Её ледяная цитадель

      То, что она сама впервые в жизни за каким-то чёртом приехала куда-то заранее, рассказывать Розанову Алёна не стала. Хотя по красному носу и лёгкому инею на ресницах становилось всё и так понятно. — Я не опоздал? — Деловито уточнил тренер. — Ни в коем случае, — сквозь зубы процедила Косторная и вперёд него двинулась к охране на входе. — Вот, я же говорила, что он привезёт билеты. Обломились бы погреться впустить, да?       Её злой тон остался без внимания. Охранник с каменным лицом взглянул на пригласительные и кивнул. — Боюсь спросить, какой разговор был у вас, пока я не приехал. Еле место на парковке нашёл. — Всё было в рамках приличия. Но жаль, что Ваша фамилия не так громко звучит, как у Берковцев. — У каких Берковцев? — Если б я знала, но в этом заведении они явно уважаемые люди.       Алёна запуталась в рукавах куртки и, стараясь раздеться более или менее высокорангово, всем телом влетела в идущего навстречу мужчину. — Айм соу сори, — не слишком вежливо бросила девушка и семимильными шагами прошла к гардеробу. — Следите за своей дочерью!       Розанов не поверил своим ушам, но сказать что-то в ответ не успел: незнакомец слишком спешил на встречу с очередной сигаретой. Взгляд вернулся к Алёне, и всё стало на свои места. Девушка в мешковатых джинсах, которые раньше носили только реперы нулевых, и чёрной футболке с огромными буквами «ЛСП» наспех взбивала опустившиеся под шапкой волосы. Да, он, Сергей Александрович Розанов, заслуженный тренер России, привёл на концерт свою семнадцатилетнюю дочь-подростка. Восторг. Настроение сразу куда-то пропало, а пальто в опущенных руках практически коснулось пола.       Косторная мотнула головой в сторону импровизированного танцпола, одними губами сообщив: «буду внутри», и исчезла в уже немаленькой толпе. Ага, его подросток ещё и не в настроении. Ну так это джек-пот! А чего он собственно ещё ожидал? В дурацкой мелодраме, просмотренной накануне, поход на концерт выглядел куда привлекательнее. Может потому, что в той ситуации двое героев были влюблены без ума и парковка не стоила средней зарплаты по регионам? На часах было начало двенадцатого. Впереди как минимум час. Вперёд, наслаждайся, ты же этого хотел, — услужливо подливал масло в огонь внутренний голос.       Косторная отыскалась сама. Возле самой сцены её неоновая толстовка смотрелась так чужеродно среди роскошных платьев. Как будто кто-то перепутал дресс-код, и зная репертуар группы, Розанов дико сомневался, что этот кто-то — Алёна. — А вы вообще знаете, что кроме черного тоже есть цвета? — как-то пренебрежительно хмыкнула девушка, когда тренер в привычном тёмном джемпере протиснулся ближе. — Представь себе. Но что плохого в чёрном? — Ничего, — Алёна пожала плечами, вновь разворачиваясь к сцене. — Просто скучно. Скучная палитра.       Продолжать этот тупиковый разговор Сергей отказался, хотя и осталось впечатление, что его только что интеллигентно оскорбили.       Когда вокруг поднялся дикий шум, а на сцену вышли барабанщик и гитарист, внутри мужчины всё неприятно сжалось от предстоящего удара по перепонкам. Последний раз на концерте «Green Day» он в компании друзей сам разрывал Лондонский Альберт-Холл покруче ребят на сцене. Но и надо отдать должное его лихим двадцати четырём годам, полным отчаянного желания прожить эту жизнь, как последний рокер. Не умерев в 27, желание пропало, а ещё по вечерам стала побаливать поясница. — Аккуратнее! — Взвизгнула Алёна, когда какой-то амбал грубо отстранил её от сцены, чтобы пропихнуть вперёд свою даму. — Я тут стояла, алё! — Не унималась девушка, как маленькая, дёргая дядю за рукав.       Всё её попытки канули в лету, поэтому два грустных умоляющих глаза устремились наверх. — Любезный, — выступил вперёд Розанов. Его железную хватку на плече нельзя было проигнорировать. — Что же Вы устраиваете? Девушка здесь давно место заняла, а Вы? — Не понимаю о чём ты, — намеренное панебратское обращение прозвучало мнимым уважительным тоном. — А я думаю понимаете, — пальцы сильнее надавили на плечо, заставив незнакомца неестественно перегнуться.       Холодный тон не предвещал ничего хорошего. Алёна наблюдала за всем этим с горящими глазами, легко пропустив выход на сцену самого Олега. — Концерт начинается, не хорошо людей отвлекать. — Я понял, — незаметно вырываясь, пискнул незнакомец. — Пойдём, зайка, вон там тоже отличный вид.       Алёна усмехнулась, помахав надувшейся «зайке» пальчиками, и в конце послала благодарный взгляд наверх своему защитнику.       В этих светлых глазах с отражающимися огнями сафитов Розанов потонул безвозвратно. Лучшая награда. Чтобы видеть это всегда, он готов добивать лица каждому, кто неправильно подышет в сторону девушки. Её радужки не всегда так светятся, чаще они скрыты из-за обиженного или усталого прищура. И виной чего бы то не было всегда выступал Розанов. Может это даже и тешило его эго.       Что же его совсем не тешило, так это нулевое внимание со стороны Алёны, как только на сцене заиграли первые треки. Сергей не лгал, утверждая, что репертуар группы совсем не близок ему по духу. Когда зал начал дружно скандировать «Порнозвезда», его натурально скозявило, и бар под боком стал выглядеть куда привлекательнее, чем раньше. После первого стакана коньяка люди вокруг стали как-то даже адекватнее, а после второго «Тело что тупо болит» стало ощущаться совсем по-другому. Как-то душевно, совсем как его жизнь. Он ведь тоже своего рода «сигарета», пепел которой развеялся из отчего дома по свету. Где он только не побывал к своим тридцати годам: Европа, Штаты, страны Востока. Может разве что в Африку ещё съездить? Звучит как план. Только планы у него последнее время чересчур хреновые. — Выпиваете в одиночестве?       Рядом, словно из-под земли, возникла Алёна и с серьёзным видом постучала по барной стойке. — Мне тоже принесите коктейль какой-нибудь.       За раз осушив бокал, Розанов отрицательно покачал головой. — Тебе рано ещё такое пить. — Мне уже есть восемнадцать, — не глядя в его сторону, заметила фигуристка. — Что хочу, то и пью. — Это не отменяет тот факт, что ты ещё ребёнок, к тому же спортсменка. — Не нудите, Сергей Александрович. В том положение, в котором мы сейчас находимся, — Алёна выразительно посмотрела на всё ещё сжатый в руке тренера бокал с коричневыми каплями на дне, — не Вам мне говорить о спорте и здоровом образе жизни. — Я не буду за такое платить, — решил прибегнуть к последней тактике мужчина, на что ему совсем уже развязно показали язык. — Я и не просила, у меня тоже деньги есть.       И забрав свой высокий стакан с трубочкой и какой-то растительностью наверху, Косторная снова ускакала в толпу. — На мой счёт, — устало кивнул Сергей молча вопрошавшему бармену и жестом попросил повторить свой заказ.

Сучка — всем дала

Сучка — все дела

Сучка — направо, налево

А думала, что королева

      Немного пошатываясь и то и дело оттягивая ворот джемпера, Розанов не понял как оказался рядом со сценой, что не столь важно, но рядом с Алёной, которая (о чудо!) сняла своё безразмерное худи и осталась в одной просвечивающем гипюровом корсете. Заметив рядом тренера она улыбнулась во все зубы, не переставая подпевать.       Возможно пить столько было лишним, возможно и приходить сюда не стоило, но теперь Сргей не мог перестать проводить параллели со строчками песни и Алёной.

Однажды с небес сойдёт ангел

Такой замечательный, такой желанный

      Его ангел, с потерявшимися где-то крыльями, прижался к его груди спиной и заскользил руками по напрягшимся в мгновение плечам. Его ангел тоже возможно перебрал, но останавливать его сейчас — просто преступление. Достаточно быть рядом и чувствовать дурманящую близость. Они начали вместе покачиваться в такт, и, хотя Сергей не знал текста, но всё равно тупо открывал рот, лишь бы сделать лишний вдох.

А ты молодая, красивая очень

      Алёна развернулась к нему лицом, продолжая вовлекать в танец, больше похожий на бессмысленные дрыганья, но как же было прекрасно её тело, даже в этих незамысловатых движениях. Ровно так же как при выполнении сложного элемента на льду. Немного по-другому, но всё равно завораживающе.

Осенью ангелы улетают на юг

      Музыка предостерегающе снизила обороты, а Олег нежно стал тянуть каждую ноту. Одновременно с этим заискрились находящиеся на сцене фейерверки, вызывая шквал криков.

Все довольны, потирают ручки

      Вдруг, Алёна, поманила мужчину вниз, на что он послушно нагнулся замирая в паре сантиметров от её лица с широко раскрытыми потемневшими глазами. — Я хотела сказать Вам спасибо! — Перекрикивала музыку она. — За что?

И в самых тайных мечтах каждая из них…

— За всё, Сергей Александрович! Спасибо за концерт, за вечер!

Хочет стать как ты, хотя бы на миг

— Да вовсе не… — Сергей не успел договорить, потому что Косторная быстро двинулась вперёд и поцеловала его в щёку

Сучкой…

      Она так же скоро отстранилась невинно хлопая глазками и водя голыми плечами под вновь взорвавшуюся музыку. — Сучка, — еле слышно прошептал Розанов, зная, что его голос без проблем потонет в море других звуков.       У него было много милых прозвищ для Алёны: Солнышко, Принцесса, даже в одну её фамилию, он вкладывал куда больше смысла чем во все другие. Но такое простое слово, как «сучка» оказалось куда многозначнее и удобнее, чтобы описать всё Алену с головы до ног. Пышные скромные ресницы, под которыми пляшут настоящие чертята, ну не сучка ли?

***

      Прогуляться они решили не сговариваясь. Просто вышли из клуба и двинулись по горящей от вывесок и фонарей Москве. — Может сыграем в «Я никогда не»? — Вдруг предложила спортсменка, буквально чувствуя, как ветер продувает слегка поплывшую голову. — Только там обычно выпивают, если событие было. — Можем, но без выпивки, — Сразу уточнил Розанов и полез в карман за сигаретами. — А что Вы курите? — Не важно, зачем тебе? Только не говори, что снова хочешь начать страдать фигнёй. Тебе совсем не идут сигареты. — Зато знали бы Вы, как Вам идут, — с тоской отозвалась девушка и только потом поняла, что ляпнула. О, какое красивое небо. Всяко лучше, чем смотреть в бок на тренера. — Эта дрянь никому не идёт, — вдруг совсем серьёзно ответил Сергей, делая первую затяжку. — Я сам пытаюсь бросить, только пока не выходит. Поэтому и тебе не советую начинать.       Подобное откровение было для него в новинку, поэтому он сам постарался поскорее перевести тему. — Я никогда не бывал в Африке. — Пф, — фыркнула Алёна, — я тоже. Кто там вообще был? — Ну пол страны в Египте каждый год отдыхает. — Не интересный вопрос! Вот я никогда не купалась голышом в озере.       Сначала Розанов поперхнулся дымом, а потом весело рассмеялся. — А чего это Вы молчите? — Настороженно покосилась на него девушка. Он пожал плечами. — Не помню, может по молодости и было. Мы часто на озёра ездили в компаниях отдыхать, может после пары лишних стопок и купался. Правда, не помню. — Ну Вы даёте. Я в шоке, Сергей Александрович! — Я никогда не притворялся больным, чтобы не идти в школу или на тренировки, — быстро нашёлся тот и уже сам победоносно взглянул на девушку. — Ну было, и что? И нет, мне не стыдно. На что ещё мне юность? — Это честный ответ, хотя я надеялся. Что ты хотя бы сделаешь вид, что о чём-то жалеешь. Ладно, твоя очередь. — А вот вам пожалуйста: я никогда ни о чём не жалела. — Да ладно? И о том, что тебя в профессиональный спорт отдали тоже нет? Ты же вроде не горела желанием. — Ну и что? Настроение у меня каждые пять минут меняется… — Это я заметил. — Но чтобы глобально жалеть о том, где я сейчас нахожусь — нет, не-я, — Косторная даже покачала головой для убедительности. — А вы? — Жалел, причём весьма часто. — Например? — Да хоть вот о том, что напился сегодня, хотя обещал тебя до дома отвезти. Теперь придётся такси вызывать. — Нет, так не пойдёт! — Обиженно воскликнула Алёна. — О чём глобальном Вы жалели?       Сергей глубоко затянулся и проследил за мерно выходящим изо рта дымом. Жалел, что не проводил достаточно времени с родителями пока они были живы. Жалел о том, что так скоро бросил карьеру одиночника и перешёл в тренерский штаб. Жалел, что в тот день согласился съехаться с Настей. Жалел, что в порыве гнева поднял руку на самое дорогое и чудное создание в мире. — Да так в голову ничего сразу не идёт.       Огромное тёмное облако заслонило собой луну, погрузив небо в беспросветный мрак. Сергей затянулся в последний раз и сбросил бычок за перила моста. — Я никогда не врал своим близким. — Что? Сергей Александрович, нет людей, которые никогда бы не врали. — Хорошо, тогда лгать по крупному. Я никогда. — Неужели? — Алёна выскочила вперёд преграждая дорогу. — Хорошо, тогда сейчас, вот со всей Вашей честностью, скажите мне, зачем Вы меня сюда пригласили? К чему был этот вечер?       Её покрасневший на морозе нос смешно подёргивался от рваных вздохов. Сергей снова невольно улыбнулся. Пьяный от крепкого спиртного и эмоций язык мог бы с поразительной лёгкостью открыть все карты, ведь петь о любви сейчас казалось так правильно, когда на Алёне эта несуразно-огромная курточка со слегка прирастёгнутым воротом, такие открытые и жаждущие откровений глаза. — А пригласил тебя развеяться от тренировок. Моя лучшая фигуристка загоняет себя каждый день, я же не могу спокойно на это смотреть. Отдых нужен всем, — с поразительной убедительностью ложь надевает обличие правды.       Обветренная ручка Косторной невольно дёргается к носу. — Развеяться? — Да, — с полной ненавистью к себе кивает тренер, — ты ожидала услышать что-то другое, Алёна?       Нет, нет, нет! Это он хотел сказать совсем другое! Чего хотела услышать она? Точно не это, но вдруг правда испугала бы её? Нет, лучше давиться ложью, лучше так. — Нет, — девушка поспешно отстраняется с дорогу и вновь пристраивается сбоку. — У меня никогда не было собаки, — тут же добавляет она. — У моих родителей был золотистый ретвиллер, — всё ещё находясь в некой прострации отзывается Розанов. — О, я слышала, что они очень добрые и игривые! — М-м, этот кадр скорее был дурным на всю голову. Постоянно сжирал шнурки на моих коньках, поэтому приходилось после каждой тренировки полностью снимать их и прятать. — Это он так свою любовь проявлял. А как бы я хотела завести собаку! Сергей даже дернулся от такого, как отчаянно разнёсся голос Косторной по всей пустынной улице. — А какую породу? — Зачем-то осторожно поинтересовался он. — Мальтипу, конечно. Они такие маленькие, хорошенькие.       После этого снова возникло молчание. Каждый думал о своём. Алёна скорее всего о маленьком питомце, который мог бы на четырёх лапках семенить за ней по квартире из угла в угол. Сергей, возможно, о том, как хорошо бы было сейчас приобнять бредущую рядом девушку. — Я никогда не играл на гитаре, — наконец вспомнив давно мучавший его вопрос, произнёс Розанов. — А я никогда не смотрела «Полночное солнце», — следом добавила Алёна и поймав на себе поражённый взгляд тренера разразилась в радостном смехе. — Не так уж и сложно было догадаться, Сергей Александрович. Ночные прогулки, ночные концерты, гитары. Довольство на её лице сложно было описать, как и не залюбоваться. — Пожалуй, ты права, плохой из меня конспиратор. Но всё же классно? — Ага, классно!       И они продолжили свой путь. Об этом он обязательно пожалеет завтра. О всех словах, о каждой небрежно оброненной улыбке, которые он так тщательно хранит в закромах, не давая никому их видеть. Всё завтра. Сергей ни на секунду не сомневается, что снова наденет маску непреклонности, отдалиться, а пока смех разрезает темноту мостовой, прогоняя тоску и всю серьёзность взрослой жизни.