Eyes Don’t Lie

      Главной привилегией университетских спортсменов является возможность приходить в день соревнований позже, чем обычно. За те лишние два часа Хёнджин обычно успевал выспаться и морально подготовиться, но сегодня всё пошло по одному месту, а всё из-за чёртова дня дружбы и господина Кима, у которого они должны будут консультироваться.       Коридор полон студентов с разных факультетов. Все ждут начала пары, а Хёнджин держится из последних сил, чтобы не уснуть стоя. Вчера ночью он переделывал свой проект и тут же отправил его преподавателю, за что получил кучу замечаний и исправлений. Очередная работа полетела в мусорку, потому что эмоции в очередной раз взяли над ним верх.       — Ты как? — Рюджин подходит поближе, похлопывая друга по плечу, но остаётся без ответа.       Ещё одна черта Хёнджина — если он кем-то недоволен, то этот человек надолго останется в его списке людей, которые не достойны его внимания. Раньше, в далёком детстве, его наказывал молчанием отец. Теперь же он сам молчит, про себя проговаривая всё то, что не может сказать в лицо. Девушка расстраивается и отходит к Минхо, который уже сел на пол и уже близок к тому, чтобы уснуть крепким сном.       — Всё ещё молчит? — он приоткрывает один глаз, когда новая знакомая плюхается рядом.       — Не надо было мне вступаться за Феликса, — шепчет она. — Я подумала, что он добивается его внимания.       — Поверь, в их случае можно думать что угодно, но с вероятностью в девяносто процентов ты будешь не права, — парень широко зевает и вертит головой в поисках Феликса, который пока не пришёл. — Мы даже не в курсе, из-за чего они рассорились.       — Хёнджин рассказывал, что ситуация бредовая и он его просто раздражает.       — Уверен, там всё сложнее.       Минхо поджимает губы и встаёт с насиженного места, когда видит запыхавшегося Феликса в коридоре. Рюджин тоже поднимается и медленно отходит в сторону, обратно к Хвану, который тут же достаёт телефон, показывая всё своё нежелание разговаривать.       — Да хватит тебе уже дуться, — не выдерживает она. — Я уже тысячу раз попросила прощения.       — А ты хоть сама поняла, за что извинялась? — Рюджин застывает на месте, не в силах ответить на этот вопрос. — Так я и думал.       Хёнджину было бы абсолютно плевать, если бы Феликс действительно задел её случайно и если бы он начал оскорблять его без причины, но он, да и сама Рюджин, чётко знают, что Ли сделал это специально. Хёнджину не всё равно на то, что в очередной раз виноватым выставляют его, а сам Феликс делает так, чтобы единственные друзья отдалились от него, зная, что это ранит его больнее каждого сказанного в свой адрес плохого слова.       Жизнь несправедлива, и с каждым днём он убеждается в этом всё сильнее.       — Я могу объяснить, — Рюджин предпринимает ещё одну попытку вывести друга на нормальный разговор, но в ответ получает недовольный вздох.       — Давай просто закроем тему, — просит парень и отталкивается от стены, когда видит идущего навстречу преподавателя Кима. — И Минхо передай, что можете продолжать пользоваться тем, что я всегда всё прощаю.       Хёнджин обижен и ничего поделать с собой не может. Это нормальная реакция, и все его эмоции тоже нормальны, но, видя поникшую Рюджин, ему самому становится очень стыдно за свою холодность и отстраненность. Отец всю жизнь учил его держать все чувства под замком. Его советом Хван воспользовался только сейчас.       Профессор Ким молча открывает перед студентами двери и терпеливо ждёт, пока все зайдут, не обращая внимания на столпотворение архитекторов, которые не знают, куда им идти и что делать. Он кладёт свой коричневый кожаный портфель, вытаскивает оттуда свежий выпуск газеты, чем напоминает Хёнджину отца, и начинает читать, ожидая, пока студенты хореографического рассядутся по своим местам. Архитекторам становится неуютно.       — Эх, в людях ничего светлого не осталось, — вздыхает профессор, заканчивая чтение, и поднимает глаза. — Кроме пива, конечно же.       — А я тёмное больше люблю, — кричит с последней парты Минхо, чем вызывает смешки.       — Вы меня оскорбили, — седовласый мужчина поднимает голову и хватается за сердце, изображая вселенскую грусть. — Прямо самое сердце задели.       — Ого, он всегда такой? — спрашивает кто-то из группы Хвана, и остальные студенты переводят вопросительные взгляды на него.       — Ой, а что это за новые жертвы у меня? — он встаёт со своего места и подходит прямо к кучке архитекторов, которые даже в глаза ему не смотрят. — Наконец-то свежая кровь. Присаживайтесь, чего вы как неродные?       Их староста оглядывает всю аудиторию, где свободных мест осталось от силы с десяток, а затем снова смотрит на профессора.       — Вы кто у меня будете? — опережает он, просматривая свой ежедневник.       — Архитекторы, третий курс, — живо отвечает она, сжимая лямку рюкзака.       — Хорошо, архитекторы, подсаживайтесь к кому-то, мои студенты не кусаются.       Господин Ким отходит к своему столу, присаживаясь на самый его край, и терпеливо ждёт, пока шум в аудитории уймётся и никто из студентов не будет стоять. Рюджин сначала топчется на месте, а потом садится рядом с Хёнджином за единственную полностью свободную парту. Хван молчит, ложась на руки, чтобы вздремнуть перед игрой.       — Господин-как-вас-там, вам подушку принести? — профессор весело улыбается, и все студенты мигом оборачиваются в сторону Хёнджина, издавая неприятный скрип стульев.       — Хван Хёнджин, и нет, спасибо, подушка мне не нужна.       — Жаль, я что, зря ношу её с собой? — притворно обижается мужчина и прокашливается. — Ладно, господин Чон просил отпустить наших спортсменов с пары пораньше и, честно говоря, я бы задержал вас из вредности, но я же не противная госпожа Ким, верно? Верно. Так что просто пройдусь по вашим эссе и перейдём ко дню дружбы.       Он возвращается на своё место, вытаскивая стопку листов, и быстро объявляет отметки, поверхностно проходясь по ошибкам и подсказывая, как их исправить. Несмотря на то, что тема довольно скучная, да и совсем не относится к Хенджину, он вслушивается в голос профессора, отмечая его профессионализм и подход к подаче материала. Когда он видит, что студентам становится скучно слушать его, он тут же замолкает, а затем отпускает какую-нибудь шутку, чтобы рассмешить их и растормошить.       — Ох, как же я вчера хорошо искупался, пока проверял работу Ли Минхо, — говорит он, смотря на исписанный с двух сторон лист. — Отдельное спасибо за описание погоды на пять абзацев, я даже расчувствовался от вашего сравнения облака и сладкой ваты, которую вы ели в детстве.       — Всё для вас, — широко улыбается Ли.       — Благодарю, — кивает Ким. — Итак, сейчас проведём жеребьёвку, чтобы поделить вас по парам для дня дружбы. Честно, я бы просто объединил два факультета в общем, наплевав на требования, но за это мне настучат по моей полулысой голове и в университете станет на одного Кима меньше.       — А в каком формате будет жеребьёвка? — спрашивает кто-то из студентов.       — С помощью рулетки, конечно же!       Господин Ким включает ноутбук и проектор, чтобы картинка рулетки была видна всем, а затем раздаёт хореографам маленькие листочки и просит, чтобы те написали своё любимое число и кинули бумажку в чёрный мешочек, который он так же вручил им. Такое распределение кажется Хёнджину странным, но он всё же называет своё имя ещё раз, наблюдая, как профессор вводит его в строку рулетки. Так он поступает со всеми архитекторами ,и только потом девушка из хореографического подносит ему полный мешочек.       — Я всегда хотел быть ведущим на каком-нибудь шоу для пенсионеров с лотереями, — объявляет он, перемешивая бумажки в мешке. — Надеюсь, все запомнили свои цифры. Я сначала достаю бумажку отсюда, а студент, чей номер я назову, поднимает руку, и затем мы крутим рулетку и смотрим на получившуюся пару.       Довольно неординарный способ, но никто не жалуется, а просто молча ждут вердикта, а кто-то тихо надеется на то, что им выпадет человек, которого они хотят. Хёнджин же думает только о том, как бы ему не выпал один конкретный человек, на которого он специально не обращает внимания, чтобы лишний раз не сцепиться взглядами. Почему-то он уверен, что, если он обернеёся, то увидит карие глаза, смотрящие в душу.       — Число тысяча, — говорит профессор, объявив уже больше половины студентов. Феликс поднимает руку. Сердце Хвана начинает биться чуть быстрее нужного. — А теперь крутим.       Парень внимательно рассматривает крутящуюся рулетку на экране, где имён осталось не так много, и задерживает дыхание, когда она замедляется и притормаживает на имени Рюджин, а затем перескакивает на его. Именно в этот момент он ненавидит всю судьбу и то, что она постоянно подкидывает ему подлянку. Феликс никак не реагирует на такой исход, кивая профессору в знак того, что он понял, кто его пара.       — Извините, можно перекрутить рулетку? — Хёнджин поднимает руку, не желая мириться с таким исходом.       — Зачем? Вы недовольны своей парой? — искренне удивляется господин Ким.       — Да, — кивает он. — Мы не сработаемся вместе и потеряем баллы.       День дружбы представляет собой не только огромное мероприятие в университете, нацеленное на сближение факультетов, но также имеет некоторые плюшки, по типу добавления или потери баллов к проектам.       — Это день дружбы, а следовательно, вы должны сплотиться.       — Пожалуйста, — не сдаётся Хван.       — Господин Феликс, вы тоже недовольны жребием?       Хёнджин смотрит на Феликса и ждёт, пока он скажет хоть что-нибудь, ведь сейчас от его слова зависит всё, но тот просто жмёт плечами, говоря, что ему плевать, с кем работать. Хвану хочется швырнуть в него чем-нибудь тяжёлым, но вместо этого он хватает свои вещи и покидает аудиторию. Дверь со скрипом открывается снова, и он молит всех богов, надеясь, что это кто-нибудь ещё вышел, а не тот, о ком даже думать противно.       — Ты ведёшь себя как истеричка, — низкий бас заставляет Хёнджина притормозить и закатить глаза. Не в его силах проигнорировать такую нужную сейчас ссору. Нужно выпустить пар.       — Нахер ты вообще ходишь за мной? — он оборачивается через плечо, продолжая идти прочь. Феликс не отстаёт.       — Как минимум потому, что нам нужно обсудить концепт работы.       — Я не буду с тобой работать.       — Хочешь потерять баллы? Я вот нет.       — Тогда почему ты не мог сказать, что ты тоже недоволен, что приходится работать именно со мной?       Феликс не отвечает, потому что сам не знает причину. Ему правда всё равно, и он бы прекрасно сработался с кем-нибудь ещё, но почему-то он промолчал и позволил господину Киму самому делать выводы. Хван останавливается напротив, ожидая ответа, которого уже долго не следует.       — Я без понятия, что тебе от меня надо, но предупрежу сразу — под твою дудку я плясать не буду, — практически шипит Хёнджин.       — Какого хуя ты вообще так докопался до меня? — неожиданно повышает голос Ликс, поднимая голову. — Я тебе вообще ничего никогда не делал!       — Шутишь? — усмехается Хван. — Можешь играть в жертву с остальными, но я прекрасно знаю, какой ты человек. Шрамы указывают на это.       — Что за херню ты вообще несёшь?       — Это ты строишь из себя незнающего бедняжку, которого обидел весь мир, — Хёнджин делает пару шагов в сторону. — Мне абсолютно насрать на эти баллы. Я лучше их потеряю, чем сделаю что-то общее с тобой.       Почему слова ранят прямо в сердце? Хёнджин всегда был остёр на язык и не скрывал своей неприязни, но почему-то сейчас это ощущается по другому. Феликс молча смотрит ему вслед, сдерживаясь, чтобы не крикнуть что-то ехидное и по максимуму обидное.       — Конченый мудак, — говорит он себе под нос, прежде чем из кабинета выходят остальные студенты, которых отпустили раньше.       — И как всё прошло? — Минхо кладёт ему руку на плечо, замечая поникший вид младшего.       — Как обычно, обвинил меня во всех грехах и свалил.       — Я, конечно, не хочу влезать в ваши отношения и копаться в общем прошлом, но думаю, что вам обоим нужно многое переосмыслить.       — Нет никакого общего прошлого, — отрезает Ли-младший. — Я пойду с вами на игру?       — Да, сегодня отпустили всех, у кого в группах есть игроки, — Минхо делает вид, что не обращает внимание на смену темы. — Кстати, после игры вообще не советую подходить к Хёнджину.       — Я и не собирался.       — Но ваш номер…       — Я не буду бегать за ним, как собачонка.       — Иногда я совсем не понимаю, почему вы так ненавидите друг друга, — качает головой Ли, чуть ускоряя шаг, чтобы не попасть в столпотворение студентов на лестнице. — Вы же абсолютно одинаковые.       — Фу, даже думать противно.       — Ну-ну.       Ликс смеряет его презрительным взглядом, будучи в отвратительном настроении из-за Хвана, и больше с ним не разговаривает. Просто не хочет ссориться ещё и с ним. А может, просто не хочет признавать правоту Хёнджина, потому что он действительно мог отказаться от совместной работы, но вместо этого промолчал. Зачем? А он и сам не знает, и теперь бесконечный поток вопросов в голове мучает его, так как он не знает ответа ни на один.       Расстаются Минхо с Феликсом около раздевалки, потому что туда посторонним нельзя. Ли-старший чуть задерживается у двери, чтобы убедиться, что Феликс занял место в зале, а затем входит в небольшое помещение, ища глазами одного конкретного человека.       Хёнджин стоит у маленького зеркала, завязывая волосы в небольшой хвостик, чтобы не мешались. Сейчас его кривой шрам на затылке виден чересчур сильно, и поэтому он уже целых десять минут пытается зафиксировать волосы так, чтобы скрыть его. Ничего не выходит, и он рукой лохматит тёмные пряди, прикрывая глаза, и пытается побороть приступ злости.       — Всем насрать на эту штуку, — подбадривает его Минхо, но в ответ получает только косой взгляд. Ли старается не зацикливаться на этом. — Тейпы есть?       — В сумке, — коротко отвечает Хван, снова заплетая хвостик.       Минхо прав. Никто так и не спросил у него про этот шрам за всё то время, что он ходил на тренировки и заплетался, чтобы волосы не мешались. Отращивать он их, кстати, начал по этой же причине — чтобы скрыть его и избежать лишних вопросов. Ну, также потому, что его волосы нравились маме.       Напряжение между Минхо и Хёнджином так и витает в воздухе. Это не первый раз, когда он вступился за Феликса, да и не самая серьёзная обида. Просто всё это копилось в нём больше двух лет, и рано или поздно он бы всё равно не выдержал. Это «рано или поздно» наступило именно в тот момент. Оба это понимают, но предпочитают делать вид, что скоро всё будет в порядке.       — Привет, можно я тоже возьму? — Крис вырастает из ниоткуда со свежей ссадиной на щеке. Одетый в чёрную с красными вставками форму либеро, парень тепло улыбается Хвану и пальцем указывает на Минхо с красным тейпом в руках, сидящего на стуле.       — Конечно, — улыбается в ответ Хёнджин, и взгляд его темнеет, когда он опускает его на место удара. — Они опять тебя били?       — Неважно, — тут же хмурится Крис, протягивая руку за тейпом. — Считай, что они просто спросили, когда я успел тебе позвонить.       Хёнджин поджимает губы, переводя взгляд на Стива и его дружков. Те тоже пялятся на него, не скрывая своего враждебного настроя. Он правда не понимает, откуда растут ноги у такой ненависти к Крису, ведь он паренёк тихий и вполне дружелюбный. Хван уверен, что дело тут совсем не в гомофобии, а в чём-то большем, о чём им с Минхо неизвестно. Крис тоже молчит, предпочитая молча терпеть все нападки со стороны товарищей по команде.       — Я, кстати, всё давно хотел спросить, — Стив отрывается от своего шкафчика, останавливаясь прямо напротив Хёнджина. — Ты почему так вцепился в этого пидора? Может, он тебе свои гейские услуги предложил?       — А у тебя, я смотрю, недотрах, раз ты все сводишь к теме секса, — скучающе отвечает Хван, принимая из рук Криса тейп, чтобы зафиксировать пальцы. — А может, ты сам глаз на него положил?       — Я? — распахивает глаза Стив и для пущего эффекта указывает пальцем на себя.       — Ага, ещё и такими кончеными способами пытаешься обратить его внимание на себя, — заканчивает свою мысль Хёнджин и сдерживается, чтобы не засмеяться при виде ошарашенного лица парня. — Что? Цветы и свидания сейчас не в моде?       — Закрой свой рот, пока я не…       — Сделал что? — бровь приподнимается в немом вопросе. Хёнджин всё видит по глазам Стива, но поиздеваться никто ему не запрещал. — Ударишь меня? Не советую. Лучше запишись к психологу и обсуди с ним свои проблемы.       Стив делает рывок вперёд. Хёнджин приподнимает руки, готовясь блокировать удар, но дверь резко распахивается, и в раздевалку забегает господин Чон, тут же останавливая взгляд на двух парнях. Угрозу быстрой расправы из-за драки они читают по глазам, поэтому сразу же расходятся по разным концам раздевалки. Хван отворачивается от Стива, замечая, что всё это время Крис тихо стоял у него за спиной. Парень кладёт руку ему на плечо, показывая, что он рядом.       — Наши гости уже прибыли, — прокашливается тренер. — Там не студенты, а дяди двести килограмм и три метра ростом.       — Все? — спрашивает Джейк, скрещивая руки на груди.       — Нет, только двое, но они реально монстры, — качает головой мужчина, спихивая Минхо со стула, чтобы сесть самому. — По документам тоже всё чисто, так что тактика проста: не дать им атаковать.       — Вечно блокировать мы тоже не можем.       — Что сказал? — удивляется тренер, хлопая рукой по своей папке. — Увижу, что даже не пытаетесь блокировать, на лоскуты пущу.       — Шансы на победу есть? — холодно интересуется Минхо, косо посматривая на поникшего Джейка.       — Шансы есть всегда, — в тон ему отвечает господин Чон. — Заканчивайте собираться и выходите на разминку. И ещё, Хёнджин, завяжи шнурки.       — Хорошо, — парень опускает взгляд, видя развязанный узел.       — Прямо сейчас завяжи. Не дай бог ты упадёшь, я тебе кишки потом этими шнурками перетяну.       — Понял.       Разминка начинается раньше, чем планируется. Их команда входит в зал под громкие аплодисменты собравшихся студентов, которые заглушает музыка из колонки. Из чистого любопытства Хёнджин разглядывает толпу и сталкивается взглядами с дрожащим и бледным Феликсом. Тот, добившись внимания, что-то шепчет одними губами, но Хван просто закатывает глаза, становясь в пару с Минхо для разминки. Он, конечно, замечает эти переглядки и состояние Ликса, но никак это не комментирует. Всё равно уйти ему с поля нельзя, иначе тренер Чон его по запчастям разберёт.       Холодные руки разогревают ритмичные удары мячом. Мысли отключаются, когда всё сознание сосредоточено только на том, чтобы отбить мяч и отразить все атаки. Хёнджин любит это чувство забвения, когда в жизни всё резко становится незначительным и ненужным. Во время тренировок есть только ты и процесс игры, больше ничего. Парень не любит, когда его от этого отвлекают, поэтому не сразу обращает внимания на чужой мяч, который невесомо ударяется о его ногу.       — Эй, подай мяч, — знакомый голос заставляет развернуться к его обладателю и пропустить мяч.       Хёнджин поднимает мяч и видит, как тот самый «дядя двести килограмм» тянет руки, показывая, что он ждёт. Тогда, в тёмном переулке, лиц не видно, но этот наглый голос Хван помнит, да и телосложение тоже. Узнаваемости также добавляет желтоватый синяк на виске, который он оставил кулаком, а после уже и блондин добавил битой. Он резко оборачивается на Феликса, наконец-то понимая причину его страха, но Ли уже нигде нет. Вступать в диалог с ним не хочется, но он всё же спокойно идёт навстречу, держа в руках мяч.       — О, какие знакомые лица, — надежды на то, что его не узнают, только что канули в небытие. — Я смотрю, личико твоё зажило.       — А я смотрю, что у тебя всё не так радужно, — безразлично отвечает парень, перекидывая ему мяч. — Это студенческие соревнования, взрослым сюда нельзя.       — Поступил поздно.       — Допустим, поверю, — кивает он, уже собираясь уходить, но его грубо хватают за руку. Хёнджин усмехается. — Что, давно битой по лицу не получал? Можем повторить, она у меня в машине.       — Я бы давно тебя размазал прямо по этому полу, не будь ты сыночком Хвана, — осознание, что этот мужчина в курсе скрытой стороны бизнеса отца, бьёт куда-то вниз. Хёнджин напрягается. — Последнее предупреждение тебе: не лезь туда, куда не просят. И мелкому Ли передай, что обычной сменой номера он не отделается.       — Сам возьми ему и передай.       Он хочет сказать что-то ещё, но их прерывает судейский свисток, объявляющий о тренировке нападающего удара. Хёнджин и странный мужчина расходятся, каждый думая о своём. Как Феликс связан с ними и почему у Хвана чёткое ощущение, что это не простая ссора между обычным парнем и кучкой гопников?       Отогнать мысли прочь, даже на время игры, не получается. Когда они желают друг другу удачи, новый знакомый до хруста сжимает его руку и широко улыбается. Ничего хорошего в этой улыбке нет. Ещё и становится он прямо напротив Хвана, только по ту сторону сетки.       — Я надеюсь на вашу честную игру, — объявляет судья, прежде чем засунуть свисток в рот и объявить начало игры.       Игра становится жёсткой с самого начала. Право подачи отдают гостям, и один из самых крупных игроков забивает сразу несколько очков эйсом. Минхо громко ругается матом на Стива, который мешает Крису принимать мячи, и отдаёт почти идеальный пас Хёнджину, которого тут же блокируют. Пару раз мяч от блока улетает в аут, принося очки в их пользу, но долго так продолжаться не может. Кончики пальцев холодеют от нервов. Отдаться игре полностью не получается, и из-за чрезмерной сосредоточенности команда начинает сдавать позиции, подвергаясь бесконечным атакам противника.       Джейк был прав, когда говорил, что блокировать бессмысленно. После первого же блока пальцы Хёнджина опасно хрустят, а ладони краснеют от силы удара. Заблокировать полностью не получается из-за высокого прыжка атакующего.       — Да свали ты с моей зоны! — орёт Крис, грубо отпихивая Стива после очередного пропущенного мяча.       — Вы какого хуя творите? — разводит руками Минхо. — Разлепитесь, блять, иначе это я сделаю.       — За словами следим, молодые люди, — предупреждает судья, неразборчиво говоря из-за свистка во рту.       Хёнджин молча следит за тем, как мяч под сеткой отдают противоположной команде. Разрыв небольшой, но противники близятся к сетболу, а это значит, что первой партии скоро может прийти конец. Парень выдыхает, гипнотизируя то, как подающий подкидывает мяч, а затем высоко прыгает, с звонким хлопком ударяя по нему. Мяч ударяется о трос, и на секунду он расслабляется, но вовремя видит, как тот перескакивает на их сторону, и резко подрывается с места, чтобы довести его до Минхо.       — Мне! — орёт Хван, чётко поставив себе цель пробить блок.       Минхо кидает взгляд на чужую половину поля и подпрыгивает, наблюдая за тем, как Хёнджин делает заветные три шага для атаки, но, когда две пары рук стеной вырастают перед ним, аккуратно скидывает мяч в пустой угол, зарабатывая очко.       — Вот так надо забивать, идиоты, — фыркает он, замирая, когда судья свистит во второй раз и складывает руки в подобие буквы «Т».       За всё то время, что они играют в этой команде, тренер Чон никогда не просит о тайм-ауте, предпочитая устраивать разбор полётов непосредственно после игры. В этот раз всё по-другому, и каждый член команды понимает, что сейчас они, как никогда прежде, близки к концу своей жизни.       — Хван, мать твою, Хёнджин! — орёт тренер, и судья с тренером другой команды заинтересованно оборачиваются на этот вопль. — Скажи мне, ты слепой или что?!       — Простите, — машинально отвечает Хёнджин.       — Засунь свои извинения к себе в задницу! Ответь, ты видишь блок?       — Вижу.       — А свободный угол видишь?       — Вижу.       — Ну так неужели остатки твоего мозга не поняли, что надо не лупить со всей силы в блок, а аккуратно перекинуть через него? Сколько очков ты всрал впустую?!       — Понял, — кивает Хёнджин и отходит в сторону, чтобы попросить парней из запасного состава дать воды.       — На вопрос мой ответь сначала! — чуть понижает голос мужчина, чтобы не обращать на себя слишком много внимания. — И не пей много, иначе не подпрыгнешь!       — Ага, хорошо, — отмахивается Хёнджин, жадно припадая к бутылке.       — Так, с одним разобрался.       Мужчина прочищает горло и взглядом натыкается на свою следующую жертву. Минхо не успевает спрятаться за товарищем по команде.       — Ли Минхо, у тебя тоже проблемы со зрением?       — Нет, тренер.       — Отлично, а то я думал, что мне придётся помогать тебе его вернуть. Вашу тактику можно раскусить за три секунды, не пасуй только Хёнджину. И молодец, что сделал скидку.       — Хорошо.       — А вы двое, — он двумя пальцами указывает на Криса и Стива, но взгляд задерживает на втором. — Ты когда в либеро заделался? Не лезь ты на него! Свои отношения будете выяснять вне поля.       — Нет никаких отношений, — отрезает Стив.       — Поговори мне ещё тут.       — Тренер, — Джейк выходит чуть вперёд, чтобы привлечь к себе внимание. — Что будем делать с теми амбалами? Им блоки ставить нереально, у меня чуть пальцы в другую сторону не вывернулись, когда он ударил!       — Ещё и прыгают с мой рост, — добавляет Хёнджин, утирая капли воды с губ. — Может, мы им ноги подобьём?       — Мозги себе подбей, — Ли ударяет его по голове и получает в ответ то же самое. — Играем дальше. Пасы буду давать всем по очереди, так что бегите в атаку все сразу.       Господин Чон кивает, довольный таким решением, и ещё минуту они обсуждают слабые стороны противников, прежде чем свисток заставляет их вернуться на поле.       — Ладно, бездари, идите и покажите им всё, что можете, а то я уже весь покраснел, — уже более спокойным тоном говорит тренер и указывает пальцем на свою красную кофту.       Старая шутка, но она вызывает в груди теплоту, и на поле команда уже возвращается в приподнятом настроении, с новыми силами вступая в игру. Легче, конечно, не становится, но план Минхо срабатывает, и одновременный разбег сразу трёх атакующих ненадолго, но сбивает противников с толку, из-за чего им удаётся сравнять счет.       Первую партию они проигрывают с отрывом в два очка. Во второй и в третьей они буквально выгрызают себе победу зубами, громко закричав вместе с остальными студентами, когда раздаётся финальный свисток. Хёнджин с самого начала уверен, что они не вылетят из турнира на первом же этапе, и оказывается прав. Он смеётся вместе с остальными и получает ободряющие хлопки по спине от товарищей, пока к ним не подходит пара человек из другой команды, чтобы пожать руки. Небольшое празднование тут же прекращается, и они охотно благодарят друг друга за игру, пока мужчина с синяком на виске не добирается до Хвана.       — Это ещё не последний раз, когда мы встречаемся, — до шёпота понижает голос он, до хруста сжимая чужую ладонь.       — Ещё посмотрим, — Хёнджин отвечает тем же. — Спасибо за игру.       Дураку понятно, что с этим подозрительным человеком и его дружками они ещё встретятся. Возможно, даже не один раз.