Её ледяная цитадель

      Вкус его мягких губ стал так привычен, что мог бы в какой-то момент и надоесть, но Алёна никак не могла насытится. Эти мягкие, даже ленивые прикосновения ощущались теперь её собственной зоной комфорта. Не было ни одного представления, как можно было жить раньше без этого. Вставать по утрам, проживать целый день и ложиться в кровать так и не почувствовав, как собственные губы сминают чужие, буквально присваивая их себе. Никакой спешки, у них теперь очень много времени друг для друга. Тягучие поцелуи за занавешенными окнами под трепетное сбитое дыхание. Операцию на ногу Косторная пережила на удивление легко, а сообщение о том, что продолжить заниматься спортом можно будет не раньше четырёх месяцев после операции, вообще пролетело мимо ушей. Воспринимать любую информацию, связанную с фигурным катанием, было не выносимо. На глазах тут же наворачивали слёзы, а сердце так и норовило разогнаться до фатальной скорости.       Усилием воли Алёна снова постаралась вернуться мыслями в настоящее, сосредоточиться на поцелуе, которые она неосознанно углубила. Слегка приподнявшись с колен мужчины и сильнее тяня на себя чужое лицо, Алёна хотела, как можно скорее забыться, задохнуться от нехватки кислорода, а не очередного приступа панической атаки, настигающей её не в первый раз с момента оглашения злосчастных результатов. Сергей это понимал, поэтому спокойно давал ей право доминировать хотя бы здесь. Своими руками, он тем не менее не переставал методично поглаживать стройное, натянутое как струну тело, пока то снова не расслабилась и не прижалась ближе к мужчине.       Звонил Юра. Хотя точнее будет сказать, он собирался настроить телемост из Москвы в Пхёнчхан, как только стали известно, что первую тройку мест разделили Трусова, Щербакова и какая-то «Скарлетт Йоханссон» из Штатов. Ко всему этому Алёна ещё не хило ударилась об лёд. Разумеется мальчик переживал, а подруга профессионально не брала трубку, поэтому прибегнув к тяжёлой артиллерии Юрка набрал Розанова. Разговор вышел коротким, про прошлые сообщения с угрозами, на удивление никто не вспомнил. Сергею даже стало жалко парнишку, от былого бахвальства не осталось и капли, одно беспокойство за дорогого ему человека и дрожащий голос. Когда Алёна снова постаралась принять позу поудобнее, неосознанно прижимаясь ближе к мужскому паху, тренер не выдержал и, обхватив нежное личико руками, аккуратно отстранился. — Алён, давай на минутку прервёмся, — лёгкая хрипотца в голосе походила на еле слышное рычание. — Нет-нет! — Так и не открывая глаза, Косторная снова прильнула к не успевшим остыть губам.       Ей вспомнилась обратная дорога с больницы. В арендованном автомобиле, на заднем сидение с прислонённым к стеклу лбом. Всё равно, что в клипе, правда было одно но. Внезапное покалывание в районе груди, а всё тело словно окатило поочерёдно горячей и холодной волной. Переведя взгляд на свои в момент затрясшиеся руки, девушка осознала, что глаза застилает пелена слёз. Все пережитые эмоции: волнение, разочарование, бессилие, возбуждение, — слились в одну. Неконтролируемый страх. — С-серггей…       Договорить отчество она уже не смогла: дрожь перешла с рук на всё тело, включая горло. Встревоженный взгляд в зеркало заднего вида моментально оценил ситуацию. — Что-то случилось? Мне остановится?       Не дожидаясь ответа Розанов срулил на обочину, быстро открыл заднюю дверь. — Давай, Алёнчик, дыши, всё будет хорошо, — расстегнув ремень безопасности, Сергей слегка пододвинул девушку во внутрь и сел рядом. Трясущиеся кисти оказались в его собственных. — Тихо, всё в порядке, я рядом. Давай подышим вместе.       Ему наконец удалось поймать бегающий затравленный взгляд изумрудных глаз. Крепче сжал руки. — По квадрату подышим? Смотри мне на левое плечо и на 4 счёта набирай воздух. Давай, один, два, три, четыре. Умница, теперь задержи дыхание и смотри на правое. Я опять считаю: один, два, три, четыре. Выдыхай теперь, солнышко, и смотри на правую ладонь, — менторский вибрирующий голос Розанова вводил в транс, а большие пальцы, методично массирующие запястья, успокаивали, давали ощущение безопасности. — Один, два, три, четыре. Какая молодец. Снова задерживай дыхание и смотри на левую ладонь… Повторим? Давай — левое плечо.       Потом они просто обнимались. Сергей неспешно перебирал пальцами пряди отросших светлых волос, давно уже сняв резинку с тугого пучка, а Алёна… Так и не проронив за это время ни слова, ей хотелось скулить, потому что тренеру не всё равно, потому что на этом свете был человек, которому на неё было не всё равно! Алёна нуждалась в этом, больше чем в медали, больше чем во всех титулах.       Казалось, что они были единственными людьми на земле в этой затемнённой комнате. Только они и мир, спрятанный подальше от празднующих победы и горюющих из-за поражений. Спустя некоторое время Розанов предпринял ещё одну попытку, уводя свои губы в сторону. — Солнце, мне правда надо на минуту отойти. У меня есть для тебя сюрприз. — Не хочу сюрприз, хочу целоваться, — закапризничала Косторная, как слепой котёнок, тыкаясь куда-то в основание шеи тренера. — Конечно, мы будем целоваться, но боюсь, сюрприз уже заждался.       Сергей провёл ладонью по худому боку, оголённому задранной футболкой, оглаживая контур точёного силуэта. У Алёны от этих прикосновений в который раз бегут мурашки вдоль позвоночника, и что-то тёплое стягивается внизу живота. Рвано вздохнув, она всё же позволяет пересадить себя с колен на кровать. Мужчина тут же скрывается за дверью номера, и возвращается уже не с пустыми руками, не позволяя в светлой головушке даже зародиться мысли о тоске. — По правде говоря, — пробормотал себе под нос Сергей, держа в одной руке переноску, в другой раздутый пакет, и пытаясь закрыть при этом пяткой дверь, — если тебе не понравится, то нам выпадет шанс неплохо поужинать. В традициях, так сказать, корейской кухни.       Алёна вытянула шею вперёд, когда из поставленной на пол клетки сначала выглянул чёрный носик, обрамлённый золотистой шёрсткой, обнюхал выход, а за ним, словно не до конца веря в маячившую на горизонте свободу, показалась и целая лохматая головка крошечной собачки. Блестящие бусинки встретились с манящей зеленью глаз, гипнотизирующих их сверху, и задорно подмигнули. В следующую секунду отельный номер пронзило ультразвуком — даже сама фигуристка не ожидала, что умеет так пищать. Игрушечная мордочка немедленно скрылась в глубине переноски, Алёна закрыла рот руками, а Сергей громко рассмеялся. — И как это понимать? Да, нет, посмотрим? — Да! Однозначно да! — Взвизгнула в ладонь девушка, — Подайте мне его сюда! — Сначала нормально попроси, как мы договаривались.       До Косторной не сразу дошёл смысл его слов, всё её внимание снова обратилось к пушистому медвежонку с осторожностью поглядывающему на свою потенциальную хозяйку. А ведь они действительно обсуждали это. — Что? Ах, да, — она театрально откашлялась, — Сергей, подай мне это чудо, — а потом, не выдержала и состроила умоляющие глазки, — пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.       Мужчина довольно хмыкнул и залез одной рукой в клетку. Щенок не сопротивлялся, когда его вытащили на белый свет, только постоянно фыркал, будучи не в восторге от чужого парфюма. — Божечки, он же весь у Вас на ладошке помещается! — Алёнин голос снова был готов сорваться на восторженный писк. — Да и ты у меня на ладони спокойно помещаешься, — улыбнулся Розанов, а потом резко сдвинул брови, — Стоп. Алёна! — У тебя, у тебя, — на него замахали руками. — Ну же, дай мне его! — Это, кстати, она. Мальтипу парода. Я же правильно запомнил, что ты о такой собаке мечтала?       Оказавшись наконец не в висячем состоянии, щенок немного потоптался на голых бёдрах, потом чихнул, окончательно прогоняя из лёгких запах мужчины, и с интересом задрал голову.       Затаив дыхание, Алёна потянулась пальчиками к шелковистой шерсти, но немного подумав, решила сначала дать собачке себя обнюхать. И только когда пёсель с удовольствием начал облизывать её ладони, девушка приподняла его и с не меньшим удовольствием чмокнула его в нос-пуговку. — Какая ты красивая! Что за прелесть! Почему ты такая прелесть, а, Одри? — Одри? — Розанов, присел на край стола напротив. — Вот так сразу имя придумала? — Конечно. Я заранее знала, что у меня будет либо Одри, либо Мухтар, — на полном серьёзе заявила Косторная, которую совсем не смущало, что она потенциально могла гулять с собакой, достигающей едва сантиметров тридцать в длину, и гордо звать её Мухтаром.       Сергей, скрестив на груди руки, задумчиво рассматривал её радостный профиль. Алёна в тусклом, пробивающимся через щель между штор свете продолжала тискать щенка, которому похоже понравилось и имя, и тот факт, что ему со всей отдачей почёсывают бока и пузико. В любом случае он перевернулся на спину и пластом разлёгся на коленях, прикрыв от наслаждения глаза. Мужчина же, чуть склонив голову вбок, взглядом слегка прищуренных потемневших глаз внимательно разглядывал что-то бормочущие, слегка покусанные им же самим губы, такой правильный, слегка островатый носик, который ещё недавно вздрагивал от накопившихся слёз, из-за чего Сергей готов был продать душу дьяволу, только бы никогда больше не видеть девушку в таком состоянии. Такая искренняя улыбка, вздёрнутые наверх брови и открытые зелёные глаза нравились ему куда больше. И поэтому ему было сложно оторвать внимание от Алёны. Ему это было сложно всегда, только рамки приличия наступали на горло и заставляли отводить полный равнодушия взгляд, чтобы потом по ночам видеть этот желанный образ, манивший куда сильнее лежащей рядом девушки. Но вместе с роковым образом, помеченным красной помадой и сигаретным дымом, Розанов хранил и куда более тёплые, не опошленные воспоминания их ежедневных вечерних встреч в больничной палате. Мужчина любил Алёну уже тогда, теперь это стало куда очевиднее, хотя возвращаясь поздно вечером с другого конца города домой по всем возможным пробкам, он убеждал себя в обычной тренерской обязанности. Да. Дарить цветы, шептаться на подоконнике, задерживать взгляд на оголённых ключицах. — А девочку Вы… ты выбрал, чтобы со мной рядом только один мужчина был? — Из-под густых ресниц было не заметно, но взгляд у Алёны сейчас был что ни на есть игривый.       Сергей вдруг захотел поцеловать девушку, снова ощутить её кукольный ротик на вкус, но на этот раз самолично властно смять её податливые губы, прижать к себе стройное тело, спрятать его в своих объятиях и запустить ладони под огромную не по размеру футболку (разумеется, ведь это его собственная), избавится от номинально присутствующего здесь бюсгалтера, провести пальцами по бархатной коже, объять молодые груди, почувствовать сбитое по его, Сергея вине сердцебиение, прижать к себе посильнее и… — Молчишь? Значит я права, — хихикнула Косторная, а Розанов еле сдержался, чтобы как неловкий подросток не попросить её поцеловаться. — Но ты обо мне кстати не подумал. Как-я-то буду тебя делить с Одри? А если ты ей тоже понравишься? — Э, ну давай посмотрим, — мужчина присел рядом на кровати, маня к себе щенка, — Одри, иди сюда.       Добившись ровным счётом нулевой реакции, он потянул свою руку вперёд. То ли это было слишком резкое движение, то ли Одри учуяла уже успевший осточертеть запах, но собака, а-ля акробат, подскочила со спины вцепилась ещё не успевшими окрепнуть зубками в нависшую сверху ладонь. — Блять! — Гаркнул Розанов и затряс рукой, к которой миловидный щенок словно приклеился, трясясь вместе, но не разжимая челюсть. — Ну что ты делаешь, ей же больно! — В секунду окрылилась девушка, в добавок шлёпая по внешней стороне ладони. — Поставь на место! — Ей больно? А Мне не больно? — Сергей на столько удивился, что и в правду остановился, позволив забрать собаку.       В ответ громко цокнули. — Она малышка, а ты взрослый дядя.       Оказавшаяся в мягких укачивающих объятиях собачка внешне утихла, но продолжала кидать на Розанова злой взгляд из-под густых бровей. — Не волнуйся, мы с ней спать вместе точно не будем, — фыркнул «враг народа» вставая за второй своей ношей. — Это можно было и в Москве купить, но я подумал, что корейский мерч тебе больше понравится.       Алёнины глаза ещё сильнее заблестели, когда на одеяло посыпались модные одёжки для четвероногого друга, ошейник, поводок и даже мисочка с пятью олимпийскими кольцами. — Вай! Ну что за красота! Я должна немедленно отрапортоваться Юрке, — уже тянясь за лежавшим на тумбочке телефоном, заявила фигуристка. Но когда её пальцы оказались в опасной близости к гаджету, Сергей ловко выхватил его почти из-под носа. — Хэй! — Потом другу своему напишешь, позвонишь и так далее. А сейчас мы идём в бассейн. Время брони подходит.       Одри явно не ожидала, что в неё в таком юном возрасте швырнут трусами и верхом от купальника. Чтобы показать свою озадаченность данной ситуацией, она впервые подала голос, к слову такой же высокий, как и у своей хозяйки. — Какой бассейн? Я не хочу, у меня нога бо-бо, если забыл. И не трож собаку! — Косторная еле успела подхватить полотенце, которое в отличие от купальника, могло и придавить щенка. — Мы туда не спортом идём заниматься, а расслабляться, — кинул вслед Розанов и скрылся в ванной. — Я и тут не плохо расслаблялась, — кряхтя, девушка начала переодеваться, что сделать с одной нерабочей ногой было не легко. — Покушение на собаку я запомнила, кстати! — Если что, то это был передоз или самоубийство.

***

      После операции оказалось не только сложно переодеваться, но и плавать, как ни странно. Только тренер опустил Алёну на руках в воду, как она вцепилась в его предплечья, отказываясь уходить в свободное плаванье. — Я же утопну! Ты хотел утопить щенка, но перепутал его со мной? — Не говори глупости, руками же ты грести можешь. — Могу, но не долго и не слишком эффективно.       В доказательство своих слов, она опустила руки и солдатиком ушла под воду с головой. А поскольку Розанов не спешил спасать свою принцессу, считая, что, когда воздух в лёгких закончится, ей надоест капризничать, Алёна поклялась, что захлебнётся, но не всплывёт. В тот момент, когда вместо темноты перед глазами стал проявляться пресловутый туннель, её подхватили подмышки и подняли. — Ну и дурашка, — по голосу мужчины не было понятно, злится он или смеётся. — Я здесь, чтобы следить за твоей сохранностью. Тонешь ты и без меня прекрасно. Цепляйся за бортик и ползи до джакузи, горе луковое, я хочу пару дорожек проплыть.       Прогноз Сергея подтвердился, и Косторной пришлось в стиле черепахи едва шевеля ногами ползти, держась за бортик. Какой-то день сурка, это же уже было       Но на этот раз она оказалась внимательнее: на замаскированную кнопку включения водных потоков не включила, а значит остатки души из неё таки не выбили. Когда же в закаменелые мышцы шеи и спины ударили бурлящие горячие струи, даже показалось, что жизнь начала налаживаться. Возникающее то у одного борта, то у другого мускулистое тело стало объектом пристального внимания и отнюдь не приличных мыслей в голове. И в правду: всё это повторялось, но сегодня Алёна чувствовала за собой определённую власть, которой она не повременит воспользоваться.       Вынырнувший в паре метров мужчина, словно специально демонстрируя своё атлетическое телосложение, потянулся, небрежно поправил упавшие на глаза волосы и замер. Минуту назад мнущаяся у бортика Алёна сейчас, полностью отдавшись ощущениям от подводного массажа, прикрыла веки, закинула голову назад и разве что не стонала от удовольствия и то только по тому, что нижняя губа была чересчур сексуально закусана. Виднеющаяся из воды грудь вздымалась тяжело, одна рука легла на неё, потом, огибая зажившую татуировку, лениво скользнула к шее, слабо проминая мышцы. От каждого прикосновения выражение лица со сладкого менялась на гримасу мучительной боли и снова расслаблялась, как только удавалось снять спазм. Ресницы слегка дрогнули и развязный взгляд хитрых глаз устремился вперёд. Сергей понял, что всё это время не дышал. А ещё он понял, что после этого представления ни он, ни она отсюда просто так не уйдут.       Когда мужчина снова исчез под водой, пухлые губки расплылись в довольной улыбке, но только на мгновение. Сергей вырос перед ней огромной горой, заслонив свет нескольких настенных светильников, и в одно движение, будто Алёна ничего не весила, усадил её на бортик, заодно сдвигая ближе к краю на столько, на сколько можно было. От этого властного движения, девушка вздрагивает и покрывается мурашками. Её губы очаровательно приоткрыты, и она урывками хватает ими воздух.       Поцеловать их.       Пока нет.       Обманывая всяческие ожидания, Розанов аккуратно сжимает ладонь девушки, спокойно переплетая их пальцы. Заметив, как Алёна прикрыла глаза и потянулась вперёд губками бантиком, он улыбается про себя и подносит её расслабленную кисть к лицу, чтобы нежно поцеловал сначала костяшки тонких пальцев, а затем и всю тыльную сторону ладони. Косторная не открывает глаза, но плавится в этих ощущениях. Последний невесомый поцелуй мужчина оставляет на запястье и просто остаётся ждать в паре сантиметров от чужого лица. — И..? — Тянет Алёна, неуверенно приоткрыв один глаз.       Мужчина улыбается. Он любит её такой. Уверенной в своих поступках и озадаченной последствиями. Пожимает плечами. Уловив его мысль, Алёна ещё ёрзает на попе, медленно раздвигая колени в стороны, позволяя встать Сергею ещё ближе, между своих ног. Сколько бы она не кичилась, её всё равно смущают эти движения, поэтому краска на щеках и учащённо моргающие ресницы не ускользают от тренера. Усмехается, но сам ничего не предпринимает, в конце концов не он это начал. И всё веселье растворяется, стоит Косторной прильнуть влажными губами к шее Сергея, спускаясь всё ниже к ключицам и накаченным плечам. Исследовать это тело она готова была часами, проводя ладонями вниз по спине, очерчивая дрожащими и прохладными пальцами контур лопаток и позвонков. Бронь на помещение длилась, к сожалению, меньше вечности, поэтому набравшись смелости, девушка прижала ладонь к паху Розанова, почувствовав, как у неё самой внутри всё свернулось в плотный узел из-за сдавленного стона, вырвавшегося изо рта мужчины. Внезапно её руки перехватили и резко отвели назад, одновременно вдавливая её тело в рельефный торс. А затем в неё врезались страстные губы с таким напором, что Алёна не успела набрать хоть сколько-нибудь воздуха в грудь. Послышалось что-то вроде рыка, ведь податливый ротик всё равно открылся, пропуская мокрый язык вовнутрь.       И вот сейчас бы снова загнаться о проигрыше, ведь он будет мучать бедное сознание не один год, возможно пожалеть свою карьеру и все жертвы, принесённые на её алтарь и так грубо отвергнутые богами.       Нет.       Алёне наплевать. Алёне просто хочется, чтоб её любили. Прямо сейчас. В эту самую секунду. Она очень хочет быть нужной именно им, а не всей страной или судейской коллегией. Может жизнь порой относилась к ней паршиво, отвешивая тумаки и постоянные пинки, но сейчас, когда воздуха в легких хватать перестало и пара нехотя оторвалась друг от друга, жадно хватая ртами кислород и крепко соприкасаясь лбами, сейчас стены цитадели рушились. На глазах ледяные массивы таяли, стекая по разгорячённым возбуждённым телам, которым так долго не хватало друг друга. — Я люблю тебя, — не выдерживает Алёна, быстро облизывая покрасневшие губы. — Как боги, нисходящие с ума? — Внезапно именно эта метафора приходит на ум Розанову, пока его пальцы мягко развязывали верх купальника. — Да, ведь любовь божественному противоестественна, — сказала и замерла. Всё это не могло быть сном, обычным и глупым, закончившимся здесь и сейчас. Пусть скажет, пусть ответит, я же не тронулась умом. Всего одна фраза, дайте поверить, что это не сон! — Я люблю тебя, Алёна, — прошептал Сергей, наклонившись к девушке и специально задевая её ухо своими губами, — ты моя богиня и моя религия.