Её ледяная цитадель

      Он не то чтобы соскучился по родине, и не то чтобы английский успел набить оскомину. И всё равно сходя с трапа самолёта, Сергей глубоко вдохнул морозный Московский воздух и слегка улыбнулся. Даже такая по-русски грубая служительница аэропорта не смогла испортить настроение. Он дома, да к тому же успевал попасть на отчётный концерт «Ангелов». Ставили его, конечно, другие педагоги, но выступать должны были и девочки из команды Розанова. На них бы он посмотрел. А на одну так тем более.       За всё свое пребывание в Германии Сергей осознал две вещи: Косторная стала для него не просто спортсменкой — это раз, и такое положение дел очень-очень плохое — это два. Начиная с того, что он никак не мог сосредоточиться на тренировках с Воронцовой, видя в рыжей копне волос знакомую светлую макушку. И заканчивая утренним стояком после весьма неоднозначных снов с участием всё той же девчонки. Первое можно оправдать усталостью, второе отсутствием секса две недели.       А можно просто не врать себе, — со злостью думал Сергей, сверля глазами своё отражение в зеркале ванной. Разумеется, после холодного душа, сбивающего ночные грёзы и их последствие на раз-два.       Быть с собой честным — слишком роскошное удовольствие. Не по карману обычному тренеру. Даже тому, кто вёз домой бронзовую медалистку. К слову, результатом он был совсем недоволен. Третье место — совсем не про чемпионов, так, знак милости со стороны судейства. Ира сияла от счастья, похоже сама не верила, что войдёт в тройку победителей, да и Плющенко по телефону звучал радостно. А ему, Розанову, хотелось везти Алёну, потому что знал, что она возьмёт золото, а если нет, то устроит немцам взбучку похлеще, чем в 45-м. Стоило разозлиться или загореться идеей, то, несмотря на такой миниатюрный рост, горы становились ей по колено. И тем не менее Сергей не взял Косторную. Ослабшая после долгого лечения в больнице и вновь прихватившая болезнь, повалившую её с ног, Алёна могла бы встать на пьедестал, но тренер знал цену, и не хотел, чтобы девочка платила её. Только не она. Кого угодно не жалко, но не её.       Пусть возненавидит его, накричит. Пусть молотит своими маленькими кулачками по его груди — заслужил. Может так будет легче отпустить. Лишь бы она осталась невредима.       Как-то слишком по-рыцарски, не уж то молодею, — хмыкнул мужчина, заказывая такси Ире домой и себе в академию.              Лишь в коридоре, по которому уже разносилась музыка с чьего-то проката, ощущение усталости накатило с новой силой. Сергей не спал нормально около двух суток, сейчас бы банально принять душ после долгой дороги и упасть в чистые простыни. Рядом с Настей? — Серёжа! Здравствуй, дорогой, — из двери вынырнул Плющенко, весь дёрганый и вечно куда-то торопящийся. — С корабля на бал? — Похлопал Розанова по плечу, увлекая за собой в сторону катка. — Если поспешим, то ничего не пропустим. — Добрый день, так вроде уже всё началось?       В подтверждение этих слов раздались аплодисменты, ознаменовавшие выход фигуриста на лёд. — Там долгое вступительное слово, которое, кстати, должен был я сказать, но как видишь, — Плющенко развёл руками, — поэтому речь на конец перенесли и сразу после разминки выпустят старших девочек. Или уже выпустили. — Какой порядок? — Я точно не в курсе, но начать надо мощно, поэтому явно сейчас выход Косторной. И да, это точно её песня.       Розанов прислушался, и раздери его гром, но перепутать звучащую последние дни из каждого угла немецкую речь он не мог. Ich frag mich viel zu viel und vielleicht auch zu oft… — Не знаю, почему такую выбрала, но хореографию ей хорошую поставили, хоть сейчас на Игры отправляй.       Сергей не дослушал. Ускорился, скорее побежал к выходу на лёд. Сначала в глаза ударил слишком яркий из-за непривычки свет, а потом в центре проступила маленькая, но до ужаса обворожительная фигурка.       В розовом платьице она скользила по льду, а время вокруг просто остановилось. Ритмичная музыка отзывалась в каждом её движении: что ни шаг, то почти маленький прыжок; что ни поворот, то идеальное вращение. Розанову еле хватило ума, отойти в сторону, а не остаться как дурак в проходе с чемоданом и чересчур широко раскрытыми глазами.       Как же ей всё легко давалось, будто тренер не знал, что за всеми этими движениями стоят часы-дни-недели тяжёлой работы. И пока его не было, Алёна не переставала пахать. От пристального взгляда Сергея не ускользнуло, как девушка идеально вытягивала колено в ласточке, как взгляд, полный веселья (напускного или нет — хрен разберёшь) двигался чётко за руками, как подрагивала от напряжения полу оголённая идеально прямая спина. Хорошо, да это же хорошо! — Стучало в голове.       Только сейчас Розанов понял, что Алёна стала для него глотком московского морозного воздуха. После механических, бездушных пируэтов Воронцовой хотелось помыть глаза. Не объяснить ей, что от фигуриста требуется ещё много чего, помимо техники. А Косторной и не надо ничего объяснять. Она всё чувствует.       На секунду Сергею показалось, что на нём задержался взгляд зелёных глаз. Вроде они даже улыбнулись. Тепло, ненавязчиво. В девочке точно что-то изменилось, подсказывало сердце. То самое, которое пропустило пару ударов потонув в зелени лесов, лугов и долин.       Уже по возрастающей мелодии Розанов понял, что настало время для прыжков. Пару каскадов было бы не плохо. Руки сами скрестились на груди. Двойной тулуп, а следом за ним… Не веря своим глазам, Сергей подался к бортику. Чертовка непринуждённо, взмахнула руками, будто это не она только что ввела в программу идеальный, чистый аксель. Тройной. Не может быть. Наверное, усталость сыграла свою роль. И будто услышав мысли тренера, Алёна зашла на второй каскад, и вот он, снова! Невозможно ошибиться. Два раза подряд, стабильно. Und jetzt ist es einfach passiert       Людей в зале не очень много (в основном родители да сотрудники), и все они взрываются в восторженных криках. Все поняли, что это триксель. Лишь Розанов отметил, что это триксель Косторной. Тот, на которым она билась до беспамятства, теперь выходит из-под её коньков, будто никогда и не пропадал. Всю усталость как рукой сняло.       Сергей еле дождался окончания выступления и не медля направился к дверце бортика. Поклоны, воздушные поцелуи, улыбки — убил бы за то, что заставляет его ждать. Подсознательно он чувствовал, что всё специально. Она же видит его и не торопится, растягивает момент. Розанов тихо выругался, пряча лицо от единственной телекамеры. Как же он сейчас хотел Алёну… — Здравствуйте, — ещё прерывисто дыша, прошептала девушка, вылезая с катка. И глаза опущены, ресницы смущённо подрагивают. — Привет! — Внезапно все вопросы в голове растворились. Розанов шагнул назад, пропуская Алёну. — Вы видели прокат? — Да. — Вам понравилось? — Да.       Косторная постаралась подавить довольную улыбку, не вязавшуюся с её стеснительной манерой. Ей протянули жилетку. По-джентельменски, но и с умыслом. Там, под надутой тканью, маленькие ручки сжали чужие. — Алёна, тройной аксель? — Ни звука, шевельнулись одни губы.       Кивнула, но тут же отвела взгляд. Ещё секунда и она бы уже не смогла оторваться от созерцания его лица. Как хорошо, что он видел. Как хорошо.       Вышли в коридор молча. Со спины ещё доносились начальные аккорды новой композиции, но как звук, катящегося за спиной чемодана и цоканья коньков, этот шум не перебивал их мысли. — Почему такая песня? — Заговорил первым Розанов, косясь на девушку, неуверенно пожимающую плечами. — Красивая. И мне смысл понравился. — Давно немецкий знаешь? — О переводчике слышали? — Слышал, и пользовался не раз. Хотя, знаешь, почти все в Германии идеально владеют английским. — Я тоже на пятёрку сдала. — Пересдала. — Не суть, — Алёна отмахнулась. Вспоминать второй поход в школу вовсе не хотелось, хотя незримое покровительство Розанова она прямо кожей ощущала. — Как поездка? Какие места? — Ты разве не смотрела чемпионат? — Искренне удивился тренер. — Времени не было.       Не поверил, но и допытываться не стал. Видит, что утомилась. — Может кофе выпьем? Там и про Германию заодно расскажу. — Приглашаете? — Шутливо, однако осторожно уточнила Косторная. — Разумеется.       В девушке что-то кардинально изменилось, будто последние месяцы действительно были сном. Куда-то вместе с алой помадой пропало и всё деланное бахвальство. Поговорив ещё немного, Сергей мог бы даже сказать о скромности и некоторой отчуждённости со стороны девушки. И всё это в купе всё равно не помешало бы ему любоваться, натурально любоваться своей воспитанницей. — Третье место — тоже хорошо, — Алёна облокотилась на круглый столик в локальной кафетерии, водя пальчиком по картонному стаканчику. — Для Иры — да, — с небольшим замечанием согласился Розанов. — Мы на большее и не метили. Хотя, если бы она не упала с последнего сальхова, то может нам ещё баллов подкинули. А то отрыв второго и третьего места уж очень большой, — он видел, что девушка не проявляла особого интереса ни к Германии, ни к соревнованиям, но сам перейти к более существенным темам не мог. — Нужно усложнять прыжки. — Угу. — В олимпийском сезоне с такой ерундой делать точно нечего. С завтрашнего дня начнём активную подготовку. Сегодняшнее выступление — это эдакий промежуточный срез, чтобы понять, насколько вы готовы. — А я? — Косторная слишком неожиданно подняла свои пытливые глаза, что Розанов немного стушевался. — Как вы считаете, я готова?       Зрительный контакт затянулся, но больше молчать Сергей не мог. — Ты восстановила тройной аксель! Алёна, это невероятно. — Систематические тренировки, вот и весь секрет. — Но сколько раз мы пытались, и всё без толку. — Зачем теперь об этом? У меня вышло, программа построена хорошо, Вы повезёте меня на Олимпиаду?       Вопрос в лоб, но зато справедливо. В этот час кафетерия кишела людьми, поэтому Алёна слегка нагнулась через стол, чтобы расслышать самый важный ответ. — Ну программа нуждается, разумеется, в небольших доработках, — мужчина принялся загибать пльцы, — музыку было бы неплохо на классическую сменить, я бы ещё каскады посложнее сделал, очень уж легко они у тебя выходят, значит можешь лучше. Да и в принципе над выносливостью надо поработать, а то вышла со льда, как лошадь загнанная… — Так да или нет?       Розанов ещё раз взглянул на её лицо, сейчас как никогда напряжённое со смешно поднятыми бровками-домиками. Сразу вспомнилась детская песенка. Он позволил себе улыбнуться и протянул ей на встречу единственный не загнутый мизинец. — Да, я повезу тебя на олимпиаду.       И эти простые слова оказали поистине магический эффект. Ещё секунда и Алёна сорвалась бы вперёд, в объятия, но вновь, как когда-то в парке, остановила себя и протянула свой дрожащий мизинчик. — Спасибо, Сергей Александрович. Я… я не подведу Вас. — Себя не подведи, — усмехнулся тренер и вдруг полез в свою дорожную сумку. — Погоди, у меня тут для тебя кое-что есть.       И через секунду на стол между ними опустилась заколка в виде веточки тонкой, по видимому ручной, работы. — Я когда-то тебе о такой рассказывал, а тут в Дрездене увидел даже лучше, ну подумал, для прокатов самое то, — Сергей пододвинул подарок ближе, — да и просто в жизни. Как уж тебе вздумается.       Драгоценные камешки сверкнули в отражении зелёных глаз. — Сергей Александрович… — руки было уже сами потянулись к украшению, но в паре миллиметров отдёрнулись, словно почувствовал невидимое пламя. — Нет, я не могу такое принять. — Почему? — мужчина сразу напрягся. — Не нравится? — Нет, что Вы! Это просто прелесть. Но я не возьму, — в подтверждение своих слов Алёна впилась в свой стаканчик и вжалась в спинку стула, — это слишком дорогой подарок.       Лицо напротив вновь посветлело. — Прекрати выдумывать. Это на новый год, в качестве извинений. Я и в правду перегнул палку. Разреши хоть подарком откупиться, — и заметив появившиеся в девушке сомнения настойчивее протянул заколку. — Маленькая диадема для маленькой принцессы.       Всё ещё остерегаясь подвоха, Косторная взяла из протянутой руки веточку и быстро сунула в карман жилетки, пообещав себе уже в одиночестве как следует рассмотреть каждый листик и прожилку на нём. — А у меня для Вас тоже подарок есть, сейчас! — Для меня? — Тихо прошептал Розанов, с удивлением наблюдая за убегающей фигуристкой.       Через добрых десять минут, когда он уже засобирался, Алёна вернулась, пряча руки за спиной. — Не знаю, понравится ли Вам… Мне вот понравилось. Я тоже, когда его увидела, сразу о Вас подумала, — припоминая давнишние слова тренера, выпалила Косторная и оставив подарочный пакет на столе, на всякий случай отошла на пару шагов, искренне боясь реакции тренера. — Только Вы сразу скажите, если не понравилось. Я пойму.       Заинтригованный мужчина не заставил себя долго ждать. Переводя взгляд с шарфа на мнущуюся в стороне Алёну, он долго молчал. А потом подошёл и обнял тельце, трясущееся от нервов то ли с проката, то ли из-за страха. — Спасибо, — где-то в макушке раздался низкий голос. — Мне он очень понравился. Алёна не сразу, но тоже подняла свои руки и скрестила их за спиной мужчины. У них было всего пару мгновений. Таких правильных, с запахом практически выветрившегося парфюма и табачного дыма. А потом в голове словно вспышка: приглушённый свет, мокрые от холодного пота руки сжимают бортик и обжигающая боль. –Алёна? — Розанов растерянно взглянул на резко отстранившуюся девушку. Ответа не последовало. Коротко кивнув на прощание, она унеслась восвояси.

***

      Ей до последнего не верилось, что тренер не только примет, но и будет носить её подарок. Поэтому, придя заранее на вечеринку, устроенную Плющенко в честь маленькой победы в Европе, Косторная проторчала возле панорамного окна холла по меньшей мере пол часа. Выискивала в прибывающих с каждой минутой гостях того самого. И он пришёл: в чёрном пальто, её сером шарфе с серебряной окантовкой передал ключи от машины парковщику и протянул руку Насте. Алёна метнулась от окна со скоростью бешеной выдры. Куда деться? Слева вход, там же гардероб, значит прямо — в банкетный зал. Но стоило ей сделать пару шагов в задуманном направлении, как её окликнул до скрежета в зубах весёлый голос. — Это же Алёна? Алёна! Привет!       Проклиная всё на свете, девушка развернулась по пути натягивая на лицо ритуальную улыбку. Розанов как раз успел принять с плеч возлюбленной короткую шубку и, коротко кивнув Косторной, удалился в гардероб. — Какая ты красавица, ну прямо принцесса из сказки! — Настя хлопнула в ладоши, бесцеремонно подхватывая своими синими ноготками летящую ткань розового платья. Будь эти слова сказаны от кого-то другого, то Алёна приняла бы их за комплимент. Но из уст дамы в пошитом по фигуре чёрном платье с глубоким, но на удивление не звеняще пошлым декольте, такой комментарий звучал как издёвка. — Спасибо, и Вы тоже… ну красиво выглядите, — как бы невзначай одёргивая «зефиркино платье», как окрестил его Юра, Косторная попятилась назад. — Прекрати. Я вообще не знала в чём пойти, Серёжа ничего не сказал про дресс-код, поэтому вот… Пришла в домашнем. Ну давай, скажи это в слух — ...нацепила первое, что попалось под руку. Всё равно вам, девочки, соответствовать не буду. Молодость — самое лучшее украшение. — Ну Вам идёт. — Спасибо, дорогая!       К этому моменту подоспел Розанов, автоматически беря Настю под руку. — А вот и ты! Только посмотри на Алёну, ну прелесть ведь. Скажи! — Да, очень красивое платье, — внимательно оглядев фигуру напротив, заключил тренер.       Под этими добрыми, полными искренней теплоты взглядами Алёне стало дурно. Как родители, честное слово. В гробу я вашу заботу видала. — Я пойду, наверное. Меня девочки ждут… — Беги, конечно, я тебя тут зацепила. Увидимся ещё! — Уже вслед уплывающей розовой тучке крикнула Настя. — А всё-таки она прямо создана для этого места. — Н-да, кто бы мог подумать, что Плющенко решит в своей зимней резиденции праздновать, — Розанов крепче прижал женскую ручку. — Чтоб мы так жили. Это же не дача, а дворец! — Пожалуй, проще домик на рублёвке приобрести. Только глянь на эти колонны. — Сразу воспоминания о Питере навевают, — Настя с тоской провела ногтями по мраморным изваяниям. — Так домой хочется съездить… — Это пока без меня… — Да я помню. Я и не думала тебе сейчас на это намекать.       Розанов принял у подошедшего официанта бокал с шампанским и галантно протянул девушке. — Честно говоря, вся вот эта петрушка, — он обвёл скептическим взглядом нарядную толпу подростков и людей постарше, — вообще нахрен сейчас не сдалась. Тренироваться надо активно начинать, а тут посреди недели бал в стиле викторианской Англии. — Да ну тебя, — фыркнула Настя, — они и так все пашут не в себя. Дай отдохнуть спокойно. Спортсмены что ли не люди? — Да не люди, — резко ответил мужчина и застегнул ещё одну пуговицу на чёрном пиджаке. — Они сверхлюди, а значит и работать должны сверх нормы, чтобы результаты были. Понимаешь, пока мы здесь веселимся, Тутберидзе своих не жалеет, они все там катают программы олимпиадные. И кто по итогу выйдет победителем? — Серёж, один вечер и вправду сильно погоду не сделает, — Настя успокаивающее погладила Розанова по спине. — Давай лучше хозяина замка найдём? Надо поздороваться. — Где он этот Румпельштильцхен есть…       Шорох пышных платьев и звон хрусталя навевал сказочное настроение. Среди летающих туда-сюда по паркету стаек девочек чинно прогуливались чуть ли не впервые в жизни одетые во фраки мальчики. Один из таких гусаров хотел завести разговор с сидевшей в сторонке Алёной, но её уничижительный взгляд, оторвавшийся от телефона, отбил всякое желание. Очередное чудо в перьях. Сегодня утром точно его видела в одних трусах по снегу бегающего.       Косторная снова откинулась на спинку стула, закрывая собой чудесную вышивку плывущих в пруду лебедей. — Как твой гусь поживает?

Мечтаю уже сбыть его хоть куда —

— Отдай мне

Да ради бога —

— Кст могла бы с собой на тусовку взять — В качестве кавалера — *подмигнул

Я не планирую тут на долго задерживаться. Чисто речь Плющенко послушаю и свалю —

— Ты когда такой тухлой стать успела?

Когда 18 исполнилось, старость —

Лучше бы лишний раз на лёд вышла —

— Можно материться?

Нет —

— Похуй, это пиздец, Косто — Тебя на вечеринку века считай пригласили, а ты по любэ сейчас на стуле в углу сидишь.       Алёна непроизвольно улыбнулась, а потом нажала на запись видео-круглешка.

Да ты прямо экстрасенс, вот я, вот стул, вот угол, а вон народ —

— Каеф — А теперь поднимай свою раскрасивую жопэнь и иди ко всем

Не хочу —

— Перехоти. Устрой хоть Розанову мини инсульт, а то что он зря что ли припёрся       Пересмотрев свой кругляшок, Косторная действительно заметила в толпе проходившего мимо мужчину. Но смысл рыпаться? Под руку он ведёт ту, с кем осознанно делит свою жизнь, которую целует и обнимает.       Из замаскированных под интерьер колонок грянула громкая музыка, и все гости медленно стали стекаться к небольшому возвышению в конце залы, напоминающему сцену. Ради приличия Алёна тоже встала возле стены, со скукой опустив на неё голову. — Друзья, и я не боюсь этого обращения, потому что только друзья могут так слаженно работать в команде и добиваться таких успехов, — бодро зазвучал голос Евгения Викторовича. — Говорит так, будто мы все призовые места во всех категориях взяли, — прошипел сквозь зубы Розанов, всем видом показывая, что очень жалеет, что не может сегодня выпить. — Мы собрались здесь все не просто так. Победа на в Европе важна для нашей молодой, но уже подающей большие надежды Академии. Я бы хотел позвать сюда на сцену Ирину Воронцову и Ивана Петрушевича! Боже, что за сюр… одна еле на третье место запрыгнула, а это недоразумение даже в тройку лидеров не вошло — Если меня позовут, я не выйду, — Сергей отвернулся от сцены, за что тут же получил щипок от Насти. — А также бурных аплодисментов заслуживают тренеры, во всём поддерживающие и наставляющие ребят. Прошу: Сергей Александрович Розанов и Любовь Андреевна Сорокина. — Я не пойду. — Нет ты пойдёшь!       В толпе завязалась небольшая перебранка, а потом хрупкая женщина в сковывающем движения платье буквально выволокла вперёд мужчину в двое больше её самой. Теперь эго Иры вообще будет непоколебимым. А Розанов? Ну да, и он туда же — Да! Вот наши звёзды сегодняшнего вечера, — Плющенко как настоящий отец собрал неловко жмущееся «семейство» в одну кучку и яростно зааплодировал. — Герои! Молодцы. Теперь все вместе: МО-ЛОД-ЦЫ!       Розанов держал непроницаемое лицо, но с грустью отметил про себя, как одна девушка в толпе закатила глаза и быстрым шагом скрылась в соседней зале.

***

      Ещё будучи в машине по дороге к дому Плющенко, Алёна с дрожью приятного возбуждения представляла, что будет ждать её — музыка, танцы, цветы, нарядные мужчины и женщины. И она будет красива в этом пышном платье, и он будет невероятен… Всё, что чудилось Косторной, представлялось в таком же розовом цвете, как и собственный наряд. Наивно и ванильно.       А теперь она стояла, оттеснённая к стене, в числе других дам, либо не танцующих по своему желанию, либо не нашедших партнёра. Алёна не относила себя ни к какой группе. Кавалеры не раз подходили к ней, но что поделать если сердце ёкало лишь когда среди прочих мелькал такой родной и выразительный затылок любимого. Я здесь лишняя       И ведь не уйти. Евгений Викторович учтиво предупредил её о финальной фотосессии, которую нельзя пропустить. Но вот ещё один танец, на который Розанов стабильно пригласит Настю, и Косторная наплюёт на правила приличия и сбежит через чёрный выход.       На редких динамичных танцах она поначалу вливалась в небольшие кучки девчонок, но обнаружив среди них истинную звезду вечера — Ирину с полностью зажившим носом — быстро покидала их. Лучше гордое одиночество.       И нет, в ней бы хватило мужества подойти к тренеру и пригласить на танец. Всё-таки не впервой выпрашивать у Розанова милость для своих маленьких выдумок. Только вот Воронцова, решившая провернуть тот же план ещё на первом вальсе, вернулась обратно совсем помрачневшая. Тут ни у кого бы не возникло желание узнать, как деликатно тренер отослал свою подопечную.       Толпа шевелилась, говорила, существовала как единый организм. Ощущение очень знакомое, но только когда ты внутри, а не на окраине, брошенная не всем миром, но своими принципами и амбициями. Сколько бы Алёна не строила из себя сильную и независимую, вся её фигура с безнадёжно опущенными тонкими ручками и не мерно вздымающейся грудью, выдавало истинное настроение. — Серёнь, смотри, Алёнка вообще приуныла, — Настя оторвала голову от мужской груди и одними глазами указала на девушку. — Сколько она уже там стоит?       Мужчина пожал плечами, теперь и ему бросилось в глаза скучающее, замирающее лицо Косторной. В зале повисла тишина, ознаменовавшая смену композиции. Уловив момент, Настя скоро шепнула: — Иди пригласи её! — Что? — Опешил мужчина, когда его уже легонько подталкивали в грудь. — Ты слепой что ли? Девочка потанцевать хочет, иди и пригласи её!       Толпа словно по волшебству расступилась, создавая условный коридор к стене. Оправив лацканы пиджака и зачем-то ощупав золотые запонки, Сергей неспешной походкой двинулся к девочке, чьё лицо до этого замершее в эмоции близкой к отчаянию сейчас просветлело широкой детской улыбкой. — Сергей Александрович… — Она не успела договорить, как мужчина картинно поклонился, пряча за этим жестом слегка дрогнувшие губы, и протянул вперёд руку. — Разрешите?       Алёна быстро кивнула и принялась судорожно вспоминать уроки бальных танцев, пока её практически невесомо обняв за талию выводили в центр залы. И только оказавшись лицом к лицу, Косторная поняла, что все попытки беспочвенны. Спроси сейчас её имя, она бы замялась. Просто позволила Сергею поместить свои руки на его плечи и замерла в ожидании первых аккордов. — Я совсем не умею танцевать, — как-то на автомате пролепетала Алёна, не отрывая взгляда от этих добрых глаз, в какой-то момент задорно подмигнувших ей. — Я тоже, как и большая часть присутствующих. Придумаем свой танец и притворимся. Что так надо. На льду ведь у тебя хорошо получается. — На льду это совсем другое. — Но я ведь всё так же рядом, — и тренер улыбнулся. Такие искренние улыбки можно по пальцам пересчитать.       У Алёны перехватило дыхание, когда всё пространство занял вкрадчивый вокал Тейлор «Wildest dreams». — Святые, — она уронила голову и зажмурилась. Не может всё так совпасть.       Но чужая рука сжала талию чуть крепче и повела их пару в движение. Лёгкие шаги, трепетные касания. Алёна отвела взгляд в зал: лишь бы меньше смотреть на Розанова, лишь бы не чувствовать его пульс, отбивающий в такт песни. Это сводит с ума, превращает всё в самый дикий и невозможный сон. Ноги, будто впервые вставшие на сторону хозяйки, двигались быстро, повторяя все повороты за ведущим. Воздушное платье обволакивало всю пару шлейфом чего-то сладкого и эфемерного. Если только зайдя в чудный особняк, Алёна с ужасом взирала на свои худые плечи и острые ключицы в зеркале, отражавшем других девушек с милой юношеской припухлостью. Сейчас Косторной нечего было стесняться. Он впервые увидел её такой, он указал, подсказал, был рядом. И сейчас всё так же рядом. Лишь бы мгновения длились чуточку подольше. Их мало, катастрофически мало, как и воздуха в комнате. И Алёна не выдержала: прильнула к такому живому телу, прямо к самому сердцу, чтобы потеряться уже навсегда в этом сне. Проснуться на холодных мятых простынях одной, но хоть вдоволь насладиться тягучей негой.       Сергей вздрогнул от неожиданного порыва, но не оттолкнул, лишь перевёл руки на спину, нежно поглаживая оголённую кожу, покрывая всё трепещущие тельце мурашками. Ему либо показалось, либо снизу послышался всхлип, такое судорожное дыхание издавала девушка. — Всё хорошо? — Он наклонился, так что горячее дыхание защекотало Алёнино ухо.       Снова быстрые кивки, и в его пиджак впиваются ещё крепче. И на этот забавный, какой-то кошачий жест, хочется обнять также сильно в ответ. Но мужчина держится. Вокруг и так полно заинтересованных взглядом, так и сверлящих их пару. Мало у кого читается спокойное удобрение, скорее свойственное всем сплетникам нетерпение в ожидании развязки. Настю он замечает возле барной стойки. Она, словно почувствовав, оторвалась от телефона и воодушевлённо улыбнулась, одобряя увиденное. В районе груди снова шмыгнули. — Алён, что случилось? — Опять шёпотом уточнил Сергей. Ответа не было долго. — Зачем Вы так со мной? — Наконец прилетает невнятный бубнёж, подтверждающий, что слёзы имели место. — Ты про что? — Сначала Алёнка, Алёна, молодец, цветы, — шмыгает и ещё сильнее вжимается, — а потом бросаете, бьёте, — странно, но голос девочки срывается на третьем слове, так что не понятно, что больше её печалит.       Очередная неожиданность. Розанов замирает как столб посреди зала. Он пропускает всё мимо ушей кроме последнего слова. Уродливая правда никуда не денется, даже если притвориться, что её больше нет. Но ведь не так резко. А как ты поступил? Сигнальные ракеты выпускал из дома, мол, готовься Алёна я вытащил ремень — тут же перебивал внутренний голос.       Песня шла к завершению, а тренер отстранил от себя Косторную и слегка присел, чтобы смотреть в эти красные глаза прямо, а не сверху вниз. — Алёна, это была самая большая ошибка в моей жизни, — быстро проговаривает он, боясь, что его перебьют. — Клянусь, я не знаю, что на меня тогда нашлось, но я клянусь…       Хочет говорить дальше, но ему так просто качают головой в ответ, что мысль теряется. — Прости меня… — Не сейчас, — у Алёны всё трясётся внутри от такой близости, и все люди вокруг лишь помеха, — не могу, — протяни руку и коснись его щеки, губ, весь такой напряжённый, и меж бровей морщинка, едва заметная, — не хочу, — но тело помнит не только объятия, но и боль.       Фигуристка окончательно отстраняется. Чудесный танец, прекрасные мы, но это всего лишь дикие мечты. Лучше самой вырваться из иллюзии, чем ждать, когда тебя выкинет из неё всё на те же проклятые холодные смятые простыни с мокрой и солёной от слёз подушкой.