Её ледяная цитадель

      До вечера тренера Алёна не видела. На ужине он лишь коротко кивнул ей и уселся за стол с другими, не разу не обернувшись, хотя чувствовал (должен же был!) на себе прямой взгляд, сверлящий в затылке натуральную дыру. — Вы чего, поссорились? — Осведомилась Саша, отламывая себе огромный кусок лазаньи, тогда как Косторная без аппетита возила по тарелке овощное рагу. — Он да, я нет. Мы никогда не можем в настроении синхронизироваться. — Я видела, как он сегодня к Этери Георгиевне заходил. — И зачем же? — Без понятия, я с Даниилом Марковичем и Сергеем Викторовичем на тренировку ушла. — А я видела сегодня Глейха, — свежая рана всё не давала Алёне покоя. — И чё он? — Всем видом показывал, что меня не существует.       Трусова вздрогнула, когда подруга с неистовой кровожадностью проткнула вилкой брокколи, вероятно, вместе с тарелкой. Соседние столы тоже обернулись на звон, но только не его. — А теперь ещё и этот.       Проследив за взглядом обиженных зелёных глаз, Саша закусила в нерешительности щёку. — Да забей ты, много они понимают. Ты всем ещё всё покажешь. Через несколько дней открытие Игр, — девушка поправила сильно отросшие с их последней встречи красные волосы и торжественно похлопала Алёну по плечу. — А вообще я очень рада, что ты участвуешь. Не знаю, что бы я делала, если бы Розанов снова Воронцову привёз. Как она там сейчас локти кусает, а?       Задержавшись на широкой мужской спине ещё на секунду, Косторная сначала неохотно, а потом с наслаждением расплылась в улыбке. — О да, она так бесилась, что даже подсыпала мне в кофе соль и накидала в коньки под стельки камешки. — Думала, что это её таланту поможет? Прекрасная беспомощность. — Великолепная посредственность.       Конец ужина прошёл без происшествий.       Обезболивающее подействовало в течение 3-х минут. До этого Алёна боялась прикасаться к шприцам с этими сомнительными делениями и острыми иглами, но сейчас, сидя в туалете на подоконнике и чувствуя, как режущее ощущение от шевеления голеностопом исчезает, она верила, что может проделать инъекции хоть сотню раз, лишь бы продлить это состояние как можно дольше.       Розанов вошёл в зал быстро и уверенно, в это время девушка уже прорабатывала шаги спиной. Скользила по глади льда спокойно, как ни в чём не бывало. Заметив его, сразу дёрнулась навстречу. — Я готова, Сергей Александрович. — Тройной сальхов, — не стал миндальничать тренер.       Алёна коротко кивнула, немного отъехала, прикинула в голове траекторию и прыгнула. Без всяких пререканий. — Тройной флип       Осуждающий взгляд, так и кричащий: «Неужели Вы считаете, что мне он не дастся на раз-два?» В подтверждение фигуристка продемонстрировала и его. — Давай каскад: тройной флип, тройной тулуп, — оживившись, потребовал мужчина.       Серебряные лезвия коньков заскользили по расчерченному льду, дошли до нужной точки и оттолкнулись в воздух. Короткое приземление и Алёна вновь взлетает, а Розанов не может оторвать взгляда. У неё сосредоточенное лицо, руки плотно прижаты к телу прежде чем раскрыться в изящной ласточке. — Прыгнешь сейчас тройной аксель с тройным тулупом, и я тебя расцелую       Небрежно оброненное обещание подстегнули Косторную. Только если в губы, — мелькнула шальная мысль, которую озвучивать она не стала, не решаясь рискнуть здоровьем, — рука у тренера всё-таки тяжёлая.       Раньше такой каскад получался у неё через раз, а точнее через десять. Но сейчас медлить и обдумывать все за и против Алёна не стала: слишком заманчиво звучала награда. Набрав скорость она на удивление самой себе чисто приземлилась с трикселя, но так глупо запуталась в ногах на тулупе, что по итогу полетела на лёд, где отлёживаться не стала, а тут же вскочила в свою конечную позицию короткой программы. — Сделала, — как ни в чём не бывало, выдохнула она. — Нет, Солнце, так не пойдёт, — усмехнулся Розанов, — договор был на чистое исполнение. — Ну и пожалуйста, будто очень хотелось, — опустив руки, еле пробормотала Алёна. — А мне кажется, что тебе как раз-таки очень.       Тема замялась сама собой под горой упражнений и корректировок. В самом конце, когда фигуристка подъехала к выходу, тренер не без осуждения заметил: — Я даже знать не хочу, что ты тут с утра чудила, но сейчас я узнаю старую добрую Косторную. — С утра мне ноги мешали, — ехидно процитировал его же самого девушка, надевая на лезвия чехлы. — Ну-ну. Хочешь завтра после утренней тренировки в Сеул съездить? — В Сеул? С Вами? — Ну вообще-то со всей олимпийской сборной. Будет что-то вроде экскурсии по городу. С языка чуть нечаянно не сорвалось восторженное «да», но тут пальцы нащупали под носком края приклеенного тейпа. Вспомнились слова доктора: «анальгетики — это лишь временная мера». Паршиво, паршиво — Как-то не хочется, если честно. Тренер вскинул брови. — Чего так? Красивый город, когда ещё выпадет такая возможность. — Я лучше тут побуду, позанимаюсь лишний раз. Если что, тут погуляю. Вокруг тоже очень красиво.       Заметив, что тренер задумался, Алёна поспешила добавить: — Но Вы же можете и без меня поехать. Меня не надо постоянно пасти. Я найду чем себя развлечь, а Вы потом мне расскажете, что видели. — За одно боюсь, лишь бы ты себя не угробила.       И будто желая продемонстрировать его правоту, Алёна, ещё не отошедшая от ощущения коньков на ногах, споткнулась о порог. Подхватили её, что называется, оперативно, привычно выставив руку в сторону. — Я буду спокоен только если ты будешь на стуле в своём номере привязанная сидеть, — отшутился он, — а вообще иногда надо не только на меня, но и под ноги смотреть. Говорят, полезно, здоровье сохраняет.

***

      День в номере действительно прошёл очень даже неплохо: Алёна просто спала, листала тик-ток, дурачилась с Юрой по телефону. — Тихо-тихо-тихо! Там Сеул говорит с Москвой, — запевал друг — Москва, Москва, забери меня домой! — теснее прижимая к себе мобильник, шептала подруга, как мантру, заветные слова. — Как нога? — Без проблем, вчера прыгала весь вечер и хоть бы хны. — Что-то мне подсказывает, ты ссышь мне в уши. А вот прямо сейчас глазами круг делаешь. — Хорош уже, а? Ну не буду я себе во вред что-то делать. — Может всё-таки стоило сказать Розанову, чтобы вы с этим хотя бы пару дней повременили… — У нас нет этого времени, пока мы отдыхаем, другие берут золото. — Почему-то мне кажется, ты эту фразу у мужика своего и слизала. Прямо его стиль.       Проигнорировав Юрины слова, Косторная, однако, получив ближе к вечеру сообщение от тренера, предупреждавшего, что приедет скорее всего позднее намеченного, сама собралась и пошла на каток. Очередной шприц обезбола сделал своё дело, и с музыкой длинной программы в наушниках Алёна честно откатала положенные 2 часа без передышки. Может быть она позанималась ещё дольше, если бы не отвлёк звонок. — Готов поспорить, что ты сейчас на льду, — слегка охрипший, но от этого ещё более нежный голос в трубке пустил по телу волну мурашек и зажёг и без того раскрасневшиеся щёки. — Да, я решила не терять вечер. Вы придёте?       Под мужчиной характерно скрипнула кровать. — У меня есть идея получше. Тебе не помешает снять напряжение… например в бассейне.       Алёна умоляюще воззрилась на верхний свет, словно именно в люминесцентной лампе прятался Бог, способный изгнать из её головы все пошлые подтексты, которые так и лезли к ней в голову. Откашлялась и взглянула на дисплей. — Так уже поздно. Он наверняка закрыт.       Кровать снова скрипнула. — Я договорюсь. Давай в номер дуй. Снять напряжение, я договорюсь бе-бе-бе. Можно же проще выражаться: Алёнка, ты идёшь в бассейн, он открыт, плаваешь там тридцать дорожек до потери пульса, потом отчитываешься и идёшь досыпать свои законные 7 часов.       На самом дне рюкзака отыскался красный раздельный купальник, в пакет к нему также полетели гель для душа и полотенце.       Отель, отстроившие специально к олимпиаде, напоминал маленький городок, со своими двумя ресторанами, спортзалом, специализированными трассами, ну и бассейном, разумеется. Для большинства зажиточных москвичей это была не новость — современные же строились по такому же принципу. Шлёпая в тапочках по синему ковролину, Алёна пообещала себе в будущем поселиться именно в такой многоэтажке, чтобы от спорта, кино и еды её отделял лишь застеклённый лифт, метающийся между этажами с запредельной скоростью.       Дверь в спа-комплекс, где и располагался бассейн, и в правду оказалась открыта. Выходя из раздевалки, девушка в восторге поёжилась: верхние лампы не горели, всего пара настенных светильников и мерцающий бортик самого бассейна. Всё равно, что под луной плавать       Голая нога без всякой поддержки чувствовала себя куда менее счастливой. По водной глади пошли маленькие круги, стоило Косторной коснуться её окоченевшими пальцами ступни. Тёплая. Вечеру предстоит быть долгим хотя бы потому, что уговорить себя интенсивно навернуть тридцать дорожек — ох как не просто. Оказавшись по шею в воде, Алёна окончательно в этом убедилась. — А тут не плохо. Я что мысли в слух озвучиваю теперь? — Тёплая вода? Нет, у внутреннего голоса совсем другой… голос?       Девушка резко развернулась в сторону раздевалок: в дверях мужской стоял тренер, разминая плечевые суставы нехитрыми маханиями рук. Ещё секунда и лучшая фигуристка страны ушла бы на дно, как капитан тонущего корабля. На Розанове были чёрные плавательные шорты и всё. Мысли материальны, мать вашу! — А? — Тёплая, — пискнула Алёна, опуская пушистые ресницы, чтобы было удобнее наблюдать. — Тут видимо уже провели дезинфекцию — хлоркой несёт за километр.       Он разве что не позировал для какого-нибудь конкурса бодибилдеров. Мышцы игриво перекатывались под кожей при каждом движении мужчины, заставляя в животе Алёны завязаться тёплый тугой узел. Твою мать. Ещё шаг в мою сторону и я себя не контролирую.       Розанов медленно подошёл к краю бассейна, а спортсменка, не сдержав своего обещания, стыдливо отплыла в угол. — А Вы что тоже будете купаться?       На неё уставились непонимающим взглядом. А как при этом повернулась широкая шея с натянувшейся жилой. Зачем спросила? Чего хотела? Да уже ничего. — Ну нет, на тебя пришёл просто посмотреть, — наконец фыркнул мужчина и тут же нырнул с головой.       Градуc воды значительно увеличился, а в груди Косторной стала нарастать паника: что как ни вода искажает расстояние, не давая понять реальное положение объекта в ней. Голова мужчины мелькнула совсем рядом. — Блеск, — шепнула Алёна и, одновременно держась за бортик и не отрываясь чужого тела, неуверенно двинулась вперёд. — Лишь бы не захлебнулся. — Фух, давно я не был в бассейне, — раздался из-за спины бодрый голос. — Хороший, правда маловат. — Маловат? — Алёна скептически изогнула бровь. Если бы ей захотелось коснуться дна, то макушка точно бы скрылась под толщей воды.       Розанов ничего не ответил, просто выпрямился, демонстрируя, что его массивные плечи спокойно покачиваются на поверхности. Так он бесспорно выглядел громадной горой. Слишком большой для меня.       Эта разница ощущалась и раньше, но сейчас рядом с обнажённым торсом мужчины, Алёна всем естеством понимала, на сколько её собственное тельце выглядит миниатюрно. — Я шапку забыла, — ни с того ни с сего ляпнула она, лишь бы прогнать из головы размышления, провацирующие краску.       На неё вновь посмотрели, как на ненормальную. Розанов тряхнул своими мокрыми волосами. — Ну допустим, я этого не видел. Ты чего вообще такая варёная? Спала поди весь день — Не правда       Нога слегка поднывала, поэтому грести ею не представлялось возможности, но для успокоения совести Косторная в темпе консервной банки по течению проплыла пару метров. — Ещё к воде просто не привыкла. Сейчас расплаваюсь и выполню нормативы. — Какие ещё нормативы? Не помню, чтобы я тебя сюда отправлял брасом плавать. Ах да, конечно — Зачем же тогда? — Зная ответ, всё-таки на всякий случай уточнила Алёна. — Просто расслабиться. Тут около некоторых бортиков есть джакузи. Валяйся, отдыхай. У тебя и так не часто это выходит. С Вами, конечно, расслабишься, как же.       Тренер словно прочёл чужие мысли, развернулся на сто восемьдесят градусов и нырнул с концами. С любопытством проследив за удаляющейся под водой фигурой, Косторная, опять прилипнув к бортику, двинулась на поиски обещанных пузырьков.       Появление тренера произвело скорее шокирующий эффект, не делившийся на положительные или отрицательные спектры. Не то что бы это было где-то прописано, но само появление полуобнажённого педагога казалось табуированной темой. А тут получите, распишитесь. И всё же мысли материальны. И всё же он хорош. Не то что бы мне было с чем сравнить, но для своих лет он сохранился весьма неплохо.       Приятное эстетическое послевкусие, однако не исчерпывало всю ту неловкость, которая так и лезла при любой попытке начать диалог. В конце концов, как можно говорить о температуре воды, когда внутри всё горит от неправильности и некой эфемерной запретности происходящего. Ах да, ещё нога, постоянно заходившаяся в ноющей боли при самом незначительном передвижение.       Тусклая и с первого раза незамеченная кнопка на мозайчатом кафеле безошибочно среагировала на касание и в спину неожиданно ударили две мощные струи воды, снеся завизжавшую от неожиданности девушку чуть ли не на середину бассейна. — Косторная!       Погрузившись с головой под воду, Алёна на мгновение дезориентировалась, беспорядочно бултыхая руками и ногами, стремясь нащупать бортик или хотя бы высунуть голову на поверхность. Волна паники не успела нахлынуть: её не церемонясь подхватили подмышки и, а-ля Симбу из «Короля льва», подняли в воздух. В глаза попала хлорированная вода, но счастье от возможности дышать открытым ртом и не глотать воду перевешивала лёгкое пощипывание. Окончательно прийти в себя удалось уже сидя на краю бассейна. — Если эта была попытка утопиться, то очень провальная. Незачёт, Косторная.       Розанов стоял рядом в воде и по его лицу нельзя было точно определить сердится ли он, или едва сдерживает улыбку. — Вредные советы в детстве читала? Если всей семьей купаться вы отправились к реке, не мешайте папе с мамой загорать на берегу, — нравоучительно начал тренер, прямо глядя в немного покрасневшие глаза. — Не устраивайте крика, дайте взрослым отдохнуть. Ни к кому не приставая… — Постарайтесь утонуть, — завершила за него Алёна. Ей откровенно не нравилось сидеть здесь на виду со своими (сюрприз-сюрприз) расплывающимися ляжками, и (бог ты мой) выпирающими при частых глубоких вздохах рёбрами. Видимо работа с психологом предстоит большая. — Верно       Алёна незаметно для себя сложила руки на животе, скрывая видимые только ей недостатки, вместе с тем в упор не обращая внимание на взгляд со стороны, не отрывающийся от её лица уж через-чур долго. Взгляд, наполненный одновременно восторгом, желанием и юношеской кроткости. — И всё же глаза у тебя до одурения зелёные, — вдруг с улыбкой заключил Сергей, — признавайся, линзы носишь?       В первую секунду Косторная не могла подобрать слов. — Что? Что Вы сказали? — Выдавила она, стараясь держать рот не таким округлённым от удивления.       Мозг отказывался функционировать в нормальном режиме, когда мистер угрюмость и холодность (на то и «злодей британец») за последние дни без предупреждения раскидывался подобными словами. Сначала поцелую, потом эта недотренировка-недосвидание, теперь глаза. О, как это жестоко с его стороны, если он давно меня раскусил, а теперь так безбожно издевается. У меня сердце хрупкое, после пары коктейлей уносит, а что уж тут говорить. Разобьёте, потом не склеите.       Здравый смысл подсказывал, что в розовых очках реальность — это Лалаленд. Но в мгновение смутившийся мужчина напротив, как будто давал повод вступить со здравым смыслом в полемику. Может он и не здравый. В чём вообще сейчас можно быть уверенным. — Да ничего, забудь, — поспешно пробормотал Розанов, отступая назад и тем самым подчёркивая, какое незначительное расстояние между ними было до этого. — Ещё плаваем или выходим? Я оставил часы в раздевалке…       Нельзя было сказать, что он выглядел потерянно, но тот блеск слепого обожания пропал однозначно. В помещение сразу стало прохладно, так что мокрые участки кожи, не скрытые красным купальником, равномерно покрылись мурашками. Алёна потёрла плечи, что-то усиленно соображая и практически не слушая тренера. — Нет, Сергей Александрович, я хочу ещё тут побыть, — фигуристка растягивала каждое слово, постепенно скользя рукой по бортику, — я ведь ещё не попробовала… джакузи!       Сенсорная кнопка вновь сработала на ура. — Твою ж мать!       Тренер дёрнулся, когда ему в грудь прилетел удар струи, схожий с мощностью неплохого пневмата. — Кто настраивать эту шайтан-машину будет!       Алёна от души хохотала, держась на этот раз за живот не для маскировки, а чтобы не свернуться от веселья в трубочку. — Плохой пример заразителен, правда? — Сквозь всхлипы спросила она. — Ну разумеется, Косторная, — недобро ухмыльнулся Розанов и резко сдёрнул девушку обратно в воду, сам далеко не отходя, на случай, если его несчастье снова решит наглотаться воды.       До номеров шли в тишине, если не брать в расчёт стучащие зубы Косторной, забывшей взять сменную одежду, поэтому кутающаяся сейчас в махровое полотенце. От тренера, в отличие от неё, не пахло хлоркой, да и домашний льняной костюм в купе с мокрыми волосами отдавал уютом и подсознательным спокойствием.       Только Алёна успела подумать, что полностью перестала волноваться, как они остановились. На двери красовался её номер. — Ну давай в тёплый душ, и только попробуй заболеть. — Шмыгающие фигуристы на льду — это часть нашей программы, забыли? — пряча под дрожащими ресницами игривый взгляд шепнула девушка. Розанов ухмыльнулся, пряча руки в карманы брюк и облокачиваясь на стену. — Твою программу я увижу только на льду и, могу поспорить, тебе снова удастся меня удивить.       Время на часах завалило за полночь, но из-за сбитого режима спать никому не хотелось, как и расставаться. — Вы были у Этери Георгиевны, — как бы невзначай заметила Алёна, тоже прижимаясь плечом к двери. — Да, заходил по приезде. Надо было уточнить пару рабочих моментов. Её команда приехала раньше нас, уже успели раздобыть полезную информацию. — Какую, например? — Ну например, — Сергей задумался, неосознанно скользя взглядом по обнажённым ногам девушки, — порядок выступления участников в короткой программе. — Не правда! — Алёна так и подорвалась. — Об этом заранее не говорят. Или говорят… — Кому надо, то узнает. Не волнуйся, тебе я об этом всё равно не скажу. — Это ещё почему? — Потому. Любопытной Алёне на базаре нос оторвали, окей? — Ну, Сергей Александрович! — Принялась конючить Косторная, позабыв про больную ногу и чуть ли не прыгая вокруг тренера со сложенными в молящем жесте ладошками. — Ну пожалуйста! А если я хорошо попрошу?       После её последних слов воздухе повисла недосказанность. Розанов, скрестив руки на груди, испытывающее сверлил её взглядом, заставляя договорить свою мысль, а сама фигуристка вдруг замолкла, не особо понимая, к чему вело так беззаботно брошенное предложение. — Хотя знаете, мне всё равно, — в итоге набравшись смелости, Алёна сдала позиции. — Не хотите говорить — не надо. От этого ничего не изменится. — Как же быстро ты сдаёшься, — неестественно хохотнул мужчина. — Который раз уже безразличие включаешь, когда изнутри того и гляди разорвёт от любопытства.       Косторной тут же вспомнилось, как она скоро бросила затею добиться обещанного тренером поцелуя в награду за идеальный каскад. Наверняка, у неё сейчас было такое же лицо: немного подрагивающие губы, сдерживающие поток рвущихся грубостей, и надменно поднятые бровки. Мол, смотрите, мне ни капельки не интересно. — Нет, ну а чего Вы ждали? Мне что, на колени теперь перед Вами встать? — Попробуй.       Оба одновременно прикусили языки. Пошлость давала о себе знать слишком поздно, когда слов уже не воротить. — Шутка, — поспешил реабилитироваться Сергей, но по круглым глазам напротив понял, что после такого любые слова будут закапывать его глубже и глубже. — Так, ладно, — он взлохматил макушку, разбрызгав крошечные капли воды по коридору, — уже поздно и… — Да, и мне пора спать, — Алёна рассеянно полезла в пакет за ключом. — Да-да, завтра у нас тренировки по плану, поэтому долго не валяемся. — Будильник на девять? — На восемь — На на восемь тридцать — На двадцать — На двадцать пять — На… Косторная, ты что тут удумала? — Наконец взвинтился Розанов, заметив хитрую и плохо скрываемую улыбку напротив. — Торговаться со мной? В восемь, чтобы уже около моей двери как штык стояла. — Попытаться стоило. — Тебе — нет, — подавленные эмоции, накопившаяся за эти несколько часов, проведённых вдвоём с Косторной, выплеснулись волной необъяснимого раздражения. — И только попробуй проспи взвешивание! — Почему Вы ушли из тренерского штаба Этери Георгиевны? — На одном дыхании выпалила Алёна. — Чего?       В конце коридора погасла лампа, и будь Сергей хоть капельку в настроении, он бы обязательно заметил, что и в этом есть доля вины Косторной. Но сейчас… — Ты сейчас об этом хочешь поговорить? — О чём? Просто вопрос. — Может это не твоё дело вообще?       Закрывая спиной потихоньку поворачивающийся ключ в замке, девушка дождалась щелчка. — А Настя почему с Вами не поехала? Расстались? — Косторная!       Дверь захлопнулась прямо у мужчины перед носом. — Я Вас слушаю, — глухо отозвались из комнаты, затем последовал сдавленный смешок. — Я понял, у всех хобби как хобби: крестиком вышивают, марки коллекционируют, а тебе меня выводить нравиться, — хмыкнул тренер. Раздражение раздражением, но злобы он на свою воспитанницу не держал, да и как можно, когда она стоит там, закрыв рот ладошкой, представляя, как бесится мужчина. Её маленькая месть. Розанов даже знал, за что. — Порядок выступлений я тебе не скажу, чтобы ты не расслаблялась или на оборот волосы на голове рвать не начинала. Ты должна всегда оставаться в тонусе и со свежей головой, независимо, последней ты выйдешь на лёд или первой. — Очень великодушно с Вашей стороны…       Слова сопроводил шум спадающего на пол полотенца. Сергей зажмурился и бесцельно поднял сжатый кулак, бормоча одними губами проклятья. Дверь не такая уж и прочная: снести и всего делов. А за ней она. — …но я уже сказала, что мне очерёдность не важна. А Вы выбрали меньшее из предложенных зол и ответили только на тот вопрос, на который Вам было удобно ответить, — под мерный бубнёж на паркет полетела ещё какая-то мокрая ткань. — Косторная, я тебя убью, — практически бесшумно взвыл мужчина, не в силах успокоить свою фантазию. Один вид в купальнике чего стоил, а сейчас? Но за свои годы Розанов научился держать лицо, хотя и это умение подвело его — всему виной «до одурения» зелёные глаза. Предложи ему сейчас продать душу взамен на них, он бы согласился не раздумывая — …как хотите, в принципе, я же Вас не заставляю. Хотите говорите, хотите не говорите. И я не сдаюсь быстро! Я переношу бой. Это у меня тактика такая… Сергей Александрович, Вы тут? — Добавил настороженный шёпот, не получая ни единого комментария на свой длиннющий монолог.       Через минуту в щель высунулась светлая голова. Поводив носом по пустому коридору, в котором погасла и вторая лампочка, она снова втянулась в комнату на этот раз с концами.