У моего ангела твоё лицо

Men hade Karl XII själv kunnat leda sina krigare vid Pultava, så är det, mänskligt att döma, knappt något tvivel om att ej det namnet skulle ha haft en annan klang i våra hävder, en segerklang, lika väldig som namnen Narva och Holovsin… Det är icke några tomma fantasier, en sådan tro, ty segern var ju i stridens början nära, även trots den olycka, som rykt ledningen ur Karls hand. Och hade hjälte-konungens utomordentliga eldande och sammanhållande kraft, som icke kunde uppvägas av någon generals, besjälat armén, så skulle den ha verkat hälsosamt även på hans närmaste män, vilka nu ej ens med detta ödersdigra avgörande för ögonen kunnat enas till samverkan… verkningarna av ett nederlag för Peter I uppenbarligen blivit så omfattande, att tsardömet skakats i sina grundvalar. Inför egna undersåtar hade hans anseende och maktställning blivit rubbad, och Pultava-slaget kunde ha blivit signalen till utbrottet av hotande upprorsrörelser. Säkerligen hade också en ny svensk seger i Sydryssland lockat turkar och tatarer in i kampen på Karl XII: s sida.

Carl Grimberg. «Kung Karl. Den unge hjälte».

Но если бы Карл XII сам смог повести своих воинов в Полтавскую битву, едва ли можно сомневаться, что это имя не имело бы в наше время иного звучания, кроме как победного, столь же мощного, как имена Нарва и Головчин. … Это убеждение — не пустые фантазии, потому что победа была близка в начале сражения, даже несмотря на несчастье, выбившее управление из рук Карла. И если бы необычайная пламенная и объединяющая сила героя-короля, с которой не могла сравниться ни одна сила какого-либо полководца, воодушевляла армию, это оказало бы воздействие и на его приближённых, которые сейчас, даже несмотря на стоявшее перед ними роковое решение, не могли договориться… Последствия поражения Петра I, очевидно, стали бы настолько обширными, что царство его было бы потрясено до основания. Перед его собственными подданными его репутация и положение власти пошатнулись бы, и Полтавская битва могла стать сигналом к ​​началу угрожающих повстанческих движений. Разумеется, новая победа шведов на юге России также привлекла бы турок и татар в борьбу на стороне Карла XII.

Карл Гримберг. «Король Карл. Юный герой».

Начало сентября 1709 года. Где-то под Калугой. До Москвы оставалось каких-то четырнадцать миль*. А до первого снега — месяца полтора-два. Русская армия медленно и с боями отступала, уничтожая всё за собой. Карлу стало интересно, подожгут ли они Москву. Украинский гетман, Мазепа, желавший своей стране независимости от России, привел семь тысяч своих казаков ещё во время битвы под Полтавой и - пятьдесят тысяч после победы. Кроме того, ожидалось подкрепление из Польши и велись переговоры с турками и крымскими татарами. Провизия тоже теперь по большей части поступала из Украины. Карл согласился на условия Мазепы. Ему не столько была нужна Украина или Россия, сколько восстановить границы вверенной ему отцом империи. Это было не просто важно, это был его священный долг, от которого он не мог отступить ни при каких обстоятельствах. Как он и рассказал Ольге, он дал обещание отцу и самому себе – никогда не начинать несправедливых войн, и ничто не смогло бы принудить его обещание нарушить. Это расходилось с его представлениями о чести и морали. Слово короля – это слово всей страны. Если властитель целого государства говорит одно, а делает другое, ни доверия, ни уважения к нему не будет ни у его подданных, ни у его соседей. Один из драбантов вдруг отвлек короля от раздумий. Сегодня это был не Аксель, а похоже совсем молодой, но крепкий парень. По стечению обстоятельств звали его Карл Людвиг, но он предпочитал своё первое имя опускать. — Прошу прощения, ваше величество, — произнёс он и внезапно покраснел, — но эта женщина… — он замялся. — Какая женщина? — Русская, мой король… — Ольга? Каролинер покраснел ещё пуще. — С ней что-то случилось? — Нет, она просит с вами встречи, ваше величество. Карл удивился. Никогда прежде этого не происходило. Он всегда посылал за ней сам. — Хорошо, приведи её ко мне. Должно быть половина срока уже прошла, подумал Карл, когда увидел Ольгу. Её платье туго обтягивало выросший живот. Она была маленькой женщиной и любые изменения оказывались легко заметны. — Садись, — король указал на стул у стола, за которым он обычно обедал. Сам сел напротив и жестом показал, что слушает. — Ваше величество… возможно, это просто глупость, — щёки её покрыл легкий румянец, — но мне кажется, это мальчик. Ольга вдруг взяла в руки свою толстую тёмную косу и принялась её поглаживать. На короля она не смотрела, сидела, опустив глаза. Карл с трудом оторвал взгляд от её тонких пальцев, перебирающих волосы, и спросил: — И почему тебе так кажется? — Я… видела сон, там был мальчик, который называл меня мамой, — она резко поднялась, — простите, ваше величество, я понимаю теперь, что это глупо. Она задвинула стул под стол и направилась к выходу из шатра. — И всё? — Спросил ошеломлённый Карл. Ольга обернулась. — Это не может быть всё, — продолжил он, — ты бы не пришла сама. Она вздохнула. — Прошу прощения, ваше величество. Я только отняла ваше время. Он нахмурился, раздражение подступило к его горлу. Он поднялся и приблизился к женщине, она отступила на шаг. — Говори. Она отвела взгляд и покраснела по-настоящему. Король смягчился. — Говори, — повторил он не так резко, — я слушаю. И верю тебе. — Я, ваше величество, не хочу, чтобы это выглядело как будто я пришла о чём-то просить… — Ради всего святого, женщина, говори, зачем пришла, — выдохнул он устало. — Кроме того, я — король, меня все о чём-то просят. Всегда. И тебе можно. Ольга немного расслабилась, однако, щеки её по-прежнему горели румянцем. — В этом сне… этот мальчик сказал, что он — наследник огромной империи, созданной его отцом. — Но ведь это правда, — кивнул Карл. — Нет, — твердо произнесла Ольга, поднимая глаза, — я достаточно умна, чтобы понимать, в чём разница между мной и любой принцессой. На мгновение Карл замер, глядя в её лицо. Он прекрасно понимал, о чём она. — Эрик XIV женился на Карин Монсдоттер, Густав Второй Адольф сделал свою дочь королем. Я безумнее их обоих вместе взятых, — уголок его рта приподнялся в ухмылке. — К тому же я обещал бабушке остепениться. — Не думаю, что она имела в виду кого-то вроде меня, — сказала Ольга. Он притянул её к себе, собрал подол её платья на её бедре, открывая ступню в изношенной обуви и белую гладкую ногу. — Что-то ещё? — шепнул он, отводя выбившиеся из прически волосы от её уха. Коснулся губами её шеи. Она еле заметно вздрогнула и отрицательно мотнула головой. Тело её подалось ему навстречу. Он вдыхал запах её кожи, тот же самый, что почувствовал, когда впервые держал её в своих объятиях. Пальцы его уже подбирались к её лону, где было горячо и влажно. Он нащупал маленькую пуговку клитора пальцем, не отрывая взгляда от её лица. Она закрыла глаза и замерла. — Здесь ты себя трогаешь? Думала, я не замечаю? — Голос короля дрожал. — Я могу помочь тебе с этим. При одном условии. Она приоткрыла глаза. Он же при мысли о том, что собирается сейчас ей сказать, почувствовал, как мир вокруг них сжимается до узкого туннеля, заполненного туманом его страсти. — Ты возьмешь его в рот, — произнес он еле слышно ей в самое ухо, — а потом, когда я кончу, проглотишь все до последней капли. Он чувствовал жар, исходящий от неё, щеки её горели, а внизу стало ещё более влажно. Он снова дотронулся до клитора, слегка надавил, палец легко скользил по её коже. Женщина застонала. — Согласна? Она коротко кивнула. Карл не думал, что девушка продержалась дольше пяти минут. Совсем скоро она часто задышала, стон её перешел в один короткий вскрик, затем она обмякла, расслабляясь, доверяя всю себя его рукам. Лицо её выражало абсолютную удовлетворенность. Он не выдержал и поцеловал её в приоткрытый рот. Она ответила на поцелуй, он почувствовал прикосновение её пальцев к своей шее, сзади, у линии роста волос. Король опустился на стул, а девушку поставил на колени между своих ног. Она принялась расстегивать его штаны. Какое-то время смотрела на его восставший член, потом осторожно коснулась рукой. Карл не мешал ей, только наблюдал. Она взяла в рот головку и провела языком вдоль уздечки, один раз, другой. «Черт», — вырвалось у него. Девушка остановилась, вопросительно глядя на него. «Продолжай», — приказал он. И она продолжила. Король откинулся на спинку стула, провёл ладонью девушке по плечу, потом шее, взялся за её косу. Ему нравилось смотреть как его плоть исчезает у неё во рту, как она пытается сглотнуть, но не может, это распаляло его ещё больше. Не выдержав, он толкнулся к ней на встречу, ещё крепче сжав в руке её волосы, почувствовав, как касается её горла, и в следующее мгновение кончил, отпуская её. Голова его чуть кружилась, тело казалось необыкновенно лёгким. Женщина кашлянула пару раз, он нахмурился, потом нашел в себе силы взглянуть на неё. Она сидела на полу у его ног, с задранной юбкой и растрепавшимися волосами. — А где?.. — прохрипел он, — ты и правда?.. — Я же не могу ослушаться своего короля, — улыбнулась она. — Конечно нет, — он тоже улыбнулся и, застегнув штаны, сполз со стула на пол. Ольга взглянула на него с недоумением. Он одернул её платье, затем распустил её волосы, потянув за связывавшую их ленту. Запустил в них пальцы, высвобождая прядь за прядью, волнами они легли девушке на плечи, заставив короля залюбоваться их блеском. Удивление на её лице сменилось улыбкой. Он вдруг спросил: — Есть хочешь? Она покивала. *** Ольга ушла после ужина, король не попросил её остаться, а она даже не намекнула на то что хочет этого. Он отдал приказ отправить к ней портного на следующий день с тем, чтобы сшить ей подходящее по размеру платье. Потом, лежа в своей походной кровати и глядя в потолок шатра, принялся жалеть о сделанном. Это не женщина, а сам дьявол. Сперва он её спас, а теперь ещё и показал, что… что? Снизошел до неё. Говорит с ней. Подолгу. Целует, угощает. Улыбается. Улыбается ей, улыбается самому себе и своим мыслям. Практически пообещал признать ребёнка. Скажи ему кто о таком год назад, он бы ему язык отрезал. И ладно бы просто брал её как шлюху!.. Ладно. Ладно. Он продержался почти год, не показывая ей ничего. Не показывая ничего самому себе. А потом… Потом она оказывается может носить его ребёнка. И он начал таять как дурак. Карл поднялся с постели и вышел на свежий воздух. Лагерь был огромен, где-то ещё горели солдатские костры, оттуда доносился смех и крики. Два каролинера на страже отдали ему честь. Король отвязал своего коня и медленно направился объезжать лагерь. Драбанты тихо, почти незаметно, следовали за ним на приличном расстоянии. Надо было проветрить лезшие друг на друга мысли. Война ещё не выиграна, он не может себе позволить забивать голову чепухой. До Москвы всего ничего, а он позволяет себе думать о женщинах вместо того, чтобы планировать битву. Ладно, об одной женщине. Но от этого не легче. В конце концов о ней можно будет подумать потом, после победы. — Ваше Величество!.. — донеслось издалека. Карл обернулся на голос, драбанты за его спиной — тоже. Суетливым шагом к ним приближалась девушка, совсем молодая. Ноги её путались в длинной юбке, казалось, она вот-вот упадёт, но каким-то чудом она продолжала двигаться вперёд и достаточно быстро. — Не задерживайте её, — приказал король, — пусть скажет, что ей нужно. В груди его поселилась тревога, и ему хотелось скорее узнать, что произошло. Он спешился. Девушка, приблизившись, вдруг замерла, похоже, растерялась. — Говори. — Ваше Величество… — говорила она с сильным акцентом, наверное, не так давно оказалась в лагере, — это… Оксана сказала, что вам… что вы… Она замолчала и опустила голову, забормотала что-то, то ли по-русски, то ли по-украински, Карл эти языки не различал. Он приблизился к девушке и, наклонившись, спросил, тихо и медленно: — Что-то случилось с Ольгой? — Да, — кивнула девушка. — Отведи меня к ней. Быстро. Девушка снова кивнула и, развернувшись, почти побежала. Карл двинулся за ней быстрым шагом. Драбанты последовали за ними, один из них вёл королевского коня, взяв его под уздцы.