Её ледяная цитадель

— Так и знал, что раздетая выбежишь.       Алёна резко обернулась, не отрывая пальцев, примёрзших к железным перилам балкона. Тренер с её курткой стоял в дверях, с любопытством наблюдая за реакцией. — Я на минутку, воздухом подышать.       Свежий воздух действительно неплохо так бодрил, а с каждым вдохом девушке казалось, что мыслить трезво становиться куда проще. Точнее так было до того момента, пока сюда, в её тайное убежище, так бесцеремонно не ворвался Розанов. Кутаясь в протянутую куртку, Косторная наивно рассчитывала, что мужчина сразу же ретируется. Он же, напротив, подошёл и встал рядом, так же бездумно глазея на освещённый яркими фонарями двор поместья. — Красиво здесь, — немного подумав, проговорил Сергей, — как в Царском Селе, почти. Разве статуй античных нет. — А мне фонтаны напротив того дворца вообще не понравились. Столько шума от них, как отдохнуть вечером? — С учёным видом заявила Алёна, поначалу радуясь, что может поговорить с Розановым, как взрослая. Спасибо родителям, что в свободное от тренировок время возили её по Санкт-Петербургу без особого на то согласия самой дочки. Но вот только сдавленный смешок сбоку немного поубавил её довольства. — Что? — Ты Большой дворец в Петергофе с Екатерининским путаешь. Фонтаны — это в Петергофе. — Я не была в Петергофе, — нахмурилась Косторная, — я только в Питере была. Значит я ещё про какой-то другой дворец говорю? Там ещё озеро было какое-то мы на кораблике катались, — она начала что-то припоминать, а точнее вкусное мороженое, купленное отцом перед тем, как зайти на кораблик: два фисташковых шарика с шоколадной посыпкой.       Её тихонько толкнули в плечо. — Ну ты и балда Косторная, — беззлобно усмехнулся тренер, — Петергоф и относится к Питеру, это вообще немецкое слово, из двух корней Peter и Hof, то есть Пётр и двор, двор Петра короче, или дворец Петра. А то, что ты озером назвала — это, матушка, Финский залив. Слыхала?       Несмотря на то, что как такового нравоучения в голосе Розанова не было, Алёна всё равно надулась. — Слыхала, — она сильнее запахнула куртку, залазия в воротник вместе с ушами, — я просто маленькая тогда была. — А сейчас ты прямо взрослая? — Да! — И так по-взрослому убежала, куда глаза глядят. Спряталась тут и на зло всему миру решила замёрзнуть? — Со смехом в голосе, аккуратно поинтересовался тренер. — Ну чего ты? Не дуйся, давай просто поговорим. — Мне не о чем с Вами говорить, — язвительно выделила обращение Алёна и попыталась запрыгнуть на перила, но, запутавшись в подоле платья, чуть не вывалилась наружу. — Так, только вот с третьего этажа прыгать не надо, — Сергей успел среагировать и потянул неуклюжее тело назад к земле, — не всё так плохо. А если плохо — похуй, как сказал бы Юрка — Я пришла сюда, чтобы от Вас отдохнуть. — Неужели я уже успел так надоесть? — Брови тренера в удивлении взлетели вверх. — Не представляете, как!             Слова вышли слишком громкими. Курящие на ступеньках мужчины вскинули головы наверх, а парочка синхронно отпрянули к застеклённой двери. — Ну и чем же? — Шепнул Розанов, касаясь плечом чужой головы. — Что? — Чем я успел надоесть? Рано ты отвыкла от нашего сотрудничества. У нас, Косторная, впереди столько тренировок, а потом ещё олимпиада. А я тебе уже не мил, что такое? — Да на тренировке я Вас нормально терплю, — но поняв, что сейчас лучше не слишком активно капать Розанову на мозги, Алёна исправилась, — э-э взаимодействую. Просто ещё и в других местах, в больнице там, в школе, дома, на тусовках… Короче, Вас слишком много, — наконец выдохнула она страшное обстоятельство, тревожащее её уже не первый день.       В природе чувств копаться дело не простое. Тут бы не плохо высшее образование получить или по крайней мере на пару сеансов к психотерапевту записаться. Особенно если ты втюрилась в мужчину на пол жизни старше тебя, особенно, если он твой тренер. Алёна периодически задумывалась, а не случись бы с ней всего этого любовного кошмара, если бы Розанова и правда было бы поменьше в её жизни. Вон, в штабе у Тутберидзе она же на Глейха глаз не положила. Хотя тоже красив и харизматичен. Просто за пределами льда они даже имена друг друга забывали, изредка кивая друг другу в коридорах. И всё! Вот лёд, вот они — тренер и фигуристка. А то, что происходит с Розановым не поддаётся никакому логическому объяснению, кроме… Нет, а вот это уж точно бред, не может он меня любить, скорее прихлопнуть. Просто терпит, пока я золото не принесу.       Слишком много его вокруг всегда. Даже если это не цветочно-конфетная забота, то даже гневается тренер на неё по-особенному. Стоит лишь приглядеться, как становится очевидно, что всё это время больше всех в команде прилетало Алёне. Как объятий, так и криков с наказаниями. Как тут не привыкнуть к человеку, не обратить на него внимание, если он единственное живое существо, которому не плевать на тебя. В любом понимании этого слова. Сначала привыкнуть, потом влюбиться и по итогу получить крепчайшую зависимость. Алёна пока убеждала себя, что до последней стадии ей как до Китая пешком. Но чёрт его знает… — Слишком много? — Переспросил тренер, поворачиваясь к девушке лицом. Ему было не понять, что она вкладывала в эти слова, а ей не хотелось объяснять. — Вас слишком много. — Это плохо? — Не знаю.       Косторная обезоруживающе улыбнулась и пожала плечами. Ещё немного поразмыслив, Розанов отступил. Вранья и притворства в этих словах не чувствовалось. Просто они запутались оба сильно и, вероятно, безнадежно. — Но нам придётся всё равно продолжать работать вместе. Если ты, конечно, не захочешь сменить тренера или клуб. — Да нет же, как Вы не понимаете, мне нравится с Вами работать, правда, когда Вы не кричите и не наказываете, — скороговоркой уточнила Алёна. — Я хочу продолжить заниматься с Вами, и чтобы именно Вы повезли меня на Олимпиаду. — Хорошо, — мужчина уверенно кивнул, еле сдерживая порыв потереть замёрзшие руки, — тогда продолжаем идти по плану, нам действительно много предстоит сделать. — Я на всё готова. — Я знаю. Может договорюсь с Плющенко и нам ближе к отъезду разрешат и по воскресеньям каток занимать. Ну а я в свою очередь постараюсь снизить уровень своего присутствия рядом. Просто, чтобы ты на мороз без одежды не убегала, — Сергей скрасил конец разговора шуткой и открыл для Алёны дверь вовнутрь.       Как бы уверенно он сейчас не звучал, уже в то мгновение, как розовый подол платья скрылся в темноте комнаты, Розанов знал, что не сдержит своего обещания.

***

— Привет, Саша! Это Алёна, помнишь ещё, подруга?       Алёна развалилась на широкой кровати, крепко прижимая телефон к уху. До встречи с дизайнером костюмов оставалось около двадцати минут, а желание наконец набрать бывшей сокоманднице возрастало с каждым днём, после оглашения результатов Чемпионата Европы. — Алёнка! Привет! — Голос подруги был запыхавшимся, видать только что с тренировки или даже прямо на ней. — Конечно, узнала. За кого ты меня принимаешь? — Есть минутка? — Да, сейчас только из раздевалки выйду.       В трубке послышалась какая-то возня, звук застёгивающейся молнии. Косторная перекатилась на живот и затрясла ногами, на глаз прикидывая не слишком ли костлявыми смотрятся её запястья. Придя к неутешительному выводу, она всё же достала из тумбочки протеиновый батончик. — Слышала, ты там всем жару даёшь, — наконец на том конце провода раздалось пыхтение и хлопок дверью. — То есть всё на прежних позициях. Ага, держу «Ангелов» под присмотром. — Этери Георгиевна говорила, что твою стервозность бы да на лёд. Я видела твой новый имидж — это просто пушка, было бы реально круто какой-нибудь номер в таком амплуа замутить. — Фигня, это в прошлом, — зачем-то на самом деле отмахнулась Косторная. — До вас там новости с опозданием приходят видимо. — Да как Плющенко сториз пилит, так и видим. — М-м может ты ещё мой тройной аксель видела? — Чего? — Трусова разве что не подпрыгнула. — Да ну тебя, серьёзно что ли? Королева трикселей снова в деле? — Посмотрим, — интригующе произнесла Алёна, — я только его вернула, надо ещё отточить и ввести в программу. — Олимпийскую? — Кстати, чего я звоню, — резко спрыгнула с темы Косторная. Как-то не хотелось сейчас говорит о грядущих соревнованиях, на котором девушкам придётся так или иначе выступить соперницами. Не в первой, но всё равно не просто. — С первым местом тебя! Только из-за твоих прокатов и смотрела Европу. — Спасибо, — по голосу было слышно, что Саша расползлась в искренней улыбке. — Ничего нового не появилось, но вроде по красоте вышло. Теперь надо усложнять. — Да так как ты прыгаешь, Санёк, конечно, надо! Чтобы у всех челюсти поотпадали. И музыка такая красивая была, не напомнишь? — Ай пут э спел он ю. Правда, меня сейчас от неё уже подташнивает. — Бывает. — А знаешь, Алёна, если бы там была мы бы с тобой хорошо посоревновались, — внезапно понизила голос Трусова, — а то я вот вообще не чувствовала там конкуренции. Разве что Аня Щербакова. Но будь ты там, мы бы такого жару дали. Я к тому, что мне жаль, что ты не поехала. Воронцова вообще лишь стараниями Розанчика вывезла. — Слышала бы ты, как её здесь Плющенко превозносил. Ещё минута и иконизировал бы святую Ирину, точно тебе говорю, — Алёна поднялась с кровати и принялась одной рукой помогать себе одеваться. — Ещё такую вечеринку закатил. — Про вечеринку мы слышали. Как тут его только Тутберидзе не высмеивала. А я вообще считаю, это круто, давать отдых посреди недели. Я себя уже как загнанная лошадь чувствую. — Но ведь тебе нравится это, Санёк. Ты ведь поэтому ушла? Тебе надо пожёстче, помощнее. Чтобы результаты наивысшие были, что верх возможностей брать. — А ты разве не такая же? — Ответка от подруги не заставила себя ждать. — Тебе ведь тоже больше всех надо. Твои ночные катания, когда Розанов тебе на лёд не давал выйти, а? Честно, я вообще не знаю, что тебя там держит. Если думаешь, что Тутберидзе предателей обратно не берёт, то… — Да дело не в ней, — перехватывая телефон и натягивая безразмерную футболку на такие же шаровары, фыркнула Алёна. — Я больше не вернусь в Хрустальный. Когда с тобой как с человеком начинают обращаться, очень трудно потом осознанно от этого отказаться. — По-человечески? Это ты сейчас про Розанова что ли? Насколько я помню, именно он тебя ни во что не ставил, издевался, как мог, похуже Тутберидзе был, только со своими, прости Господи, заёбами. Или что-то изменилось, а я не в курсе? На Чемпионате в Европе он вёл себя абсолютно так же как и раньше. — Он просто тоже живой, у него бывает плохое и хорошее настроение. А знаешь же, что я мастер портить день всем и каждому, если меня что-то не устроит. — О да, как такое забудешь, — усмехнулась Саша. — Чемпион мира по хамству? — Я, кстати, стараюсь быть душкой! — С притворной обидой отозвалась Алёна. Её отражение ей абсолютно не нравилось, но в итоге махнув рукой и на него, она двинулась в мастерскую. — Правда никто это не ценит. — По-твоему, быть душкой, это не посылать всех и каждого хотя бы 10 минут, я правильно понимаю? — Ес оф коз. Я ещё и все экзамены сдала, не без помощи, кстати, Розанова. — О, он наверняка пришёл в школу со своим лицом «киборга-убийцы» и тебе просто так выставили оценки. — А вот и нет. Ты бы видела, как он с ними переговоры вёл. В другой жизни он бы стал дипломатом, — свернув за угол и убедившись, что коридор пустой, Алён ехидно улыбнулась и добавила, — либо королём лицемеров.

***

      «I got my mind set on you», — разрывалась автомагнитола, с выкрученной на полную громкостью. Сергей не глядя потянулся к колёсику, чтобы в который раз убедиться, что это высший предел по децибелам. А ему хотелось больше, иначе навязчивые мысли о шустрой девчонки на льду будут преследовать его всю дорогу до академии. — I got my mind set on you, — тихо подпевал он, барабаня по рулю в такт музыке.       Что? Косторная сказала, что его слишком много? Пффф, это она преследует несчастную голову уже со вторую неделю, да так, что в пору вешаться. Если дома Розанов ещё находил отдушину в глупой болтовне Насти, то на работе в каждой встречной ему чудилась Алёна. И это, мать вашу, не нормально! — протестовал его внутренний голос.       С самой девочкой он старался вести себя по возможности ровно. Обещание, чёрт возьми. Но какие душевные муки стояли за этим, никто не представлял.       Вот она проходит мимо, совсем рядом в своей футболке «зато глаза красивые», а тренер (он же всё-таки в первую очередь тренер) должен продолжать объяснять другой спортсменке упражнение. Словно ему не хочется остановить Косторную за руку, отвести в сторону и… Ну и что сделать то, Серёжа? Объяснить тоже самое, но глядя в эти зелёные до одури глаза с шкодливыми искорками внутри. Как она смотрит, как слушает — во всём такая непосредственность, к которой (если, конечно, не врать себе) притягивает всё его естество. И вот ты стоишь, продолжаешь объяснять очередной Ане-Тане как правильно приземляться после прыжка, а Косторная проходит как нарочно в паре сантиметров, чуть ли плечом не касается. И ведь ни голову не повернуть, ни взглядом не проследить. — It's gonna take patience and time, — уже во весь голос запел мужчина, потому что снова дал себе забыться, и вот образ фигуристки так отчётливо стоит перед глазами. И снова красный. Ещё парочка таких везений и он опоздает на примерку костюмов. Может оно и к лучшему, — снова про себя замечает Розанов.       Но судьба оказывается куда благосклоннее.

***

      Несказанно приятно, когда вокруг тебя вьются сразу десять человек, одновременно снимая мерки, подгадывая цвет, идущий к лицу, и показывая на двух планшетах разные готовые платья. Только вот это длилось уже вечность, и Алёна просто устала стоять на тумбочке, как на пьедестале, и с умным видом кивать на различные предложения. Честно? Ей уже плевать в чём кататься. Хоть мешок из-под картошки наденьте, всё стерплю. В конце концов все будут смотреть на мои технику и артистизм. За костюм, на сколько знаю, баллы не накидывают — Вы уже знаете, под какую музыку выступаете? — В четвёртый раз измеряя сантиметром бедро девушки, уточнила дизайнер №1, как окрестила её Алёна, просто по тому, что она первой зашла в примерочную. — Сейчас как раз определяемся, — невнятно ответила Косторная, пытаясь с деланным интересом рассмотреть хоть что-то за матовыми окнами. — Если бы мы знали хотя бы настроение номера, то было бы проще подобрать наряд. — Спросите у Сергея Александровича, — любимая отмазка девушки.       Она прибегала к ней всякий раз, когда не знала или не хотела, что-либо говорить. Сергей Александрович старше, к тому же он несёт за неё какую-то там эфемерную ответственность, вот пусть решает теперь все эти скучные вопросы. Тем более он так и так должен это делать — Так где он Ваш Сергей Александрович? — Недовольно проворчала женщина, кряхтя поднимаясь с колен. — Я здесь! — Тут же раздалось из открытой двери.       Все присутствующие обернулись на шум. — Прошу прощение за опоздание, — на ходу снимая пальто и кидая его на свободный стул, Розанов быстрым шагом прошёл к ширмам, — на дорогах ужас что твориться. Еле доехал. Вообще коммунальные службы не работают.       И если команда швей и дизайнеров очень быстро потеряли интерес к непунктуальной персоне, то Алёна в считанные мгновения покрылась краской. До того момента, как тренер вошёл в комнату, её абсолютно не смущала собственная нагота перед толпой, к слову, абсолютно незнакомых людей. Сейчас же полупрозрачное чёрное бельё вообще никак не помогало скрыть, покрывшееся мурашками тело. Всего лишь морозные воздух с улицы. И морозный взгляд. Небрежно скользнувший по её чертам. Теперь смотреть в матовое стекло на окне стало ещё интереснее. — Я вот спрашиваю, про длину костюма, — будничным тоном продолжала дизайнер №1, — до середины бедра? — Выше, — на выдохе произнёс Розанов, всё ещё восстанавливающий дыхание. Видимо из машины он прям таки бежал. — До куда? — Женщина снова устроилась на коленках и приложила к Алёниному бедру два пальца, вопросительно глядя на мужчину. — Верхний слой до сюда.       Алёна натурально вздрогнула, когда другие два пальца опустились ей на ногу в сантиметрах десяти от кружевной кромки трусиков. — Не дергайтесь, и встаньте прямо, — женщина недовольно потянулась за сантиметром, чтобы зафиксировать длину, а потирающие друг друга голени Косторной уже порядком действовали ей на нервы. — Подкладка короче? — Ну ненамного, — чужие пальцы скользнули чуть выше.       Алёна закусила губу. Она помнила, что в последний раз в таком виде взгляд тёмных глаз одаривал её только отвращением. Жирная, толстая уродка! Но когда Розанов выпрямился и снова осмотрел девичье тело, Алёна не смогла найти в этом ни капли прошлой неприязни. Скорее… — Рукава только по длиннее сделайте, а то в прошлом платье мы их увеличивали раза два точно.       Руки тренера теперь касались тонкого запястья.       Скорее придирчивость и строгость. Да, он был увлечён платьем, но никак не самой Алёной. Облегчение в груди сменилось разочарованием. Разумеется, если бы во взгляде мужчины сверкнуло хоть немного заинтересованности, девушка бы со стыда сгорела. Но когда её персоне, как бы это сейчас комично не звучало, уделялось ровно ноль внимания… Вы уж извините! — Вот до сюда, понимаете? Нет, давайте при мне меряйте. Мне снова эта головная боль не нужна.       Недовольное фырканье и Косторную вновь как куклу вертят, наклоняют, поднимают и опускают тряпичные руки. — А цвет мы хотели чёрный, но чтобы много-много страз на подоле… — Конечно, нет! Мы же не на похороны едем. Лучше что-нибудь голубое, Алёне очень идут синий и голубой.       Потирая затёкшую шею, жертва модного эксперимента обернулась на эти слова. Он правда считает, что они мне идут?.. — Да ей всё идёт, — всё-таки вступила в спор, только мелькавшая до этого на фоне другая швея. — Светлые волосы, светлая кожа — можно многое попробовать. Например, фиолетовое… — Нет, на ней фиолетовый смотрится отвратительно, — немедля перебил тренер. Алёна захлебнулась негодованием. — Это не п… — Тогда красный, — на планшете тут же возник чудесный референс, — яркий макияж, красная помада. — Слишком вульгарно, — отмахнулся Розанов. — А мне нравится, — Косторная стукнула ногой по тумбочке. — А тебя, Солнце, пока никто не спрашивал, — даже не глядя на маленький бунт, тренер отобрал у женщины планшет и стал листать фотографии. — Можно попробовать… — Что значит никто не спрашивал? Кто в этом костюме кататься будет, Вы что ли?       На мгновение в общем копошение возникла тишина. Сергей, не веря своим ушам, поднял глаза. Девочка сжимала от злости кулаки и даже при своём миниатюрном росте (стоя на тумбочке, она едва достигала носа мужчины) сейчас выглядела по настоящему опасной. — А? Я буду в этом кататься перед всем миром, значит я буду выбирать и цвет и фасон! В два счёта она оказалась рядом и отобрала планшет. — Хочу красное! — Ты не поедешь в красном, — сдержанно принялся объяснять тренер, так вовремя вспомнив строчку из песни, игравшей в машине, «It's gonna take patience and time», — во-первых, я из инсайдных источников знаю, что такое же платье будет заявлено у японской фигуристки. А нам не нужна путаница. Во-вторых, — он вздохнул, по лицу напротив уже было понятно, что колкого ответа не избежать, — тебе куда лучше в голубом. У тебя был похожий костюм на Гран-при. Разве тебе тогда не понравилось? — Сергей Александрович, — в это обращение Алёна вложила столько яда, что мужчина уже сейчас закатил глаза, скрестив оборонительно руки на груди, а стоявшие вокруг дизайнеры предусмотрительно сделали дружно шаг назад, — извините, но Вы несёте полный бред. По Вашему, я такая посредственность, что меня можно спутать с другой спортсменкой только потому, что у нас одинакового цвета платья? — Косторной даже самой стало противно от этих слов. Совсем забыв о стеснении, она напористо шагнула вперёд. — А что касается Гран-при, то я вообще не заметила, что Вам тогда было интересно, какой на мне костюм. Может и сейчас свой пофигизм включите и дадите мне самой решить, а?       Папа был прав, распылить дочь не составляло труда. Порой она и самостоятельно с этим справлялась. А в гневе Косторная-младшая была способна творить либо абсолютно прекрасные вещи на льду, либо что-то ужасное в реальной жизни. Одно неправильно сказанное слово и… — Оденься. — Чего? — Голос истерически сорвался. — Оденься, — как ни в чём не бывало повторил Розанов и протянул Алёне толстовку, оставленную на стуле. — Не могу с тобой так ругаться.       И его взгляд не двусмысленно обвёл обнажённое тело снизу-вверх. Губы исказила усмешка, а Алёна готова была задушить этого человека этой же самой толстовкой, лишь бы стереть всю надменность и веселье с лица навсегда.       Бормоча под нос всевозможные проклятья, девушка не с первого раза влезла в широкие штаны и кофту. — Отправьте мне все варианты, я выберу и отправлю нужный костюм, — по-деловому, прямо как маленькая леди, распорядилась фигуристка, всё ещё с вызовом поглядывая на тренера. — Отправите мне, а там уже вместе решим. — Не нужно ему отправлять, сразу мне. — Я думаю, мне не нужно повторять.       Дизайнеры и швеи только и успевали что крутить головами в разные стороны. Видимо в конце победил тренерский авторитет, потому что уверенные кивки последовали лишь на последнюю реплику. — Да почему? — Косторная обвела обиженным взглядом «предателей». — Я хочу сама! — Хотелка ещё не выросла, — услужливо подсказал на ушко Сергей. — Да Вас тут просто все бояться.       Слава богам и быстрой реакции, иначе тренер норовил остаться без носа, так близко от него щёлкнули острые зубки. — Если страх и уважение для тебя это одно и тоже, то, пожалуй. — Тогда я не поеду на олимпиаду, — неожиданно даже для себя выдохнула Алёна. — Да. Везите свою Воронцову, пойте ей дифирамбы и наслаждайтесь её покладистостью. — Боже, что ты несёшь? — Розанов устало потёр переносицу. — Что слышали! — И надрывный голос скрылся за хлопнувшей дверью.

***

      Как много с ней проблем. Они буквально преследовали это маленькое цунами, куда бы оно не подалось. Да, Алёна явилась на оставшиеся тренировки, но так за это время взбесила Розанова, что сейчас он ехал домой в полнейшей тишине. Любой звук раздражал. Руки крепко сжимали руль, хотя лучше бы они сомкнулись на одной слишком гордой шее. Что там говорили в штабе? Слово поперёк не скажет, скромница и умница? — припоминал с раздражением Сергей.       Весь вызывающий образ с красной помадой, как коронной фишкой, испарился. Остался голый характер Косторной. — Голый, — простонал мужчина и для профилактики стукнулся лбом о руль.       Знала бы эта маленькая стервочка, каких титанических усилий ему стоило строить из себя беспристрастного тренера, безумно увлечённого кружком кройки и шитья. Сегодня хотелось слишком многого, но он не позволил себе ни единого неприличного взгляда или жеста. Он же не какое-нибудь тупое животное. — И что в место благодарности, ёб твою мать!       Она показывает тот самый голый характер и старается укусить его. Последний акт вообще повторяется не в первый раз, и это немного настораживает. Кровожадность Косторной в действии, так сказать.       И вроде бы злиться на девчонку можно бесконечно и весьма справедливо. Допустим все прошлые косяки. Но когда на тренировке на льду зазвонил телефон, и Алёна не задумываясь ответила. Розанов быстро приоткрыл окно и судорожно полез за пачкой сигарет в нагрудном кармане. — Ага, Юра, могу говорить. Не, не занята. Да ерунда всё, я готова и всю тренировку потратить.       От одного воспоминания этого приторного голоска, хочется придушить его обладательницу. Курить в затяг не получается, слишком много нервов потеряно за одни сутки. — Косторная, может к трикселю вернёмся, м? Не отвлекаю тебя? — Отвлекаете. Так вот о чём я, Юрка. Принцесса-принцесса… а ты в курсе, что у каждой из них было дофига проблем? И тут сравнение вообще идеальное, у меня ведь их тоже вагон и ещё маленько. Но я как они буду верить и бороться, только тогда можно рассчитывать на счастливый финал.       Задорный, может слегка искусственный смех до сих пор стоит в ушах непрекращающимся звоном. — Да не, это из «Полуночного солнца». Так пересмотреть хочется, если честно. Как насчёт ночи кино?       Последняя капля. — Алёна, если ты не вернёшься к упражнению, клянусь, я выкину твой телефон к чёртовой матери!       Недокуренная сигарета летит на дорогу. Так забавно закатила глаза, прямо в каждом жесте такое недовольство. Розанов усмехается, не без удовольствия отмечая, что весь этот спектакль одного актёра для одного зрителя, то есть для него. Мило? Уже в квартире с чашкой дымящегося чая он задумчиво замирает в дверном проёме гостиной. Настя упражняется в игре на фортепьяно. Без энтузиазма, но усердно. — Слушай, ты смотрела фильм «Полуночное солнце»? — Мужчина наконец озвучивает долго мучивший его вопрос.       Настя откинула с лица волосы и задумалась. — Вроде нет. Но звучит как сопливая мелодрама. — Ты же вроде любишь такое? — По настроению, — девушка потянулась к недопитому бокалу вина. — А ты откуда про него услышал? — Да на обеде кто-то упоминал… — Розанов прошёл к телевизору и нашёл вкладку Кинопоиска. — Глянем? Говорят неплохой.