13 глава: Жестокая битва в деревне Чаусы
21 февраля 2025 г., 21:42
Примечания:
Извините, что долго не писала главу, надеюсь вам понравится.
— Сергей Михайлович, я искренне благодарен, что генерал Соколов оказался человеком справедливым и протянул вам руку помощи! — с восторгом произнёс Андрей.
— Да, если бы не он и мои верные друзья, меня, вероятно, уже нашли бы немцы, или я замёрз бы насмерть! — Сергей, уставившись в окно, заметил, как облака начинают рассеиваться. — Соколов тогда спас меня, сделал массаж и угостил горячим шоколадом.
— А вы потом не испытывали гнева? — поинтересовался Андрей, увлечённо наблюдая за Сергеем и желая знать, как именно забота Соколова отразилась на его характере.
— Ну, гнев никуда не делся, но я уже не кидался на немцев, словно безумец... Хотя был и один момент, когда я действительно разозлился на них... Деревня Чаусы, прекрасное и уютное место, пострадавшее от их рук.
На лице Сергея появилось горькое выражение, когда он вспомнил о том, что там произошло.
— А что же случилось в Чаусах? — Андрей прервал тишину, но его внимание отвлёк звук, доносящийся из его живота.
— Кто-то проголодался! Не переживай, я приготовлю обед, ведь пора ужинать. И расскажу тебе о том, что случилось в деревне Чаусы! — Сергей направился к кухне, чтобы достать ингредиенты из холодильника.
— Сергей Михайлович, почему деревня Чаусы была так близка вашему сердцу, что вызвала такую ярость?
— Да, Андрей, дело в том, что эта деревня когда-то оказала помощь моему дедушке, отцу моего отца, когда он оказался в городе в холоде и тяжёлой ситуации! — Сергей начал медленно нарезать помидоры, погружаясь в воспоминания. — После этого, мой дедушка предложил главе деревни заключить союз с деревней Чаусы, и с тех пор Рысьян и Чаусы стали почти родными.
***
Пустое поле, окружённое лесом. Я, Антонио и наш отряд, вместе с отрядом генерала Соколова, уже прошли сквозь лес, сражаясь с немцами. Наши потери были минимальны, но отряд Соколова потерял уже 80 человек, остались лишь 40, включая генерала. Трое предателей среди нас подшучивали над другими, утверждая, что мы неумехи и не умеем стрелять. Я злился на них в душе, ведь они сами были трусами, но смеялись над нами, пока нам не удалось привыкнуть к их насмешкам и игнорировать. Мы сражались на этом поле, испытывая настоящие трудности. Антонио и многие медики не успевали вылечить ранения, но оказывали первую помощь всем, кто в этом нуждался. Я прикрывал Антонио, отражая атаки немцев, и, к счастью, не получил ни одной пули, хотя шрамы на лбу и плече напоминали о том, что раны со Сталинграда всё ещё не зажили. Мы сумели одолеть немцев на поле и остались с четырьмя полуживыми солдатами. Я подошёл к ним, перезарядил винтовку и намеревался выстрелить, но тут один из них закричал: — Halt, töte uns nicht, wir wissen, dass deine Mutter Deutsche ist, wir wollen dich nicht töten! — Sind Sie sicher, warum haben sie dann angegriffen? Die Gebäude konnten es nicht! — спросил я — Sie konnten uns bitte nicht verschonen, denn im Dorf Chausy nehmen die Deutschen Zivilisten gefangen und töten Juden. Я был одновременно потрясён и разъярён, услышав, что немцы смогли до этого добраться до деревни Чаусы. — Что тебе рассказали, Сергей? — спросил Соколов. — Немцы захватили людей и убивают евреев в деревне Чаусы, это родное место для деревни Рысьян, где был подписан союз о дружбе двух селений! — поделился я с Соколовым. — Так значит, жители Чаусы являются друзьями твоей деревни? — уточнил Антонио. Я кивнул. — Тогда мы обязаны туда отправиться. — А что нам делать с немцами? — спросил один из бойцов отряда Соколова, его голос дрогнул от волнения. — Думаю, мы должны взять их в плен. Они могут рассказать нам ценную информацию, — сказал Соколов, оборачиваясь к мне. — Спроси у них, есть ли семьи, и какая у них мотивация пойти на войну. Я подошёл к пленникам и задал вопрос. Немцев звали Франс, Нико, Маркус и Люис. Они когда-то имели семьи. Нико был призван на войну, когда его сестру и родителей заперли в доме. Франс был насильно мобилизован, и его братьев с матерью отправили в ссылку. Люис и Маркус пошли на войну добровольно, стремясь завоевать земли для своих семей. Особенно ярко это желание проявлялось у Маркуса, который рос только с отцом и жил в нищете. Мотивация этих четверых была одной — выжить. Для них отказ от службы мог означать верную смерть от рук Гитлера: — Lassen Sie uns das tun, Sie werden uns nicht ausliefern und Sie werden zustimmen, auf russischem Boden zu leben, und wir verwöhnen Sie! Немцы кивнули, и я сообщил отряду, что они не предадут нас и останутся на русской земле. — Хорошо, тогда этих троих отведем в лагерь, — распорядился Соколов. — Гарис, Матвей и Даниэль, отведите немцев в лагерь и охраняйте их до конца! Соколов подошёл к предателям: — Выполните всё, без хитрых затей, и вернётесь обратно. Вы меня поняли? Я заметил, что двое из них были напуганы и сразу кивнули. Они поняли, что отказ грозит им неприятными последствиями. Третий лишь спокойно кивнул, и ни капли страха не отразилось на его лице. Они втроём отправились с немцами, и Антонио шепнул мне на ухо: — Сергей, кажется, они что-то задумали! — Нет, двое точно выполнят задание. А вот третий... у него не было эмоций. Словно он намерен предать нас. У меня закралось неприятное предчувствие, особенно о деревне Чаусы. Как там живётся местным жителям? Страда ли сама деревня? — О чём ты размышляешь, Сергей? — спросил меня полный усатый мужчина по имени Борис. Я успел познакомиться с несколькими бойцами отряда Соколова, из сорока человек — лишь пять. Борис до войны жил в Англии, а затем трижды переезжал: сначала в Корею, потом в Киргизию, а затем в Москву. Он прекрасно знал корейский и английский языки, благодаря чему мы понимали англичан. Несмотря на свою неуклюжесть, он был добрым и доверительным человеком. — Да, всё в порядке! — ответил я с улыбкой. — Ты думаешь о деревне Чаусы? — спросил Борис. Я кивнул. — Не беспокойся, мы спасём и деревню, и твой родной дом! — Надеюсь, Борис. Очень надеюсь!***
Мы добрались до деревни и спрятались на узком холме. На всякий случай, если грянет беда: — Так, немцы ходят по деревне, а жителей пока не видно, — заметил один из бойцов. — Значит, будем действовать осторожно. Сергей, Антонио и Анатолий, вы тихо подкрадётесь к деревне и разведаете, где находятся мирные жители. А мы будем здесь на стражи! Я подготовил оружие, медленно встал и, чувствуя лёгкое дрожание, услышал, как Соколов коснулся моего плеча: — Осторожнее, юноша. Контролируй свои эмоции. Я знаю, ты умный и добрый, но старайся не проявлять гнев! — Хорошо, генерал! — Если что, я буду рядом с Сергеем, — добавил мой друг Антонио. Местность деревни. Мы оглядывались вокруг, медленно ходили по дорогам, прячась за Узгорки. — Как ты думаешь, Сергей, где могут быть мирные жители? — Могу предположить, что с двумя сараями, либо в трёх складах далеко в лесу, потому что население Чаусы огромное! — ответил я еврею, как вдруг Антонио пригнул наши головы. Проехала огромная машина, на прицепе были немцы. Я разглядел, куда поехали немцы, и увидел вдалеке двое домов и два сарая: — Вот сараи! — друзья мне кивнули и мы быстро перешли дорогу, спрятавшись за стены домов. Я чувствовал, как мирным жителям было тяжело в первый день, наверное, их расстреливали и жестоко убивали. А дети… Тут я вспомнил знакомых мне бабушек: — Что такое, Сергей? — спросил Анатолий. — Я вспомнил бабушку Зинаиду и Ганну, они живут тут. Я у них ночевал, когда был в гостях! Мы дошли до ближайшего дома, посмотрели через угол стены. Немцы стояли около двух сараев, к ним подъехали другие немцы, они о чём-то разговаривали. Я пытался услышать, о чём они говорят, как услышал голоса людей, кажется, в сарае: — Чёрт, они что, мирных жителей хотят спалить? Я был в шоке, тяжело дышал, но успокаивал себя мыслями. — Всё будет хорошо, мы придумаем, как спасти, — прошептал мне Антонио и дотронулся рукой до моей руки. — Опа, вот муха на мушку села! — Анатолий подзарядил беззвучно снайперку и прицелился. Я следил за теми двумя немцами, они стояли, но потом произошёл выстрел, и немец, который был на прицеле, успел закричать: — Чёрт! Мы тихо спрятались за другую стену, обойдя дом, увидели: один немец ушёл искать своего немца. Я показал рукой, что пойду и со мной всё будет хорошо. Анатолию показал, чтобы я был на прицеле. Я быстро подкрался ближе, немец стоял рядом с сараем. Затем тяжело вздохнул, быстро подкрался и схватил шею немца, медленно уходя. — Verdammt, russ… — не успел сказать он, как я уже отвёл его подальше к друзьям. Антонио взял скальпель и ударил шею немца, тот сразу умер. — А теперь что? — я начал снимать с немца одежду. — Сергей, ты задумал переодеться? — Да, вы будете тут, я переоденусь и обману немца, а потом я его убью, и мы освободим людей! — Сергей, а это не рискованно, может, мы просто убьём немца и спрячемся. Я думаю, неожиданно может приехать машина и будет проблема... — Не волнуйтесь, главное, Анатолий, будь на прицеле. Антонио, ты зайдёшь в первый в сарай, чтобы оказать помощь мирным жителям! Я успел переодеться, ребята пожелали мне быть осторожным. Я встал за другого немца, смотря так — на землю и на немца, идущего ко мне. — Niemand ist reingekommen? — Niemand, wenn jemand gekommen wäre, hättest du es gehört! Was hast du da? — Ich weiß es nicht, ich habe keine russischen Soldaten gefunden, aber in der Schläfe unseres Kameraden steckt eine Kugel, also habe ich ihn gewarnt ... er solle nicht gehen! — Er hat nie zugehört! Немец встал ко мне, даже не заподозрил, что рядом с ним стоял не его товарищ. Я взял нож, подкрался к спине немца и ударил его по груди ножом, но только пытался увернуться, но увидел моё лицо: — Du... bist der Sohn eines Verräters… — не успел немец дальше продолжить реплику, как упал на землю. Дальше я понёс немца к друзьям. Антонио и я открыли сарай, мирные жители смотрели на нас испуганными глазами, старики были на коленях, а дети в слезах прижимались к матери. Я снял фуражку, услышав родные голоса: — Сергей? Жители, это мужчина с деревни Рысьян! — это была бабушка Зинаида, она подбежала ко мне. Я аккуратно обнял её, пуская слёзы: — Слава богу, что вы живы, где бабушка Ганна? — Что пятьдесят человек отправили на склады, в лес, там тоже мирные жители! — рассказали женщины. — Ups… jemand ist süchtig… Ja, Sohn des Verräters! Мирные жители сразу пошли дальше, прижались к друг другу, мы были в шоке и с другом повернули головы: — Чёрт, немцы! — успел подумать я, как услышали выстрелы. — Отряд, защищайте жителей! — закричал Соколов. Мы были благодарны, что вовремя прибежали наш отряд, к нам прибежал Анатолий: — Соколов приказал застрелить немцев! — Нам нужно в лес, там склад с оставшимися жителями! Бабушка Зинаида, вы постарайтесь тут ещё немного продержаться, мы пойдём освободим остальных! — Конечно, Сергей, будь осторожен, и деревня будет благодарна вам! — Зинаида тронула мою руку и потёрла ею щеку. Мы побежали до Соколова, обстреливая немцев. Была жестокая битва, мы слышали выстрелы, видели жестокую битву. — Генерал Соколов, в лесу есть склад, там находится сто пятьдесят мирных жителей! — сообщил я. — Так, вы и ещё двое отправитесь в лес. Ты, Сергей, укажешь остальным дорогу, мы защитим мирных жителей, где они? — Внутри сарая! — Борис, Альфред, быстрее бегите до сарая, защищайте мирных жителей, а вы давайте быстрей в лес! Мы без промедлений побежали. Я показывал дорогу, но думал о бабушке Ганне, надеялся, что с ней всё в порядке и она не умерла. — Бабушка Ганна, я уже бегу к вам!***
Мы долго ходили по лесу, потому что до склада было далековато. Я чувствовал, как сердце бешено стучало, а мои концы пальцев дрожали. Мне надо было спасти жителей деревни, потому что они друзья моих жителей деревни. — Сергей, ты в порядке? — спросил меня один из отряда Соколова, который был с нами, как и другие. — Да, я в порядке. Просто… — у меня побаливала голова, я не знал, почему. Раньше у меня таких проблем не было, у меня не болела голова от переживаний. Я не был агрессивным, а теперь меня клонило в гнев и ещё эмоции вылезали наружу. Да, я замечал, что мой отец после агрессии, когда его бесили соседи, держался за голову примерно полчаса. — Побаливает голова из-за переживаний? — Ну да, не знаю почему! — я стал держаться за голову, присев на колени. Антонио подошёл ко мне, взял мою голову и начал гладить по голове, успокаивая меня: — Тихо, всё будет хорошо, не переживай, мы спасём мирных жителей и твой родной любимый дом! Я успокаивался. — Давай лучше после задания ты нам чуточку расскажешь о себе. Как я вижу, Антонио и Анатолий давно тебя знают, а я вот с Мишей ничего о вас не знаем! — сказал один из отряда Соколова. — Хорошо, расскажу! Вдруг мы услышали выстрелы, мы прислушались к округе, только птицы шумели и галдели. Потом произошёл второй выстрел и я смог догадаться, где. — Бежим, кажется, я знаю, где выстрел! Я бежал со всех ног, потому что мог догадаться, что немцы начали расстреливать мирных жителей. Друзья бежали со мной, не отставая. Скоро мы добежали до луга, спрятавшись в кустах. Немцы стояли около закрытого сарая, на земле лежали мёртвые ещё маленькие дети: мальчик и девочка. Рядом с немцами была машина, и они болтали, я начал подслушивать: — Hitler fragt, wie lange werden Sie die Leute hier behalten? — Was ist das? Warum so ein Ansturm? — Officer Wolfran, Tatsache ist, dass nur Sie Pjotr Gavrilov, Fomin und Kizhevaty das Sprechen der deutschen Sprache beibringen können! Я посмотрел на ребят, Антонио и Михаил были удивлены. — Вы чего? — спросил Анатолий. — А вы что, не знаете? Пётр Михайлович Гаврилов, Лейтенант Фомин и майор Кижеватов — это защитники Брестской крепости! — ответил Антонио. — Значит, Гитлер хочет этих людей научить немецкому языку, только вопрос: зачем? Я дальше смотрел на немцев. Машина отъехала, но вот назло осталось восемь немцев на мой взгляд, может, даже и больше. — Придётся отвлекать немцев, по другому не получится! — сказал Сергей. — Давайте я… Я хорошо бегаю! — произнёс Анатолий, но я его остановил. — Не будем рисковать, немцы могут и пойти в нашу сторону, я попробую замаскироваться и незаметно кидать мины и гранаты! — ответил я. — Сергей, мы понимаем, что ты хочешь спасти людей, но всех нельзя спасти, да ещё рисковать нельзя, а если немцы внутри склада и они поубивают людей? — спросил меня Анатолий. Я не знал, что делать, по другому нельзя было. А что делать, если немцев больше, чем нас? Я не хочу, чтобы умерли мои друзья и жители деревни. — Сергей, поверь нам, не волнуйся за нас, мы будем живы! — вдруг тот мужчина, который был с Михаилом, дотронулся до моего плеча и сказал: — У меня появился план, доверься мне. Я посмотрел на него, потом на склад, там были слышны тихие голоса жителей. Я закрыл глаза, вспоминая, как из-за моей оплошности умерли Ян и Дмитрий. Тогда я позволил эмоциям выйти вверх, и из-за этого умер Ян; из-за того, что я полез вперёд, умер Дмитрий. — Не волнуйся, Сергей, мы обещаем. Я не умру, как и Михаил! — он улыбнулся мне искренней улыбкой. Я посмотрел на него, поняв, что, возможно, он прав и его план сработает. Главное, чтобы он был жив: — Хорошо, я доверюсь тебе и вам всем! Мужчина сказал, чтобы я, Анатолий и Антонио медленно шли к складу, а они пойдут и кое-что сделают. Я не понял, что они имели в виду под «кое-что сделают», но решил довериться им. Мы спрятались быстро за ящики, которые лежали на лугу, а Михаил кинул гранату издалека. Произошёл взрыв. — Was ist das? — примерно четыре немца пошли проведать, что произошло, а остальные шесть, которых я успел рассмотреть, стояли. Потом Михаил кинул ещё одну гранату: — Was ist das? Sind wir umzingelt? Ещё три пошли проверить другую сторону. Я увидел, что Михаил и его друг стояли с двух сторон, мы были посередине. — Кажется, я знаю, что они задумали! — прошептал мне Антонио. Я увидел, что Михаил и друг соединили провода и вдруг немцев, затронувших два огромных провода, ударило током, они упали. — Was?! Russen! — закричали двое немцев, но я и Анатолий пристрелили их. Одинокий немец дрожал от страха, перезарядил винтовку, крикнув: — Hör auf, sonst werde ich dich erschießen und töten! — Du kannst nichts mehr tun! — ответил я и ручкой ножа ударил немца, тот грохнулся. — Ну вот, мы справились! — воскликнул Михаил. — Спасибо вам большое, без вас я бы опять вас потерял! — улыбнулся я, веря своим друзьям. — Пожалуйста! Мы улыбнулись. Далее открыли склад, люди со счастливыми глазами смотрели на нас, женщины присели на колени, некоторые держали младенцев. Были бабушки и дети от пяти до шестнадцати лет: — Это же Сергей Михайлович, жители, этот мужчина из деревни Рысьян! — люди были радостные. — Господи, спасибо великому Степану Сергеевичу, который сказал главному сделать союз! — женщины заплакали. — Рады, что вы живы. Я внук того, кто попросил сделать союз! — произнёс я. Бабушка Ганна подбежала ко мне, и я обнял её. — Господи, Сергей, кто тебя так ранил? — Ганна заметила мой раненый лоб. — Немцы случайно выстрелили, не волнуйтесь, пули только в коже застряли, но не проникли! — сказал Антонио. Вдруг мы услышали звук рации, я поднял рацию: — Сергей Михайлович слушает! — Сергей, вы уже спасли жителей деревни? — Да, мы спасли, а что случилось! — Нам срочно нужна помощь, немцы всё больше и больше наступают, никак не справляемся. Вот чёрт! — А что делать с жителями деревни? — Бегать они могут? Многие крикнули, что смогут, а многие сказали, что помогут уставшим и раненым: — Да, примерно двадцать человек раненые и тридцать уставшие, но те, кто могут бегать, помогут им! — Хорошо, тогда ведите их в тот сарай, пусть будут открытыми. Борис и Альфред ещё живы, но им тоже нужна помощь! — Уже бежим, генерал! — я отключил рацию. — Жители, слушайте внимательно, те, кто ранены и уставшие, помогайте им дойти до деревни. Мы отведём вас в сарай, но он будет открытым, наши союзники уже там! — Командовал Анатолий. — А теперь бежим! Мы все быстро побежали до деревни. Я носил бабушку Ганну на руках, потому что ей уже было шестьдесят лет, но её брала усталость. Мы оббегали кусты и ветки, и я был благодарен, что в лесу и самой территории деревни не было болот и рек. Мы добежали до деревни, увидели, что с отряда Соколова осталось только тридцать человек, а с нашего отряда (было семьдесят человек) стало только пятьдесят человек. Трупы наших лежали на земле, а жители деревни были живые в сарае. Двое немцев приближались к Борису и Альфреду, но я быстро кинул два ножа и попал издалека в немцев: — Слава богу, прибежали! Мы добежали до ребят. — Борис, Альфред, где генерал Соколов и отряд? — Вот на той стороне! Мы все пятеро побежали, с другой стороны деревни были расстрел, наши были живы. Мы начали обстреливать немцев. Я слышал маты и ругательства немцев, которые не могли дойти до нас. Я думал, почему они не могли дойти до нас, как вдруг: — Сер… — я резко повернул голову, увидел немца, резко схватившего меня за горло. — Verstanden, Hitler wird sich freuen! — немец хотел сдавить мою шею, но я скинул его через спину на землю и потом бабушка Ганна пришла на помощь. — За родину! — закричал мужчина сорока лет с вилами. Люди, жители деревни начали бежать на немцев. — Was?! — немцы не ожидали атаки. Жители ударили их быстро вилами, сковородой, лопатами и кастрюлями защищались. Нас стало легче, и мы начали наступать. Немцев становилось всё меньше и скоро увидели, что пять немцев из двухсот сумели сбежать, остальные были мертвы. Я с облегчением вздохнул. — Солдаты, сегодня мы сделали героический поступок, спасли деревню и жителей деревни Чаусы от опасности, Жители деревни, от всего советского союза даём вам благодарность, что помогли нам! — громким голосом провозгласил Соколов. Мы все закричали ура, я пустил слезу. Тогда в этот день я понял важный урок: доверяй друзьям, всегда верь в них и себя, и тогда тебя ждёт великий успех. Анатолий, наш новый с Антонио друг, положил руку через моё плечо, сказав: — Мы сегодня молодцы! — Если бы не Михаил и его друг, мы бы не спасли жителей деревни! — Михаил, иди со своим другом к нам! — позвал я его. Михаил и его друг подошли к нам. — Спасибо вам огромное за помощь, без вас мы бы не справились! — Пожалуйста, Сергей, я и Кристиан всегда готовы помочь! — Михаил улыбнулся. — Извините, что не представился, времени не было! — почесал затылок Кристиан. — Главное, что всё у нас хорошо. Где мы будем ночевать, генерал? — спросил громко Анатолий у Соколова. — Не волнуйтесь, мы примем вас. У нас ещё восемьдесят домов в порядке, так что на всех хватит! — сказала моя бабушка Зинаида. — Бабушка Зинаида, дело в том, что немцы могут прийти к вам деревню, и снова будет проблема! — сказал я ей, но она закрыла мой рот пальцем. — Ты, Сергей, не переживай, нервные клетки и так у тебя с отцом с рождения нервные, а тут ещё тебе хуже станет! — Бабушка Зинаида, вы знаете о моей проблеме? Она кивнула мне. — Да, мы примем вас в деревню, не бойтесь, немцы узнав, что у нас вилы и сковороды не подойдут! — сказал мужчина сорока лет, кажется, главный в деревне. — Хорошо, мой отряд будет вас защищать. Солдаты, мы пока поживём в деревне Чаусы! Солдаты кивнули, бабушка Ганна взяла мою руку и сказала: — Пойдём, Сергей, поселим тебя и твоих друзей. Сколько у тебя их? — А сколько можете принять? — спросил Антонио — Примерно десять людей можем принять. Дом Ганны большой, как и у меня, милок! — Борис, Альфред, хотите с нами быть? — спросил Анатолий. — Альфред не хочет! — сказал нам подошедший Борис. — Хорошо, тогда нас шесть. Я чувствовал тогда облегчение, ведь понял, что надо верить в своих друзей и не сомневаться, потому что благодаря им можно справиться с любыми трудностями.
