Её ледяная цитадель

      Набить маленькую эстетичную татуировку было мечтой всей жизни. Ну ладно, золоту на олимпиаде всё-таки уступает.       Собственно, по этой причине под звучный девиз Саши, что они должны хоть что-то привезти собой из Кореи, если соревнования не увенчаются успехом, фигуристки направились в тату салон. — А точно сюда? — Со скепсисом в голосе уточнила Алёна, переводя взгляд с карты в телефоне на узкий мрачный переулок. — Да кто его знает. На том сайте было сказано — да, — Саша на всякий случай ближе прижалась к подруге, практически повисая на её руке. В ответ послышалось недовольное шипение. — Нога! — Ой, прости.       Маленькая коморка без окон мало походила на хоть сколько-нибудь приличный салон. Зато молчаливый кореец, который на первый взгляд разменял уже пятый десяток, лишних вопросов не задавал, внимательно выслушал пожелания, сделал свою работу и забрал наличные. Пока Алёна лежала на кушетке, сверля взглядом закоптелый потолок, к которому по стенам, как змеи, струились светодиодные ленты, Трусова внимательно наблюдала за погружающейся в кожу иглой. — Ну что? Больно? Скажи правду, больно? — Терпимо, — абсолютно честно отвечала Косторная, поскольку лёгкое покалывание не шло ни в какое сравнение с ощущениями растянутых связок. — На что похоже? — Не знаю, как будто в тебя иголкой тычут. Зудит чуток.       Последний завиток плотно залёг под кожей. Мастер отстранился. — Ну и всё, — выдохнула Саша, подхватывая в руки обе куртки. — Не, Алён, выглядит офигенно, но оно мне не надо. Я на самом деле только тебя пришла поддержать. Сама не хочу. Просто не хочется. А ты вон какая-то зелёная стала.       В протянутом маленьком зеркальце отражалась задом наперёд каллиграфическая надпись «Lovely» с небольшой падающей звездой. Слегка изменив угол наклона, Алёна взглянула на своё лицо, действительно отдававшее нездоровым цветом. Надо было кольнуть ещё лекарства перед выходом. — Ты слишком на обезболе экономишь, — словно прочтя чужие мысли, заметила подруга. — Он же не в дефиците у нас. — Боюсь, что привыкну, а когда реально надо будет — уже не поможет. Ты очаровательная, lovely, улыбнись немедленно! Иначе у всех начнут слёзы наворачиваться от такой жалкой картины.       В отель вернулись без приключений, при расставании пообещав друг другу на завтрашнем открытии Игр держаться рядом.       Нарочно хвастаться перед тренером своей новой изюминкой у Алёны в планах вообще не стояло, но вселенная распорядилась по-другому. Поздний визит мужчины застал врасплох: в старенькой футболке с растянутым воротом, чудно демонстрирующем голые ключицы с налепленным на них куском пищевой плёнки. — Я на минуту. Костюмы, которые мы с утра подшивали, принесли, — непрерывно печатая что-то в телефоне, Розанов протянул через порог пакет. — Завтра утром ещё раз примеришь. И, если что, я до сих пор не понял, когда ты успела их цвет поменять и кто вообще это санкционировал. На открытие идёшь в костюме сборной, помнишь? — Сергей Александрович, через порог не передают, — осуждающе покачала головой Алёна, отказываясь принимать вещи.       Тренер поднял голову, дабы с видом знатока пожурить девушку за глупые предрассудки, когда не верящим взглядом вперился в бледную кожу с аккуратно выведенным чёрными чернилами словом.       Заметив его реакцию, Косторная автоматически попыталась скрыть тату, подтягивая вверх ворот, в полной мере ощущая глупость своего положения. Чего ей в конце концов бояться? Он не её строгий консервативный отец, а ей не четырнадцать. В любом случае, даже если возникнут какие-либо претензии, ей ничего не стоит захлопнуть дверь. Желательно погромче, точно ей и в правду четырнадцать. — Нет, не надо, — вдруг остановил её Сергей, ненастойчиво отстраняя чужие руки от футболки. Его серьёзный взгляд сосредоточился на этой маленькой надписи, словно там было не одно слово, а целая выдержка из экономической статьи.       Алёна замерла, не зная точно, что говорить. Залезть в чужую голову и понять, что в ней происходит, нельзя. Мучиться в ожидании хоть какой-либо реакции — невыносимо. — Что она для тебя значит? — Снова первым заговорил мужчина. — Ну как же, — усмешка вышла поддельной, — это моя лучшая произвольная программа. Это про трудные времена, про борьбу. Не хочу продолжать, — Косторная совсем засмущалась и перенесла вес на больную ногу, чтобы начать мыслись чётче, — слишком пафасно звучит, а это не так. — Продолжай, — настоял Розанов, незаметно ставя пакет во внутрь комнаты, но всё равно держась за порогом. — Я помню, как ты под эту песню у Тутберидзе катала. — На ютубе что ли смотрели?       В ответ покачали головой. — Мне повезло. Из зала любовался, — на тут же загоревшееся в глазах недоумении тренер поспешил объясниться, — я тогда в штабе у Этери Георгиевны состоял, но занимался с мальчиками постарше. Мы не пересекались. — Чего! — Забыв все правила приличия, Алёна округлила рот и схватилась за голову. — Чёрт возьми, мы с Вами так долго на одном катке занимались и не знали друг друга? — Точнее это ты меня не знала. А о великой, непревзойдённой Косторной знал весь Хрустальный. — А ушли Вы от туда до меня или после? — За полтора года до твоего перехода, — не смотря на затаившую дыхание девушку, Розанов сказал об этом спокойно, глядя куда-то ей за спину. — Ты хотела знать почему, так тут ничего сверхъестественного: вокруг Тутберидзе сформировался тесный круг приближённых. Ты их и сама знаешь, не буду перечислять. Только они занимались с потенциальными чемпионами, остальные из штаба могли высоко не метить. А так уж вышло, что человек я амбициозный. Вы чёртов Бог, можете не прибедняться. Это знаете и Вы, и я. — У Плющенко было больше возможностей, больше свободы попробовать себя. — А я думала, что Евгений Викторович наоборот тот ещё жадина до спортсменов. Видели бы Вы, как он меня с руками и ногами забрал, когда я только заикнулась о переходе. — Алёна, — в голосе тренера скользнули стальные нотки, — уясни уже для себя — ты особый случай, уникальный. Ты во всей академии первый и последний ангел. Тебя заочно считают доказательством успеха всей работы Плющенко. Это, верю, очень приятно, но и груз ответственности ты просто обязана ощущать.       В носу закололо, а в голове снова взревел шторм гнетущих обычно по ночам мыслей, начинающихся всегда с «а что, если не выиграю».       Великое множество вариантов продолжения этой строчки Алёна перебрала за эти дни. Начиная со смены гражданства и переезда в другую страну, заканчивая и более мрачными вариантами, в которых всё чаще фигурировал самовыпил. Ну может на последнее я никогда и не решусь, но построить из себя королеву драмы — это база.       Раньше такое удручающее настроение тоже бывало преследовало перед важными соревнованиями. Только вот в этот раз мандраж был более чем оправдан. Алёна боялась, до судорог в крепко переплетённых за спиной руках боялась провалить выступление не из-за неправильной техники или забытого прыжка, а из-за отказа ног. В этом году тело уже подводило её, но такую подставу перед делом всей жизни Косторная даже не могла представить. Когда несёшь ответственность не только за себя (целая страна за твоей спиной) хочется сдаться, спрятаться в маленькой тёмной норке и попросить этот жестокий мир отстать на время. — А если у меня не получится? — Голос дрогнул — плевать. Он здесь, он ведь любит её хоть капельку, хоть чуть-чуть, как друга может быть? Столько раз уже выручал, не лучший ли момент сейчас всё рассказать. Сказать, а потом быстро, пока не спёрло дыхание ринуться в объятия. Он поймёт, он должен. — Понимаете, у меня… — Что значит не получиться?       Это не было сказано грубо или недовольно. Но Алёне хватило. Закусив губу, она отругала себя и за дрогнувший голос, и за саму крамольную мысль. Он ценит тебя. Как спортсменку, как фигуристку, как победительницу. Ни как иначе.       Что? Спрятаться и отсидеться? У неё нет на это права. Мир не закроет на неё глаза. Но ведь нужна передышка. Глоток свежего воздуха.       Натянутая улыбка задрожала от натуги. — Сергей Александрович, а можно сейчас на каток сходить?       Тренер, не догоняющий скорость, с которой в голове напротив сменялись мысли, с подозрением покосился на часы. — На каток? Время видела? Там уже давно всё закрыто. — Может Вы как в прошлый раз договоритесь? ****       Розанов по привычке облокотился на бортик, смотря на лёд, но не видя на нём никого. Алёна с какой-то песней Ланы Дель Рей в наушниках укатила, оставив в его руках свой телефон. «Sad girl», старая песня, — просебя отметил Сергей, взглянув на дисплей.       Девушка не спросила у него упражнений, а он и не хотел ничего давать. Ему не давали покой слова, сказанный с десять минут назад. Если не получиться… Почему она вообще об этом думает? Причём весьма давно, по-видимому. Навряд ли она озвучивает мне первые попавшиеся соображения. Но чтобы Косторная сомневалась в себе?! Это же нонсенс.       Сергей заставил себя всё-таки сфокусировать взгляд на движущейся фигуре. Прыжки выходили какими-то небрежными и от того необычайно обворожительными. Словно перед ним не без пяти минут олимпийская чемпионка, а обычная девчонка, без обязательств вышедшая на дворовой каток. Выдавали её только полная погружённость в себя и мелькающие то там, то здесь изящные движения, не подвластные человеку далёкому от фигурного катания. Как она вообще допускает шанс, что у неё не выйдет, кода даже без стараний ей удаётся приковать к себе всё внимание. Либо я особый случай. Как давно я стал необъективным? Поступаю ли я вообще правильно продолжая тренировать её, может стоило отступиться и позволить кому-то более непредвзятому взять шефство       Для успокоения своей совести, Розанов всё же окрикнул Алёну и указал на «чудовищные» косяки, портящие всё впечатление.       Его комментарии произвели малый эффект, если он вообще был. Очевидно, что девушка пришла не отточить иногда проседающий триксель или заваливающуюся либелу. У неё своя, ей одной известная цель. Может ей хотелось, чтобы я разуверил её в возможной неудаче? По-моему, я какую-то белиберду выдал тогда… В принципе подбодрить никогда не поздно.       Ни на одну секунду Сергей не сомневался в таланте Алёны, в её силе духа и силе покорять людей. И тем не менее на душе было неспокойно. Собственное будоражащее предвкушение постепенно перерастало в подпитываемую Алёниным поведением тревогу. Может для неё лёд позволял снять напряжение: с каждым новым кругом незамысловатых движений у девушки выпрямлялась спина, раскрывалась грудь, а голова, как воздушный шарик, вот-вот оторвёт тело от земли и понесёт в стратосферу.       Что делать самому, Розанов категорически не знал.       В её кровавый пируэт император психопат втюрился как школьник сам не понимая как . *****       Как и любую ночь Алёна провела… никак. Сон пришёл на смену душащему волнению только под утро, когда к ней в номер уже натурально ломились: кто же ставит телефон на беззвучный? Необходимый организму отдых пришлось добирать то тут, то там: завтрак — мимо, спим пол часа на стульях в лучших традициях кавказской свадьбы; примерка — зачем держать глаза открытыми, если можно уйти в транс, напоминающий сон стоящей лошади; растяжка перед тренировкой — всё просто, спим в шпагате. Но как ни крути всего этого было недостаточно. — Я надеюсь, ты не вырубишься во время парада, — посочувствовала Трусова, фактически перенимая еле волочащую ноги Алёну из рук тренера, который мгновенно куда-то умчался.       На город опустились сумерки и арена, на которой с минуту на минуту должно было начаться грандиозное представление, сияла огнями, освещая всё кругом, в частности уже успевшую прислониться к стене с закрытыми глазами Косторную. Саша нахмурилась что-то обдумывая, а на подошедшего поздороваться лыжника излишне эмоционально махнула рукой. В какой-то момент на трибунах мелькнули знакомые лица, и девушка просияла. — Алёнка, а ты мне сейчас ни за что не поверишь, кого я видела! — Веришь, плевать вообще. Главное открытие увидеть, я себе не прощу, если просплю его. — Во-первых, это не здоровая фигня, что от одной бессонной ночи ты на ногах стоять не можешь, — фыркнула Саша и, наплевав на сопротивления подруги, потащила ту к намеченной цели, — а во-вторых, фамилии Гордеева и Бероев тебе о чём-то говорят? Нельзя было сказать, что сонливость как рукой сняло, но Алёна явно оживилась. — Что? Они здесь? — Ага, головку подними, шестой ряд слева.       В стороне, куда махнула Трусова, действительно сидела пара в белых пуховиках. На первый взгляд держались они разобщённо: мужчина активно болтал с сидящем ниже фанатом, завернутом в Российский триколор. Его стильные затемнённые очки скрывают истинные эмоции, а лёгкая ухмылка на любые реплики собеседника постепенно перерастала в открытый смех. Женщина рядом задумчиво прокручивала скромный букет оранжевых роз и изредка улыбалась своим мыслям. — Мамочки, держите меня, — пропищала Косторная, мертвой хваткой вцепляясь в плечи подруги. — Это ведь они, чёрт возьми! Вдвоём пришли! — Вот в этом то весь и прикол.       Навряд ли кто-то ещё на стадионе питал к этой паре такой живой интерес, поэтому две руки с переплетёнными пальцами, лежащие между сидений, и остались незамеченными. Пара не общалась, даже не смотрела в одну сторону, но им хватало лёгких пожатий руками, скрытых от всего мира под маской безразличия. Возможно женщина улыбалась и не случайным мыслям, а душа мужчины ликовала не из-за хвалебных речей фаната. — Это всё, что останется… — Тихонько запела Саша, покачиваясь под мелодию в голове. — …после меня, — также шёпотом добавила Алёна, наконец отпуская затаённое дыхание. — Это всё… — … что возьму я с собой. С нами Память сидит у стола… — …а в руке её пламя свечи… — … ты такой хорошей была… — … посмотри на меня, не молчи…       В большом спорте порой пренебрежительно смотрели на любительские соревнования или шоу, претендовавшие больше на зрелищность, чем на мастерство. В своё время любовь к «ледовому периоду» и послужила связующим звеном в общении Саши и Алёны. Однажды упомянув в своей речи старое выступление пары Гордеевой и Бероева, Трусова была зацелована с ног до головы, а потом ещё долго выслушивала подробный доклад, почему именно эта пара была самой лучшей в истории шоу, самой чувственной и виртуозной. Песня же ДДТ «Это всё» стала их негласным гимном, а отношения замужнего актёра с потерпевшей множество неудач в личной жизни фигуристкой — эталоном трепетной тайной любви. — Я когда здесь всё золото заберу, тоже в парное уйду, — много раз заявляла Трусова. — Ага, с Марком своим будешь под Sexbomb катать, точно. Я так и вижу. — А что? Вот и буду с Марком. В парное вообще никогда не поздно уйти и такую популярность заиметь, которая некоторым и не снилась. — Ну уж нет. Я уйду в пары, если только всё слишком плохо будет в одиночном.       Косторная отшучивалась, кидалась громкими словами, но именно выступления Гордеевой и Бероева иногда давали ей очень серьёзный стимул двигаться дальше. Если и не к заветной медали, то может хоть к любви, такой тихой и красивой. — Да мне никто не поверит, — вдруг оборвала мотив песни Алёна, ища в кармане телефон. — Сейчас хотя бы Юре круглешок запишу. — Прикинь, у него же жена дома. Я не слышала, чтобы они разводились. — Знаешь, будь я на его месте, я бы тоже кого угодно на Гордееву променяла. Ты только глянь на неё. Время идёт, а она вообще не меняется. — Красавица, не поспоришь. Ты видела, как он её руку сжимает. И букет точно он купил. — Ещё бы, — высунув от старания язык, Алёна добавляла зум на видео, чтобы увеличить сидящую далеко пару. — Зуб даю, у них номер один на двоих. И не факт, что Бероев с Алфёровой не развёлся. Может просто не афиширует. — Либо свято верит, что журналистам сегодня до них дела не будет. — Как хорошо, что нам с тобой есть, — хохотнула Косторная и резко замолчала, когда в кадре мелькнула знакомая фигура.       Розанов вынырнул из какого-то ряда и теперь быстро и целенаправленно спускался к ним. Запись видео не прервалась, напротив, фокус внимания с любимой пары детства сместился в сторону на широкоплечего мужчину. — Как всегда в чёрном. Он случаем не топит каждый день котят, а потом устраивает по ним траур, — стараясь не шевелить губами, пошутила Саша, но, заглянув в телефон Алёны, расплылась в довольной улыбке. — Понятно всё с тобой. Бедные Бероев и Гордеева потеряли одного своего фаната. Наверное не только они будут делить один номер, а? — Что… что? — Услышанное не сразу дошло до Косторной, но возмущаться было поздно. — Что? — Вопросом на вопрос ответил Розанов и не дожидаясь ответа напялил на Алёну шапку, скрыв под ней и глаза, и недовольно сморщившийся нос. Трусовой мужчина шапку просто передал в руки. — Так, обе, быстро на места, если хотите шоу в начале посмотреть. Если нет… — Фу как грубо, — встряла, выпутавшаяся из шапки девушка, но ей немедленно натянули головной убор повторно, на этот раз до подбородка. — Если не хотите, а я гляжу, Косторная не горит желанием, тогда дуйте к нашей сборной. По флагу найдёте надеюсь. Помните КГБ? — Что КГБ? — поинтересовалась Саша. — Снизу-вверх: красный, голубой (считай синий) и белый. Правило мнемологическое, чтобы запомнить родной флаг и не позориться на весь мир. Слышишь, Косторная? А ну повтори.       Энергичности Розанова можно было только позавидовать, и воспользовавшись этим, он поволок за плечи потерявшуюся в пространстве Алёну к воротам, откуда должны были выходить команды. — Неет! — Запищала фигуристка безуспешно упираясь своими ладошками в чужую грудь. — Я хочу посмотреть! Пустите, Сергей Александрович! Я запомнила: КГБ — красный, голубой, белый. Снизу-вверх. — Пра-авда, а я думал, что ты бы с удовольствием поспала эти пол часа, — с смехом в голосе продолжал таранить её мужчина. — Я наспалась! Ну что Вы делаете, не смешно уже. Когда я ещё это увижу.       Похоже, что тон капризной девочки со слезами, застрявшими в горле, всё же сработал: Сергей помедлил, а потом отстранился, помогая поднять шапку на её законное место. Вынырнув из одной темноты, Алёна погрузилась в другую. Огни, до этого освещавшие трибуны и широкое поле посредине, погасли. Оглядываться по сторонам — бесполезно, даже лицо напротив едва различимо, разве что белки глаз и поблескивающий в улыбке оскал. Смешно, ему смешно! Только поглядите, какой весёлый. Давай же, Алёна, злись на него, если сейчас не разозлиться, я расплавлюсь в лепёшку дурацкого счастья — Да ну Вас, устроили тут детский сад, — Косторная с досадой ударила кулачком в грудь мужчине, как вдруг с разных сторон вспыхнули прожекторы, направляющие свои лучи в центр арены.       Только сейчас стало понятно, что они с тренером стояли в искусственном дыме, клубящемся из широких ворот, от куда показывал голову огромный белый тигр. Раздался звериный рёв, перекрывший визг Алёны, которая насколько было возможно вжалась в Сергея. Если бы не два слоя курток, мужчина мог бы услышать, как бешено колотится её сердце. Трусостью она никогда не отличалась, но от подобного перфоманса вся кровь отхлынула от головы.       Тигр издал новый предостерегающий клич и на мягких лапах, как самая настоящая дикая кошка, стал красться в горящий специально для него центр, порождая в своей невольной наблюдательнице первобытный ужас. Белое чудовище было высотой не менее двух метров, а длиной… Хвост зверя всё ещё не спешил показываться из тумана. — Тише, Солнышко, — раздался совсем рядом с ухом горячий шёпот. — Испугалась что ли, маленькая? Ну чего ты, это же кукла, марионетка. Посмотри, снизу видны тела людей, которые ею управляют. Это древнее искусство, так слаженно работать в команде очень сложно, но зато эффект какой! Очень реалистично выглядит.       Алёна не поняла и половину речи Сергея, ей было достаточно рук на своей спине, прижимающих крепко к себе в ответ, и убаюкивающего голоса. Всё в порядке, именно сейчас всё хорошо, как никогда раньше. — Посмотри, а за тигром бегут дети. Они не бояться его, он им наоборот нравится. Он большой и сильный, но никому не причиняет зла. Забыла, наверное, какие талисманы у этих Игр, а ведь сама просила у меня такую игрушку купить. Стоит у тебя в номере плюшевый тигрёнок такой, а, Солнышко? Хорошо всё? Я не хочу его отпускать, — вспыхнуло в голове. — Не уходите, — ещё дрожа, пролепетала девушка, не осознавая, что слова прозвучали в слух. — Не уйду, — раздался твёрдый ответ. — Пойдём поближе к первому ряду, там лучше вид. Если бы ты там изначально сидела, то и не испугалась. Неожиданно просто вышло. — Да, неожиданно, — ухватилась за это оправдание Алёна, очень медленно разворачиваясь лицом к арене, но всё равно не отлипая от тренера.       Окружённый резвящимися корейскими ребятишками тигр вышел в середину, гордо огляделся, а потом ударил одной лапой по полу, образуя вокруг себя горные хребты. Дети не находили себе места от восторга, тыкая пальчиками в другие проходы, откуда показались другие чудища: дракон, странная черепаха, богомол и много, кто ещё. Они уже совсем не казались Алёне страшными. Она сама по-детски открыла ротик, тоже указывая на парящую над сценой птицу, с практически неразличимыми в её туловище людьми. Подбородок тренера, лежащий на её макушке, пошевелился — видимо Розанов понимающе кивнул. Не глядя, Косторная нащупала на своём животе его сцепленные руки, которые в мгновение дёрнулись, но затем снова безмятежно вернулись на место, когда маленькие пальчики настойчиво потянули их обратно.