Пятнадцать минут
10 декабря 2023 г., 16:37
На улице впервые тепло настолько, что жарко даже в кофте. Все люди вокруг смеются, обсуждая планы на выходные или же рассказывая о том, какой замечательный был у них день. Они, словно течение, плывут в одном направлении, оставляя после себя шлейф от парфюма, весёлый смех и яркие улыбки.
Феликс идёт в противоположную от них сторону, как что-то инородное в этом мире и конкретно в этой толпе. У него нет планов на завтра, крутых вчерашних воспоминаний и яркой улыбки. Плюсовая погода совсем не спасает от холода, который он чувствует всеми фибрами. Он дрожит до стука зубов друг о друга и прячет ледяные руки в карманы флисовой толстовки. Холодно. Страшно. Мерзко.
Естественно, он вспомнил, при каких обстоятельствах познакомился с Хёнджином и что он натворил, хотя очень долгое время пытался забыть, как страшный сон. Объясниться Хван ему не дал, да и сам Феликс особо не старался, предпочитая избегать встреч с ним и со всеми друзьями. Первые три дня ему названивали все по очереди с вопросами о самочувствии и местонахождении, а потом Ли просто выключил телефон. Куча сообщений с неизвестных номеров доводят до панических атак, а от каждого содержания одного из таких сообщений спирает дыхание и повышается тревожность. Он устал бегать от того, кого родители зовут сыном и главной надеждой семьи. Ли Сан не является никакой надеждой. Он — разрушение, которое несёт за собой абсолютный хаос.
Блондин проталкивается сквозь возбуждённую толпу, которая радуется наступлению весны, шурша пакетом с хлебом и годовым запасом рамёна. Всё так же холодно, и он втягивает шею в плечи, чтобы зарыться лицом в ворот кофты, забавно шмыгая носом. Если бы не урчащий желудок, Ли ни за что не вышел бы на улицу, предпочитая лежать пластом на кровати, желая, чтобы хоть кто-то увидел его проблему и помог выбраться из этого омута. Зачастую попросить о помощи и сказать два слова намного сложнее, поэтому люди предпочитают совершать опрометчивые поступки, надеясь, что их немой крик услышат.
В переулке, несмотря на дневное время суток, темно, и Феликс замедляет шаг, стоит ему заметить силуэт человека вдали. Он тормозит, недоверчиво вглядываясь в чужую спину, а затем резко разворачивается, и пакет с громким звуком ударяет ему по ногам. Человек оборачивается на этот звук и кричит что-то вдогонку. Сердце блондина падает вниз.
— Эй, стой! — когда он переходит на крик, то голос надламывается, как у мальчиков-подростков. — Мелкий, ты оглох, что ли?
Феликс узнаёт обладателя этого голоса. С Уёном они жили по соседству в детстве и ходили вместе в начальную и в среднюю школу. Многие звали их друзьями до гроба, и сам парень тоже искренне верил в это, пока однажды их не пригласили на какую-то тусовку для тех, кто окончил третий год средней школы. Там Уён впервые попробовал покурить травку, а затем перешёл на наркотики, на которые его подсадили насильно. Ли правда пытался помочь ему, но тот клялся, что он принимает только лёгкие и ничего с ним не случится. Случилось с Феликсом. Он увидел в глазах друга безнадёжность и попытался помочь, влипнув в большие проблемы, которые разгребает по сей день.
— Да ну стой же ты! — даже такая короткая пробежка вызывает у Уёна одышку. Он хватает Феликса за плечо, и тот рефлекторно перехватывает её, выкручивая до неприятного хруста. — Полегче, это же я.
— Кто? — болезненно усмехается Ли. Смотреть на широкие зрачки, бледную кожу и впалые щёки невыносимо. — Собачонка Сана? Прости, дозы у меня нет, иди проси у своего хозяина.
Феликсу обидно. Его променяли на шприц, порошок и сигареты, плюнув на многолетнюю дружбу. С тех пор Ли не верит в это понятие. Кто-то говорит, что дружба живёт вечность, но это не так. Люди дружат только ради собственной выгоды, и эта дружба имеет свой срок годности, который рано или поздно истечёт, полоснув по сердцу самым острым кинжалом.
— У Ликси прорезались зубки? — криво улыбается Уён, сверкая безумными глазами. — Я помню тебя совсем другим.
— Сомневаюсь, что ты что-то помнишь и знаешь с тех пор, как подсел.
— Ну, почему же? — парень выдерживает короткую паузу. — Сан много про тебя рассказывает и очень хочет встретиться. Это сообщение для тебя.
Феликс замирает, выпуская Уёна из захвата, и тот быстро отскакивает в сторону, потирая ноющую руку. Он мерзко хихикает, прекрасно видя загнанный взгляд и поджатые губы. Его это забавляет, и с каждым рваным вздохом Феликса он смеётся всё громче.
— А что? — Уён хватается за живот, не в силах остановить приступ веселья. — Думал, что если отключишь телефон и сменишь адрес, то сможешь замести следы? Да как бы не так! Сан, как только вернулся, за две секунды вычислил тебя. Кстати, квартирка у тебя ничего такая, светленькая.
Феликсу становится в мгновение дурно. Он четыре года жил спокойно, думая, что избавился от брата раз и навсегда, но тот, как оказалось, всегда был рядом, контролируя каждый шаг. Теперь понятно, откуда его шавки резко узнали о его друзьях, его местожительстве и слабых сторонах. Всё это время за ними стоял более влиятельный человек, который живёт чувством мести и ненавистью, объектом которой является Ли-младший.
— Всё, испарилась твоя смелость? — злорадствует Уён, по-хозяйски заглядывая в чужой пакет. — Мы ещё встретимся, Ликси.
Он уходит так же быстро и неожиданно, как и появился. Феликс стоит на том же месте, сжимая в руке ручки от пакета, будто он — единственная опора в этом мире. Вдох он делает только спустя почти минуту, когда выходит из переулка, смотря только перед собой. Парень думал, что день не может быть ещё хуже, но, оказывается, это далеко не предел. Хочется забиться в какой-нибудь угол и громко рыдать, прерываясь на крики. Хочется отвлечься, но единственный способ отвлечения даже видеть его не хочет. Безвыходная ситуация, в которой Ликс чувствует себя муравьём, на которого вот-вот наступит огромная человеческая нога. И Феликс бежит. Бежит, борясь за свою жизнь, но один шаг человека равен миллиону шагам муравья.
Рука замирает прямо над прохладной металлической ручкой, ключи неприятно звенят, а сам Феликс шумно сглатывает. Он понятия не имеет, соврал Уён или нет, когда намекнул, что они проникли в его квартиру, но всё равно страшно.
— Ну же, Феликс, — шепчет он себе под нос, пересиливая себя, чтобы нажать на неё и с ужасом понять, что дверь не заперта.
Первым желанием является просто убежать и попроситься к кому-нибудь из друзей в гости, потому что страх сжирает его изнутри, обгладывая кости и высасывая кровь. Кончики пальцев немеют, и дрожь пробирает его, когда он пересекает порог квартиры, наступая на пятки кроссовок, чтобы отпихнуть их в сторону. Пусто. Здесь никого нет и так же тихо. Феликс выдыхает, смелее проходя в гостиную, а потом вспоминает, что у него в руках пакет, и идёт на кухню, замирая на пороге.
Тошнота подбирается к горлу, когда он поднимает взгляд на круглый столик, на котором стоит картонная, абсолютно мокрая, коробка. Всё бы ничего, но неприятный запах исходит прямо из неё, а по гладкой поверхности на пол стекают капли… крови? Ли без понятия, что это за красная жидкость, но все его догадки так или иначе связаны с убийствами. Что можно засунуть в коробку, чтобы воняло чем-то неприятным, так ещё и истекало кровью? Животное? Тогда трупу должно быть как минимум пара дней, чтобы появился запах. Кусок мяса? Проверять Феликс не хочет, ведь ещё немного и его стошнит.
Осознание, что кто-то посторонний был в его квартире, резко бьёт в голову. Феликс разворачивается на пятках и пулей вылетает из кухни, пробегаясь по каждой комнате и проверяя на наличие ценных вещей все тайники. Всё на месте. Тот, кто был здесь, оставил только странную коробку, не тронув ничего из личных вещей. Ли проводит ладонью по лицу, чувствуя, как по коже бегут мурашки, а дышать становится всё тяжелее и тяжелее. Он закрывает дверь в спальню, и в глаза бросается небольшой стикер ядерно-оранжевого цвета, который приклеили к дверной поверхности.
«Включи телефон, малыш, или в следующий раз в коробке будет кто-то из твоих друзей…»
Дураку понятно, кто был автором этой записки, потому что этот почерк Феликс узнает даже по одной букве. Парень до боли прикусывает губу, чтобы не закричать и подавить слёзы. Почему он никак не отстанет от него? Почему Феликс не может жить спокойно, зная, что за его головой идёт тот, кого он раньше называл своим братом? Почему?
Парень пятится назад до тех пор, пока не натыкается спиной на стену, по которой сползает вниз. Больно. Холодно. Несправедливо. Телефон противно пищит, оповещая, что его наконец-то включили, и все сообщения посыпались на него горой. Ни на одно он не отвечает, продолжая пялиться на экран и сверля взглядом пропущенные звонки и сообщения от одного незнакомого номера. Он знает, кто это, и знает, что рано или поздно он позвонит вновь. Нужно подготовиться и не показать своего страха, но дрожащие руки не способны держать и телефон падает на пол под громкий всхлип Ли.
* * *
Он не собирался плакать. Правда не собирался, но сейчас сильнее натягивает капюшон чёрной толстовки, чтобы скрыть опухшие и покрасневшие глаза от любопытных студентов в универе. Таких немного, но его двухнедельное отсутствие могло заинтересовать преподавателей, а им на глаза Феликс точно попадаться не хочет. Сан звонит ему каждый день в определённое время. Феликс устал. Устал жить в страхе, подвергаться нападкам его подчинённых за каждый проигнорированный звонок или сообщение и находить под дверьми и в квартире всякую дрянь по типу мёртвых птиц или мусора. Он устал бояться выходить на улицу, понимая, что там его могут подкараулить. Ли настолько вымотался, что за всё это время перестал чувствовать абсолютно всё, оставив внутри себя только страх. Это пугает не меньше, ведь он даже не знает, почему продолжает держаться на плаву. Для чего? Кому это нужно? Рано или поздно Сану надоест играться с ним в кошки-мышки и он исполнит одну из своих давних угроз. Просто убьёт Ли. Для Феликса это не такой плохой вариант. Кто-то скажет, что он слабак, и Ликс с этим человеком полностью согласится. Кто-то, наоборот, посочувствует, но в сердцах обзовёт трусом, и Феликс, опять же, согласится. Феликсу нужно почувствовать хоть что-то, чтобы понять, что он всё ещё живой, но никто и ничто не может пробить его на эмоции. От парня остаётся одна лишь блёклая оболочка и воспоминания о том времени, когда он мог назвать себя счастливым. — Ты оглох, что ли? — Ли оборачивается, когда чувствует на плече чью-то ладонь. Он дёргается по привычке, и Чанбин хмурится, убирая руку. — Я зову тебя на весь коридор. — Прости, задумался, — вяло отвечает Феликс, натягивая на лицо улыбку. — Где пропадал? Мы тебя потеряли и чуть не сдохли от переживаний, — Чанбин улыбается в ответ, предпочитая игнорировать непонятное состояние друга. Знает же, что тот всё равно ни слова не скажет. — «Мы» — это кто? — прикусывая губу, тихо спрашивает Феликс. — Как обычно, — непонимающе отвечает Со. — А что, кто-то ещё должен переживать? — Нет, забей. А на что, собственно говоря, он надеялся? Феликс привык, что о его самочувствии интересуются только те, с кем он близок. Все, кроме него. Ли хмурится, не понимая, почему вообще подумал про Хёнджина, когда его реакция должна волновать парня меньше всего. Дурацкое сердце так не считает, болезненно сжимаясь от каждой мысли об этом человеке. Феликс к такому не привык. Не привык, что он может думать о Хване не только в негативном ключе, но и в… а в каком? Что он думает? А главное, почему он так думает? — Феликс, — голос Чанбина, словно гром, резко вырывает из мыслей, в которых парень увяз в последнее время. — А? — В столовую, говорю, пойдёшь? — Да, давай, я как раз голодный. Врёт. Голодным он точно не был. Вернее, желудок урчит, когда Чанбин упоминает столовую, но сам Феликс голода не испытывает. Ему, если честно, откровенно плевать, поест он или в очередной раз будет голодать. Смысла нет нигде, даже в базовых потребностях организма. Он снова соврёт, когда скажет, что взгляд предательски не прошёлся по каждому из лиц, сидящих за столом. Одного, как обычно, нет. Феликс знает, что для него тот самый человек, о котором люди обычно пишут стихи, песни и рисуют картины, Хёнджин. Всегда был только он, просто блондин не желал этого признавать. Он протянул ему руку помощи даже после предательства, когда доверие окончательно пошатнулось, а лёгкое раздражение переросло в привычную им обоим ненависть, хотя мог дважды бросить его в беде. Да, Хван всё ещё бесит его своим излишним драматизмом и мыслями, что Феликс зло, которое хочет испортить ему жизнь. Эдакий личный демонёнок. Если честно, то Ли не винит его, ведь тоже не доверял бы человеку, который буквально напал со спины. Просто уже надоело. — А где?.. — начинает он, но тут же замолкает. Будет странно, если он внезапно вспомнит про Хёнджина. — Кто? — хлопает своими круглыми глазами Джисон. — Вроде все тут, ну, если ты только не Хёнджина имеешь в виду. — Нет, я просто сначала Чонина не увидел, — морщится Ликс, видя то, как подозрительно щурится Хан. — А кстати, где Хёнджин? — не отрываясь от телефона, спрашивает Минхо. Сердце Феликса начинает биться чуть быстрее. Прямо сейчас хочется расцеловать Ли в обе щёки. — С вашим новеньким ушёл куда-то, ему вроде помощь нужна, — лениво отвечает Сынмин, двигая стул, чтобы освободить Феликсу место. — Сказал, что скоро вернётся. — С Крисом? Ну, ладно, надеюсь, он не морды набить кого-нибудь попросил его. — Думаешь, наш Хёнджин полез бы в драку? — фыркает Чонин, не представляя Хвана, машущего кулаками по чьей-то просьбе, а потом вспоминает о той драке с тремя одновременно. — Если попросит Крис, то полезет. Феликсу противно. Он терпеть не может людей, которые показывают свою слабость и пользуются тем, что все им хотят помочь. Для него это странно, неправильно, мерзко. Ли ничего не имеет против Криса, но тугой узел в груди с каждой секундой затягивается всё сильнее, заставляя напрячься и сжать кулаки. Блондин пытается дышать ровно, но скрывать свои эмоции, а точнее, полное их отсутствие, надоедает с каждой секундой. Ещё мгновение, и Феликс бы сорвался даже на муху, пролетающую мимо, поэтому он встаёт из-за стола, ставя рюкзак на свой стул. — Ты куда? — Чан не сильно хватает его за руку. — Сейчас дождёмся Хёнджина и будем есть. — Пойду руки помою, — на ходу отвечает Феликс, направляясь в спасительный туалет. Прохладная вода хоть немного, но освежает. Феликс смотрит на себя в зеркало, оттягивая кожу под глазами. Его мешки под глазами и синяки видны с расстояния десяти метров, и даже консилер не смог их перекрыть. Это бесит ещё сильнее. Он трёт лицо до покраснения кожи, размазывая лёгкий макияж. Почему он вообще так завёлся? В последнее время Феликс становится слишком эмоционально нестабильным и справиться с этим нереально. То он не чувствует ничего, то готов лопнуть от переполняющих чувств. Он тонет в этом омуте, пытаясь держаться на плаву, но, даже если лицо у него на поверхности, то всё тело, а вместе с ним и душа, ушли на дно. От него не остаётся ничего. Ли прикрывает глаза, когда чувствует вибрацию телефона в кармане. Он уже знает, кто ему звонит, но теперь, спустя две недели, он не станет прятаться, блокируя номер и игнорируя звонки. Не то время выбирает Сан, чтобы позвонить, потому что Феликс не контролирует себя. Блондин прикладывает телефон к уху, слушая до боли знакомый смех на том конце. — Ответил всё-таки, — сквозь смех говорит брат. — Я думал, что до конца своей жизни будешь прятаться. Феликс молчит. Он не хочет разговаривать с ним, зная, что если откроет рот, то проблем будет больше. — Так и будешь молчать, Ликси? — наигранный заботливый тон раздражает до тошноты. — Дома так хорошо, мама соскучилась по мне, и настроение у меня чудесное. Феликс поджимает губы. Сан здесь. В доме, в котором Ли провёл всю жизнь и продолжал регулярно навещать скучающих родителей. Теперь вход туда закрыт, ведь мама с папой не знают о том, что их дети рассорились. Для них Сан просто на время уехал из страны. — Что тебе нужно? — тихо спрашивает он. — Ух ты, заговорил, — хмыкает мужчина. — Мне нужны мои деньги и извинения за то, что по твоей вине я почти лишился бизнеса. — Ты их лопатой гребёшь, от тех пары миллионов вон, которыми ты откупился в суде, ничего не поменяется. — Смышлёный. Ты был моим самым лучшим работником, — Ли болезненно морщится. — Смекаешь? Твоя жизнь равна твоему долгу. — Что? — Посуди сам, — слышно, как Сан забавляется с этой ситуации, буквально чувствуя страх младшего брата. — Ты в курсе о всех углах моего бизнеса, у тебя есть доказательства и ты можешь в любой момент сдать меня. Мне не выгодно держать тебя далеко. Либо ты со мной, либо ты умираешь, ты парень не глупый, должен понимать. Даю тебе два дня. Феликс сбрасывает трубку. Он должен чувствовать страх, но вместо этого к нему приходит чувство смирения. Он всё равно умрёт. Даже если он напишет на Сана заявление, то рано или поздно он вернётся, только ещё более злой и с ещё большим желанием убить его, это лишь вопрос времени. Всё кончено. На этот раз точно. Ли знал, что рано или поздно это случится. Может, он бы и заплакал, но слёз не осталось, только тупая боль в сердце и огромная зияющая дыра в груди. Он не станет биться в истерике, позволяя Сану насладиться его безвыходностью. Вместо этого он выходит из туалета и незаметно покидает столовую, желая найти одного человека и совершить самый необдуманный поступок в своей жизни. Хёнджина нигде нет, и даже Рюджин, которую он выловил в коридоре, тоже ничего не знает. Блондин бездумно бредёт обратно в столовую, пока не проходит мимо спортивного зала. Конечно, первым делом он проверяет расписание обоих, потому что Хван мог помогать Крису с заданием, хотя Феликс очень сомневается в его умственных способностях, но теперь он готов прямо тут ударить себя по лбу. Как он не додумался, что эти двое могли прийти сюда? Он вздыхает, чувствуя небольшой нервоз, и открывает двери, проходя в просторное прохладное помещение. Лучше бы он ушёл и не поворачивал голову в сторону. Ли замирает на месте, когда в паре метрах от себя видит Хёнджина, чьё лицо находится в руках низкого паренька, который нетерпеливо целует его. Та стена, которую он выстроил внутри себя, чтобы огородить сердце, вмиг разрушается. А на что он надеялся? Блондин поджимает губы и громко прокашливается, заставляя Криса отпрыгнуть от Хёнджина, как ошпаренный. Хван же даже не шевелится, сверля взглядом товарища по команде. Феликсу тошно смотреть на его красные и припухшие губы. — Не надумал поговорить? — Ли правда пытается придать своему голосу безразличия, но кривая, больше болезненная, ухмылка выдает его с головой. — О чём? — Хёнджин облизывает губы, отрывая взгляд от Криса. — Разговор не для лишних ушей, — парень в упор смотрит на брюнета. Тот опускает голову. — Я пойду, наверное, — тихо говорит Крис, готовый убежать. — Прости. — Стой! — Хёнджин пытается его остановить, но Феликс подгоняет его рукой и не даёт пройти Хвану. Впервые, спустя две недели, он смотрит ему в глаза. — И нахрена ты это сделал? — Прости, что прервал ваше свидание, — с издёвкой говорит он. — Я так понял, что если бы не я, вы бы потрахались тут. — Говори, что хотел, и вали, — закипает Хёнджин. В глаза бросаются покрасневшие щёки и синяки под глазами Ли, но спрашивать об их причине он не станет. — Хочу объяснить тебе почему я тогда ударил тебя, — врёт он, ведь о реальной причине говорить смысла уже нет. — Не надо, — качает головой Хёнджин, не позволяя Феликсу раскрыть рта. — Я тебе ещё тогда сказал, что мне всё равно. Это всё? Ли молчит, продолжая неотрывно смотреть в глаза напротив. Не такого ответа он ожидал, да и не это совсем он собирался сказать. С каждым вздохом дыра в груди становится всё шире. Хван терпеливо ждёт продолжения, а Феликс пытается выдавить из себя те слова, с которыми он сюда шёл. Не выходит. Хёнджин хмурится и обходит его стороной, чтобы выйти из зала. — Пойдёшь искать его? — почти шепчет блондин, но в тишине это слышно слишком громко. — Ну да, ты же повёл себя как чмо последнее и он ушёл, — жмёт плечами парень. — Об этом, кстати, можно было и при Крисе спросить. — Я не хотел, чтобы он был здесь. — Ревнуешь? — усмехается Хван, привычно шутя в напряжённых ситуациях. Феликс снова странно смотрит на него. — Да ну? Смешно, учитывая, кого ты ревнуешь. Хёнджин смеётся, а Феликс вдруг понимает, что Хван никак не изменился. Всё такой же мерзкий, противный и не думает, о чём говорит. Он сокращает расстояние между ними и уже возле выхода с силой пихает его в плечо. Да так сильно, что брюнет чуть не отлетает в сторону. — Научись сначала открывать глаза, а уже потом рот, — бросает ему напоследок Ли и громко хлопает дверьми, оставляя Хёнджина в непонимании.* * *
Эта ситуация не отпускает Хвана даже тогда, когда он сидит за своим рабочим столом в порыве внезапного вдохновения. Слишком много событий за день: сначала Крис просит его о помощи, а после неожиданно целует без каких-либо объяснений, а потом Феликс со своим разговором. Парень старается не думать об этом, сосредотачиваясь на штрихах и плане в своей голове, а ещё на том, как бы не уронить банку с энергетиком, которая стоит на краю стола. Он буквально подскакивает на месте, когда телефон, погребённый под кучей бумаг, напоминает о себе громким звонком. — Это кто? — Хёнджин отвлекается от проекта и отставляет банку с энергетиком в сторону. В телефоне тишина, только чьи-то прерывистые вздохи, которые граничат с всхлипами. — Если это какой-то прикол, то не смешно. — Ты был прав, — низкий хриплый голос заставляет дёрнуться. Хван сразу же узнаёт его обладателя и отодвигает смартфон в сторону, переключая на громкую связь. — Да, я тогда жутко ревновал. — Круто, а мне зачем эта информация? — Хёнджин тянется к телефону, намереваясь сбросить вызов, но следующие слова повергают его в шок, и он так и замирает с занесённым пальцем над красной кнопкой. — Сначала я хотел сказать тебе об этом лично, но потом увидел тебя с Крисом и не успел. — Я не понимаю… — Я хотел сказать, что ты мне нравишься, Хёнджин, — слова звучат отовсюду. Из телефона, из всех углов квартиры, из головы Хёнджина. — И спасибо за всё тоже хотел сказать. — К чему всё это? — Передай парням, чтобы не грустили, когда узнают о том, что я сделал. Пусть лучше считают меня мразью, — голос то и дело срывается на короткие всхлипы, и из-за этого сложно разобрать, что он говорит. — Стой, Феликс, что ты собрался делать? Хван поднимается с места, уже догадываясь, что парень не просто так ему позвонил. Не думая, он хватает ключи от машины и вылетает из квартиры в одних пижамных штанах, майке и тапочках, забыв запереть за собой дверь. — Не молчи, — просит он. — Нет смысла останавливаться, он всё равно никогда не оставит меня в покое. — Кто он? — парень сбегает вниз по лестнице, не дожидаясь лифта, запрыгивает в салон, заводя двигатель, и выруливает с парковочного места. В голове вертится только одно слово. Успеть. Главное успеть. — Поговори со мной. — Не хочу. — Феликс, блять, не бросай трубку, — руки натурально дрожат. Обычно люди, которые находятся на грани жизни и смерти по своему желанию, не говорят об этом никому. Они оставляют прощальные записки, предпочитая умереть тихо, в одиночестве. Хёнджин слышит в голосе Феликса желание жить. Иначе он бы не стал звонить ему только ради того, чтобы признаться в чувствах. Хван не простит себе, если не попытается сделать хотя бы что-то, чтобы предотвратить непоправимое. Особенно когда это тот, кого он знает. — Не надо приезжать, — видимо, Феликс слышит шум двигателя. — Не указывай мне, — привычно грубо отвечает Хёнджин. — Ты не успеешь, — шумно сглатывает Феликс. — Если я не сделаю этого сам, то меня убьёт он, а я не позволю этому случиться. Он дал мне два дня. — Успею, дай мне полчаса. — Полчаса — это слишком много. — Тогда пятнадцать минут, — Хёнджин вжимает педаль газа в пол, игнорируя все светофоры и знаки. Ему плевать, сейчас главное добраться до дома Ли за сраные пятнадцать минут и не разбиться по пути. Он чувствует солёный привкус на языке, когда до крови впивается в нижнюю губу. Феликс сбросил вызов пять минут назад, и всё это время Хван в красках представляет себе картину, которую может обнаружить в квартире. Адрес Ли он знает, а вот этаж и номер квартиры приходится выпытать у сонного Джисона, которого он будит звонком. Руки слегка подрагивают то ли от нервов, то ли от бешеной скорости, на которой он едет, а может, это всё страх за чужую жизнь. Хёнджин понятия не имеет, что он сделает и скажет, когда увидит Ли. Он просто надеется, что тот будет жив. Странно, что Феликс вообще позвонил ему. Странно, что он умудрился влюбиться в того, кто мешал его с грязью всё то время, что они знакомы. Странно, что сам Феликс осознал это совсем недавно, но жаль, что слишком поздно. Жизнь — в принципе странная штука. В подъезде тихо, и только бег Хёнджина нарушает это умиротворение. В голове он прокручивает этаж и номер квартиры, пока обхватывает рукой перила, чтобы не упасть и не разбить себе лицо или голову. Сердце стучит в такт каждому шагу и ускоряет биение, когда Хван нажимает на звонок, а потом ещё раз и ещё. Ничего. Никто не открывает ему двери, и паника захлёстывает его с головой. Он начинает стучать в неё кулаками и даже ногами и только потом догадывается просто нажать на ручку, чтобы понять, что дверь не заперта. Парень вздыхает, настраивая себя на то, что может увидеть и входит внутрь, чувствуя прохладу и ветер из открытых настежь окон. Он скидывает тапки с ног, проходя дальше по коридору, и останавливается, когда видит блондина в гостиной на полу. Феликс сидит, свернувшись клубочком и терзая себя за волосы. Рядом с ним лежат нож, лезвие, таблетки и какой-то мусор. Хван медленно подходит ближе, чтобы не напугать, и садится на корточки прямо перед ним, рукой отпихивая все посторонние предметы. Он молчит, тихо радуясь, что успел. Феликс же молчит, потому что ненавидит себя за свою слабость. Почему даже покончить с жизнью тяжело, когда это единственный выход? Сан ясно дал понять, что у него осталось два дня, чтобы принять решение. Либо Ли снова ступает на тёмную дорожку, либо его убивают. Феликс не выбрал ничего, предпочитая умереть самому и не дать брату насладиться чувством мести, но даже тут ему мешает его боязнь и Хёнджин, который сейчас аккуратно убирает его руки из волос, чтобы рассмотреть их на предмет повреждений. — Скорую? — спрашивает он, когда Ликс напрягает руки, не давая посмотреть на своё лицо. — Не надо, — хрипит он, отползая подальше. — И ты уйди отсюда, оставь меня в покое. Тебя наверняка уже ждёт Крис. — Да что ты пристал с ним? — не подумав, ляпает Хёнджин и тут же замолкает. — Ты не в себе. Хочешь воды? — Почему так сложно? — Ли игнорирует все вопросы. — Я же даже прощальные письма всем написал, но не смог убить себя. Ему плевать, что он не один. Он просто начинает рыдать, захлёбываясь слезами. Феликс обещал самому себе, что не станет плакать и трястись от страха, но в который раз нарушил своё же обещание. Он думал, что это просто, но на деле, когда лезвие уже коснулось кожи, всё оказалось гораздо сложнее. В нём не осталось сил нажать сильнее, и Феликс всеми словами проклинал дурацкий инстинкт самосохранения, да и всю свою жизнь тоже. — Потому что ты хочешь жить, — Хёнджин садится рядом, опираясь спиной о диван. — Расскажешь, что случилось? — Зачем тебе это? Зачем ты приехал? — Феликсу правда не понятно. Он позвонил, чтобы услышать голос, извиниться, поблагодарить. Честно, он даже не ожидал, что Хёнджин вообще возьмёт трубку. — А что мне оставалось делать? — медленно вскипает Хенджин. Так всегда, когда рядом Ли. — Ты позвонил мне, сказал, что любишь, а потом намекнул на суицид. Я подумал, что это из-за меня. — Я что, идиот выпиливаться из-за невзаимности? — Феликс поднимает голову и ловит чужой взгляд на себе. Глаза никогда не лгут. Ли выглядит разбитым, но Хёнджин видит во взгляде не только боль, но и что-то большее. Теперь он понимает, почему Феликс вёл себя странно, сначала отталкивая, а затем снова стараясь подобраться поближе. Знает и от этого становится всё непривычнее. Феликс, в свою очередь, отмечает, что Хёнджин никак не реагирует на слова о невзаимности. В целом, этого он и ожидал. — Ты идиот, если вообще подумал про это, а не попытался найти решение, — твёрдо произносит он, замечая на запястье неглубокую царапину, уходящую вверх. — Потому что нет решения! — переходит на крик он. — Мой брат не даст мне жить. Он дал мне выбор: либо я снова начинаю торговать наркотиками, либо он меня убивает. Что мне оставалось делать? — Снова? — Лет пять назад он раскрутил свой бизнес, используя малолетних, — руки сами по себе сжимаются в кулаки. — Я сдал его полиции и поплатился. Он откупился, а я влез по уши в дерьмо. Феликс начинает раздирать ногтями тыльную сторону ладони, чтобы хоть как-то унять душевную боль и подавить очередной поток слёз. Он думал, что ничего не осталось, но оказывается, что просто не было повода. Хёнджин видит это и накрывает его ладони своими. Ли тут же вырывает их. Слишком больно. — Зачем? — только и спрашивает он, взглядом указывая на его руки. — Ты же завтра продолжишь делать вид, что ничего не случилось, продолжишь игнорировать меня и обижаться на весь мир. Зачем ты даёшь мне надежду? — Я не знаю. — Если я попрошу тебя остаться, ты же уйдёшь, да? — Хван молчит, поджимая губы. Для него понятие «остаться» означает больше, чем просто провести здесь ночь. Остаться в этом случае означает навсегда, а этого он обещать не может. — Тогда уходи, — бросает в ответ Феликс, надеясь, что Хван останется. Но он поднимется со своего места, вырывая с корнем искалеченную душу блондина. — Поехали, — брюнет протягивает ему свою руку и, не дожидаясь ответа, помогает ему встать, не выпуская ладонь Феликса из своей. — Я отвезу тебя к Сынмину. — Я не хочу, — он пытается вырваться, но Хван не позволяет, продолжая тянуть его к выходу. — Я тебя не оставлю. Остаётся только гадать, имеет он в виду оставить его сейчас одного или оставить его в смысле вообще? Феликс не думает. Вместо него все решения принимает сердце, и он сам стискивает его ладонь сильнее в своей, пользуясь моментом.
