Её ледяная цитадель

      Их пальцы были сплетены так крепко, что шагая с флажком в кругу своих соотечественников Алёна всё никак не могла перестать ощущать след чужого тепла.       Они простояли в обнимку всё открытие. В объятиях тренера! Как же это могло выглядеть, если бы их фигуры не обволакивала темнота, тщательно скрывающая от случайных свидетелей. Хотя возможно одна пара глаз их и заметила. Та самая, которая заговорчески подмигнула стоило им встретиться в толпе спортсменов перед выходом на парад. Как не странно, Косторная не смутилась, возможно она не пошевелила бы бровью даже встреться она тогда взглядом с самой Этери Георгиевной. Прозвучит банально, но стоять, прижавшись к Розанову и ощущая его дыхание, тепло, было правильно. Словно таковому следовало бы быть всегда, с самого момента их встречи. Свободной рукой удалось заснять пару видео с беснующимися трибунами и восхищёнными лицами окружающих спортсменов. — Я буду стоять рядом с вашими местами, — шепнул тогда на последок глубокий голос и растворился в неизвестности.       С невиданным доселе остервенением Алёна вглядывалась в конечную точку их пути, стараясь разглядеть тренерский состав, а заметив знакомую фигуру, еле удержалась, чтобы не броситься вперёд колонны. Во многом помогла Саша, удержавшая вытянувшуюся как струну подругу за предплечье. В душе огоньком зажглось опрометчивое желание снова прижаться к груди тренера, продлить минуты безмятежности, когда ей удалось по-настоящему забыть о боли, ответственности и пьедестале. Один человек мог заменить ей всё, и поняла это Алёна только сейчас. Да, она уже спорила с собой о любви, серьёзности своего увлечения, но даже давая до этого точный ответ, в глубине сердца оставались крупицы сомнения.       Глядя чистыми распахнутыми глазами на Розанова, так привычно скрестившего руки на груди и вскинувшего голову, Косторная знала — теперь и этих крупиц не осталось. «Я люблю тебя», — одними губами прошептала фигуристка, зная, что, несмотря на деланное безразличие, взгляд мужчины был прикован к ней. Правда, в ответ он немного нахмурился, как бы переспрашивая. Алёна расплылась в неконтролируемой улыбке.       Голос в громкоговорителе попросил всех занять свои места и тут же небо зажглось мириадами огней. Нельзя было даже понять с какой стороны пускали салют — горело и в правду всё небо. Поочерёдно в небе вырисовались то олимпийские кольца, то год, то тот самый злополучный тигр, которому Косторная скорчила рожицу. Совсем на неё не похоже так натурально струсить, но с чем чёрт не шутит.       На плечо легла рука. Даже не оборачиваясь, девушка с точностью определила подошедшего, хотя вернее будет сказать, это сделали мурашки, пробежавшие по всему телу в сотый за вечер раз. — Церемония будет длиться ещё часа полтора. Хочешь остаться или пойдём в номер? — возможно не специально, но Сергей выделил последнее слово, заставив всё ещё стоящую спиной девушку потупить заблестевшие глаза. — Я замёрзла, — Алёна намеренно повысила голос, — идёмте.       И только выйдя за пределы стадиона она добавила на всякий случай: — Это я так сказала, для вида. Мне тепло на самом деле.       Мужчина промолчал. Он вообще не проронил почти ни одного слова, пока они добирались до отеля, а поднявшись на нужный этаж, кинул короткое «до завтра» и скрылся в своём номере.       Описать свои чувства оказалось немного сложнее, стоя в одиночестве перед только что захлопнувшейся дверью. Невольно ей подумалось, с таким ли лицом стоял сам Розанов, когда она, Алёна, демонстративно пряталась в своих хоромах. Ну смесь раздражения и непонимания он точно испытывал. Когда уже рука занеслась для проясняющего стука, тело само развернулось в сторону собственной комнаты. В голове начал созревать план действия, но, как у настоящей спортсменки, ноги и руки работали быстрее шестерёнок в мозге.       Конечно, ей не приходилось ни на что рассчитывать, ведь просветление в чистой и непорочной любви открылось им не одновременно. Однако же Алёна искренне удивилась такой внезапной задумчивости тренера. Она не центр вселенной, его могли озадачить слова да хоть Глейха, например, — это всё ясно. Но приятное напряжение внизу живота и туман в голове никуда не делись.       Спустя каких-то десять минут в дверь Розанова всё же постучали. Наскоро нацепив на себя сброшенную при входе футболку, он открыл дверь и слегка отшатнулся от неожиданности: перед ним стояла Алёна в шёлковом розовом халатике, нервно прокручивающая на большом пальце кольцо. Её ослепительные глаза молнией метнулись к его лицу, и Сергей искренне пожалел, что вообще выглянул из номера сегодня. — Алёна? Что случилось? — Усиленно концентрируясь на аккуратной тоненькой переносице, спросил он, зачем-то незаметно и быстро поправляя растрепавшиеся волосы. — Извините, что снова Вас отвлекаю… — Ничего страшного, — опять бесцельно перебил тренер, заставляя пышные ресницы заслонить от него что-то скрывающие глаза. — Так что ты хотела? — Я хотела перед сном досмотреть трансляцию открытия с телевизора. А он не работает. Вот я хотела Вас попросить посмотреть, может можно починить…       Пока девушка говорила, Сергей, проклиная себя, успел пройтись взглядом по её телу, отмечая и точёные ключицы с заживающей надписью «lovely», и совсем не туго завязанный халат, и обнажённые бёдра, скрытые лишь на половину трепещущей тканью. — Сергей Александрович, ты вы войдёте?       Тренер с силой потёр переносицу. Это тело в комплекте с таким (какого чёрта???) наполненным придыхания голосом сводили его с ума похлеще любой выпивки, которой ему удалось когда-либо попробовать. Он войдёт и не выйдет, если это всё будет продолжаться. Просто не сдержит, данное себе обещание. — Да, пойдём посмотрим.       Девушка пропускает Сергея первым, предусмотрительно отстраняясь. Он благодарен ей, ведь ему нужно заняться проклятым телевизором, а не её формами, отлично, кстати, проглядывающимися под тонким шёлком.       В номере достаточно душно, а по углам разбросаны вещи. Такую небольшую склонность к беспорядку Розанов заметил ещё, заходя к Косторной в общежитии в начале их знакомства. Сейчас ему было форменно плевать на всё, кроме замершей где-то за спиной фигуры. Телевизор висел в дальнем углу, а комок проводов, отходящих от него, напоминал страшный сон электрика. Смешно, но даже это лучше, чем эрекция, едва скрываемая в свободных домашних штанах. — Надеюсь, там нет ничего сложного       Этот голос кажется весьма подходящим для какой-либо высокорейтинговой порнушки, собственно и вся ситуации чертовски напоминает начало фильма для взрослых. Поделиться своими соображениями Розанов, разумеется, не может, поэтому лишь зажмуривается, теряя из поля зрения нужный провод, и пытается сконцентрироваться на дыхание.       Пара секунд и телевизор щёлкает, и загорается красный огонёк.       Алёна сглатывает и дрожащими пальцами цепляется за пояс на талии. Следующий шаг отрежет все пути назад, но она всё равно не видела своего будущего после Игр, поэтому плевать. Какая разница, в конце концов, вернётся она в Россию со злым Розановым или отчуждённым. На третий, не озвученный, вариант она надеялась, но и боялась его больше всего.       Сердце трепетало в грудной клетке, как перед выступлением, а когда мужчина развернулся и в замешательстве уставился на Алёну, пульс участился, словно на американских горках. Его глаза. Такие тёмные и бездонные, что кажется, будто смотришь в мутный колодец. Ещё ничего не произошло, а коленки уже задрожали, так что пришлось сделать усилие, чтобы устоять ровно, голыми ступнями без тейпа ощущая холод упавшего халата.       Сергей повидал за свои годы множество красивых женщин. И как минимум половину он трахнул. Но он бы соврал себе, сказав, что это юное худощавое тело напротив не сводило его воображение с ума ночами напролёт уже который месяц. В каких только фантазиях не являлось к нему его «Солнышко», в основном, правда, обнажённой и громко выстанывающей его имя. А в реальности? Постоянные недвусмысленные взгляды, бросаемые из-под ресниц, случайные касания и улыбки светловолосой бестиию. Чёрт, они искушали настолько, что Розанов искренне боялся потерять однажды самообладание.        Возможно, этот день настал, потому что розовые кружева уже мозолили глаза. Безусловно красиво, но хотелось большего: маленькое очаровательное существо выглядело бы куда лучше вообще без всего. — Алёна, что это значит? — Из последних сил сдерживаясь, хрипит севшим голосом Сергей.       Не давая ему и себе больше и секунды на раздумья, Алёна срывается вперёд и впивается в мужские губы несмелым, но очень желанным поцелуем. Пан или пропал.       Её глаза зажмурены, она морально готова, что её, стоящую на носочках и вцепившуюся дикой кошкой в мускулистые плечи, оттолкнут, прогонят, проклянут, засмеют.       Мучительное ожидание длилось недолго: Розанов отвечает, стоит ему только осознать произошедшее. А на это много времени не надо. Давая это формальное разрешение, Косторная даже не осознавала, что позволила мужчине наконец-то выпустить всех своих демонов наружу.       Пухлые слегка обветренные губки послушно размыкаются при первом же требовании умелого языка. Он хочет большего, она без раздумий позволяет. Как только Сергей углубляет поцелуй, кислорода резко перестаёт хватать. Такой напор подкашивает ноги, но одна сильная рука уже давно крепко сжимает девичью талию, а вторая покоится в спутанных волосах на затылке. Поцелуй становится таким мокрым, что заставляет и без того покрасневшие щёки запылать с новой силой.       Лёгкие уже без шуток горят, требуя хоть каплю воздуха, и Алёна отрывается от жадных губ. Но надолго отстраниться ей не дадут. Тренер требовательно тянет девушку обратно, берёт за запястье и встречается с неё взглядом, говорящим всё без слов.       Я хочу тебя.       В других глазах та же просьба, даже скорее требование.       Словно Косторная вовсе ничего не весит, Розанов подхватывает её и усаживается вместе с ней на кровать, совсем не заботясь, с каким восхищением маленькие пальчики зарываются в его собственные волосы, ещё отчётливо хранившие запах отельного шампуня. У него на коленях Алёна выглядит слишком правильно, поэтому Сергей уже сам утягивает её в пошлый поцелуй. Дабы разрушить иллюзию порядка.       Гормоны бушевали в крови, потому, когда горячие губы перемещаются на накалённую до предела шею, Алёна не сдерживается и протяжно стонет. В этот же момент тренер слегка прикусывает нежную кожу и дёргает бёдрами, и девушка давиться воздухом, ощутив промежностью, скрытой за тончайшей тканью стрингов, твёрдый член. Он уже был каменным. Второй стон рвётся наружу, но зубы крепко смыкаются, не давая тому выйти наружу. Тогда мужчина оставляет уже всю покрытую поцелуями шею, его шёпот обжигает аккуратное ушко с маленькой серёжкой в виде тедди-мишки: — Не сдерживайся, Солнышка. Твои стоны — это самое лучшее, что я слышал в своей жизни.       Розанову еле удаётся сдержать весь поток пошлостей, таящихся в помутившейся голове. Будучи любителем грязных разговорчиков, сейчас его больше заботил далеко не свой комфорт. Чтобы лишний раз не пугать свою принцессу, он снова переключается на её тело. Гладит девушку по талии, слегка щекоча рёбра, неспешно опускаясь ниже.       Слова тренера, вопреки его страху, доходят до трепещущего сердце, вселяя какую-то внутреннюю уверенность. Переведя дыхание, Алёна вдруг поняла, что снова хочет увидеть накаченное тело, абсолютно идеальное, словно подарок богов. Она потянулась к краю футболки и требовательно потянула наверх. Сергей и не сопротивлялся, не без самодовольства заметив забушевавшие леса в глазах напротив. Ладошки с коротенькими ноготками на его груди выглядели совсем миниатюрными. Они заскользили по ней, исследуя и наслаждаясь собственным всевластием. А следующий поцелуй, отпечатавшийся на впадинке между ключицами, вызвал новый, ещё более раскрепощённый сладкий стон.       Последняя капля. Пальцы Сергея сначала осторожно водят по веснушчатым плечам, то и дело цепляясь за розовые кружева, покрытые нежными цветочками. Затем слабо, ненастойчиво тянут бретельки лифа вниз, оставляя возможность Косторной всё остановить. В любой момент, как только его девочка захочет, ведь в собственной голове до сих пор нет чёткого плана, до чего они могут зайти. Алёна колеблется, но не сопротивляется. И когда полупрозрачная и уже не так нужная ткань отбрасывается в сторону, Мужчина довольно резко подминает сводящее с ума тело под себя.       Теперь собственная нагота начинает смущать, в голове всплывают все те пренебрежительные взгляды, и сказанные по долгу службы колкие замечания. Ещё в штабе Тутберидзе Алёну, как и многих других спортсменок заставляли одновременно держать низчайшую планку по весу и иметь при всём этом сексуальные формы. Невозможно? — невозможно, поэтому пушапы, корректирующее бельё под сценический костюм. Обнажиться для кого-то? Абсурд, ведь ты так неидеальна.       Лицо мужчины, нависшего сверху, так близко, но из-за теней, ясность ускользает. Алёна отводит взгляд и тянется закрыть грудь краем одеяла, но её останавливают. Грёбаные тени. Из-за них она не видит, что глаза напротив ещё сильнее потемнели из-за дичайшего желания борющегося с остатками здравого смысла. — Ты прекрасна, — совершенно серьёзно выдаёт он, опираясь одной рукой в кровать, а другой обводя рвано вздымающуюся грудь девушки. — Ты просто, блять, бесподобна.       Он намного больше Алёны. Всё, что она может сейчас видеть и чувствовать — это он. Комната исчезла за его спиной, и так происходило каждый чёртов раз — Розанов заменял всю вселенную, оставляя наедине с запахом пряностей и табака.       Мужчина наклоняется к ней, ведя дорожку влажных поцелуев от шеи, обводя острые ключицы, ореолы груди. Лихорадочное дыхание снизу стало очевидным ответом на его старания. Юное тело реагировало на любые касания с таким трепетом, что Розанову кажется, что вот-вот именно он слетит с катушек.       Нет. Не с его принцессой.       Костяшками пальцев он обхватывает торчащие соски и слегка сжимает, ощущая лихорадочные сокращения маленького сердечка и внимательно следя за реакцией Алёны. Она уже мечется по кровати, дрожит, сжимая в руках простыню и плотно стискивая ноги. Это знак. Сергей наклоняется к её лицу. — Алёна, ты правда этого хочешь?       До этого зажмуренные глаза распахиваются, и что в них? Зелёной радужки совсем не видно, а в зрачках эйфория, божественное сияние. Голова исступлённо кивает, может и не совсем разобрав смысл сказанного. Ясно одно. Она хочет его. Неистово и страстно.       Косторная тянется к его плечам, оглаживая попутно напрягающиеся под ещё касаниями мышцы рук. Она снова просит поцелуев. Малышка. Сергей нежно касается приоткрытых губ, оттягивая нижнюю лишь бы услышать мучительный стон. Бог свидетель, он готов был молиться на эти звуки. Продал бы душу, не задумываясь. Как она держится за него, выгибается.       Внезапная мысль бьёт обухом по голове. Алёна чуть ли не хнычет, когда объект её обажания снова зависает над ней на прямых руках. — У меня нет с собой презервативов, — с досадой выдыхает мужчина, неверящими глазами смотря на такую распалённую и готовую на всё девушку. Так облажаться, ёбаный дебил.       Одной рукой он вытер появившуюся на лбу испарину, и в этот момент Косторная ловко скользнула к прикроватной тумбочке, выуживая оттуда целую пачку презиков, купленную ещё в России.       Удивление быстро сменяется новой волной возбуждения. Тренер всегда знал, что его ангел где-то потерял крылья. И это чертовски заводилою. — Чёрт возьми, откуда ты знаешь, м? Солнце? — Спрашивает он с низким рычанием, принимая из её потряхивающихся пальцев одну резинку.       Алёна собирается с мыслями и как обычно загадочно щуриться, хотя это делать под прицельным взглядом убийственных глаз практически невозможно. — Я очень наблюдательна. — Моя девочка, — то ли хвалит, то ли осуждает — уже не разобрать за шумом потока крови в ушах.       Стыда почти не осталось, одно желание. Алёна следит, как мужчина спускает штаны, поглаживает через чёрную ткань боксеров внушительных размеров член. И отворачивается к окну, за которым темнота, немного успокаивающая. Тут её подхватывают за бёдра и подтягивают ближе. Ощущение сжимающих, сильных рук на ягодицах перехватывает дыхание, но не заставляет посмотреть на тренера. Послышался треск разрывающейся упаковки. Это чем-то похоже на лёгкий приступ паники. — У тебя уже был кто-то? — Как-то буднично интересуется Сергей, оглаживая впавший живот и цепляя пальцами край симпатичных стринг.       Алёна усмехнулась, закрывая глаза тыльной стороной ладони. И в правду, чего она так нервничает будто в первый раз. Распинаться и рассказывать про пьяную любовь (считай перепихон без обязательств) в баре не хотелось, и оставалось надеяться, что тренер не захочет глубоко допытываться по крайней мере сейчас. — Я не девственница, — бормочет она, будто на исповеди. — Был один раз, давно.       Нежные касания не прекратились, но мужчина отвёл скрывающую от него лицо руку, не давая Алёне скрыться даже так. И факт того, что сейчас над ней нависает её собственный строгий тренер практически полностью обнажённый, вообще сносит голову к чертям. — Я люблю… я люблю Вас, — набравшись храбрости, выдаёт девушка. Может сейчас это и не совсем важно, но ей надо было это проговорить. Она готова утонуть в его глазах, готова сделать всё, что угодно, потому что любит. Так просто.       Сергей кивает скорее для себя, а потом стаскивает с неё уже успевшие опостылеть трусы. — Ты же не боишься? — Ещё раз уточняет он, устраиваясь между раздвинутых ног и спуская уже свои боксеры.       Наконец, Алёна перестаёт отвлекаться на темень в окне. Губы расплываются в безмятежной улыбке. — Вы не поняли. Я как я могу Вас бояться, — мужчина раскатал по члену презерватив, — я люблю Вас, Сергей Алекса… — на этом слова Косторной прервались от ощущения, как мужчина медленно стал входить в неё.       Это даже не половина, но уже достаточно, чтобы заставить девушку замолчать. Глаза закатились, а пальцы крепко обхватили крепкие руки. Боли, на удивление, не было, может из-за мучительно-неспешного темпа, выбранного Розановым, а может из-за полной готовности её организма принять его. Привыкшая всё терпеть, спортсменка сжимает челюсти. — Нет-нет, Солнце, ты же помнишь, что я просил? Не сдерживайся, — мурлычет мужчина, перемещая руку на забытую грудь, посылая мурашки по абсолютно расслабленному телу.       Вот, именно из-за этого Алёна распадалась на тысячи частей каждый раз, даже без чужих прикосновений. Именно поэтому она сказала, что любит, а не хочет. Она любит, что он принимает её, даже здесь, такую громкую и неправильную. Всегда ли так было? По её ощущениям целую вечность. Все бывшие обиды просто растворились в нирване.       Сергей входил лишь наполовину, прежде чем опять отходил к самой головке. Мгновение на передышку, и снова погружается, но на этот раз полностью. Вовремя склонившись к девичьим губам, он практически перенимает из её рта тягучие стоны. Со следующим толчком волна удовольствия полностью захватывает обоих.       Остатки самоконтроля пропадают, Алёна тянется к мужской шеи и оставляет горячий влажный след, всасывая кожу. Эффект оказался неподдельным: Сергей рычит как настоящий зверь, как тот чёртов тигр с открытия Игр. Меняя угол погружения, ему удаётся попасть в ту точку внутри Косторной, запустившей в глазах фейерверки. Заметив этого, он продолжает бить именно туда, не в силах налюбоваться на его извивающуюся девочку. — Повернись, — командует Розанов и сам же переворачивая Алёну на живот. Она немедленно оттопыривает округлую попку, в которую тут же со всей силы впиваются чужие пальцы. Останутся синяки — плевать. Кровать уже скрипит под их толчками. — Сергей… — юный голос срывается.       Она выгибается, громко стонет, позволяя делать со своим телом всё что ему, только ему, Сергею, вздумается. Такая податливая, такая послушная. Не то что в жизни, со смехом отмечает Розанов. Всё кажется нереальным сном обоим. Именно эту картину он видел каждую ночь, проведённую с Настей. Подло трахать одну и думать о другой? Он просто не мог по-другому. Точно происходило сейчас — мечта наяву, нет никаких сомнений.       Проходит еще два толчка внутри неё, прежде чем Алёна падает с локтей лицом на подушку, ноги её разъезжаются, когда оргазм накрывает с головой.       Она кричала. Не слыша себя, но чувствуя, как звук вибрирует горле.        Тренер двигается в ней все быстрее и глубже, затягивая оргазм до тех пор, пока Косторная буквально не начинает умолять остановиться. Стоит последним жалобным стонам сорваться с её губ, как и по его позвоночнику пробежала первая судорога удовольствия. Именно сейчас Алёна окончательно поняла, почему Розанов просил её не сдерживаться, — его протяжный гортанный стон тоже поверг её во что-то на грани восторга и безумия. — Не уходите, — единственное, что успела пробормотать девушка, вышедшему из душа тренеру. Сон поглотил её в свои объятия. Она дышала отрывисто, а лоб хмурился своим мыслям.       Подсознательная тревога растворилась, только когда соседнее место на кровати скрипнуло, а чужая рука по-хозяйски притянула девочку к горячей широкой груди.