Eyes Don’t Lie

      Хёнджин теребит рукав своей толстовки, топчась на месте у входа в университет, пока ждёт Сынмина с Феликсом. Вчера им так и не удалось нормально поговорить, но Хван отмечает, что Ким совсем не удивляется заплаканному и дрожащему Феликсу. Возможно, он просто хорошо скрывает свои эмоции, а возможно, догадывается о состоянии Ли. Не удивляется Сынмин и тому, что Феликса к нему привозит именно Хёнджин, а не кто-то другой.       Парень не знает, как себя вести. Он впервые видит Феликса разбитым и таким открытым. Ли обнажает свою душу перед ним и дурацкое волнение не покидает его, а наоборот, увеличивается, когда он видит двух знакомых парней, спешащих в университет. Хёнджин даже выпрямляется, сильно сжимая лямку рюкзака, когда они подходят ближе. Что ему сказать? Стоит ли поздороваться? Как себя вести?       Параллельно с этими вопросами он пытается сглотнуть ком в горле и уже открывает рот, чтобы задать банальный вопрос о самочувствии, но Феликс стремительно проходит прямо мимо него, не удостоив даже взгляда. Странно. Он ведёт себя так, будто ничего не случилось, и Хвану правда непонятно, почему. Разве не сам Ли вчера упрекал его за это? Тогда почему он повёл себя так?       — Как он? — не здороваясь, спрашивает Хёнджин, когда они вдвоём заходят внутрь.       — Спроси у него сам, — жмёт плечами Сынмин, выглядя слегка помято после бессонной ночи.       — Не думаю, что это хорошая идея.       — Думаешь, если ты будешь его игнорировать, то перестанешь нравиться ему? — Хван на секунду останавливается, широко распахивая глаза. — Чего смотришь? Он мне всё вчера рассказал. Честно, я подумал, что всё из-за тебя, и уже хотел идти бить тебе морду, но Ликс отговорил.       — Я тоже думал, что из-за меня, — честно признаётся Хёнджин, запуская руку в и без того растрёпанные волосы. — Позвонил мне, наплёл какую-то чушь и попросил передать вам что-то, а оказалось, что у него брат мудак.       — Кстати, о брате, — Сынмин отводит его в сторонку, где людей меньше всего, и понижает голос. — Ты же понимаешь, что так просто он его не оставит? Это не просто мелкая ссора.       — Понимаю, но помочь ничем не могу, потому что не знаю имени.       — Спроси у него.       — Я не хочу с ним разговаривать, — брюнет прикусывает губу, и в один момент ему кажется, что Сынмин сейчас и правда его ударит. — Да и он, судя по всему, тоже.       — Какие же вы оба идиоты! — Ким бьёт себя по лбу, показывая весь спектр глупости. — Прежде чем делать выводы, нужно сначала поговорить.       — Это не так просто. Я без понятия, как теперь вести себя с ним.       — Как обычно, он же как-то умудрился влюбиться в тебя такого.       — Он не влюблён, — качает головой Хёнджин, пытаясь убедить в этом самого себя. — Может, он просто запал на моё лицо?       — Давай я тебя всё-таки ударю.       — Отвали, я просто пытаюсь успокоиться, — Хван отталкивает назойливые руки друга от себя и отворачивается, видя в конце коридора Криса, а чуть выше по лестнице Феликса. Сынмин тоже замечает этих двоих, хлопая брюнета по плечу.       — И всё же поговори с ним, — понижает голос Сынмин и уходит, когда встречает одногруппника.       Про кого именно говорил Ким, Хёнджин понятия не имеет. Он стоит, как вкопанный, и думает, к кому ему нужно подойти. С Крисом они так и не поговорили после вчерашнего, а после, когда Хван хотел позвонить ему, неожиданно появился Феликс и ситуация с поцелуем отошла на второй план. Парень видит, что оба ждут только его решения, стараясь не смотреть друг на друга. Хёнджин делает сначала один шаг, смотря на Ли, а потом замедляется, когда Крис собирается снова убежать от встречи с ним. Феликс пытается сдержать безразличное выражение лица и унять колотящееся сердце, когда Хван сворачивает к Крису, в который раз выбирая не его. Обидно, но ведь Ли ожидал чего-то подобного от Хвана, ведь между ними ничего не изменилось. Один всё так же ненавидит другого, а второй ненавидит себя за глупые чувства, которые пробуждают давно утихших бабочек в животе. Блондин должен уйти, но не может. Он будто прирос к этой лестнице, пока наблюдает за тем, как Крис весь краснеет, стоит Хёнджину подойти поближе. Больно видеть его улыбку. Искреннюю улыбку, которая адресована не ему.       — Привет, — тихо здоровается Хёнджин и решает не тянуть кота за хвост, а убить сразу двух зайцев. Глазами он ищет Феликса, который стоит там же, где и раньше. Крис поворачивается в ту же сторону и как-то слишком отчаянно усмехается, снова привлекая к себе внимание. — Прости, вчера никак не получилось поговорить.       — О чём? — хлопает глазами Крис. Хёнджин хмурится. — Ты о том поцелуе? Забей на него.       — Стой, почему? — мысленно брюнет готов уже дать себе чем-нибудь тяжёлым по голове. Сам же закапывает себя. — То есть зачем ты вообще поцеловал меня?       — А есть смысл объяснять? — лёгкая улыбка трогает его губы, но в глазах плещется печаль. Крис снова оборачивается на Феликса. — Твой выбор и так очевиден.       — Смысл есть всегда, — Хван силой отрывает свой взгляд от блондина. — Просто это было неожиданно, да и нас прервали…       — Хёнджин, я просто хотел попробовать, — Крис врёт. И оба это знают. — Думал, что у меня есть шанс, но, похоже, я всё испортил.       Парень знает, что все попытки завоевать уже занятое сердце тщетны. Знает не понаслышке, а по своему личному опыту. Он идеализирует Хёнджина с самого первого дня знакомства, думает, что тот идеальный, и закрывает глаза на очевидное. Снимать розовые очки всегда больно, но больнее, когда их с тебя срывают насильно, не давая выбора. Всё было очевидно с самого начала. Тёплое отношение к себе Крис воспринял как ответную симпатию, а все переглядки Хёнджина с другим человеком он старательно игнорировал, огораживая себя от жестокой правды.       — Прости, — шепчет Хёнджин, чувствуя себя последней мразью. — Ты классный человек, но…       — Тебе нравится другой.       — Что? Нет, — поджимает губы Хван, и Крис, как загипнотизированный, опускает на них взгляд. — Просто я не готов к отношениям, да и мы с тобой мало знакомы.       — Хёнджин, я всё понимаю, — чужая улыбка почему-то причиняет боль и заставляет чувствовать вину, но ведь он не виноват, что не испытывает того же по отношению к Крису. — Я сам виноват, что придумал себе идеальный исход, не подумав о том, что мои чувства окажутся невзаимными.       — Мы можем остаться друзьями.       — Спасибо, — он протягивает ему руку и насильно сжимает чужую тёплую ладонь. — И ещё.       — Да?       — Пойми, чего ты хочешь, прежде чем начать действовать, если не хочешь наступить на те же грабли, что и я, — Хёнджин уже открывает рот, чтобы спросить, что именно имеет в виду Крис, но тот снова улыбается и перебивает его. — Просто запомни мои слова. Увидимся на тренировке.       — Постой, — Хёнджин отмирает, собираясь пойти за ним, но Крис кивает ему за спину, и, когда Хван оборачивается, видит только спину стремительно удаляющегося Ли.       Сделать два дела одновременно не выходит. Хёнджин запутывается, не понимая, почему Крис так резко отказывается от своих чувств. То есть он, конечно, рад, что они решают всё быстро и мирным путём, но легче от этого не становится. Морочить ему голову он точно не хочет, ведь, когда тот поцеловал его, то, кроме мокрых от слюны губ, он ничего не почувствовал. Сердце не ёкнуло, дыхание не перехватило. Абсолютно ничего. Он даже ответил только по привычке, а не из глубоких чувств.       Хёнджин вздыхает, ускоряя шаг, чтобы успеть за почти бегущим Феликсом. Одна часть его говорит ему, чтобы он просто забил на парня, ведь зачем пытаться поговорить, если Ли сам убегает? Но вторая, более упрямая и разумная, давит первую, и только поэтому Хван расталкивает проходящих мимо студентов, не сводя взгляда с блондина. Он игнорирует все возмущённые возгласы и ответные толчки, пока не налетает на недовольную Рюджин, которая тут же вцепляется в его руку, и Хван теряет из вида Феликса.       — Почему ты всё время появляешься так не вовремя? — закатывает глаза он, оборачиваясь на подругу.       — А ты почему мои сообщения игнорируешь? Пара начнётся через пять минут.       — Так нам же отменили первую, — хмурится Хван. Он поэтому и проснулся недовольный с утра, потому что вместо дополнительного часа сна он вынужден был ехать в университет, чтобы встретить Сынмина.       — Ты дурак? — приподнимает бровь Рюджин. — Вчера ещё в чат написали, что вместо отменённой у нас будет пара с Кимом и хореографами.       — Я не читаю чат, там всё время бред какой-то пишут.       Раньше Хёнджин бы проклял весь мир и судьбу за то, что жизнь постоянно сталкивает его с Ли. Сейчас же он впервые за долгое время благодарит её.       — Стой, если ты был не в курсе пары, то что в университете делал в такую рань? — хмурит брови Рюджин, нагоняя возобновившего движение друга.       — Вспомнил, что пару отменили, пока ехал в университет, — на ходу выдумывает Хёнджин, сворачивая к лестнице.       Рюджин девочка не глупая. Она подозрительно щурит свои лисьи глаза, когда Хёнджин тормозит прямо на пороге и взглядом сканирует всё помещение, пока не находит Феликса, который, как назло, сидит не один. Он с надеждой поворачивается к подруге, пытаясь состроить самое жалостливое лицо и головой кивает в ту же сторону.       — Я мысли читать не умею, — напоминает она.       — Сделай так, чтобы я сел с придурком, — понижает голос он и тянет её к последней парте, когда профессор Ким начинает подгонять их. — Поговорить надо, не спрашивай, о чём.       — Литр гранатового сока и неделя обедов в столовке за твой счёт, — вздыхает она, замечая, что с Феликсом сидит тот самый парень, который отшил её когда-то.       — Я тебя обожаю.       — Зато я тебя ненавижу.       Девушка в два шага оказывается у нужного стола и наклоняется к парню, шепча ему что-то на ухо. Хёнджин внимательно следит за тем, как Феликс отодвигается подальше и достаёт из кармана телефон, старательно игнорируя Рюджин и, в особенности, Хёнджина.       — Да чего ты тупой такой? — уже громче говорит девушка, применяя силу и буквально сталкивая парня со стула. — Всё ради любви, так что пошли.       Хван складывает руки вместе, пытаясь выразить таким способом всю свою степень благодарности, и садится на освободившийся стул. Феликс сильнее сжимает телефон и только кидает недовольный взгляд в сторону брюнета. Хёнджин смотрит в ответ, и Ли спешит отвести взгляд, потому что ему всё ещё стыдно за то, что Хван увидел его разбитым, напуганным и слабым.       — Тебе мест мало? — голос Феликса наполнен ядом. Ему всё ещё обидно, и сделать он с этим ничего не может.       — Хочу сидеть здесь, — жмёт плечами Хван, разворачиваясь к нему корпусом.       — Перехочешь, свали отсюда, — Ли старается сделать вид, что между ними всё как обычно.       — Странно получается, — хмыкает Хёнджин, откидываясь на спинку стула. — Вчера ты говорил, что это я вечно тебя игнорирую, но сегодня этим занимаешься ты. Противоречишь своим же словам.       — Радуйся, — усмехается Ли. — И можешь продолжать обижаться на меня, мне плевать.       Звучит как дешёвое оправдание, и оба это понимают. Феликс правда старается оттолкнуть, вернуться к тому, с чего они начинали, но когда Хёнджин ведёт себя так с ним, то он с ужасом понимает, что его тянет к нему всё сильнее и сильнее. Жаль, что сам Хван не осознаёт этого, не испытывая ничего, кроме банальной жалости.       — Плевать, говоришь? — спрашивает Хёнджин, и Феликс утвердительно кивает. — Я же тебе нравлюсь.       — И что? — бровь скептически взлетает вверх. Хёнджин понимает, что вчера это был никакой не шок и отчаяние, а чистая правда, когда Ликс не начинает опровергать его слова. — Мне теперь тебе в ноги кинуться? Ты меня бесишь ещё сильнее, и я правда не понимаю, почему ты пристал ко мне, ведь свой выбор ты уже сделал.       — Какой выбор?       — Не притворяйся дураком, — Ли поджимает губы. — Мы с Крисом оба ждали тебя, и ты выбрал его, а не меня.       Хёнджин замолкает и даже не пытается объяснить такое своё решение. Он первым подошёл к Крису не потому, что испытывает к нему что-то большее, чем обычная дружба. Он выбрал Криса, потому что не думал над тем, что между ними происходит. Хёнджин изначально знал, что никаких шансов у парня нет и он не видит в нём никого, кроме товарища по команде. С Феликсом всё по-другому, ведь всё его признание вышло скомканным и непонятным, но оттого и интересным, и Хван действительно хочет понять его и его чувства. Правда, действует он нестандартными способами и даже сейчас они на грани ссоры, но между ними это давно стало нормой и чем-то обыденным.       Плохо скрываемая ревность Феликса даже забавляет его, и он не удерживается от смешка, за что тут же получает обжигающий взгляд. Вчера он смотрел так, будто Хёнджин единственный спасательный круг в открытом океане, а сегодня так, что теперь открытым океаном оказывается Хван, и Феликс тонет в нём, не умея плавать. Отвратительно.       Господин Ким повышает голос, прерывая их разговор. Он записывает на отдельный листок все пары ко дню дружбы и концепт их номеров. Почти все выбирают танцевальный номер и, когда очередь доходит до него и Феликса, второй тоже говорит, что они будут танцевать. Своего согласия Хёнджин не даёт и уже даже открывает рот, чтобы возразить, но на его губы приземляется маленькая холодная ладонь, заставляя замолчать. Минхо, сидящий на соседнем ряду, удивлённо вскидывает брови, но Хван уверен, что после их разговора в воскресенье Ли-старший не станет это комментировать. По крайней мере, до тех пор, пока не разберётся с Джисоном.       — Давайте, заканчивайте быстрее, — подгоняет студентов господин Ким, когда некоторые начинают выбирать концепт выступления прямо во время пары.       — У нас же пара только началась, — напоминает тот самый парень, которого утащила за собой Рюджин.       — Вот именно, а цены на такси растут с каждой секундой, — профессор приглаживает седые волосы и хватает привычный портфель. — У меня сегодня пара только с вами, а у меня через час начнётся любимая передача и мне срочно нужно домой.       — А если уже определились с концептом, то можно идти? — поднимает руку Хёнджин.       — Не можно, а нужно, — хлопает в ладоши господин Ким и первым направляется к выходу. — Вы только для приличия хотя бы пять минут подождите, а потом уходите следом. Всем до свидания.       — Пошли, поговорим, — уже на выходе из аудитории Хёнджин хватает Феликса за рукав толстовки, но тот грубо вырывает её, ускоряя шаг.       Хван отвлекается на сообщение в телефоне и на секунду теряет блондина из вида, потому что Сынмин буквально требует, чтобы Хван привёл Феликса в столовую. Брюнет закатывает глаза и уже во второй раз за день бежит за ним.       Ли петляет по коридорам и всеми силами старается отвязаться от Хёнджина. Тяжело игнорировать, когда всё естество тянется к нему, противясь желанию Феликсу быть как можно дальше. Хочется начать биться головой о стену, чтобы избавиться от всех дурацких мыслей, которых с каждым шагом прочь становится всё больше.       — Чего ты добиваешься? Какого хрена продолжаешь за мной бегать? — не выдерживает он. Он хочет вырвать из себя все те тёплые чувства, которые испытывает к брюнету, но это невозможно сделать, когда он продолжает маячить перед глазами.       — Я правда просто хочу помочь, — Хёнджин останавливается чуть поодаль. — Как зовут твоего брата?       — Зачем тебе его имя? — понижает голос Феликс и даже оглядывается, будто Сан может выскочить из за ближайшего угла. — Не лезь в это, я сам разберусь.       — Один раз разобрался, что чуть вены себе не вскрыл, — напоминает Хван и тут же прикусывает язык. Он, сам того не желая, разбередил ещё свежие раны.       — Это была минутная слабость, — под нос себе бубнит Феликс. — Забудь про это.       Сейчас он чувствует себя как нашкодивший ребёнок, который отчитывается перед матерью. Это неимоверно злит, но больше всего его злит то, как закипает Хёнджин, будто ему правда есть до этого дело.       — Ладно, только дам один совет, — брюнет опирается о стену позади себя, не сводя взгляда с Феликса, будто тот может исчезнуть в любую секунду. — В следующий раз, когда тебе будет так же хуёво, то расскажи кому-нибудь. Станет легче, поверь.       — Люди жалеют, а я не хочу к себе жалости.       — Хорошо, тогда расскажи мне.       — А ты не человек?       — Я не буду тебя жалеть, — Хёнджин, сам того не осознавая, снова протягивает руку навстречу, строя над бездонной пропастью между ними спасительный мост.       — Почему ты такой? — спрашивает Ли, запихивая руки в карманы, потому что не знает, куда деть их. — Почему не можешь быть придурком, которого хочется ударить? Почему до сих пор разговариваешь со мной?       — Я хочу помочь.       — Ты меня бесишь.       — Отлично, — усмехается парень, делая шаг навстречу. — Почему ты просто не назовёшь мне его имя? Я же правда могу помочь.       — Потому что не хочу, чтобы ты в это влезал. Это опасно, мой брат не простой мелкий торговец.       — Переживаешь за меня?       — Не хочу, чтобы он мне тебя потом по частям прислал, — Феликс старается пошутить, чтобы разбавить обстановку, но выходит из рук вон плохо. — Коллекционированием органов не занимаюсь.       — У меня мама адвокат и отец не последний человек в Сеуле, так что ему же хуже будет, если решит сделать что-то со мной, — Хван поправляет свои волосы и замолкает на несколько секунд, позволяя Феликсу сделать выбор. — Мы можем поехать к маме прямо сейчас, и она поможет тебе, если есть доказательства угроз.       Все снимки экрана, на которых зафиксированы многочисленные сообщения с угрозами, хранятся у него в галерее. Ли сжимает телефон в кармане, понимая, что госпожа Хван его последняя надежда на то, чтобы жить спокойно. Теплота копится в его груди от осознания, что порыв Хёнджина помочь искренний. Возможно, он всё ещё думает, что тоже является причиной нервного срыва, а возможно, его помочь заставил Сынмин, но Феликсу плевать. Он просто надеется, что не пожалеет об этом.       — Поехали.

* * *

      Находиться в машине Хёнджина странно. Феликс смотрит в окно, вспоминая, как в ту самую ночь он сидел здесь один, наблюдая за тем, как Хвана избивали те трое. Именно тогда в сердце что-то кольнуло, что именно Хёнджин помог ему, хотя проходящих мимо людей в тот вечер было не мало. Он вспоминает, как, несмотря на весь свой страх, помог ему, как касался его и помогал сесть в машину, как Хван опирался на него, когда они поднимались в квартиру к Сынмину и как он искал встречи с ним, чтобы поблагодарить. Феликс помнит всё, но больше всего в памяти отпечатались руки, которые брюнет продолжает протягивать ему в трудные минуты. Он отлипает от размытых силуэтов высоток Сеула и переводит взгляд на руль, который сжимают эти самые руки. Хёнджин негромко включает музыку, чтобы разбавить тишину между ними, которая настала в тот момент, когда он заканчивает разговаривать с мамой по телефону. Это не неловкая тишина, а очень даже приятная, когда можешь думать о чём хочешь, но при этом тебе нравится ощущение, что рядом с тобой человек, готовый выслушать в любую секунду.       — Так ты скажешь мне имя брата, или это так и останется тайной? — неожиданно спрашивает Хёнджин, тормозя на светофоре, которых становится всё меньше на пути.       — Ли Сан, — выдыхает Феликс. — У меня есть скрины, где он писал сообщения с угрозами, а также я знаю человека, который работает на него в данный момент.       — Человека привлекать опасно, — качает головой Хван. — В суде он может давать показания против тебя, а ты сам был в этом дерьме, так что тут мы не поможем, а, наоборот, закопаем. Чем вообще думал, когда начал торговать?       — Думал, что так помогу другу.       — Тоже мне герой.       — Кто бы говорил.       — Мы не можем разговаривать нормально, да? — Ли не смотрит на него, но уверен, что в этот момент Хёнджин закатил глаза в привычной для себя манере.       — С каких пор ты заинтересован в нормальных разговорах со мной?       — С тех самых, когда мы едем домой к моей маме, где нужно делать вид, что мы супер друзья.       — Зачем?       — Чтобы она потом не доставала меня, — хмыкает Хёнджин, сворачивая к закрытому частному посёлку. — В её положении она даже за складку на одежде готова наорать на меня.       Феликс никак не отвечает на это, рассматривая аккуратные коттеджи и идеально покошенные газоны. Если честно, то он ничего не знает про семью Хёнджина, да и никогда не интересовался ей. Ладони потеют всё сильнее, и он неловко трёт их о штаны, пытаясь избавиться от этой липкости. Хван видит его нервозность, но ничего не говорит, и Ли понимает, что означали его слова, когда он предложил выговориться ему. Хёнджин действительно не станет жалеть, он лишь выслушает и скажет своё мнение по поводу этой ситуации, но, пока человек сам этого не захочет, то от него не прозвучит ни одного слова о поддержке.       — У меня нет денег, чтобы заплатить ей за работу, — вдруг вспоминает он, и брюнет смотрит на него, как на идиота.       — О деньгах не думай, я сдамся ей в рабство и твой долг станет моим.       — В рабство?       — Ну, в смысле, сделаю всё, что она попросит.       Блондин нервно сглатывает, когда Хван тормозит у нужного дома и кивком головы указывает на дверь. Феликс идёт чуть позади, когда Хёнджин останавливается на пороге и быстро поправляет на себе одежду, а только потом нажимает на кнопку звонка. Хваны никогда не запирали дверь на замок, но Хёнджин всё равно звонит в неё. Госпожа Хван не заставляет себя долго ждать и через минуту открывает дверь, целуя в щёку сына и приветливо улыбаясь Феликсу.       — Проходите, — она пропускает их внутрь, показывая, где разуться. — Вы голодные? Я ничего не готовила, но можем заказать доставку.       Странно наблюдать за тем, каким покладистым становится Хёнджин, стоит ему оказаться в поле зрения матери. Он послушно не шевелится, когда она поправляет ему волосы и внимательно слушает её жалобы на то, что ей очень хочется фруктов в стекле.       — А как там твой внутренний житель? — спрашивает он, щурясь, чтобы рассмотреть изменения в фигуре мамы. — Живот как-то рано появился, разве нет?       — Вы в положении? — подаёт голос Феликс и только сейчас обращает внимание на чуть выпирающий живот. — Поздравляю вас!       — Спасибо, — Ли не может не улыбнуться ей в ответ, когда женщина предлагает ему чай и заставляет Хёнджина пойти заварить его. — Правда, там не один ребёнок, а двое.       — Целых два? — округляет глаза Хван. — Охуеть, то есть я в шоке.       — Да, мы с отцом тоже были удивлены.       — А где он? — спрашивает брюнет, будто только сейчас вспомнил о мужчине. — На работе или в командировке?       — На работе. Иди завари гостю чай, Хёнджин.       Парень он не глупый и прекрасно понимает, что со своим клиентом женщина хочет поговорить наедине. Хёнджин послушно покидает гостиную, но госпожа Хван всё равно приглашает Феликса пройти в её рабочий кабинет, чтобы наверняка избавиться от лишних ушей, даже если эти уши — её собственный сын, который в курсе большей части дела.       — Итак, — она проходит вглубь светлого кабинета и садится на кожаный стул, указывая Ли на такой же по другую сторону стола. — Как я поняла, ты хочешь посадить брата?       — Не посадить, а припугнуть, — поправляет её Феликс. — Он откупится от суда и все старания будут напрасны.       — Напомни, как его зовут.       — Ли Сан.       Женщина хмурится, сводя брови к переносице, и этим очень сильно напоминает Хёнджина. Он очень сильно похож на свою мать и, Феликс уверен, не только внешне. Госпожа Хван быстро перебирает свои бумаги, а затем, когда не находит того, что искала, звонит кому-то, уточняя что-то по поводу брата.       — Что-то не так? — осторожно спрашивает он, когда она начинает стучать пальцами по поверхности стола, пока ждёт чего-то.       — Это имя мне знакомо, просто нужно убедиться в том, права ли я.       — Вы знаете моего брата?       — Человек с таким же именем немало проблем принёс бизнесу моего мужа, — немногословно отвечает она и, когда получает сообщение, поворачивает экран телефона Феликсу, показывая фото мужчины. — Это он?       — Да, — сглатывает блондин, видя до боли знакомое лицо с россыпью веснушек. — Как он мог помешать вашему бизнесу?       — О делах моего мужа я не имею права говорить, могу только сказать, что он пытался торговать наркотиками у нас в ресторанах и клубах.       Госпожа Хван не соврала, когда сказала, что он пытался торговать на территории Хвана Хонджуна, она лишь не уточнила, что делал он это в их казино, где в правилах чёрным по белому написан запрет на распространение наркотиков. Сам Сан ни разу не появлялся в их поле зрения, да и те люди, которых он посылал, ни слова не говорили о том, кто их начальник. Хван Джису пыталась нарыть о нём как можно больше информации, но, кроме имени и внешности, ничего не удалось найти. Феликс для неё — самая настоящая находка.       — Расскажи мне всё, что знаешь, — просит она и включает диктофон на телефоне. — Не переживай, до суда эта запись не дойдёт.       — Я работал на него, когда был подростком, — сразу предупреждает Феликс, и Джису кивает. — Весь его бизнес строился на том, что он просто толкал наркоту подросткам, а после заставлял их работать на себя за новую дозу. Я до сих пор не знаю, как он так раскрутился.       — Торговал на чужих территориях.       — Я сдал его полиции, когда он хотел подсадить и меня, но он откупился и уехал из страны на четыре года, — продолжает Ли. — Он и его приближённые продолжали следить за мной и угрожать, и две недели назад я узнал, что Сан вернулся в Корею. Он звонил мне, присылал сообщения и подкидывал мне в квартиру мёртвых животных, а потом сказал прямо, что у меня есть два дня на то, чтобы выбрать смерть или работу у него.       — Угроза жизни, незаконное проникновение, торговля наркотиками, — перечисляет Джису, загибая пальцы. — У тебя есть доказательства, подтверждающие твои слова?       — Я могу отправить вам скриншоты и некоторые записи телефонных разговоров, — женщина кивает, протягивая Феликсу телефон, чтобы тот записал туда свой номер. — И ещё есть человек, которого зовут Ким Уён. Насколько мне известно, он один из ближайших людей Сана.       — Это всё? — спрашивает она, когда Феликс замолкает. В ответ женщина получает кивок. — Отлично, я буду держать тебя в курсе дела, но не жди, что будешь получать всю информацию, потому что твой брат не только тебе дорогу перешёл, но и более серьёзным людям. Спасибо, что помог.       — Это вам спасибо, — вежливо кланяется Ли, когда они поднимаются с мест.       — Мы обязательно посадим его, но для начала его нужно хорошенько припугнуть, — блондин помогает Джису спуститься по лестнице, и они вместе проходят на кухню, где за столом уже ждёт Хёнджин. — Если что-то случится, то сразу звони мне.       — Или мне, — говорит брюнет, кивая головой на три чашки с чаем.       — А ты не лезь в дела взрослых, — строго отвечает ему женщина.       — Он, вообще-то, младше меня.       — Феликс — это другой случай.       Ли молча садится за стол и пододвигает чай поближе к себе, слушая спор между Хёнджином и Джису. Впервые за долгое время он чувствует себя в безопасности, когда можно идти домой и не ждать, что тебя убьют в своей собственной квартире. Феликс верит госпоже Хван и уверен, что та действительно ему поможет.