Eyes Don’t Lie

      Пот ручьями стекает по лицу и спине Хёнджина, а выбившиеся из хвоста пряди волос прилипают ко лбу и лезут в глаза. Брюнет в который раз зачёсывает их назад липкими руками, морщась от каждого движения. Мышцы горят, всё тело липкое и, кажется, перегрелось, а бедро ноет из-за неудачного падения. Единственное, о чём он сейчас мечтает, так это холодный душ и плотный завтрак.       — У вас тут, мать вашу, сонное царство или игра? — мерзкий свисток тренера Чона заставляет всех дёрнуться и попытаться раскрыть глаза, сосредоточившись на тренировочной игре. — Это вам нужна эта победа, а не мне.       — Сейчас семь утра, — пытается достучаться до мужчины Минхо, у которого во рту давно образовалась пустыня. — А мы тут с пяти.       — Ну, раз вы через два часа ползаете тут, то давайте просто снимемся с турнира!       Тренер, хоть и скрывает это, всегда становится нервным, когда приближается игра против Сеульского национального университета. Планка у их игроков слишком высокая, но, на памяти Хёнджина, ещё ни одна игра против них не была честной. Они окрестили себя королями и следуют простому правилу, что королям нельзя проигрывать. Даже если их команда сильнее по всем фронтам, они всё равно продолжают жульничать, подкупая судей и устраивая шоу прямо на площадке. По словам господина Чона, он и тренер студентов из национального вместе учились в одном университете и уже там он был несносным, завистливым и до боли алчным. Он не надеется, что его парни победят, но хорошую игру они показать обязаны.       — Зашибись, из-за их тёрок страдаем мы, — устало стонет Минхёк, валясь на пол.       — А ты заслужил, — Минхо подходит к нему ближе, нависая сверху. В зале ненадолго повисает абсолютная тишина. — Сам на Криса гонишь, что он нихрена не умеет и наныл у Джейка место в основе, но после каждой твоей доводки я хочу оторвать тебе руки и засунуть тебе их в зад. Ты заглядываешься на новенького, наплевав на свои косяки, и именно из-за тебя мы на полном серьёзе можем проиграть. На месте Джейка, я бы давно уже посадил тебя на лавочку.       — Всё сказал? — фальшиво ухмыляется Минхёк. — Я всегда был в основе и просто вернулся на своё законное место.       — Законное оно как раз у Криса, — усмехается Хёнджин, пользуясь разразившимся спором, и валится на прохладный пол, раскидывая руки и ноги в разные стороны. — Он, в отличие от тебя, реально старается и мастерски сыгрывается с каждым из нас.       — Ну, естественно, ты хвалишь его, — подключается Стив, но никакой издёвки в его голосе не слышно.       — Ага, — активно кивает головой Минхёк. — Скажи честно, сколько ты платишь ему за его услуги?       Крис, до этого тихо сидевший на скамейке запасных, резко встаёт со своего места и покидает зал, скрываясь в раздевалке. Ему больно, что за каждый знак внимания, проявленный в сторону Хёнджина или кого-либо ещё, на него вешают ярлык «проститутка», «давалка» и дальше по списку. Парень морально устал выслушивать все грязные слова в свой адрес и получать по лицу за каждый неосторожно кинутый взгляд. Тренер предложил ему место в основном составе, но он отказался, думая, что если Минхёк и Стив добьются своего, то отстанут от него, но этого не случилось. Надоело вечно страдать.       — Предупреждаю сразу, — Чон, который до этого давал возможность разобраться самим, подходит ближе, готовясь оттащить Минхо от Минхёка. — Если хоть один из вас начнёт махать кулаками, я лично шкуры с вас сниму и повешу в тренерской на стену.       — Не беспокойтесь, тренер, я руки об это марать не буду, — кривится в отвращении Минхо.       — За языком следи, а то как бы не пришлось по частям тебя потом собирать, — фыркает Минхёк и кивает на Стива и Джейка у себя за спиной.       — А ты рискни, — он делает шаг вперёд, но его сразу же тормозит подскочивший Хван.       — Не знаю, как ты, а я в драку точно лезть не хочу, — морщится он. — У меня после прошлого раза челюсть до сих пор ноет.       — Свалили отсюда все, — господин Чон сжимает переносицу двумя пальцами, чтобы унять головную боль. — Завтра вечером чтобы все как штык на ОФП были тут.       — Только не это, — надувает губы Хёнджин, обнимая Ли за плечи, пока уводит его с поля. Он уже предвкушает три часа ада. — Я же умру!       — Не ной, — грубо перебивает его Минхо.       Хван закатывает глаза, показывая другу своё отношение к его внезапным приступам агрессии. Не доходя до раздевалки, он стаскивает через голову футболку, вешая её к себе через плечо, и распускает волосы, пряча уродливый шрам на затылке. Парень по привычке облизывает губы и тут же кривится, чувствуя солоноватый привкус пота на языке.       — А ты не дуйся из-за этих придурков. Хочешь, мы потом их подловим и изобьём? — хмыкает брюнет, видя, как Ли агрессивно швыряет свое полотенце и форму на лавочку.       — Меня с собой тоже возьмите, — Крис выходит из душа, вытирая влажные волосы полотенцем. Его глаза чуть припухли и покраснели, и Хёнджин хмурится.       — Ты плакал?       Он терпеть не может чужие слёзы, но больше всего он ненавидит людей, которые становятся их причиной. Парень не знает, как себя вести в такие моменты, боясь ранить ещё больше. Это ощущается как нарушение работы цельного механизма и, вместо желания вести себя как раньше и вернуться к работе, хочется только заботиться, бережно утирать слёзы и обнимать. Механизм Хёнджина чуть не взорвался, когда он увидел слёзы на лице Феликса. В тот момент он боролся между желанием съязвить и сделать всё, чтобы противных солёных дорожек на его щеках больше не обнаружилось, хотя это было чревато последствиями. Иногда хочется убить свой синдром героя, закопать его далеко-далеко и просто наслаждаться спокойной жизнью, но Хёнджин не такой. Хван всегда будет героем, всегда будет лезть на рожон и всегда страдать от этого.       — Нет, — часто моргает Крис, избегая тяжёлого взгляда.       — Эти мудилы не стоят твоих слёз, — брюнет даже не собирается понизить голос, хотя и Минхёк, и Стив стоят неподалеку, вслушиваясь в каждое слово, в то время как Ли-старший отходит в сторону, прижимая телефон к уху. — Я… то есть мы с Минхо всегда рядом.       — Знаю, Хёнджин, — на тёплую и совершенно искреннюю улыбку невозможно не ответить. — Спасибо.       Ещё Хёнджин обожает становиться причиной улыбок. Добрых, широких и таких искренних, что глаза блестеть начинают. Они согревают сердце и все внутренности, оставляя после себя приятное чувство домашнего уюта и комфорта. Можно скрываться за масками безразличия сколько угодно, но рано или поздно истинная личность раскроет себя, хочешь ты этого или нет.       — Странно, — Минхо хмурит брови, возвращаясь к ним. — Феликс трубку сбросил тупо с нихера.       — А что ты сказал ему? — интересуется Хёнджин, роясь в своём шкафчике в поисках полотенца и шампуня.       — Да ничего! — Ли разводит руками. — Сказал, чтобы он подождал нас, потому что мы задерживаемся из-за того, что ты с Крисом болтаешь, да и в душ нам надо.       Ревность — это красные бутоны с шипами, которые распускаются в лёгких, перекрывая дыхательные пути и царапая нежную кожу. Чаще всего именно беспочвенная ревность становится причиной разрыва в отношениях и дружбе. Ревнующие люди не отдают себе отчёт, устраивая истерики, обижаясь и утопая в этой пучине без возможности выбраться. Хёнджин прекрасно знает, каково это, когда ревнуешь своих близких друзей. Будто вся злость скапливается в одном месте и просто бесконтрольно выливается в поток слов, который обязательно послужит причиной новых ссор и недопониманий. Как бы ты ни старался прикусить язык, вся ревность и обида всё равно выйдут наружу. Хёнджин смотрит на Криса и видит абсолютное понимание в глазах парня. Странно, что он первый узнал о чувствах Ли. Возможно, это оттого, что он сам был влюблён в Хёнджина, но был ли? В книгах пишут, что за свою любовь нужно бороться до самого конца, разбивая колени в кровь и идя по головам, но Крис просто отступил, когда на горизонте появилось первое препятствие в виде Феликса. Да, брюнет был ему определённо интересен и ему казалось, что этот интерес взаимный, пока не увидел, как Хёнджин и Феликс смотрят друг на друга. Можно говорить что угодно и даже думать о другом, но глаза никогда не лгут, и именно поэтому люди предпочитают прятать их, чтобы не раскрыть себя раньше времени. Крис не привык участвовать в заведомо проигрышных играх и выбрал самый простой вариант из всех возможных. Он просто отступил. Вычеркнуть кого-то из своего сердца непросто, и оно болит каждый раз, когда Крис встречается с Хёнджином, но лучше так, чем вставать на пути у человека, у которого шансов намного больше.       — Увидимся завтра, получается? — тихо спрашивает он.       — Да, до завтра, — кивает Хёнджин и спешит скрыться в душевой комнате, чтобы смыть с себя остатки неудачного утра и выжечь горячей водой непонятное ему чувство.

* * *

      — Я щас займусь самоедством, — ноет Хёнджин, хватаясь за живот после очередного громкого урчания желудка.       — А я лучше пойду сожру вон ту собачку за окном, — вторит ему Джисон, строя самое жалостливое выражение лица. Очередь в столовой — самое страшное наказание. — И вкусно, и легкодоступно.       — Кончай уже шутить, — Чан отвешивает ему несильный подзатыльник, когда замечает, что проходящие мимо люди странно косятся в их сторону. — На тебя уже иностранные студенты с опаской смотрят.       — А чего этот француз на меня уставился? — хмурится Хан, поправляя сползшие очки. — Он вообще лягушек жрёт, так что это я пугаться его должен.       — Идиот, — не выдерживает и смеётся Хёнджин.       Стоят они тут уже больше десяти минут, а очередь всё никак не двигается. На памяти Хвана это первый раз, когда все столовые университета забиты до отказа. Если честно, то он бы предпочёл спокойно сидеть за столом и ждать, пока им принесут обед, но сегодня не его день и он проиграл в камень-ножницы-бумага, что означает, что он и другие проигравшие приносят еду. Хёнджин терпеть не может проигрывать, но в этот раз спокойно ушёл с остальными, потому что невыносимо чувствовать на себе проницательный взгляд притихшего Феликса. То, что он ревновал его, и дураку понятно, но Хван предпочитает всё отрицать, не желая вылезать из своей зоны комфорта.       — Бля, я не помню, что просил Чанбин, — тянет Хан и начинает махать руками, чтобы привлечь внимание друга, но тот слишком увлечён беседой с Чонином. — Сгоняйте кто-нибудь до него.       — Я не пойду, — тут же отворачивается Чан. Что произошло между этими двумя, никому неизвестно.       — Да ладно тебе, всё равно же помиритесь рано или поздно, — хлопает его по плечу Джисон. — Будь взрослым мальчиком и извинись первым.       — Да пошёл он.       — Что случилось-то? — спрашивает Хёнджин, подталкивая их вперёд в очереди, и достаёт телефон, чтобы написать Чанбину.       — У нас на паре была игра «фальшивый суд», — вздыхает Бан. — Я выступал в роли адвоката, а он в роли судьи.       — И?       — Он даже не стал вслушиваться в мои аргументы и просто посадил моего подзащитного!       Джисон и Хёнджин становятся напротив друга и глупо пялятся на него в ответ. Они бы поверили во всё: в то, что Чанбин оскорбил его, ударил или унизил, ведь Чан рассудительный человек и для того, чтобы выйти из себя, ему нужна весомая причина, а тут просто глупая игра, которую преподаватель устроил, чтобы скоротать время на паре… Проходит всего три секунды, а эти двое уже откровенно ржут, постукивая себя по спинам и сгибаясь пополам. Ну невозможно сдержаться, когда Чан смотрит вот таким детским обиженным взглядом и дует губы!       — Да идите вы, — отворачивается он, понимая, что сейчас их очередь набирать еду. — Вы всё равно ничего в этом не понимаете. Что там этот придурок есть будет?       — Ты лучше спроси, что он есть не будет, — Хёнджин утирает слёзы смеха, скопившиеся в уголках глаз, и протягивает ему телефон. — Я думал, у Чанбина память хреновая, а он помнит всё меню столовки.       — Сам пусть тогда идёт и это всё тащит.       — Окей, пойду скажу ему, — Хёнджин живо пользуется шансом поскорее слинять отсюда и, пока двое друзей не опомнились, убегает к их столу, быстро тараторя Чанбину, что его там ждут. — Боже, наконец-то я сел. О чём болтаете?       — Вспомнили, что день дружбы через три недели, вот, номера свои обсуждаем, — лениво объясняет сонный Сынмин. — Кстати, что у вас с Ликсом по номеру?       — Нихуя у нас нет, — хмыкает Феликс, обхватывая губами трубочку стакана с холодным чаем. — Потеряем баллы и всё.       — Надо было язык из очка вытаскивать и отказываться от работы со мной, — в тон ему отвечает Хёнджин, сверля тяжёлым взглядом. Он понимает, почему Феликс не отказался, но припоминать он это будет ещё долго.       — А можно было не выёбываться и просто сделать этот номер.       — Мне абсолютно всё равно на эти баллы, — всё нутро Хёнджина буквально кричит ему сорваться, нагрубить и сделать как можно больнее, но он сдерживает себя. — Так что это только твои проблемы.       — Мудила, — бормочет себе под нос Феликс.       — А чего так тихо? — притворно удивляется Хёнджин. — Давай громче, чего так неуверенно?       — Говорю, что ты мудак.       — Так, всё, заткнулись, — Сынмин не даёт Хёнджину сказать что-то в ответ и, когда подходят Чан, Джисон и Чанбин, быстро хватает с подноса какой-то снэк, пытаясь запихнуть его в рот брюнету прямо в обёртке. — На вот, пожуй.       — Что опять случилось? — хмурится Чан, помогая Хану расставить всем их тарелки и стаканы.       — Да ничего, Хёнджина покормить захотел, — отмахивается Ким. — Так что там по бару? Мы сегодня идём?       — В смысле? — спрашивает Хёнджин, разворачивая свой шоколадный батончик. — Вы куда-то собираетесь?       — Ага, — кивает Минхо. — Есть дикое желание нажраться до беспамятства.       — И именно сегодня?       Конечно, Хёнджин не удивляется, что из всех выходных они выбрали не день Хвана и даже не общий день, а именно пятницу, когда по их расписанию сегодня с компанией гуляет только Феликс. И даже если Ли уже совсем не против его компании, то Хёнджин всё равно не пойдёт туда из принципа. Хотят идти в пятницу без него? Пусть идут. Он переживёт, даже если чувство несправедливости сожрёт его изнутри.       — Ну да, ты пойдёшь? — интересуется Чанбин, который всё это и затеял.       — Нет, развлекайтесь без меня, — фыркает Хёнджин и берёт с середины стола комплект одноразовых палочек, а затем поднимает взгляд на шесть пар глаз, которые внезапно уставились на него. — Чего вылупились? Я Кками одного не оставлю, а в бар с ним меня не пустят.       — Так он же у тебя и так полдня один, — напоминает Чанбин.       — Вот именно, хочу провести с ним хотя бы остальную половину.       — Не осуждаю, — хлопает его по спине Сынмин, и Хван почти давится лапшой. — Завтра тогда приезжай ко мне с ним, будем фильм смотреть.       — Я подумаю.       — Я тоже хочу фильм посмотреть, — встревает Чонин.       — А ты хорошо попроси, мелочь.       Хоть Сынмин и старше Чонина всего на год, но он всё равно не упускает возможности указать на эту несущественную разницу. Ян привык, что старшие до сих пор считают его ребёнком, не против затискать и иногда даже позволяет им сделать это, когда хочет поднять настроение. Конечно, все знают, что он взрослый человек, но среди своих он навсегда останется «мелким», зато самым любимым.       — Да иди ты, — притворно обижается Чонин.       — Извиняйся теперь, — Хёнджин тычет Сынмина в бок и подсаживается ближе к Яну. — Если он тебя не позовёт к себе, то тогда пойдём смотреть фильм ко мне.       — Хорошо.       — Ну, так ты точно в бар с нами не хочешь? — Чан быстро возвращается к изначальной теме.       — Нет, не хочу напиваться сегодня.       — Значит, сегодня идём без тебя?       — Ага, — отмахивается Хван, снова наклоняясь к тарелке.

* * *

      Рука с карандашом плавно движется по листу, выводя линии, которые, в свою очередь, складываются в единый образ. Хёнджин редко рисует что-то, что не касается учёбы, и в такие моменты он действительно наслаждается процессом, отдавая всего себя рисованию. Для художников важно, когда люди видят не только красивую картинку, но и скрытый смысл, эмоции и предназначение. Многие говорят, что не стоит связывать свою жизнь со своим хобби, но Хван ещё ни разу не пожалел, что поступил именно на архитектора. Да, он не собирается работать по профессии, ведь однажды он унаследует бизнес отца, но планирует открыть свою небольшую компанию, чтобы все полученные навыки просто не пылились где-то внутри него.       Кками бегает по квартире, играясь с мячиком, который периодически приносит хозяину, чтобы тот кинул его как можно дальше. Нельзя сказать, что Хёнджин рад сидеть дома в пятницу, когда мог бы провести этот вечер с друзьями, но ему правда комфортно находиться в такой вот домашней обстановке и просто проводить время, занимаясь любимым делом. Пёс, который в очередной раз убежал за оранжевым мячом, резко тормозит у входной двери и чего-то ждёт, виляя пушистым хвостом. Хёнджин наблюдает за ним пару секунд и уже собирается вернуться к своему занятию, но противный дверной звонок отвлекает. Кого могло принести в такой час? Хван подозревает Джисона, который мог просто напиться и его не пустили пьяным в общежитие, поэтому быстро встаёт и торопится к двери, отпихивая любопытного питомца подальше. Улыбка пропадает с его лица, когда вместо ожидаемого Хана он видит веснушчатое лицо Феликса. Брюнет зависает у двери, пытаясь понять, спит он или Ли действительно стоит прямо перед ним.       — Так и будем торчать на пороге? — спрашивает он.       — Звучит неплохо.       — Я пришёл поговорить насчёт номера, — закатывает глаза блондин и заходит внутрь, когда Хван всё же отходит в сторону. — Чем раньше начнём, тем раньше закончим.       — Чай, кофе, пошёл на хуй? — с милейшей улыбочкой спрашивает Хёнджин и проходит на кухню. — Чая у меня нет, а кофе ты не пьёшь, остаётся только один вариант.       — Ого, ты запомнил, что я не люблю кофе? — в таком же тоне отвечает блондин. — Это так мило.       — А как же не запомнить, когда ты мне в лицо плюнул после того, как кофе выпил?       — Слушай, если мы прямо сейчас начнём ссориться, то я так вообще никогда не уйду.       Хёнджин замолкает и садится на стул, начиная стучать пальцами по столу, чем очень раздражает Феликса. Он знает об этом, но Ли молчит, не желая противоречить своим же словам. Это как бомба замедленного действия, которая рванёт рано или поздно, но чем дольше она остаётся в спокойном состоянии, тем интереснее становится. Кками, о котором уже успели благополучно забыть, даёт о себе знать тем, что ощутимо кусает Феликса за ногу, которой тот так неудачно случайно задел пса. Ли подскакивает на месте и от души материт Кками, на что Хван отвечает громким смехом, из-за которого чуть не валится под стол.       — Мерзкая псина, — бурчит блондин, потирая укушенное место. — Весь в хозяина.       — Я тебя за ноги не кусаю, — отвечает Хёнджин, вытирая слёзы смеха с глаз. — Что там у тебя? Давай быстрее рассказывай.       — На, посмотри.       Феликс протягивает ему телефон с включённым видео. Хёнджин сразу понимает, что ему как минимум два года, потому что на видео у Минхо ещё фиолетовые волосы, которые он покрасил на первом курсе на спор. Оба Ли находятся в танцевальном зале, одетые в одинаковые белые огромные рубашки и брюки. Минхо стоит неподвижно, обнимая со спины такого же затихшего Феликса, но, как только начинает играть музыка, оба парня приходят в движения, отталкивая друг друга и вновь стремясь навстречу. Хёнджин, как человек творческий и умеющий мыслить глубоко, видит в этом танце не просто бездушную хореографию, а свою собственную историю, которая передаёт их эмоции и чувства. Это словно история двух влюблённых, и эта любовь подвергается разным испытаниям, но, в конце концов, не выдерживает их и пара расстаётся, ведь танец заканчивается тем, что оба парня оказываются по разные стороны зала, стоящими спинами друг к другу.       — Времени ставить хореографию нет, поэтому можно взять эту, — говорит Феликс, когда видео заканчивается. — Мы её с Минхо танцевали ещё на первом курсе, она простая и, если ты не бревно, справишься.       — Это всё, конечно, круто, — Хёнджин возвращает телефон владельцу. — Но с чего ты решил, что я буду с тобой танцевать?       — Потому что твоя мама придет посмотреть на наше выступление, — мило хлопает глазами Феликс, а уголки губ Хёнджина ползут вниз.       — Откуда она?..       — Вероятно, я ей рассказал и пригласил, поэтому у тебя нет выбора, — Хван поднимается со стула, и Ликс следом за ним. — Начинай отрабатывать движения.       — Какая же ты мразь, — тихо говорит Хёнджин, понимая, что с темпераментом Хван Джису ему не совладать и ему точно влетит, если он не выступит.       — А чего так тихо? — Феликс возвращает ему его же слова.       — Вали уже отсюда, бесишь меня.       Хёнджин любезно открывает перед ним дверь, но блондин не спешит уходить, топчась на месте и будто на что-то решаясь. Хван не торопит его, просто потому, что разговаривать с ним он уже не хочет, а, зная Феликса, он назло останется здесь.       — Ещё один вопрос, — наконец-то отмирает Ли и подходит ближе. — Поговорил с Крисом?       — О чём? — не понимает Хёнджин.       — Сегодня вы о чём-то разговаривали и даже в столовку опоздали.       — Твоя ревность меня уже бесит.       — Хорошо, другой вопрос, — сам себе кивает Ли и прячет руки в карманы, а затем снова их вытаскивает. — Тот поцелуй что-то для тебя значил? Просто ответь, и я уйду.       Хёнджин прикусывает нижнюю губу, обдумывая вопрос Феликса. Он точно спросил не просто так и что-то парню подсказывает, что к нему он приехал тоже не для того, чтобы об их выступлении поговорить. Вот только брюнет не знает, что ответить. Соврать? А что даст эта ложь? Сказать правду? Но зачем эта правда нужна Феликсу?       — Нет, ничего не значил, — отвечает он, выбирая правду.       — Но ты ответил на него.       — Это было от неожиданности, — Ли подозрительно щурится. — Зачем тебе вообще знать об этом?       Феликсу хватает всего пары секунд, чтобы сократить расстояние между ними в два шага, притянуть Хёнджина к себе за затылок и сильно прижаться к его губам своими. Хван замирает на месте, осознавая, что сейчас происходит. Парень сжимает челюсть, практически не дыша, но почему-то не отталкивает. Губы у Феликса сухие, все в трещинах, и целуется он больно, грубо обхватывая нижнюю губу Хвана и не получая ничего в ответ. Хёнджин же ищет в себе хоть какие-то силы, чтобы оттолкнуть блондина и, возможно, ударить его, но сейчас все его чувства обостряются и концентрируются только на этом нелепом поцелуе, на который он упорно не отвечает. Хван не железный и, когда неосознанно приоткрывает рот, пугается своего порыва и тут же отлетает от Феликса, прожигая взглядом.       — Ничего не значил, говоришь? — хмыкает он и хлопает дверьми, оставляя Хёнджина наедине с собой.       Поцелуй с Крисом и правда ничего для него не значил. Он даже не помнит, что испытывал в тот момент, но почему сейчас его губы адски горят, храня на себе воспоминание о чужих? Почему, когда он снова возвращается за рисование, то уже не может сконцентрироваться, прокручивая в голове это событие и дополняя картину мелкими деталями? Например, от Феликса пахнет чем-то сладким, как от конфеты, а губы, хоть и шершавые, но мягкие на ощупь и интересной формы. Почему он продолжает об этом думать? Почему, когда в дверь снова стучат, он подлетает к ней и расстраивается, когда на пороге оказывается пьяный Джисон. Почему он вообще ждал, что Ли вернётся с объяснениями, ведь он же должен радоваться, что его оставили в покое? Слишком много «почему?»       — Привет, — икает Хан. — Можно я у тебя переночую?