Eyes Don’t Lie

      Как бы странно и непривычно это ни звучало, но Хёнджин действительно привык просыпаться не один. Он привык, что утром его будит не назойливый будильник, а блондинистые волосы, щекочущие нос, и ощущения жара под боком, потому что Феликс в очередной раз закинул на него руки и ноги. Сам Ли отрицает тот факт, что ему нравится спать вот так в обнимку, каждое утро ругая Хвана за то, что тот сам полез обниматься, но Хёнджин, который сова от природы, прекрасно видит и чувствует, что первым на него ногу закидывает именно Феликс. Ему нравится. Нравится чувствовать на себе чужой вес, чужое тёплое дыхание в шею и ощущение, будто он действительно кому-то нужен. Конечно, для приличия он ворчит по утрам, но ночью сам обнимает крепче, не оставляя никакого расстояния. Больше всего оба парня боялись наступления конфетно-букетного периода в их отношениях, но есть в этом что-то прикольное.       Хван приоткрывает глаза и слегка приподнимает голову, чтобы не потревожить мирно спящего Феликса, когда слышит целую очередь из входящих сообщений. Когда-нибудь он начнёт ставить режим «не беспокоить» на ночь, но, видимо, только в другой жизни.       — Выруби свой дебильный телефон, — сонно бормочет Ли низким, хриплым по утрам, голосом.       — Я бы с радостью, но ты снова повис на мне, — не сразу отвечает Хёнджин.       — Я бы с радостью отодвинулся, но ты держишь меня, — парирует Феликс и поудобнее устраивает голову на голом плече Хёнджина.       — Выключи телефон, тебе ближе, — просит брюнет, размыкая объятия, из-за чего сразу же становится холодно и неуютно.       Феликс тяжело вздыхает, одаривая Хёнджина злым взглядом, что выглядит смешно, учитывая красную щёку после долгого лежания в одном положении и опухшее после сна лицо. Он ведёт плечами, чувствуя, что кожа покрывается мурашками из-за прохладного ветерка из окна, которое Хёнджин забыл закрыть на ночь, и тянется рукой к телефону, лежащему на прикроватной тумбочке. Лицо его вмиг меняется с сонного на сосредоточенное, когда он видит имя человека, который прислал всю эту кучу сообщений, но Хван не замечает этого, прикрывая глаза, чтобы ухватиться за убегающий от него сон.       — Ты долго там ещё? — спрашивает он, когда Феликс задерживается у его телефона. — У меня есть ещё целый час, чтобы выспаться.       — Не выспишься, — хмыкает Ли, швыряя телефон Хёнджину на живот, из-за чего тот резко садится.       — Ты больной?       — Посмотри, кто пишет.       — Крис пишет, сам не видишь, что ли? — спрашивает Хван, открывая чат с парнем.       — Ты ложишься спать? У тебя же целый час есть ещё, — ядовито интересуется Феликс и, не дожидаясь ответа, выходит из комнаты, направляясь в душ.       Он никогда прежде не испытывал этого жгучего чувства внутри, когда хочется кричать и ломать всё на своём пути, и сейчас просто смотрит на себя в отражении зеркала, пытаясь понять причину. Стоит закрыть глаза, и он сразу вспоминает тот день, когда увидел Хёнджина и Криса целующимися. Феликс вспоминает, как Хван ответил, хоть и был в ступоре, и тут же вспоминает их первый поцелуй, когда он замер и даже задержал дыхание. Хёнджин не отвечал ему взаимностью, но Ликс наивно полагал, что всё в порядке, раз ему не прилетело в лицо. Это чувство ему незнакомо, но он прекрасно понимает, что это ревность. Он также понимает, что Хёнджин ни разу не давал ему поводов, но ничего поделать с собой не может. Крис всегда был тем, в ком Феликс видел конкурента, и даже когда Хван выбрал его, эта дурацкая неприязнь к этому человеку не исчезла, оставив после себя неприятный осадок, который продолжал копиться внутри него. Он хочет, чтобы Хёнджин развеял все его сомнения, показал, что ему никто не нужен, кроме самого Ли, но об этом Феликс ему никогда не скажет. Это глупо, об этом стыдно говорить и вообще он будет продолжать делать вид, что ему абсолютно всё равно. Так будет лучше.       — Ты куда? — спрашивает Феликс, когда видит уже полностью одетого Хёнджина. Он не обращает внимания на ноющее ощущение в груди.       — На тренировку, — Хван не видит упавшего настроения парня и продолжает с кем-то переписываться.       — У тебя же спина болит, — Ли переводит взгляд на часы, понимая, что тренировка команды вот-вот должна подойти к концу, но он молчит.       — Крис сказал, что я там нужен для чего-то.       Хван быстро накидывает на себя куртку и подходит к Феликсу, чтобы по привычке оставить лёгкий поцелуй на губах, но блондин уворачивается в последнюю секунду, не двигаясь с места. Хёнджин знает, что иногда у Ли бывает такое настроение, когда он враждебно настроен на любое проявление внимания и поэтому никак не реагирует на это, всё же касаясь губами веснушчатой щеки, и хмурится, когда Феликс вытирает её рукой.       — За тобой потом приехать? — спрашивает он.       — Мне ко второй.       — Знаю, поэтому и спрашиваю, приехать или нет.       — Сам доеду.       — Уверен?       — Иди уже, тебя там Крис ждёт, — Феликс сдерживается, чтобы не закатить глаза и не начать ссору.       — Всё хорошо?       — Всё прекрасно.       — Точно?       — Не беси меня.       Хёнджин пожимает плечами, понимая, что честный ответ на свои вопросы не получит. Он просто выходит из квартиры, чувствуя пристальный взгляд в спину, но ничего с этим не делает. А что нужно? Упасть к Феликсу в ноги и умолять его рассказать всё, что беспокоит? Во-первых, ему не позволит гордость. Во-вторых, Феликс из тех людей, которые лучше подвергнутся пыткам, чем расскажут о своих проблемах, поэтому Хван даже не пытается. Если это действительно что-то важное, то блондин сам ему скажет. Вот только сейчас это Феликсу не нужно. Хоть его это бесит, но ему нужен тот Хёнджин, который вечно его жалеет, потому что так Ли видит, что он ему нужен. Это глупо и по-детски, но железные обручи на сердце не кажутся вымышленными.

* * *

      Хёнджин появляется в университете раньше обычного, когда до первой пары остаётся ещё целый час. Он никогда не любил утренние тренировки, предпочитая потратить это время на сон, а сейчас ненавидит этот день ещё больше, потому что в свой законный от тренировок выходной он приехал сюда, чтобы привезти Крису мазь и наконец-то поговорить с Минхо, потому что после того дня, когда он ушёл за Джисоном, Хван его больше не видел. Во всём здании стоит абсолютная тишина, и по пути в зал ему попадаются редкие студенты, живущие в нескольких часах езды от университета, которые всегда приезжают слишком рано. По мере того, как он приближается к залу, он начинает слышать скрип обуви по покрытию, крик тренера и его свисток, которым он часто свистит прямо на ухо и из-за чего Хёнджин называет его свистуном у себя в голове.       Парень никак не может расстаться со странным ощущением в груди, когда прокручивает в голове утренние события. Феликс часто ведёт себя странно и иногда враждебно, но ещё никогда он не отказывался от поцелуя и не делал вид, что ему противно. Это вызывает целую бурю эмоций, и раньше Хван никогда бы не обратил на это внимание, но сейчас всё по-другому. Раньше он думал, что все его чувства взялись из воздуха, потому что ему жаль Феликса и, чтобы не обижать его, он навязал себе все чувства, но чем дольше он продолжал думать об этом и чем чаще закрывал глаза на очевидное, тем сильнее он влюблялся, видя Ли с новой стороны. Да, он всё ещё грубый, скрытный и тот, кто однажды предал его доверие, но, смотря ему в глаза, Хёнджин больше не хотел ударить посильнее и стереть ухмылку с его лица. Ему хотелось прижаться ближе, целовать до онемевших губ и просто быть рядом. Возможно, он любил его всегда, но за завесой ненависти чувства притупились, а может, он полюбил лишь тогда, когда ему открылась другая сторона Ликса. На вопрос о том, когда именно он влюбился, у него никогда не будет ответа, но ведь он и не нужен.       Хёнджин рывком открывает дверь в зал, застав тот момент, когда тренер надрывает горло, крича о какой-то ошибке в игре, и, судя по тому, что Минхо стоит в сторонке, утирая пот со лба своей футболкой, кричат совсем не на него.       — Всем лохам привет, — громко говорит Хван, подходя ближе. — А вам, господин тренер, отдельное пламенное здравствуйте.       — Ты что тут забыл? — тяжело дышит господин Чон, обращая внимание на пришедшего. — Со своей спиной ты здесь ещё неделю не появишься. Я твой осыпавшийся в трусы позвоночник собирать не буду!       — Соскучился по вашей доброжелательности, — широко улыбается Хёнджин, стараясь заболтать тренера, чтобы тот перестал кричать на команду.       — Ещё раз вздумаешь ёрничать, я тебя в рогалик скручу.       — Понял, принял, осознал.       — Вообще-то, бить детей не педагогично, — Минхо тоже приходит на помощь, стягивая с себя футболку и накидывая её Хёнджину на плечи.       — Фу, убери от меня это дерьмо, тупица, — морщится Хван, мысленно хороня свою светлую толстовку.       — Тоже получить захотел? — щурится Чон, наступая на Минхо, который вмиг растерял всю свою уверенность.       — Нет, я просто хочу, чтобы Хёнджину обидно не было.       — Пошли все вон отсюда, — устало вздыхает мужчина, и все, как по команде, делают шаг назад, зная, что вся эта напускная усталость намного опаснее открытого гнева. — Чтобы ни одной потной рожи через час в раздевалке не было, и тебя, Хван, это особенно касается. Сделайся невидимкой на неделю.       — Для вас стану кем угодно, господин тренер.       — Пошли уже, идиотина, — Минхо тянет его за капюшон толстовки, пока тренер не передумал и не продолжил свою гневную тираду.       — Привет, — Крис равняется с Хёнджином, придерживая его за руку, чтобы обратить на себя внимание. — Ты мазь привёз?       — Ага, в душ сходишь, потом намажешь, — парень хлопает себя по карманам, доставая из одного небольшой, уже начатый тюбик. — Минхо, отойдём?       — Мне тоже в душ надо, — Ли делает слабую попытку уйти от разговора, но Хван непреклонен.       Хёнджин на секунду останавливается, пытаясь быстро найти место, где их никто не услышит, а потом всё же тащит друга в раздевалку и там забивается в самый угол, чтобы никто точно не подслушал. Не то чтобы ему было любопытно, просто Джисон его друг и он действительно хочет убедиться, всё ли у них в порядке, ведь ни того, ни другого он не видел с тех самых пор, как они поговорили. Если поговорили.       — Рассказывай, — требует Хёнджин, понижая голос почти до шёпота.       — Что рассказывать? — притворяется дураком Минхо. — Это ты меня сюда притащил, так что ты и рассказывай.       — Ты поговорил с ним?       — С кем?       — Я тебя ударю сейчас, — закатывает глаза Хёнджин и игнорирует тот факт, что Минхо намеренно не сталкивается с ним взглядом. — С Джисоном.       — Слушай, я же просил в это не лезть…       — Не говори, что ты всё испортил.       — Я сам разберусь, отвали, — Минхо выпускает иголки, а это значит, что дела совсем плохи.       — Блять, Хо, — вздыхает Хван, с грустью смотря на друга. — Что ты ему сказал?       — То же, что и тебе тогда.       — Идиот, — сам себе кивает Хёнджин. — А он что?       — А он ушёл, — вымученно улыбается Ли. — Не смотри на меня глазами кота из Шрека, я знал, что так будет, всё в порядке.       Хёнджин знает его слишком хорошо, чтобы поверить в такую наглую ложь. Минхо больно. По-настоящему больно, и эта боль буквально сочится из него. Странно, что никто этого не замечает. Да, он идиот, придурок, дебил и дальше по списку, раз решил оттолкнуть того, кто тянулся к нему сердцем и душой, но ведь он просто пытался его уберечь. В этом нет ничего плохого, потому что нужно заботиться о тех, кого любишь, но Минхо просчитался. Джисону не нужна эта забота. Ему нужен один-единственный человек, который поставил крест на том, что даже не успело начаться. Есть одна простая истина. Ты не всегда получаешь то, что хочешь. Минхо знает об этом. Знает об этом и Джисон, но легче от этого никому из них не становится. Человек всегда думает о хорошем для себя исходе, думая, что жизнь поспособствует его счастью. Но она в последний момент поворачивается задницей, и всё идёт по одному месту. Да, это больно, обидно, несправедливо, но, в любом случае, это опыт, и рано или поздно человек научится жить с этим, не наступая на одни и те же грабли.       — Знал и всё равно не попытался исправить, — делает вывод Хёнджин.       — Думаешь, всё так просто? — понемногу закипает Ли. — Если у вас с Ликсом всё радужно, это не значит, что у всех так.       — У нас радужно? — чересчур громко спрашивает Хван, но тут же снова понижает голос. — Мы, блять, буквально не могли находиться рядом, и я ненавидел его за то, что он решил мне признаться. Это нифига не радужно, когда ты не можешь понять, что ты чувствуешь.       — Но в итоге-то всё прекрасно.       Брюнет собирается сказать то, о чём пожалеет, ведь он терпеть не может, когда кто-то попытается обесценить чужие проблемы. Он знает, что ему стоит промолчать, но сдержать это дурацкое пламя гнева он не может и уже открывает рот, но в последнюю секунду до них доносится чей-то вскрик и звук удара тела о железный шкафчик. Оба, как по команде, поворачивают головы, и Хёнджин тут же забывает, что хотел сказать, чтобы ударить побольнее.       — Какого… — начинает Минхо, но фразу не договаривает.       — Вы совсем охуели, что ли?! — почти кричит Хёнджин и вскакивает на ноги, широким шагом направляясь в самый эпицентр неожиданной драки.       Мозг отключается в ту самую секунду, когда он осознаёт, кого ударили и кто это сделал. Хёнджин, не думая, грубо отталкивает от Криса Минхёка, а Минхо бьёт в ответ, не разбираясь, кто первый начал драку. Несмотря на то, что их раздевалка довольно большая, в драке это не особо помогает, и уже через минуту Хвана грубо толкают в стену, а следом ему в лицо прилетает кулак. Не сильно, но достаточно для того, чтобы рассечь губу. Никто не пытается их разнять. Остальная часть команды просто наблюдает за тем, как четыре человека бьют друг другу лица, а Крис прижимает ладонь к кровоточащему носу, держась в стороне. Это был первый раз, когда он ответил на словесную атаку со стороны Минхёка и тут же получил в лицо. Крису правда стыдно за то, что каждый раз за него заступаются Минхо с Хёнджином, но он же не виноват в том, что они все так прицепились к нему? Что он сделал? Почему всегда он? Неужели судьба настолько не любит его?       — Какого хрена вы вообще пристали к нему? — спрашивает Хёнджин, аккуратно щупая свою нижнюю губу, которая, по ощущениям, скоро опухнет.       — Не ваше дело, — выплевывает Минхёк и делает шаг навстречу, намекая, что готов продолжить драку.       — Остынь, — просят его. — Тренер может услышать.       — Мы ещё с тобой не договорили, — парень обращается к Крису, который молча рассматривает свою руку, перепачканную кровью. — Я научу тебя отвечать за свои слова.       — Что ты ему сказал? — спрашивает Минхо, когда в раздевалке не остаётся никого, кроме них троих.       — Он всё время называет меня пидором, и на тренировке я просто сказал ему, что он тоже любитель членов, — гундосит Крис и приподнимает голову, когда Хёнджин смачивает ватный тампон перекисью и аккуратно стирает кровь с его лица.       — И всё?       — Да.       — А тебя кто умудрился разукрасить? — Ли показывает на свою губу, обращаясь к Хёнджину.       — Сильно видно? — спрашивает Хван и запускает руку в карман, когда слышит звонок.       — Отёк будет.       — Феликс, давай я тебе потом перезвоню, я занят, — быстро говорит в трубку Хёнджин и кладёт телефон рядом с собой на лавочку, забывая сбросить вызов. — Крис, ты отключиться случайно не собираешься? Побледнел как-то.       Феликс отключает телефон в ту же самую секунду, как слышит чужое имя. Ревность, которая ещё минуту назад пошла на спад, возрастает до невозможных размеров, выжигая в груди рану. Хван не видит этого. Он предпочитает закрывать глаза на то, что Ликс места себе не находит, а Феликс, в свою очередь, молчит о том, что его беспокоит, чтобы не казаться глупым. Их главная проблема состоит в том, что они не умеют разговаривать и решать проблемы вместе. Каждый пытается сделать это по отдельности, и в итоге оба делают только хуже.       — Мне домой тогда надо, если сильно заметно, — вздыхает Хёнджин, заканчивая осматривать нос Криса.       — Опять прогуливать будешь? — уточняет Минхо. — Рюджин уже готовит план мести.       — Если отец узнает, что я опять подрался, то начнёт мозги ебать, а я не хочу слушать все это.       — Понимаю, но, думаю, скоро ты будешь в её списке обезьян, как и все ваши одногруппники.       — Переживу.       — Иди сейчас тогда.       Хёнджин кивает, поднимаясь с места, и старается не обращать внимания на взгляд Криса, которым он его провожает. Он знает, что нравится ему. Любой дурак увидит эту теплоту и обожание в глазах, направленное на тебя, но от этого очень неловко. Хвану жаль, но, даже если бы с Феликсом у них ничего не вышло, он бы никогда не выбрал Криса просто потому, что он не его человек. Да, его хочется защищать, но это не из огромной любви, а лишь по той причине, что жизнь к нему несправедлива, а несправедливость Хёнджин презирает. Жаль, что люди не умеют читать мысли друг друга.       — И куда ты намылился? — парень резко тормозит, когда откуда-то из-за спины слышит раздражённый голос подруги.       — Домой, — не церемонясь, отвечает Хёнджин, поворачиваясь к ней.       — Слушай, я понимаю, что ты жить без Феликса не можешь, но я начинаю ревновать, — щурится Рюджин, замечая рассеченную губу. — Что опять случилось?       — Подрался. Если отец узнает, то будет читать мне нотации.       — И ты опять будешь неделю безвылазно сидеть дома, пока не заживёт? — девушка подходит ближе, хватая друга за рукав толстовки. — Мне кажется, что пора бы дать ему отпор, а не прятаться.       — Я не прячусь.       Прячется, и ещё как. Хёнджин привык, что отца нужно бояться и скрывать всё от него, ведь он не поймёт и не поддержит его. Ему проще отсидеться дома, поджав хвост, чем слушать двухчасовую лекцию о том, какой он плохой сын. С возрастом парень смирился, но та его бунтующая часть, которую он запер глубоко внутри, с каждым разом прорывала себе путь на свободу. Это его жизнь, и только ему решать, что ему делать. Рюджин права. И хоть это страшно и непривычно, но начинать надо с малого.       — Кто придумал окно посреди дня? — возмущается Хёнджин, когда заглядывает в расписание.       — Такие же дебилы, которые зачали госпожу Ким с хореографического.       — Выглядит она безобидно.       — По рассказам студентов, она та ещё штучка, — Рюджин хватает Хёнджина под руку, как в старые добрые времена, и, когда Хван замечает её хитрую улыбку, сам невольно улыбается. — Кстати, хочешь супер свежую сплетню?       — Конечно хочу.       — Чан ваш Юне предложение сделал.       Секунда.       Вторая.       Третья.       — ЧТО?! — вскрикивает Хёнджин, чем пугает девушку. — Охуеть. Я обижен.       — Почему?       — Он нам ничего не рассказал.       Парень уже и забыл, каково это, когда ты разговариваешь с тем, с кем тебе по-настоящему комфортно. Когда не нужно думать ни о чём важном, а только смеяться и откладывать этот момент в памяти в самый сокровенный уголок, чтобы время от времени возвращаться и окунаться в приятную теплоту. И хоть на парах безумно скучно, а глаза постоянно слипаются, Хван доволен этим днём. Единственное, что его беспокоит, это то, что Феликс не отвечает на его сообщения и звонки, но парень думает, что он в университете и на парах отключает телефон, поэтому совсем скоро он перестаёт переживать.       — Наконец-то, — выдыхает Рюджин, быстро складывая вещи в сумку, когда занятие подходит к концу. — Я думала, помру от скуки.       — В столовку пойдёшь? — спрашивает Хёнджин, едва поспевая за её быстрым шагом.       — Какая столовка? Я щас на всех скоростях поеду домой спать.       — Тебя подвезти? — предлагает Хван, бездумно пялясь в экран телефона. — Только сначала на третий этаж зайдём, я проверю, здесь Феликс или нет.       — Позвони ему.       — Он не отвечает.       — Тяжёлая семейная жизнь? — усмехается Рюджин, совсем не удивлённая тому, что эти двое продолжают грызться. — Ладно, я сама доеду, беги к своему принцу.       Быстро попрощавшись с ней, Хёнджин разворачивается в противоположную сторону, ловко лавируя между студентами и одновременно с этим пытаясь дозвониться до Ли. Странно, что Феликс даже не написал ему, хотя пропущенный видел наверняка. Хван твердит себе, что поводов для переживаний нет, но сердце замедляет свой ход, когда он замирает на входе в столовую и за столиком, где собрались друзья, не видит Ликса. Чан замечает его и машет рукой, полагая, что он просто не увидел их, но Хёнджин разворачивается на пятках и, спотыкаясь на каждой ступеньке, сбегает вниз, одновременно с этим роясь в карманах в поисках ключей от машины.       Страх. Вспотевшие ладошки. Гул в ушах и нога, вдавливающая педаль газа в пол. Такое бывает, когда человек без причины чувствует необоснованную тревогу и места себе не находит, пытаясь найти её исток. Вот и сейчас Хёнджин нервно стучит по рулю, тормозя на светофоре. Время замедляется, что очень бесит, ведь нужно как можно быстрее оказаться дома, проверить, что с Феликсом всё хорошо и наконец-то выдохнуть.       Телефонный звонок. Незнакомый номер. Скрип колёс, когда Хван сворачивает с дороги и всматривается в незнакомые цифры. Это не Феликс, и поэтому он быстро делает скриншот, чтобы был виден номер, и отправляет его доверенному лицу родителей с просьбой срочно пробить.       — Слушаю, — говорит он, кусая губы, когда ответа слишком долго нет.       — Наконец-то мне выпала возможность поговорить с тобой, младший Хван, — не сразу отвечает мужчина, и Хёнджин хмурится, смутно догадываясь о личности своего собеседника. — Догадываешься о причине звонка?       — Я так понимаю, что говорю с Саном, да?       — Догадливый.       — А ты глупый, — парень переключает на громкую связь и проверят свои сообщения, надеясь, что номер успеют пробить до того, как Ли заблокирует его. — Не страшно звонить мне?       — Иногда ради благого дела стоит рискнуть, — Хёнджин не может его видеть, но буквально слышит в голосе победную улыбку. — Мой братик не понял с первого раза, что не тому перешёл дорогу, но ты-то не глупый. Кстати, милая у тебя собачка, он сейчас пытается взять его на руки, а тот вырывается.       Страх острыми иголками пронзает всё тело, парализуя его и лишая способности говорить. Мозг судорожно пытается придумать план, чтобы отвлечь Сана и не позволить тому прикоснуться к Феликсу. Дрожащими пальцами он набирает сообщение маме, требуя, чтобы охрана забрала Ликса и доставила его домой. В это же время ему приходит сообщение, и губы сами по себе растягиваются в победную, но всё ещё нервную улыбку. Только что у Хёнджина появился козырь в рукаве.       — Мне интересно, а о твоих наклонностях родители в курсе? — усмехается он и вливается в поток машин, стараясь придать голосу безразличия, ведь сейчас единственная цель — отвлечь Сана и потянуть время. — Ненавидишь Феликса за то, что он выбрал меня или потому, что он не боится тебя? Дай угадаю, пароль от твоей банковской карты один-пять-ноль-девять?       Говорить такое противно, но деваться некуда. Нужно вывести его на эмоции.       — Он? Не боится? — не сдерживает смеха Сан, игнорируя слова Хвана. — Знал бы ты, сколько раз он менял место жительства и номер телефона, а как трясся, когда видел или слышал меня.       — Поверь, скоро ты будешь трястись, как выброшенная на улицу тварь, — понижает голос Хёнджин, чувствуя, как всё тело полыхает огнём от злости. — Только тронь его и узнаешь, что такое страх.       — Я бы с радостью превратил его жизнь в кошмар, если бы твоя мамаша не натравила на меня всех своих псов.       — Зачем ты говоришь мне всё это? — спрашивает Хван, пролетая на красный свет.       — Если я надавлю на больное место твоей мамочки, то она отцепится, — словно ребёнку объясняет Сан. — А чтобы надавить на тебя, мне всего-то стоит слегка припугнуть Ликси. Замкнутый круг, но сколько выгоды из него можно извлечь.       — А Ким Ёнбок об этой выгоде в курсе? — Хёнджин внутренне ликует, когда Сан замолкает, слыша это имя из чужих уст.       — Откуда ты?..       — И билетики в Нью-Йорк на такое красивое время прикупил, — ухмыляется Хёнджин, подъезжая к дому. — Чего притих? Думал, что у меня нет никаких связей и кусаться я не умею? Даже позвонил с номера, на который регистрировал почту с этими билетами. Ну точно идиот.       — Совсем забыл, что разговариваю с отпрыском Джису.       — Сделаю тебе одолжение, Сан, — Хван игнорирует его слова, выходя из машины, когда паркуется у своего подъезда. — Ничего не расскажу про билеты. Уезжай и больше не возвращайся.       Хёнджин сбрасывает звонок и оборачивается через плечо, думая над тем, стоит ему броситься на поиски Феликса или сначала проверить, не пришёл ли он домой? Целую минуту парень тратит на размышления, но всё же заходит внутрь, дожидаясь лифт. Разговор с Саном нисколько не напугал его, ведь он знает, что ничего мужчина ему сделать не сможет, потому что тогда Хван Джису из-под земли его достанет и сделает так, чтобы он мучился до своего последнего вздоха. Эта женщина только выглядит безобидной, но на деле, когда дело касается семьи, готова идти по головам, добиваясь цели. Хёнджин не унаследовал от неё этого качества. Он скорее предпочитает сладкую месть, чем быструю расправу, и пока лифт везёт на его верхние этажи, он до мелочей продумывает каждый свой шаг на случай, если Сан решит остаться в Сеуле. Больше никто не посмеет тронуть Феликса. Хёнджин не позволит.       — Феликс? — кричит в пустоту квартиры Хван, оставаясь на пороге. Никто к нему не выходит. — Блять, неужели…       Парень тормозит с занесённой рукой над дверной ручкой, когда из комнаты выбегает Кками, довольно виляя хвостом. Хёнджину хватает секунды, чтобы стянуть с себя обувь и броситься в комнату, чуть не сшибая пса.       Феликс сидит на кровати спиной к нему и не поворачивается даже тогда, когда Хван заходит к нему, продолжая звать по имени, но не получая ответа. Хёнджину страшно. Он быстро обходит кровать и опускается на колени перед Ли, пытаясь поймать его взгляд, который тот упорно прячет. Сан ничего бы не успел ему сделать, ведь парень постарался отвлечь его, но что, если он сначала что-то сделал, а уже после позвонил ему?       — Что такое? — спрашивает он. — Ты… тебе никто не звонил?       — Как там Крис? — сухо интересуется Феликс.       — Что? Причём тут вообще он? — хмурится Хёнджин, ничего не понимая.       — Ну как же? Ты же к нему ездил аж под конец тренировки, вот я и спрашиваю.       — Стой, ты ревнуешь, что ли? — быстро догадывается брюнет.       Он правда пытается сдержать смех, но когда понимание, что Феликс игнорировал его весь день не потому, что был в опасности, а потому, что просто приревновал, приходит к нему, то он накидывается на него с объятиями, не контролируя свой резкий приступ тактильности. Ли замирает на несколько секунд и из вредности пытается оттолкнуть Хёнджина, но потом сдаётся и кладёт руки ему на спину, не позволяя отстраниться, ведь тогда он покажет своё красное от стыда лицо.       — Мне нужен только ты, — шепчет ему на ухо Хёнджин. — И больше никто, так что можешь не ревновать меня.       — Не льсти себе, — закатывает глаза Феликс. — Я не ревновал.       — Да? — парень проводит носом по его изгибу шеи и оставляет на ней лёгкий поцелуй. — Обманщик.       — Я тебя сейчас тресну.       — Тогда я побегу к тому, чьё имя нельзя называть, чтобы он обработал мне раны.       — Чего?       Феликс отстраняет от себя Хвана и сводит брови к переносице, чувствуя, как горят его щёки. Это действительно глупо, и ему не стоило обижаться и игнорировать Хёнджина, но ему он об этом никогда не признается и, когда Хван открывает рот, чтобы пошутить про красное лицо Ли, он быстро целует его, с силой врезаясь в чужие губы своими. Пусть лучше молчит, или Феликс и правда его ударит.