечу Розанов. — Всё путём, правда. Йога, пилатес, красное винцо — вот мой секрет. А теперь я оставлю вас на минутку, — больше отшучиваться не было сил, и Настя скрылась в глубине квартиры.       За ней тенью скользнула вторая фигура.       В ванной зашумела вода. Выждав с минуту, Сергей приоткрыл дверь и вошёл. На него через отражение смотрело покрасневшее то ли от ледяной воды, толи от слёз лицо. Скорее второе. Но почему? — Настя, что случилось? — Всё в порядке, — девушка снова зачерпнула полные ладони воды и омыла припухшие глаза. — Если это из-за меня, то я правда не хотел на тебя кричать. Сам не знаю, почему вспылил. Наверное из-за плохой ночи.       А вернее будет сказать из-за плохого, просто отвратительного вечера. Вчера он довёл до слёз одну девчонку — ей он сейчас помочь не мог, как бы не рвалось сердце. Может в его силах успокоить вторую? — Это не из-за тебя, — отключив воду, Настя опёрлась о раковину.       Её нижняя губа продолжала подрагивать при каждом глубоком вдохе и выдохе. Мужчина не на шутку напрягся, подходя почти вплотную. — В чём тогда проблема?       Наконец ему удалось уцепить в зеркале печальный взгляд красных глаз. Они смотрели прямо в него со вселенской тоской и проблеском первобытного страха. Он всё понял без слов. — Ну иди сюда.       Девушка послушно залезла в его объятия, приглушённо шмыгая носом, где-то в районе груди. Чёрные и белые плитки, обрамляющие стены ванной комнаты, напоминали шахматное поле, вот только Розанов пока проигрывал по всем фронтам, успокаивающе поглаживая дрожащую спину, но чёрт возьми, так отчётливо ощущая запах духов Косторной. — Я же пообещал, что с тобой такое больше никогда не случится. Я не допущу, — уверенно нашёптывал он на ухо одной девушке, но подсознательно давая клятву совсем другой. — Тебе нечего бояться. Ты и сама стала старше, сильнее. Ты очень сильная, Настя. Ты знаешь об этом?       Блондинистая макушка кивнула. — Ну так к чему расстраиваться в такой день? Ты знала, что шампанское очень плохо ложиться на грустный желудок? Это я тебе как тренер заявляю.       Ему в грудь упёрлись две ладошки, а сама девушка наконец отлипла. — Ну раз такое дело, — она шмыгнула носом в последний раз. Розанов знал это наверняка. — Смени футболку, — критически оценив мокрое пятно от воды и собственных слёз, добавила Настя и вышла из ванной.       Может Алёне тоже бы хватило пары добрых слов и тёплых объятий? Он же всё-таки не мог не заметить, как девочка тянулась к нему. Особенно после смерти отца это стало особенно заметно.       Наверное, и хватило бы. Но не после того, что он сделал. Тихо выругавшись, Сергей тоже наклонился над раковиной и окропил лицо ледяной водой. Что ему теперь может помочь, когда на асфальт уже вылито столько слёз. Его сознание отказывалось признавать, что опять из-за него страдал спущенный на землю ангелок. Страдал, плакал, и… и не дай Бог что-то мог с собою сделать! — О, ну не переоценивай уж себя так, — Розанов мрачно парировал собственному отражению. — Не настолько твоё мнение, да и ты сам ей важны.       А Настя и вправду больше шмыгала. Они вместе вернулись на кухню, где их уже ожидали с первой откупоренной бутылкой и наспех заправленным салатом без горошка. — Так, мы сейчас за что пьём? Провожаем или уже встречаем? — Уточняя, Фёдор принялся разливать мартини, пока не наткнулся на руку закрывающую свой бокал. — Не понял. Серёга, чего за дела? — Нет, спасибо, — вежливо покачал головой мужчина, откусывая хрустящий огурчик, — не хочу до вечера захмелеть и остаться спать под ёлкой. — Так мы же тебе не водку жрать предлагаем, а вот, — на всякий случай друг ещё раз прочитал этикетку, — Вермут, Италия делает. А ещё под оливьешечку, зайдёт как надо. Ну не отказывайся, культурно выпить с друзьями. — Я присоединюсь к вашей пьянке, но попозже. — Ой, да отстань ты от него, — вмешалась Любаня, — не хочет человек, что ты прицепился? Давайте уже выпьем, а то я с утра нормально так и не поела, — её голодный взгляд говорил сам за себя, с жаждой глядя на добрую порцию салата. — Этот год был не простым… — Федя, ну короче! Я есть хочу. — Тогда просто, за радость и веселье!

***

Мне никогда не будет весело,

Меня раздавит в кровавое месиво,

Мои загоны в паре с моей депрессией,

Меня убьют мои единственные друзья.

      Алёна ещё прибавила звук в наушниках. Из каждой колонки торгового центра неслась раздражающе приторная музыка, напоминающая о том, что сегодня действительно день всеобщего веселья. По этажам носились люди-пакеты, забывшие или не успевшие купить подарки всем родственникам и теперь сметающие с полок всё, что попадалось на глаза. Смели бы с ног меня, была бы признательно       Тем более что Косторная еле-еле передвигалась из отдела в отдел, смачно подбешивая спешащих и всюду опаздывающих. Ей торопиться некуда, до вечера ещё куча времени, а мёрзнуть на улице нет никакого желания. Возле каждой полки девушка в чёрном кожаном пальтишке стояла минут по 10, тупо уперев взгляд в одну точку. Ей было фиолетово на цветные кричащие упаковки, раздражённых покупателей и мигающие огни гирлянды. В сущности ей было плевать вообще на всё.       Если бы дома не ждала свихнувшаяся на горе мать, Алёна могла бы вообще ничего не выдумывать и закрыться на новый год в своей комнате. Грустный российский рок и не менее печальные песни Ланы Дель Рей. Перспектива просидеть в темноте стук курантов и лечь спать даже казалась заманчивой.       Шоколадный батончик оказался чересчур приторным, но Алёна всё же через силу дожевала его. Перекусы по расписанию, иначе нельзя. Вообще конечно можно, но рутина — это единственная соломинка, которая пока что удерживала девушку на плаву. Забавно, в моей жизни катится всё в тартарары, а я закидываю в себя горстку углеводов, будто это поможет       Мимо отдела с мужской одеждой Косторная тоже не прошла мимо. Второй этаж практически закончился, а на часах только три. Кивнув, скучающему на входе охраннику, фигуристка медленно побрела мимо вешалок ничем не отличающихся друг от друга пальто. Затем были рубашки, пиджаки, галстуки, туфли. В отдел кроме неё никто не заходил. Ради интереса Алёна взглянула на ценник одной рубашки и присвистнула. Немудрено, что покупатели обходили это место за версту.       На стеллаже с часами спортсменка как следует подзависла, а когда обернулась, то чуть не вскрикнула. Вовремя закрыв рот руками, она аккуратно с задержанным дыханием обошла высокую широкоплечую фигуру вокруг. Ни с кем не перепутать: то же пальто, тот же рост. Манекен величественно протягивал руку вперед, здороваясь со своим невидимым собратом и заодно демонстрируя золотые запонки на белоснежных манжетах, выглядывающих из-под пальто. Поражённо Алёна ещё с минуту рассматривала крупную фигуру, зачем-то у себя в голове подсчитав количество пуговиц, отметив высоту ботинок и серый шарф. Достаточно длинный, без всяких бросающихся в глаза безвкусных надписей, с тонкой серебряной окантовкой. Он смотрелся на манекене так органично, что без него бы образ выглядел неполноценным. — Вам что-нибудь подсказать?       Вышедшая из-за кассы миловидная особа остановилась рядом, без труда поняв, за что зацепился взгляд покупательницы. — Это новая коллекция Армани. Совсем недавно её представили в Милане, и вот уже и к нам завезли пару экземпляров.       С трудом оторвавшись от созерцания, Алёна неуверенно ткнула в шарф пальчиком. — Можно?.. Поближе посмотреть?       Стоило мягкой ткани оказаться у неё в руках, решение само созрело в голове. — Натуральная шерсть, прошедшая несколько стадий обработки, поэтому не доставит дискомфорта даже самой нежной коже, — тут же начала нашёптывать консультант. — У нас осталось всего пара таких шарфов. Разбирают быстро.       Алёна скептически покосилась на женщину. — Ну, весьма быстро для его ценовой категории.       Коснувшись шарфа щекой, девушка зажмурилась. Такой гладкий, действительно не колется. Ему должно понравится       На кассе она приложила карту к терминалу не глядя: цена мало волновала, хотя на счету и оставалась не так уж и много денег. Понравится. Обязательно

***

— Ну как? — Так себе.       Настя нахмурилась, забирая бокал обратно. — Кислит? — Разбавленное, мне кажется, — Розанов утёр губы салфеткой, лениво наблюдая, как девушка даёт знак официанту подать другую бутылку.       Если выбор выпивки на сегодняшний вечер зависит о его вкуса, то тогда все останутся трезвыми: для его настроения подошла бы бутылка виски и пистолет, а не греческие вина и приятная джазовая музыка, доносившаяся со сцены. Небольшой оркестр из нарядно одетых мужчин и женщин вот уже целый час наигрывал знакомые мотивы, не вызывая отвращения, словом как и бурю аплодисментов.       Этот ресторанчик, о котором Розанову как-то по секрету рассказал Плющенко, всегда был тихим и спокойным местом. Как раз чтобы набраться сил перед новым витком веселья. Будь воля Сергея, он так и остался бы сидеть здесь за крайним столиком у окна с видом на Кремль. Но Настю бы такой расклад не устроил. — А вот это попробуй? — Оля скоро с детьми подойдёт? — Мужчина расстегнул две верхние пуговицы рубашки и чисто символически коснулся губами розоватой жидкости. — Писала, что в пробку на Кутузовском встали. — Так, ну это навсегда. Оно что с ягодами? — Смородина и клубника, — вежливо уточнил официант, успевший уже раз 10 сбегать на кухню за новой бутылкой. — Вот я и чувствую, что компот какой-то. — Ну тебе нравится? — В голосе спутницы зазвучало лёгкое раздражение. — Главное, чтобы тебя устроило. Я пока пить не хочу. — Ты утром громче всех возмущался, что тебя трезвым хотят оставить, а теперь и капли в рот не берёшь. Что изменилось?       Игнорируя фигуру в золотистом струящемся платье, Розанов разблокировал телефон, уже с открытым диалогом в телеграмме. Последний раз в сети вчера вечером. Что же это чудо делало весь день? В свободное от тренировок время Алёна практически не выпускала из рук мобильник, то листая тик-ток, то переписываясь с друзьями. Что изменилось сегодня? Желание набрать заветные 11 цифр увеличивалось с геометрической прогрессией. — Ау! — Настя помахала перед лицом мужчины бокалом. — Ты не заболел? — И костяшки нежных рук коснулись его лба. — Нет. Я выйду, — Розанов достал из нагрудного кармана сигареты. — Так, какое вино выберете? — Принесите самое первое, оно мне сразу понравилось, — Настя вздохнула и подняла бокал в спину удаляющемуся Сергею, — За светлое будущее без печали!

***

Такая моя печаль, с ней живи не думай, и глядя в даль,

Что за горизонтом, живи не знай, годы листай.

Такая моя печаль, что будет дальше: шёлк или сталь.

Какими были, какими стали, поймём едва ли.

      Вывеска ночного клуба попеременно мигала в темноте. Алёна выдохнула облачко тёплого воздуха и захлопнула дверь такси. Теперь надо было действовать быстро. Если на входе не будет знакомого вышибалы — придётся плохо. Придётся врать. Нырнув в темноту, девушка поспешно расстегнула плащ и на всякий случай взбила волосы. В другой бы раз она ещё пощипала себя за щёки для румянца, но даже от пары минут на морозном воздухе, спортсменка околела так, что все открытые участки кожи покраснели моментально.       В конце небольшого коридора перед массивной дверью стоял амбал ростом в две Алёны. Он кинул быстрый взгляд в низ: девушка в откровенном платье с броским макияжем и огромной спортивной сумкой через плечо. Небрежно кивнул. — Если на работу, то вторая дверь после сортира.       Косторная закатила глаза. За дверью её ждал уже знакомый запах потных тел, кальяна и дорогих духов. За барной стойкой шнырял туда-сюда знакомый парень с ирокезом и педантично выглаженной чёрной жилеткой. — Макс!       Он обернулся на голос. — Возьмёшь на хранение? — Поставив сумку на стол, Алёна присела на крутящийся стул. — Без проблем. Празднуешь здесь? — Максим немедля отправил в её сторону стопку текилы. — Ага. — А остальные, когда подтянутся? — Их не будет. — Вот как. От всех отдыхаешь? — Можно и так сказать, — Алёна одним глотком опустошила рюмку и развернулась в сторону танцпола, уже кишащего людьми.       Теперь оставалось только ждать, когда алкоголь дойдёт до мозга, перекроет доступ кислорода и позволит забыться. Забыть весь этот кошмар, произошедший за последние дни. Забыть к чертям Розанова, Воронцову, тренировки и всё прочее. Только она и дурацкие танцы в обнимку с незнакомцем. Всё что сейчас нужно.

***

— Блять, да бери ты уже трубку! Сука, — Сергей кинул третий бычок в урну, когда на другом конце послышался раздражающий голос автоответчика.       Это было уже слишком. Он и так наступил себе на гордость, набрал эту маленькую стервочку, а она так в открытую его игнорирует. Отступиться? Ну нет, теперь это дело принципа. Стоя на морозе в пальто на распашку, мужчина закурил четвёртую сигарету и набрал номер «Татьяна мать Алёны».       Бесконечные гудки. Мучительное ожидание и наконец заторможенный, как после сна голос: — Алло? — Татьяна, здравствуйте, — Розанов тут же отнял от губ фильтр, — это тренер Алёны. — Я Вас узнала. Сергей. Вы у меня записаны. Как Сергей тренер. Но вы стали нам ближе. Чем тренер. Я не представляю. Как могу отблагодарить. Вас. За всё… — Не стоит, для меня это не сложно, — Сергей сменил руки. — А вы не могли бы передать трубочку Алёне? Это правда очень важно. Она не отвечает на звонки.       И снова пауза в вечность, будто это не он, а эта женщина продувается тут всеми ветрами. — Алёне? Так она с друзьями. Празднует. Новый год. А я так хотела вместе… — Стоп, что? — Мужчину как током шибануло. — То есть она не с вами? — Алёна? — Да, чёрт возьми! Татьяна, Алёна сейчас не с вами? Она не дома? — Как коршун он закружился на несчастном крыльце. — Нет. Мы хотели, но она отказалась. В последний момент. — А где она, вы знаете? — С друзьями.       Флегматичный тон женщины выбешивал с каждой минутой. — С какими друзьями? Имя, адрес! — Я не знаю.       Ещё немного и Розанов бы пнул ни в чём не повинную мусорку. — Вы мать её или кто? Ваша дочь не пойми где новый год проводит, а вам вообще всё равно?       В трубке послышалось сопение, а потом жалостливый слезливый голос запричитал, всё ещё на скорости 0.5 — Если бы Серёжа был жив. Никогда такого раньше не было. Вместе мы все праздновали. И в этот раз должны были.       Тлеющий огонёк дошёл до пальцев, пришлось выкинуть. — Так, Татьяна, спокойно! — Больше для себя примиряюще произнёс тренер. — Сделайте глубокий вздох и подумайте, где сейчас может быть Алёна. Она же должна была назвать хотя бы имена. Хоть одно. — Не помню, — завывал женщина. — А вы ещё подумайте. Может с тем мальчиком, с которым она так хорошо дружит, может с подружками школьными? — Серёжа с ней был строг. Но тогда всё было хорошо. — Татьяна, услышьте меня… — Он её любил и меня любил.       Ко входу подъехал белый майбах. Задняя дверь открылась и на улицу высыпались три близняшки в одинаковых пушистых шубках. — Дядя Серёжа! — Карапузы сразу бросились по ступенькам вверх. — Девочки, спокойствие! Ты только погляди, как они на тебя реагируют, — завистливо протянул вылезший из-за руля мужчина, отдавая ключи парковщику. — Они даже меня так с работы не встречают. — … как за каменной стеной с ним были. Алёна…       Розанов сбросил вызов, натянуто улыбаясь, потрепал по каждой кудрявой голове. — Куришь? Я за компанию.       Вышедшая следом женщина в такой же шубе, как у дочерей, изысканно кивнула стоящим на крыльце и увела детей внутрь. — Ты обязан отвесить комплимент её платью. Мы поспорили, что никто и не заметит, как оно причудливо сшито, — доставая пачку мальборо заявил новоприбывший. — Ты же наверняка поставил на то, что никто внимание не обратит? — Да, но хочу, чтобы все обратили. Ей проиграть не жалко. Ты чего такой дёрганый такой?       Сергей полузамёрзшими пальцами пытался отыскать в телефоне хоть один контакт, который мог бы навести на мысль, где ошивалась Косторная. Он был почти уверен, что без этого как чучело подстриженного мальчишки дело не обошлось. Но как бы Розанов не старался, он не мог припомнить ни его имя, ни уж тем более адрес. Раздражённо сунул мобильный в карман. — Пиздец происходит, Андрюха. — Ну-ка, — тот развернулся к Сергею полубоком, — ты же знаешь, что я в этом вопросе эксперт. Мой профиль так сказать. — Девочка одна пропала. Фигуристка из моей команды. Должна была праздновать новый год дома, а мать в душе не чает, где её чадо пропадает. — Дела… На звонки не отвечает? — Нет, а то чего бы так волновался — А гудки в трубке проходят? — Ну да. Просто на беззвучке, наверное, стоит. И в сети она была, чёрт знает когда. — Слушай, ну тут проблемы не встанет по номерку её геолокацию пробить, — задумчиво протянул Андрей, куря в затяг. — Правда? — Тут же оживился Розанов. — Пять минут вся процедура. Только ты мне одно скажи, тебя то это как касается? Может она с друзьями где-то веселится. Ты же с каким возрастом там работаешь? Подростки не горят обычно желанием родителей по всякой чепухе в известность ставить. — Это не чепуха! Она не совершеннолетняя, всё что угодно может случиться. Тем более мать очень переживает. Вот только что звонила мне, — Сергей добавил это и с вызовом посмотрел на Андрея.       Это точно промысел небес. Послать ему майора внутренней службы — это же лучший новогодний подарок. Мужчина с пару секунд с каплей подозрения оценивал друга, но в итоге, зажав сигарету зубами полез в телефон. — Чего не сделаешь ради любви… э-э ну родительской я имел в виду.

***

Ни любви, ни ненависти, ни жалости.

И я ползти давно готов от усталости.

Но не осталось ничего, я напою себе под нос,

Что старости не боюсь.

      Она выпила прилично, но останавливаться не собиралась. В ей планы входило выкинуть тренера из головы, но с каждой рюмкой его образ всё чётче и чётче прорисовывался в голове. Под ресницами уже блестели слёзы от собственной глупости. Притащиться сюда под новый год, напиться и всё равно грезить этим мужчиной. — Может пойдёшь потанцуешь? — Участливо предложил Максим. Он видел сотню таких заплаканных людей, требующих коктейль один за одним, а потом блюющих в туалете, стоя на грязной плитке. Но эту девочку он знал капельку ближе, и от того сердце слегка покалывало. — Тебе надо развеяться. Хочешь, можем на твой выбор песню поставить.       Расширенные зрачки поглотили всю зелёную краску в глазах. Алёна стеклянным взглядом оценила обстановку. А почему собственно и не пойти? Если не спирт, то может громкая музыка поможет забыться. Проталкиваясь на нетвёрдых ногах между разгорячённых тел поближе в центр танцпола, Косторная, на сколько позволял затуманенный мозг, оценивала лица людей вокруг. Искала, бессознательно, но искала его. Того, кто так скверно обошёлся с ней. Своей жалостью и жестокостью превратил её в настоящее кровавое месиво из собственных разбитых надежд и ожиданий.       Знакомая мелодия, молодые и не очень люди двигались одним большим организмом, утягивавшим Алёну в своё чрево. В какой-то момент стены вокруг поплыли, а огни замигали ярче, отчётливее. Лучше закрыть глаза. Так правда лучше. Не видеть его лицо во всех лицах.       Её толкали, прижимали и отстраняли. Она сама то прилипала к кому-то, то заезжала сухими локтями по мягкой плоти. Музыка стала капельку громче. В голове капельку чище. Прикосновения к голой коже — острее. Сначала на спине, потом в районе шеи, кто-то умудрился даже цапнуть за щиколотку. Но это всё мимолётно, эфемерно. На это нет смысла обращать внимание. Только две руки, крепко сжавшие узенькие плечи, наконец заставили Алёну недовольно поёжиться и приоткрыть один глаз. Затем второй. Боже, да за что мне всё это — Алёна, ты что тут делаешь? — Мужчина, слегка наклонившись вперёд, перекрикивал музыку.       Лицо вновь такое родное, до ноющей боли в груди. — Нет, нет, я так напилась, — замахала головой Косторная, медленно освобождаясь от хватки.       Кто это мог быть? Да кто угодно. Просто затуманенный горем мозг упорно продолжал выдавать Розанова в каждом встречном. — Ты пила? — Дядя, отстань. Я не знакомлюсь, — Алёна надменно отбросила прилипшую ко лбу прядку распрямившихся волос. — Ты меня узнаёшь?       Незнакомец и не думал отставать. Шагнул ближе и внимательно вгляделся в расслабленное лицо. — Розанов Сергей А-а — икнула и смущённо прикрыла рот, — А-александрович. Тренер, спортсмен, принц и просто мудак. А теперь отпусти. Тебя не существует, а я хочу потанцевать. — Ясно, — совсем тихо, неразборчиво.       А потом её схватили и поволокли к выходу. На нелепые попытки вырваться следовала нулевая реакция. — Ку-уда? — Мы уходим отсюда. Домой. — Тебе надо, ты и уходит. Пустите! Я буду кусаться! — Напугала.       Мужчина явно не ожидал, что в нетрезвом состоянии Алёна всегда приводила свои угрозы в исполнении. Почувствовав зубы на своей ладони, он инстинктивно отпустил фигуристку, а та, не удержавшись на ногах, отшатнулась и врезалась в какую-то компанию. — Отстань от меня! Я хочу тебя забыть, ты мне уже всю душу вы-ели.       Нормально встать Косторной было видимо не суждено: её с показной легкостью подхватили и водрузили на плечо. Когда весь мир перевернулся вверх тормашками, девочке впервые стало не по себе. Она всё ещё продолжала себя убеждать, что никакого Розанова здесь быть не может, а значит её выносит на улицу совсем незнакомый мужчина. Маньяк, психопат, торговец органами. Странно, но он поудобнее перехватил её и слегка поправил подол короткого платья. — Дядя, отпусти, а? — И снова выворачивающая кишки наружу икота. — Ну пожалуйста. Меня мама дома ждёт. — Ага, ждёт. Вся обзвонилась. — Дядя, я заплатить могу, но у меня сумка в баре осталась. Я быстро, ты только отпусти. А ещё у меня гепатит!       Когда её проносили мимо выхода, вышибала и мускулом не пошевелил, лишь усмехнулся на несчастную попытку Алёны сложить ладошки в умоляющем жесте. — Дядя, ну не надо, мне ещё восемнадцати нет. Я девственница, парня из армии жду. — Боже, что ты несёшь, — раздражённо выдохнул мужчина и у самой двери, ведущей на улицу опустил девушку на землю. — Где верхняя одежда — это хоть помнишь? — Тоже в баре, — Косторная мотнула головой в сторону, но шагнуть туда же ей не дали. Через мгновение она оказалась укутана в тёплое шерстяное пальто. — До машины добежишь. Туда я возвращаться сегодня точно не намерен…       Он говорил ещё что-то, но Алёна больше не слушала. В нос ударил аромат, который невозможно больше ни с чем спутать. От него внизу живота скручивается приятный узел, а щёки розовеют сами собой. Такой мощный глюк я не могла словить. — … может телефон научишься для приличия брать. — Зачем Вы здесь?       Розанов, настоящий Розанов, а не его бездушная копия, переходившая с на каждого человека на улице, замолк. К ней снова вернулось вежливое обращение. Протрезвела? Что-то задумала? — Сейчас я отвезу тебя домой. — Вы не ответили. Зачем Вы здесь? — Я звонил раз сто. Наврать, снова, Косторная! Всем наврать. — Что Вы тут забыли, Сергей Александрович! — Истерически взвизгнула Алёна и толкнула дверь наружу. –Плевать, что Вы звонили, что там мама и всё остальное. Зачем Вы приехали? — За тобой, что тут непонятного, — ступая следом в холодную стужу, бросил тренер. — Кто Вас просил? Может я хотела отдохнуть. От Вас конкретно. — Никого не предупредила. С тобой могло всё что угодно случиться. — А может я хотела этого? Чтобы что-то случилось и… — она замялась, пряча заледеневшие уши в ворот пальто, — и всё наконец закончилось. — Слышал я, как ты этого хотела. Парень то скоро из армии? — Не Ваше дело! Это всё не Ваше дело. Хватит уже лезть в мою жизнь. — Я твой тренер. — И что? Что-то я здесь Плющенко не наблюдаю, хотя он тоже мой тренер.       Алёна скалила зубы как могла, оберегая теплившееся внутри, уже не сердце, но что-то до сих пор тихонько бьющееся и надеющееся, любящее и страдающее. Но Розанов и не собирался касаться её сокровища. Стоя на морозе в одной рубашке и тонком пиджаке он как будто слился с самим холодом. — Садись в машину, — отчуждённо бросил он и щёлкнул ключами. — А если не сяду? Силой затащите? Вы же любите применять силу, — последняя попытка.       Алёна сама не знала, чего добивалась. Просто хотелось, чтобы мужчина тоже кричал, брызгал слюной. Снова стал живым. С каменным Розановым страшно, от него не ждёшь ничего хорошего. — Сядь в машину. — Нет! — В машину. — Век бы Вас не видела! Ненавижу, — до этого согревающее пальто полетело на асфальт. — Катитесь к чёрту со своими соревнованиями, олимпиадой и всем фигурным катанием. С новым мать его годом!       Развернувшись на пятках Косторная быстро зашагала в колючую, пробирающую до костей темноту.       Её никто не догнал. Только хлопнула дверь, повернулся ключ зажигания, а по радио пробили последние куранты.