Eyes Don’t Lie

      Пальцы испачканы чёрными чернилами из-за невнимательности. Рука точным наработанным движением выводит линии черным лайнером, а во второй Хёнджин привычно держит полупустую банку энергетика, а под столом стоят ещё три таких.       В том, что он влез в драку и заработал огромный синяк на скуле, есть свои плюсы. Например, он уже неделю безвылазно сидит дома и только и делает, что занимается проектом. Чат с преподавателем оказывается в закреплённых, а переписка за семь дней становится нереальных размеров. Хван хочет сделать всё идеально, и поэтому каждый свой шаг обсуждает с профессором, несмотря на то, что в голове давно подробная планировка коттеджа, просто теперь он её чуть дорабатывает.       Рука чуть дрожит, когда он слышит неожиданный звонок в дверь, и парень оборачивается, хрустя позвонками, чтобы подняться с места и пройти пару метров, ведь его рабочее место находится прямо возле выхода из квартиры.       Хёнджин действительно не знает, кто мог приехать к нему в десять часов вечера, но совсем не удивляется, когда на пороге оказывается Сынмин с двумя огромными пакетами. За эту неделю он — единственный, кто навещает его каждый день. Свои мотивы он не объясняет, но и Хвану абсолютно плевать, потому что своему другу он рад в любое время дня и ночи. Кками, услышав щелчок двери, выбегает из спальни с громким лаем, из-за которого, вероятно, Хвана ненавидят все соседи, и Сынмин расплывается в улыбке.       — Ты ко мне переехать решил? — спрашивает Хёнджин, забирая у него пакеты и закрывая дверь. — Я бомжей не принимаю.       — Если бы не я, то ты бы сдох тут от голода и это чудо тоже, — Ким садится на пол и протягивает руки к псу, что тут же начинает рычать, игриво покусывая пальцы.       — Как ты терпишь такой абьюз? — смеётся Хенджин, заглядывая в один из пакетов. Пёс начинает кусать чуть сильнее, и Сынмин ойкает. — Кками, нельзя.       — Любовь, друг мой.       — Ага, диван сам себе разложишь, — Хёнджин указывает рукой себе за спину и проходит на кухню, чтобы разложить принесённые продукты.       — Как ты? — Сынмин приходит следом с собакой на руках, и Хёнджин закатывает глаза. Этот вопрос он слышит чаще своего имени. — Уже хочешь поговорить об этом, или мне продолжать делать вид, что я по приколу сюда приезжаю?       — А о чём говорить? Мне набили рожу, вот и всё.       — Ты спасал Феликса.       Хван замолкает. Он отворачивается от Сынмина, чтобы достать две чашки и налить в них кофе. А что ему говорить? Неужели никто бы больше так не поступил на его месте? А может, его просто считают настолько кретином, который оставил бы человека в беде.       — И что? Я же не настолько конченый, чтобы бросить его, — вздыхает он, опираясь бёдрами об стол. — К тому же я не знал, что это именно он.       — Он спрашивает, как у тебя дела. Постоянно.       Неожиданно. Очень неожиданно. За всё время их знакомства Ли никогда не спрашивал что-то про Хёнджина. Даже если он и произносил его имя, то обычно это была какая-то сказанная в его адрес гадость. Хван даже подвисает на пару секунд, замирая с поднесённой ко рту чашкой.       — Похуй мне, — наконец-то отвечает он. — Может, ему по голове прилетело и сдвиг случился, почему меня должно это волновать?       — А может, он наконец-то хочет наладить между вами общение? — горячий кофе жжёт горло, и Хёнджин закашливается, собираясь проигнорировать внезапный вопрос, но Сынмин стоит на своём. — Что произошло между вами? Почему вы вообще так взъелись друг на друга?       На самом деле, ситуация слишком проста, но и оттого непонятна для самого Хёнджина. Если Феликсу плевать на него и на то, что связывает только их двоих, то почему молчит? Почему ничего не рассказал друзьям, раз в этом нет и не было ничего такого? Хван кусает губы, думая над тем, стоит ли приоткрывать завесу, вороша прошлое, или наконец-то забыть. Ким видит его нерешительность и понимающе кивает. Ему не нужны слова, чтобы понять чувства друга. Уметь читать людей — довольно ценный талант.       — Не хочу говорить об этом, — прерывает молчание Хёнджин слегка сиплым голосом из-за обожжённого горла. — Просто знай, что мы были знакомы задолго до университета.       — В принципе, неудивительно, — Ким запускает руку в шерсть Кками, и тот довольно устраивается у него на коленях. — Я бы ни за что не поверил, что ты возненавидел его из-за безобидного вопроса.       — Хоть кто-то думает, что я не сволочь.       Чашки отправляются в мойку до лучших времен, а сам Хёнджин подходит к дивану, чтобы разложить его на ночь и достаёт из встроенного в стену шкафа комплект постельного белья. Сынмин прав. В «первую» встречу Феликс задал один вопрос, после которого Хван вспылил и всё знакомство вылилось в большую ссору, и все попытки друзей разобраться, в чём дело, не увенчались успехом. Вскоре они сдались, надеясь, что всё решится само, но оба парня не сдвинулись с мёртвой точки, а только всё больше утопали в пучине ненависти и недосказанности, привыкнув к такому раскладу. Если жизнь тесно граничит со смертью, то любовь идёт рука об руку с ненавистью. Одно неверное действие и кто-то из них вырвется на полшага вперёд, неся за собой хаос. В мире должен быть баланс и в жизни каждого человека тоже. Между Хёнджином и Феликсом этот баланс нарушен, и от этого страдают все окружающие.       — Кстати, как тебе? — Хван тянет Сынмина к столу, на котором лежит черновик его проекта, и Ким придирчиво рассматривает и вчитывается в каждую надпись.       — Не твой стиль, простенько.       На самом деле, Хёнджин тоже так думает. Здесь всё слишком походит на картинку из учебника, а стиль Хвана заключается в полном нарушении типичного канона.       — Нет времени думать над чем-то другим, — он жмёт плечами, уходя на минуту за своей огромной сумкой-планшетом, чтобы заранее положить проект туда. — Слишком маленькие сроки. Да и я два дня потерял, пока возился с ушибами.       — Ты завтра в универ? — спрашивает Сынмин, ещё раз разглядывая чертёж на бумаге.       — Да, завтра нужно сдать вот это и ещё тренировка.       — А ты уверен, что стоит на тренировку идти?       — Если я не приду, то тренер второй раз мне лицо разобьёт, — фыркает Хван, широко зевая. — Так что завтра я побуду твоим такси, а утром ты погуляешь с Кками.       — Так уж и быть, — Ким закатывает глаза и плюхается на диван, понимая, что сменную одежду он не взял и завтра утром придётся ехать ещё и к себе домой. — Спокойной ночи, таксист.       — Ага, тебе тоже, бомжара.       Вообще-то, Хёнджин хотел спросить про проект Сынмина, но если тот хочет спать, то мешать он точно не будет. Он приоткрывает дверь в комнату, чтобы Кками смог зайти, если тому нужно будет, и открывает большое окно, впуская прохладный ветерок и уличный шум. Прежде чем уснуть, Хван ещё минут двадцать пялится в потолок, обдумывая слова Сынмина и новость о том, что Феликс беспокоится о нём. Почему он вообще думает об этом?

* * *

      Утро не задаётся с самого его начала. Во-первых, они просыпают, и Сынмин уже минут пять ругается на Хёнджина за то, что тот не поставил будильник с вечера. Хван же внимательно следит за дорогой, пока пьёт кофе, и старается не слушать причитания друга. Сынмин всегда ворчит, когда у него нет возможности позавтракать.       — Сука, — тянет Хван, видя спереди огромную пробку, и уже готов биться головой об руль. — Видимо, всю свою удачу я потратил куда-то впустую.       — Я надеялся на салат из столовки, — грустно вздыхает Ким, открывая телефон, чтобы посмотреть новости этого района Сеула и узнать причину пробки. — Говорят, там авария какая-то. Работники чистят дорогу.       Хван поворачивает голову назад, напрасно надеясь, что машин сзади ещё нет, но, конечно же, их там уже больше десятка и теперь они застряли здесь до тех пор, пока движение не будет открыто. Повезло.       — Как там твой проект? — спрашивает Хёнджин, чтобы скоротать время, пока пишет сообщение Рюджин с просьбой прикрыть.       — Пока написал только про Чана и Юну, — зевает Ким. — Они такие ванильные, аж тошно.       Девушку Чана парни невзлюбили из-за того, что первые полгода Бан не отлипал от неё и совсем забросил их компанию. Они в шутку называли её разлучницей, и девушка уже сама отправляла своего парня к друзьям, не желая ссор между ними из-за неё. Сработало. Конфетно-букетный период прошёл, и Чан снова стал таким, как раньше. Вот только шуток над ним стало больше в два раза.       — Как ты не умер там от такой высокой концентрации розовых сердечек между ними? — фыркает Хёнджин. — Я бы сбежал.       — Держался из последних сил, — кривится Сынмин. — Вот про вас с Феликсом было бы интереснее писать.       Ким играет бровями, сдерживая смех, а Хёнджин медленно поворачивает к нему голову, и на лице у него быстро меняется спектр эмоций. Оно даже зеленеет, будто его сейчас действительно стошнит.       — Не называй моё имя в одном предложении с этим придурком.       — А чего ты нос воротишь? За ним почти все первокурсницы ухлёстывают, — теперь Сынмин открыто смеётся. — А ты разрушишь все их влажные мечты, уведя у них парня.       Хёнджин часто моргает, не прекращая пялиться на Сынмина, как на что-то странное. Он даже прикладывает свою горячую ладонь к прохладному лбу и хмурится, когда понимает, что парень не перегрелся на апрельском солнце.       — Ты пешком сейчас пойдёшь, — предупреждает Хван, когда он в очередной раз открывает рот.       Движение на дороге возобновляется, и он облегчённо трогается вперёд, включая музыку на полную громкость. Сынмин не забавляется. Он проверяет. И только что он убеждается, что кое-кто из этих двоих многое скрывает.       — Ещё спасибо скажешь, — бормочет он, но остаётся проигнорированным.       На дороге и правда валяются ещё не убранные осколки от машины, а сотрудники полиции и скорой стоят в сторонке, заполняя какие-то бумаги.       В такие моменты Хёнджин понимает, что жизнь непредсказуема. Наверняка разбившиеся люди просто ехали утром на работу, строя планы на вечер, а затем в следующую секунду всё рухнуло одновременно с ударом от столкновения. Жизнь хрупка и коротка, и поэтому от неё нужно брать всё возможное.       Парковка университета забита как никогда. Хёнджин высаживает Сынмина возле входа, а сам проезжает дальше в попытках найти свободное место. Его раздражают люди, которые оставляют здесь машины, хотя не являются ни студентами, ни преподавателями. Они думают, что самые умные, но каждый раз Хван откровенно материт их. И даже сейчас, когда паркуется в самом конце парковки и срывается на бег, чтобы успеть хотя бы к середине пары.       В коридорах непривычно тихо, и парень переходит на шаг, таща в руках свою огромную сумку. Он уверен в проекте и в его качестве, но почему-то всё равно нервничает, переживая, что не увидел ошибку или незаконченную часть.       — Хёнджин? — из-за спины доносится голос, и Хван даже на месте подпрыгивает от неожиданности. — Прости, что напугал.       Хёнджин улыбается, узнавая в парне Криса, но улыбка медленно сползает с лица, когда он видит у него разбитую губу и покрасневшую от удара скулу. Брови сводятся к переносице, и он подходит ближе, чтобы получше рассмотреть.       — Это кто так тебя? — он осторожно касается кончиками пальцев скулы, и парень чуть вздрагивает, смотря ему прямо в глаза.       — А тебя? — задаёт встречный вопрос и делает крошечный шаг назад. — Минхо говорил, что ты влез в драку.       — Да, попёр против троих, как идиот, но сейчас всё нормально, — Хёнджин всё ещё переживает, но предпочитает пока что не лезть не в своё дело. — Тренер сильно ругался?       — Говорил, что шкуру с тебя сдерёт, если не поправишься к турниру.       — Ну, могло быть и хуже, — фыркает Хван, запуская руку в свои волосы. — А ты чего тут?       — Только из душа после тренировки вышел, и нам пару отменили.       — Жаль, что мне нет, — вздыхает Хёнджин, получив кучу сообщений от Рюджин за последние двадцать секунд. — Если хочешь, можем потом пообедать в столовой с Минхо на третьем этаже. Поговорим, кто тебя побил.       — Поверь, все будут спрашивать, кто побил тебя, — грустно усмехается Крис. — Всю прошлую неделю ходил слушок, что тебя Феликс с хореографического так отделал.       — Не смог бы, — закатывает глаза Хёнджин. — Ладно, я пойду. Жду тебя в столовке.       Крис что-то говорит на прощание, но Хван не слышит, что именно, потому что уж очень неприлично он опаздывает. До конца пары остаётся всего двадцать минут, а он, запыхавшийся и растрепанный, влетает в кабинет, низко кланяясь и извиняясь за опоздание, и проходит на своё место, получая пинок по ноге от Рюджин.       — За что? — ойкает парень, в ответ пихая её локтем. Да так сильно, что та чуть не улетает с места.       — За то, что на целую неделю оставил меня с этими обезьянами.       — Ну не пришёл бы я с тем боевым раскрасом, — Хёнджин понижает голос до шёпота, указывая на практически полностью зажившее лицо. — Преподы доложили бы отцу.       — Кстати, ты мне ещё во всех подробностях про ту драку расскажешь, — не спрашивает, а утверждает девушка.       Она бы начала выпытывать всё прямо сейчас, если бы к их столу не подошёл профессор, чтобы просмотреть черновики. Работу Хёнджина он уже видел, но Хван всё равно достаёт её из сумки и раскладывает на столе, позволяя ещё раз всё внимательно разглядеть.       — Удовлетворительно, господин Хван, — вещает профессор, взглянув на проект Хёнджина.       — Но почему? Здесь нет ошибок, я учёл все ваши замечания, — у Хёнджина чуть челюсть не отпадает от такого заявления. Он ночами не спал и рисовал проект этого коттеджа, чтобы получить жалкое «удовлетворительно»? Притом что в переписке «господин как-его-там» хвалил его и говорил, что работа отличная.       — Я бы не стал здесь жить, слишком много всего.       — Но вы же сами сказали добавить всё это…       — Ты будущий специалист в этой сфере и должен не только выполнять требования клиентов, но и учитывать удобства и внешний вид, — мужчина отходит к следующему столу, а Хван с громким стуком роняет голову на стол.       — Мудила, — от души шепчет он, и подруга, сидящая рядом, тихо смеётся в кулак.       Сказал бы ему Хёнджин, что архитектором он становиться не собирается и учится просто для того, чтобы было высшее образование, но решает промолчать. Рюджин получает «хорошо» за оригинальность, и Хван чуть там не начинает выть от злости. С детства ему твердят, что он должен быть лучшим во всём, и сейчас ему очень тяжело принимать поражения. Хорошо, что до конца пары никто его не трогает, и по её окончанию он молча собирает вещи, яростно сминает черновик и вылетает из кабинета в поисках ближайшей мусорки.       От злости дышать тяжело. Челюсть сводит от того, что он слишком сильно стискивает зубы, когда с силой запихивает ватман в урну под всеобщие взгляды зевак. Хочется крикнуть на них хорошенько, чтобы не пялились, но он сдерживается, широкими шагами перепрыгивая через три ступеньки, пока идёт на третий этаж. Он голодный, злой, сонный и всё тело болит из-за недельного перерыва от тренировок.       Лямка рюкзака больно давит на плечо, поэтому, когда он доходит до их привычного столика, где уже сидят семеро парней, то кидает его под стол, шумно садясь на стул, чем пугает сосредоточенного на коде Джисона.       — Я чуть на очко не присел, — Хан хватается за сердце и стягивает очки. Рядом с ним стоят две пустые чашки кофе, а рукой он тянется до банки с энергетиком, за что тут же получает шлепок по руке от Минхо. — Ты сдурел так пугать?       — Я в рот наоборот этого лысого уёбка, — Хёнджин сползает вниз по стулу, задевая чьи-то колени своими, но сейчас ему абсолютно плевать. Плевать ему и на настойчивый взгляд блондина.       Хван замолкает в попытках остыть и нормально разговаривать с друзьями, потому что они тут точно не виноваты. Хорошо, что парни тоже понимают его, и поэтому молча принимаются за поздний завтрак, ненавязчиво пытаясь отвлечь Хёнджина. Он благодарен. Правда благодарен, но, кроме едких комментариев, ничего больше сказать не может.       — Сука! — спустя время кричит Джисон на всю столовую и откидывается на спинку стула. Теперь очередь Хёнджина подскакивать от неожиданности. — Ёбаное двоеточие!       — Ты чего орёшь? Щас преподы набегут, — ворчит Минхо, отвешивая смачный подзатыльник помятому Хану.       — Я полдня искал ошибку в коде, и оказывается, что я забыл поставить сраное двоеточие, и поэтому он не работал, — кажется, ещё немного, и парень начнёт рыдать от глупости всей ситуации. — Препод мне неудовлетворительно поставил, и исправить я смогу только на следующей неделе.       — Заканчивай ныть, тебе две точки всего лишь поставить, а мне перерисовывать чертёж и планировку дома только потому, что эта мразь не стала бы там жить, — хмуро бурчит Хёнджин, залпом допивая свой первый стакан кофе.       — Серьёзно?       — Да, видимо, опять с женой поссорился и решил испортить жизнь всем нам. Он так завалил ещё человек десять из группы, я ещё легко отделался.       — Мудила.       — Так и я о чём.       — Мы с тобой созданы друг для друга, — Джисон наконец-то убирает со стола свой ноутбук, освобождая место, и тянется рукой к стакану Хёнджина, чтобы отпить. Минхо хмуро прожигает их взглядом. — Обоим не везёт.       Хван уже по привычке закатывает глаза, но привычно подыгрывает другу, обнимая того за плечи и часто кивая. Джисон театрально шмыгает носом, а потом чихает, из-за чего Хёнджин начинает смеяться. Смех исцеляет. Ему стало чуточку легче, и улыбаться получается уже искренне, а не натянуто.       Он уже начинает вслушиваться в разговор Чана и Чанбина, чтобы присоединиться к ним и как-то избежать настойчивых взглядов Феликса, но те и не думают обращать на него внимания, поэтому он вызывается отнести грязные подносы и с облегчением выдыхает, когда отходит на приличное расстояние.       Одно дело слышать про то, что с Ли творится что-то странное и это что-то связано с ним самим, а другое ощущать на себе тяжёлый взгляд и с каждой секундой раздражаться всё больше. Хван сворачивает в сторону туалетов, чтобы сполоснуть руки и лицо, но неожиданно сталкивается там с блондином. Парень уже собирается выйти, но чужой голос заставляет на секунду остановиться:       — Хёнджин, — Феликс сглатывает, будто перебарывает сам себя и заставляет раскрыть рот.       — Да чего ты пристал ко мне вообще? — Хван старается говорить спокойно и опирается на дверь, которая ведёт на выход. Ликс молчит. — Ну?       — Ничего, просто хотел узнать, в порядке ли ты.       Ладно, слышать это ещё страннее, чем думать.       — А тебе оно надо? — задаёт встречный вопрос Хёнджин.       — Я просто не мудила, как ты, и реально благодарен за помощь.       — Ну так отвали от меня и всё, мне твоя забота не сдалась, — взгляды снова сталкиваются. Обстановка накаляется.       — Я вообще не понимаю, как они с тобой дружат, — фыркает Феликс, толкая его в плечо, чтобы тот освободил выход. — Ты же сгусток долбоебизма и самолюбия, а ещё редкостная тварь. Я тебе ничего никогда не делал, а ты устроил тот скандал на ровном месте с нихера!       — Ты? Ничего не делал? — бровь Хвана взлетает вверх, а руки чешутся пару раз ударить по самодовольному лицу.       Он уже раскрывает рот, чтобы выплеснуть всю ту злость и недопонимание, которое, словно стена, вырастает между ними, и наконец-то хочет проломить её, но телефонный звонок отвлекает его, а в следующую секунду Феликс вылетает из туалета, напоследок больно пихнув его под рёбра.       — Хёнджин, спаси, пожалуйста, — он не успевает ничего сказать, как испуганный истерический шепот и его смысл доходят до него. — Это Крис, я в туалете возле зала.       — Эй, всё нормально? — из-за проекта он совсем забывает, что звал товарища по команде пообедать с ними.       — Они ломятся в дверь, — чужие всхлипы заставляют парня сорваться с места. И когда он в герои заделался?       — Жди.       Не думая, он подлетает к столу, хватает Минхо за руку и буквально тащит его за собой, переходя на бег. Друг теряется, но вырваться из хватки не спешит, понимая, что случается что-то серьёзное. Честно, Хёнджин не знает, что там с Крисом, поэтому на все вопросы Минхо он также не отвечает, держа в голове только одну мысль, что происходит что-то неладное. Сначала затравленный вид, потом синяки, а теперь этот звонок. Предчувствие просто ужасное.       — Может, уже объяснишь? — задыхаясь от продолжительного бега, спрашивает Минхо, когда они тормозят у туалетов. Здесь тихо, как никогда. — Тебе так приспичило сильно?       — Крис попросил о помощи.       — Новенький? А что с ним? — не понимает Ли, но ответ получить не успевает.       Из мужского туалета выходит небольшая группа людей во главе с Минхёком, и Хван подозрительно щурится, выходя к ним навстречу.       — Не советую туда идти, — хмыкает он, пряча руки в карманах. — Там сломалось что-то.       Хёнджину хочется просто со всей силы заехать по этому лицу и выбить из него всё, что можно. Минхо уже успевает сложить два и два и резко срывается с места, забегая в туалет. Минхёк на это лишь тихо смеётся, игнорируя гневный взгляд Хвана, и уводит всю свою компанию прочь, а парень заходит следом за Ли, округляя глаза от шока.       Весь пол залит водой и повсюду разбросаны клочки листов. В особенно большой луже сидит Крис, а возле него Минхо, который безрезультатно пытается поднять его на ноги. Первая мысль Хёнджина — пойти и догнать обидчика, чтобы окунуть головой в унитаз, но он быстро остывает, понимая, что так он опустится до их уровня. Он осторожно, чтобы не поскользнуться, подходит ближе и садится на корточки перед дрожащим парнем.       — Почему я? — всхлипывает Крис, и плечи его начинают трястись сильнее, когда и Хёнджин и Минхо приподнимают его. — Что я им сделал?       — Ничего, они просто обмудки, — зло шипит Ли, стягивая с себя толстовку, чтобы отдать Крису, чья рубашка мокрая насквозь.       — Это, блять, неадекватно, — заводится Хёнджин, вытряхивая мусор из его рюкзака. — Надо пойти в деканат.       — Нет, — резко отвечает Крис, отрывая руки от своих красных глаз. — Я не пойду жаловаться. Они же мне тогда вообще жить нормально не дадут.       — И ты готов терпеть вот это каждый раз?       — Хёнджин, — предупреждающе зовёт Минхо и наклоняется к самому уху. — У него и так истерика щас начнётся, не дави.       — Пожалуйста, не надо никому говорить, — почти умоляюще шепчет Крис и истерически хихикает. — Они не били меня. Ну, сегодня не били.       — Давай так, — Минхо приобнимает его за плечи и прижимает чуть ближе, чтобы он опёрся о него и смог нормально идти. — Я отведу тебя домой, ты успокоишься, а завтра мы решим, что делать.       — Не надо идти на поводу у этих ублюдков, — кивает Хван и хлопает себя по карманам джинсов, не находя там ничего. — Они видят, что ты ничего не делаешь, и пользуются этим.       — Мне… надо подумать.       Минхо кивает, а Хёнджин наконец-то находит в одном из карманов рюкзака ключи от его машины, передавая их другу и называя местоположение. У него сейчас важная пара и пропускать он её не может, а Крис, судя по виду, скоро в обморок свалится.       Несправедливость торжествует везде. Пока богатые купаются в золоте, бедные пашут целыми днями за кусок хлеба. Сильные унижают слабых просто потому, что им хочется и они могут это сделать. Даже природа жестока по отношению к животным, убивая, по её мнению, непригодных. Хёнджин ненавидит это всей своей душой. В голове постоянно крутится одно слово: несправедливо. Несправедливо, что кто-то живёт лёгкой и беззаботной жизнью, а кто-то вынужден страдать и сводить концы с концами. Несправедливо, когда старания обесценивают просто потому, что кто-то получил больше расположения совсем не за счет таланта. Несправедливо, что всё в этом мире можно купить за деньги, включая дружбу, любовь и доверие. Несправедливо.