Eyes Don’t Lie

      В танцевальном зале прохладно из-за открытых окон. Феликс молча разминается в углу, слушая, как хрустят части тела, и кожа покрывается мурашками от прохлады. Он ещё толком не успел проснуться и вместе с Минхо проклинал человека, который поставил пару по классическому танцу самой первой, когда хочется только сидеть и пялиться в одну точку на стене в попытках проснуться. Круги под глазами, вечно ноющая спина и ноги стали неотъемлемой частью его жизни.       Минхо выглядит не лучше, потому что приехал в университет ещё раньше из-за тренировки по волейболу. Феликс сразу понял, что тренер Чон сегодня не щадит, ведь как только он встретился с ним, то увидел на двух пальцах разноцветные тейпы. Ли никогда не получал даже мелкие травмы на тренировках из-за того, что они всегда проходили в более расслабленном темпе.       — Как думаешь, где эта грымза? — тихо спрашивает блондин, замечая внимание старшего на себе.       — Вероятно, отравляет жизнь господина Кима.       Господин и госпожа Ким — самые обсуждаемые преподаватели университета среди студентов хореографического факультета. Они не были женаты, а скорее, наоборот, не переносили друг друга от слова совсем. Госпожа Ким слишком требовательна и буквально зависима от чужого мнения, а её однофамилец, наоборот, человек открытый и на одной волне с учениками, за что нередко получает грубые комментарии от преподавательницы классического танца, после чего они открыто высмеивают друг друга.       — Я просто жду, когда он подмешает яд ей в этот отвратительный чай, которым она воняет повсюду, — морщится Феликс, переходя к растяжке.       — Ликс, — Минхо придвигается ближе, и Ли отвлекается на секунду от своего занятия. — Мы можем поговорить?       Обычно ничего хорошего после этой фразы не следует, но Феликс всё равно кивает, садясь в позу лотоса, и заглядывает в глаза другу.       — О чём?       — Что это вчера было? — Феликс вздыхает. — Хёнджин не трогал тебя и спокойно сидел.       — Не знаю, я не контролирую приступы агрессии, он раздражает меня, — признаётся честно, ведь врать смысла нет. Феликс вообще не любит врать близким.       — Из-за тебя он вчера чуть опять не поссорился с Чаном, — Минхо упрекает, но тут же осекается.       Сложно дружить одновременно с теми, кто на дух друг друга не переносят, и разрываться между желанием помочь одному и второму. Особенно когда с обоими проводишь больше всего времени, начиная с товарищества по команде и заканчивая одногруппником.       — Насрать мне, — грубее, чем хотелось, отвечает Феликс. — Он вообще первый до меня пристал ещё три года назад.       — Ты не особо-то и отстал от него.       — Просто не лезьте в это и всё, — говорит Ли и возвращается к растяжке. — Я только рад буду, если он свалит с компании, но терплю его ради вас, хотя вообще не понимаю, как можно дружить с таким кретином.       — Про тебя он говорит то же самое, — усмехается Минхо, чуть понижая голос, когда в зал заходит госпожа Ким, громко стуча своими каблуками. — Может, вас двоих свести вместе?       — Не дай бог такое в самом страшном кошмаре увидеть, — дёргается Феликс, живо представив эту картину. Становится тошно. — Никогда.       — Никогда не говори никогда, — подмигивает Ли и в ответ получает унижающий взгляд.       — Заткнись, пожалуйста, иначе меня стошнит.       На телефон Феликса приходит сообщение, и он отворачивается от Минхо, открывая мессенджер. Лучше бы он этого не делал. Всеми силами Ли пытается не показать свой страх, но руки начинают мелко дрожать, и он так и зависает с широко открытыми глазами, пока пялится в экран.       — Эй, Ликс, ты чего? — Ли слегка касается кончиками пальцев его ледяной ладони.       Это отрезвляет. Феликс будто выходит из транса и привычным движением блокирует контакт, делая скриншот сообщения, где будет видно и номер телефона и содержание текста, хотя смысла в этом нет, ведь пользователь, наверняка, сменил номер сразу после отправки.       Неизвестный:       Не думай, что так легко убежишь.       Слова въедаются в мозг, под веки. Они повсюду, и Феликс старается дышать глубже, чтобы не накрыло панической атакой прямо здесь. Звуки отходят на второй план, и сейчас есть только царапина на полу и его громкое прерывистое дыхание.       — Господин Ли, — Феликс моргает, когда в поле его зрения попадают начищенные каблуки. — Вам нужно особое приглашение?       — Что? Простите, я вас не услышал, — он шумно сглатывает вязкую слюну и поднимается, чувствуя лёгкое головокружение.       — Перестаньте уже витать в облаках и встаньте на свои места, — женщина указывает рукой на переднюю линию, на место рядом с Минхо. Ли послушно плетётся туда, куда ему сказали и становится в нужную позицию.       Танцы помогают отвлечься от плохих мыслей, ведь мозг отключается, стоит прозвучать первым нотам. Вся группа студентов синхронно начинает двигаться, взмахивая руками, делая обороты и шаги. Ли не прокручивает в голове следующие движения, ведь эту хореографию он настолько часто танцевал, что та отпечаталась в черепе, и даже если его разбудить и заставить станцевать, то он станцует без единой ошибки. Вот только полная расслабленность не помогает забыть злосчастное сообщение, которое испортило всё, к чему Феликс так долго стремился и над чем работал. Во время танца он думал, что через несколько часов ему придётся одному ехать домой, где он может встретить не самых приятных людей. Если они знают его номер телефона, который он менял уже сотни раз, то адрес узнать не будет такой уж проблемой. Снова становится страшно, а сконцентрироваться на привычном уже не получается. Музыка подходит к концу и именно сейчас Феликс совершает наиглупейшую ошибку. Запутывается в пируэте и тем самым портит визуальную картинку. Музыка затихает, и вместе с ней волна негодования поднимается в Ли.       — Закончили, — женщина, выключив музыку с помощью пульта, скептически осматривает студентов, которые развалились прямо на полу, все мокрые от пота. — Поздравляю, сегодня вы танцуете чуть лучше, чем инвалиды. Феликс, ещё раз не докрутишь пируэт и заставлю вращаться, пока не посинеешь. Ты понял меня?       — Да, госпожа Ким, — вымученно выдыхает Ли, утирая мокрой футболкой вспотевший лоб.       — Что вообще с тобой происходит? Ты как экзамен собираешься сдавать?       — Сдам как-нибудь.       — Мне не достаточно «как-нибудь», ты обязан сдать на отлично, иначе мне будет просто стыдно смотреть в глаза нашему преподавательскому составу.       Каблуки профессора разбавляют шум тяжёлого дыхания уставших танцоров. Она останавливается в нескольких сантиметрах от лежащего Феликса, и тому приходится подняться.       — У всех студенты сдают классический танец на «отлично», а у меня даже элементарный пируэт не могут сделать чисто и красиво!       — Интересно получается, это же вы меня учили делать это движение, — не выдерживает Ли, возвышаясь над возмущённой женщиной. — И как это так ваш студент не может сделать элементарного? Вероятно, потому что преподаватель ничему не научил?       — Как ты смеешь разговаривать со мной в подобном тоне?       — Простите, просто дисциплине вы меня тоже не научили.       — Вон из класса.       — Да пожалуйста.       Феликс не контролирует себя. Он срывается с места, хватает вещи и громко хлопает дверью, не обращая внимания на крики с той стороны. Он знает, что не прав и что действительно накосячил, но просто не смог выдержать её надменного тона и указания на очевидное.       Ли, как никто другой, знает, что может сделать лучше и чувственнее, ведь когда-то посвятил всего себя танцам. В отличие от Минхо, он не получал от этого удовольствия, а просто привык, что все считают его бездарностью и обузой. Маленький Ликс решил доказать, что он тоже чего-то стоит и танцевал вплоть до обмороков от бессонницы, травм и нервных срывов. Танцы стали главным детским триггером и единственной взрослой отдушиной. Ли всегда тянется к тому, что больше всего причиняет боль, ведь она заставляет чувствовать. Если тебе больно, то это значит, что ты жив. Жизнь не наполнена одними яркими моментами. Она такая же невыносимая, сложная и болезненная как и всё в этом мире. Феликс задумывается над тем, что он просто мазохист, когда умывается ледяной водой в туалете и там же переодевается. Он очень устал.       Сил нет, но он цепляет на себя улыбку, когда сталкивается с Минхо в коридоре. Тот сначала не замечает его, бормоча что-то под нос, и проходит мимо, но затем оборачивается и щурится, вглядываясь в посеревшее лицо блондина.       — Ты плакал? — спрашивает он и тянет Феликса за руку, направляясь в столовую. — Всё хорошо? Я просто впервые вижу, чтобы ты так психовал.       — Нет, она просто достала меня, — устало тянет Ли, ускоряя шаг. — А ты почему один идешь?       — Хёнджин променял меня на Рюджин, — закатывает глаза Минхо, лавируя между толпой студентов, а Феликс тут же теряет интерес к разговору. — Им там вроде темы для проектов скинуть должны, и они пошли драться за нормальные.       Говоря слово «драться», Минхо ничуть не преувеличил. Рюджин буквально прыгнула на Хвана и начала кричать что-то о том, что пора вооружаться всем острым, что они найдут и выбивать себе кровью и потом домик в деревне. Что это значит он, конечно же, не знал, но свернул все на странности архитекторов и смирился с тем, что в столовую ему придётся идти одному, пока не встретил Феликса.       Минхо хотел пойти и догнать его сразу же после ухода с пары, но просто не смог придумать того, что ему следует сказать. А клишированные фразы про то, что всё будет хорошо, он и сам не верит, а других он не знает, потому что с ним не работает прием «говори всё, что есть в сердце». Там ничего нет, кроме крови, левого и правого желудочка и предсердий. Ли никогда не ощущал трепета в сердце, бабочек в животе и прочей чепухи, о которой ему постоянно говорят. Он реалист, а ещё глубоко в себе зарыл все чувства.       — О, вы тоже в столовку? — из ниоткуда на них налетает Джисон, поправляя компьютерные очки на носу. Минхо показательно отворачивается, а Феликс натягивает улыбку. — Я такой голодный и, кажется, слона готов сожрать.       — Завтракать надо по утрам, а не спать до последнего, — негромко говорит Минхо.       — В моём расписании нет места для утренней еды, я не хочу опаздывать.       — Ты живёшь в общаге в двух шагах от университета, куда тебе опаздывать?       — А он просто просыпается за пять минут до начала пары, — смеётся Феликс и обнимает Хана за плечи.       — Завидуйте молча, придурки, — Хан скрещивает руки на груди и отходит на несколько шагов от друзей, чтобы первым найти остальных парней в столовой. — А что с Хёнджином?       Минхо тоже подходит ближе и видит весьма занимательную картину: Хван лежит головой на столе, не шевелясь и игнорируя сочувствующие хлопки от Чонина по спине. Любопытство берёт верх, и он собирается сесть рядом с ним, но его опережает Джисон, который обнимает Хёнджина и начинает щекотать. На щекотку парень тоже не реагирует и даже на Феликса, который сел напротив.       — Что с тобой? — Минхо щёлкает брюнета по лбу и в ответ получает порцию мата. Он не сдаётся и поворачивается к тем, кто всё это время сидел с ним. — Что произошло?       — Хотели бы мы знать, — жмёт плечами Чан. — Он пришёл сюда минут десять назад, лёг на стол и больше не шевелился.       — Ещё что-то говорил о том, что жизнь дерьмо, а судьба тварь, — вспоминает Чонин.       — Хенджини, — Хан наклоняется прямо к самому лицу. — Давай ты расскажешь всё и мы будем страдать вместе?       — Отвалите и дайте мне умереть, — это первое связанное предложение от Хвана, которое они слышат.       — Ликс, давай ты, — шепчет Чанбин на ухо блондину. — Скажи ему что-нибудь противное.       — Больно он мне нужен, — парень отворачивается от Со и повышает голос. — Просто хочет привлечь ваше внимание, вот и выёбывается.       Пинок под столом заставляет Ли ойкнуть от неожиданности. Никто не заметил, как Хенджин пошевелился и с силой пнул сидящего напротив по ноге.       — Я тебя сейчас так ударю, что ты навсегда останешься частью этого стола, — злится Ли, потирая ушибленное место.       — Силёнок не хватит, мелочь, — бубнит Хван и снова пинает.       — Мне можно уже говорить, что идея говно или подождать, пока они морды друг другу набьют? — интересуется Сынмин у Чанбина.       Да, идея действительно не очень. У Феликса день не задался, Хёнджин тоже чем-то недоволен, и сейчас оба эмоционально нестабильны и могут сорваться в любой момент. Удивительно, но Хван сдерживает себя и поднимает голову, ровно садясь на стул и полностью игнорирует Феликса, который показательно закатывает глаза с выражением «Я же вам говорил».       — Нам сегодня темы раздали, — начинает Хван, когда достаточно успокаивается, чтобы не начать орать. — Староста дала всем своим подсосникам посмотреть раньше, и они забрали абсолютно все нормальные темы.       — И что досталось тебе? — спрашивает Джисон, отбирая у Чонина его кофе.       — Ебучий отель в четыре этажа.       — Это плохо?       — Представь, что тебе нужно сделать чертеж, потом детальную планировку каждой комнаты и ещё сад с бассейном, — с каждым словом уголки губ Хёнджина всё больше ползут вниз. — Мне придётся целыми днями торчать дома и круглые сутки делать это, потому что черновики мы должны принести уже на следующей неделе.       — Стой, — говорит Минхо, когда его посещает внезапная идея. — Говоришь, сможешь заниматься только проектом и ничем больше?       — Бананы вытащи из ушей, я буквально так и сказал.       — Тогда сейчас решим твою проблему.       Довольный собой Ли начинает рыскать по карманам, ничего не объясняя, а потом наклоняется к сумке и почти вываливает все её содержимое на стол, пока не находит выключенный смартфон и не набирает чей-то номер.       — Доброе утро, господин Чон, — бодро начинает Минхо, и Хёнджин со стоном падает обратно на стол. — Это Ли Минхо, если что.       — Откуда у тебя мой номер? — помолчав, спрашивает тренер, и Минхо хлопает глазами, удивляясь такой реакции.       — Помните, вы говорили, что если я ещё хоть раз не возьму трубку, то вы затолкаете мне телефон в задницу и достанете через рот?       — Допустим, — по его интонации слышно, как он кивнул.       — Ну так вот я и сохранил номер.       — Ладно, что тебе надо? Тренировка только завтра, отпроситься не получится, потому что если ты жив, значит, ты в нормальном состоянии.       — У Хёнджина тема проекта выпала конченая… — начинает Минхо и слышит кашель в трубке.       — Какая? — переспрашивает тренер, и Ли чертыхается.       — Ужасная очень, — он быстро исправляется, и мужчина угукает, позволяя продолжать. — И если она у него останется, то он не сможет посещать тренировки.       — Пусть узнает имя профессора и скажет мне.       — Так он вроде знает…       — Не смеши, он-то меня до сих пор зовет «господин тренер», а не по имени.       — Ладно, тогда он позже напишет вам сообщение, — Чон сбрасывает звонок, и Минхо убирает телефон в карман.       — Хёнджин, как зовут твоего препода? — спрашивает он, когда Хван не реагирует на окончание звонка.       — Какого? — незаинтересованно спрашивает он.       — Который дал тебе тему проекта.       — Конченый мудила.       — Понятно, — вздыхает Минхо. — Короче, узнай его официальное имя и дуй к тренеру, он всё решит.       — Серьёзно? — Хван резко подскакивает на месте и даже встаёт на ноги. — Если ты пошутил, то я возненавижу тебя.       — Не благодари.       Хёнджину много времени не надо. Он подбирает свои вещи и, расталкивая студентов, выбегает из столовой, по пути что-то печатая в телефоне. Ли улыбается и качает головой, в который раз думая, что иногда Хван ведёт себя как ребёнок.       — И скоро он вернётся? — спрашивает Сынмин, смотря на экран своего телефона, чтобы проверить, сколько времени остаётся до пары.       — Скорее всего, уже не вернётся, — жмёт плечами Хан, широко зевая.       — Ладно, тогда передайте ему, что сегодня я жду вас всех у себя в семь, — Ким ещё раз проверяет время и переводит взгляд на недовольного Феликса. — И мне похуй, что у вас там весь календарь помечен, для проекта мне нужны все.       — Не думаю, что мы как-то поможем тебе с любовью, ну, только если ты не оргию нас зовёшь устраивать, — Джисон кладёт подбородок на руку и в который раз поправляет очки, которые забыл снять после пары.       — Всё, я пошёл, у меня пара в другом корпусе, — парень поднимается, поправляя рукава рубашки и останавливается возле Чанбина. — Напиши ему, пожалуйста.       Со кивает и сразу же достает телефон, ища в бесконечном потоке контактов и чатов нужный, и находит в самом конце. Они никогда особо не переписываются с Хёнджином, предпочитая общаться вживую, да и вся переписка состоит из мемов, которые видел весь мир.

You: Сегодня к Сынмину в 7

      Хенджинчик:       ????       Сегодня пятница

You: Цитирую Мне похуй на ваш календарь, для проекта мне нужны все

      Хенджинчик:       Ладно       Но все последствия будут на вашей совести

* * *

      Вечером уже теплее, чем неделю назад. Хёнджин тормозит на очередном светофоре, стуча по рулю в такт музыке. Не то чтобы он хочет пересекаться с придурком в пятницу, когда весь день может посвятить проекту, но Сынмин попросил.       Ким не из тех людей, кто будет просить о помощи. Он лучше сделает всё сам и просто позже поставит перед фактом, что всё готово. Поэтому ему очень хочется помогать. Это будто доверие на другом уровне, недостижимое для остальных. Вот поэтому Хёнджин согласился и выбрал помощь другу, чем здоровый сон.       Именно так поступают друзья. Поддерживают, помогают, любят, проживают все сложные жизненные этапы и ценят. Хёнджин именно такой друг. Для него дружба намного важнее любви, ведь что-то вечно, а что-то со временем рушится, как песчаный замок, который выстраивали под палящим солнцем много часов.       Район, в котором живёт Сынмин, тихий и приятный. Недалеко парк, у самого дома высажены цветы и стоят лавочки. Даже в семь вечера, когда, кажется, жизнь в Сеуле только начинается, тут редко ездят машины, не считая людей, которые возвращаются с работы. Хёнджину это чем-то напоминает коттеджный посёлок, в котором он прожил большую часть своей жизни. Район Хёнджина шумный, и нередко можно наткнуться на местные толпы хулиганов. На такой случай у него всегда бита в машине.       Номер квартиры и этаж друга он знает как свои пять пальцев. Хвану иногда кажется, что если он напьётся в хлам, то первым делом вспомнит именно этот адрес, а не свой собственный. Оно и неудивительно, ведь если они отдыхают где-нибудь неподалёку, то после Сынмин тащит их к себе, боясь отпускать одних на такси через половину города. Он как мать компании: рассудительный и ответственный, но и в то же время полная противоположность своему образу.       В лифте он встречает соседку по этажу Кима, и та приветливо ему улыбается. Видимо, вспоминает сколько всего она успела увидеть и услышать за период их дружбы. Хван так же вежливо кланяется, и они едут в полном молчании, пока двери не открываются, выпуская их наружу. Соседка молча смотрит, как он дёргает дверь на себя и скрывается в квартире напротив, и вздыхает. Обычно они очень шумные.       — Так, если я увижу, что хоть один из вас прошёл дальше порога в своей засраной обуви, то я стяну её с вас и ей же надаю по роже, — из кухни выглядывает Сынмин с полотенцем в руках, встречая Хёнджина и Чонина, который, судя по всему, пришёл чуть раньше него самого.       — Радушный приём, — хмыкает Ян и ставит кроссовки на этажерку в коридоре.       — Как обычно, — в тон ему отвечает Хёнджин, проходя в просторную гостиную в светлых тонах, где собрались уже все.       — Итак, сегодня мы в полном составе, — Ким выталкивает застывших парней с прохода и жестом указывает им на одно-единственное кресло здесь. — Если кое-кто из вас устроит драку, я вспомню все приёмы, которым учил меня отец по пьяни.       — Я побуду жертвой психологических пыток и уеду, — отвечает Хван, садясь на подлокотник кресла.       — Мы собирались смотреть фильм, — напоминает Чан. — Ничего страшного, посидите по разным углам.       Феликс и Хёнджин одновременно закатывают глаза. Они, конечно, недолюбливают друг друга, но не псы же бешеные, они в конце концов и кидаться без причины не собираются. Правда, стоит помнить, что эту самую причину они легко смогут найти.       — А проект ты за меня делать будешь? — спрашивает Хван, снимая тёплую кофту.       — Тебе тренер помог с ним? — интересуется Минхо, выглядывая из-за Джисона.       — Ну, самую лёгкую тему мне не отдали, но двухэтажный коттедж не так плох, как отель.       — Ты можешь просто изобразить коттедж родителей и всё, — подсказывает Хан.       — Это я и сделаю.       Сынмин заканчивает бегать от кухни до гостиной и приносит огромную тарелку со снэками, сгоняя Хёнджина и Чонина с кресла, чтобы занять их место. Свет так же выключается, и хозяин квартиры вооружается пультом, медленно пролистывая все рекомендации фильмов и сериалов, давая выбрать друзьям самим.       — Давайте «В метре друг от друга» посмотрим, — предлагает Чанбин, запуская руку в тарелку.       — Тебе пятнадцать? — возражает Хан, показательно кривясь. Правда, в темноте этого не видно.       Дружба без ссор и споров невозможна. Вот и сейчас семеро парней поднимают шум, пытаясь перекричать друг друга и что-то доказать. Сынмин постукивает себя пультом по подбородку. Наблюдает.       Все эти проекты, которые университет даёт студентам, это не более, чем профессиональный подход к будущей профессии. Им не нужно делать бесчисленное количество презентаций с миллионом правок и требований. Им дают ту тему, которую могут дать на работе и, несмотря на то, что многие из учащихся рьяно выступают против этих заданий, глубоко в душе они всё равно благодарны, что им помогают подготовиться.       Споры ни к чему не приводят, и Ким просто включает первую часть Железного человека, и привычное всем интро Marvel заставляет заткнуться и залипнуть в экран.       — Я не хочу первую смотреть, давайте сразу с третьей, а потом мстителей? — надувает губы Чонин.       — Рот закрой, смотрим это, — цокает языком Сынмин.       — Ты ужасный психолог, нормальные пациентам рты не затыкают.       — А ты у меня особенный.       — Оба заткнитесь, задолбали бубнить, — машет рукой Чан, удобнее устраиваясь на небольшом диване.       Фильм затягивает с первых секунд всех, кроме Кима. Он ставит телефон на беззвучный режим и открывает приложение заметок, молча анализируя поведение каждого. В этом и был весь смысл. Самый лучший способ понять людей — запихнуть их в комфортную для них обстановку, в обычную бытовую ситуацию. Человек может говорить, что угодно, но вот язык тела и действия выдают его с ног до головы. Подать очередную закуску, позволить лечь к себе на колени, объяснить непонятный сюжетный поворот в фильме — всё это рассказывает о вас всё. Любовь многогранна.       Идиллия не может продолжаться вечно. Во время особенно захватывающей сцены Феликс поднимается с насиженного места, чем вызывает гвалт негодований из-за того, что он загородил собой экран. Сынмин ставит фильм на паузу и сразу же отматывает, чтобы включить на том самом моменте.       — Ты чего? — Чанбин поднимается вслед за Феликсом.       — Мне домой надо, а то отсюда скоро автобусы перестанут ходить, — Ли разминает спину и отходит дальше, чтобы больше не мешать друзьям смотреть.       — Так может, тебя Чан подбросит?       — Я сегодня на общественном транспорте, — качает головой Бан. Он, вообще-то, думал, что сегодня они слегка выпьют, и подстраховался.       — А Хёнджин? — не сдаётся Со.       — Я точно никого домой не повезу, мне самому надо ехать скоро, у меня Кками один, — фыркает Хван, удобнее устраивая голову на коленях у Джисона.       — Будто я собирался садиться в твою развалюху.       Хёнджин переводит взгляд на Феликса впервые за весь вечер. Все напрягаются, ожидая привычного продолжения ссоры, но его не случается по причине того, что Ли покидает квартиру Сынмина в попытках успеть на последний автобус. Парни молча расслабляются, и Ким снова включает фильм, который уже подходит к концу.       Совесть грызёт всех (кроме двух), когда они проводят время без одного человека. Будто каждый раз они совершают небольшое предательство и этим отравляют душу. Говорят, что с годами привыкаешь ко всему, но это не так. Ты можешь смириться, что ничего не изменить, но привыкнуть к этому нереально.       — Всё, я тоже поехал, — Хёнджин быстро встаёт с места, как только появляются титры. — Чувствую, что мне все ботинки за такое долгое отсутствие погрызли.       — А как же сцена после титров? — Чонин приподнимает бровь и слегка дёргает Хвана за штанину.       — Я все эти фильмы посмотрел ещё тогда, когда ты пешком под стол ходил и сцену знаю как своё имя, — Ян закатывает глаза, в очередной раз став жертвой хёна, который старше всего на два года. — До завтра.       Обменявшись обязательными прощаниями, Хёнджин выходит из квартиры и сразу нащупывает в кармане ключи от машины, запуская двигатель дистанционно, и только после заходит в лифт.       Странная тревога не покидает его, и парень хмурится, пристёгивая ремень безопасности, прежде чем тронуться с места. Вместо прямой дороги к шоссе, он решает проехать дворами, так как так намного ближе к его району, и он закусывает губу, сосредоточившись на многочисленных поворотах и редких подростках, гуляющих небольшими компаниями.       По чистой случайности он поворачивает голову влево, когда объезжает тёмный закоулок и тормозит, выключая фары. Там, куда не падает свет от фонаря, собрались четыре человека, и трое из них «перекидывают между собой» свою жертву, сопровождая каждый толчок ударом в челюсть или в живот.       Хёнджин не герой, но и не ярый противник нападения трое на одного, поэтому, не заглушая двигатель, выбегает из машины, направляясь прямо к ним.       — Эй, что у вас тут происходит? — громко спрашивает он, надеясь, что это просто толпа детей, но, подойдя поближе, видит троих крупных мужчин и их жертву… — Феликс?       — Иди куда шёл, тут дела решаются, не мешай, — басом говорит самый высокий из них, но чувство самосохранения напрочь покинуло его сегодня.       Хван становится между ними, загораживая собой испуганного и избитого Ли, но спиной к нему не поворачиваются, а стоит полубоком так, чтобы видеть обе стороны. Сильнейшее чувство дежавю врывается в голову, как ледяная метель через открытое окно.       — Ты с первого раза не понял?       Один из них делает шаг вперёд, и Хёнджин незаметно становится в устойчивую позицию. Вовремя. Его тут же толкают, но он удерживается на ногах.       — Иди в машину. Быстро, — говорит он Ли и, когда тот не реагирует, ощутимо толкает его. Это помогает. Феликс хотя бы зашевелился.       — А кто тебя отпускал? — мужчина собирается броситься вдогонку, но Хёнджин опережает.       Не похоже, что тут велись светские беседы, поэтому он с силой бьёт прямо в челюсть, затевая драку. Это наиглупейшая идея по двум причинам.       Во-первых, их трое.       Во-вторых, в темноте сложно быстро сориентироваться.       Всю абсурдность этой ситуации Хёнджин понимает, когда ему удаётся завалить одного из противников, отправив того в аут на добрые полчаса. К сожалению, как бы хорош он ни был в драке, против нескольких сразу шансов почти нет. От первого удара в нос он отлетает на метр, слегка пошатываясь, а затем его толкают в грудь и сбивают с ног.       Его всегда учили защищать самые уязвимые места, и поэтому он просто сворачивается клубочком, прикрывая живот и голову. От каждого пинка ногой всё тело ломит, а в глазах темнеет. Нельзя терять сознание, и Хёнджин пытается откатиться в сторону, но ничего не выходит. Мозг судорожно пытается придумать решение, потому что ещё немного и ему сломают ребро. Парень принимает решение подождать удачного момента, но в ту же секунду где-то сверху раздаётся глухой удар, а после звук падающего тела. Затем ещё один, сопровождаемый хрустом, и становится тихо.       — Быстрее, вставай, — севший голос отрезвляет.       Хёнджин поднимает голову, и его тут же хватают за руку, резко поднимая на ноги. Феликс весь дрожит и еле стоит ровно, но в руках у него окровавленная бита, а под ногами двое бессознательных людей. Хвану тяжело дышать, а идти тем более.       — Я не смогу… — шепчет он, замолкая на середине предложения, и просто указывает пальцем на машину.       — Тогда я поведу, куда едем-то?       — Сынмин.       Его аккуратно сажают в машину, и он откидывается на сидение, больно кусая губу, чтобы не завыть в голос. Каждая клеточка болит так, что хочется биться головой о стену до потери сознания, чтобы просто не чувствовать всё это.       Машина немного рвано трогается, и Хёнджин, борясь с чувством тошноты, поворачивает голову к водителю, немного прикрывая глаза.       Феликс сжимает руль крепко, но всё ещё дрожит. Хёнджин не знает, почему. От холода? От страха? Честно, ему плевать. Он не винит его в случившемся, потому что полез сам, но неприятный осадок горчит на языке. Хван окончательно закрывает глаза, и кажется, что всего на секунду.       — Уснул, что ли? — откуда-то издалека раздаётся привычный раздражающий голос, а после он чувствует лёгкие хлопки по щекам.       — Руки убери уже, мне в нос отдаёт, — бормочет он, касаясь кончиками пальцев ледяной руки. Сжать не получается.       — Пошли, я позвонил Сынмину, нас ждут.       Феликс держится на чистом адреналине после произошедшего и усердно помогает Хёнджину преодолеть все ступеньки, а после зайти в лифт. Понемногу онемевшие конечности приходят в норму и он уже может передвигаться сам. С Ли он не разговаривает и даже не смотрит на него. Зато Феликс пялится.       Их действительно ждут. Стоит выйти из лифта, как на лестничной площадке их встречают шокированные друзья с раскрытыми ртами. Хёнджин уже предвкушает их догадки о произошедшем, но пока просто пытается пройти мимо, где его подхватывает Джисон и в коридоре помогает снять обувь.       — Вы подрались? — а вот и первая догадка от Чонина.       Хёнджин усмехается. Ну, конечно, они первым делом подумают об этом. Что больше удивляет, так это то, что встревает Феликс, проходя следом на кухню:       — Вы задолбали думать, что мы сраные дикари. Мы не дрались.       — Я просто предположил, успокойся, — Ян поднимает руки и ретируется в комнату Сынмина за аптечкой.       — Такое чувство, будто вас толпой там били, — задумчиво тянет Минхо.       — Трое, — одновременно говорят Хёнджин с Феликсом, и Хван снова поворачивает к Ли голову. — Кто это был?       — Не твоё дело.       — Нет уж, моё, раз мне морду разукрасили какие-то обмудки.       — Тебя лезть никто не просил.       — Заткнулись, — повышает голос Сынмин и смачивает вату перекисью, прикладывая к ссадине на носу Хёнджина. — Вы можете хоть раз нормально разговаривать?       Нет, не могут. Это факт, доказанная научная теория, один из законов Архимеда. Разве можно вести себя дружелюбно с тем, кто от одного вида заставляет зубы скрежетать от ненависти?       — Мне домой нужно к Кками, — шипит Хёнджин, когда Ким особенно сильно надавливает на больные места.       — Ты полуживой и сам не доедешь, — мотает головой Хан, подавая ему стакан воды.       — Я отвезу его и останусь, — предлагает Минхо. — А Феликсу такси закажите, либо мы подкинем. Да, Хёнджин?       Хёнджину плевать. Хочется спать и чтобы больше нигде не болело. Он всеми силами пытается удержаться в сознании, чтобы не уснуть сидя, и концентрируется на голосах друзей. Джисон спорит с Минхо, Чан пытается уговорить Феликса остаться на ночёвку у Сынмина, а после всё же заказывает ему такси. Последнее, что слышит Хван перед тем, как уснуть — это короткий домашний адрес Ли Феликса.