У моего ангела твоё лицо

…Han är så ensam. När jag såg honom i Hadjatsch bugande och bugande bland generalerna, kunde jag bara tänka: vad han är ensam!

Verner von Heidenstam «Karolinerna»

…Он так одинок. Когда я смотрел на него в Гадяче, кланяющегося и кланяющегося среди генералов, я мог только подумать: как же он одинок!

Вернер фон Хейденстам «Каролинеры» (в русском переводе «Воины Карла XII»)

17 июня 1709 года. Полтава Шведская армия стояла под Полтавой уже месяц. Осада и сам штурм не предполагали быть лёгкими, враг превосходил в численности и к тому же сидел за укреплениями. Генералы советовали королю отойти и дождаться помощи из Польши, но Карл был непреклонен. Риск был велик, однако, король был готов на него пойти, вводя некоторых своих советников в состояние ужаса. Они пытались убедить Карла, что русская армия научилась многому со времён Нарвы, и это, конечно, было правдой. К тому же Полтава напоминала печально-известный Веприк, который хоть и взяли, но с несоизмеримыми потерями и на аккорд. Говорят, Пётр приказал после этого стоять во что бы то ни стало, умирать, но ни на какие аккорды со шведами не идти. Бедного Гилленкрока начинало трясти, когда Карл произносил слово «осада» или, тем более, «штурм», и он принимался пытаться пронять короля жалостью к собственным солдатам, что обычно действовало. Но в данном случае и это оказывалось бесполезным. Единственное, чего ждал Карл — это прибытия Петра в город, чтобы встретиться с ним после победы в битве. *** Ольга продолжала жить среди женщин, следовавших за шведским войском. Иногда они отставали, но теперь армия, готовившаяся к осаде Полтавы, надолго застряла на месте. «Ангельские» посылки продолжали «приходить», появляясь из ниоткуда точно в тот момент, когда это было необходимо. Однако, в остальном, король вспоминал о ней лишь тогда, когда у него возникала потребность в женщине. Тогда он брал её, иногда довольно грубо, смотря, в каком настроении он был. Ольга больше и не пыталась сопротивляться, она покорилась его воле, его силе, его взгляду. И тому желанию, что король вызывал в ней. Его руки скользили по её бедрам, гладили груди и сжимали соски, иногда он говорил с ней, и ей нравилось слушать его голос. И нравились его яркие синие глаза, в которых она никогда не замечала слабости или усталости, исключением разве что стала их первая встреча, когда король пытался ей что-то рассказать. Больше Карл себе такого не позволял. Порой Ольга даже скучала по королю, при чем совершенно неважно, где он при этом находился, со своей армией или совсем недалеко. Девушка внезапно поняла, что хочет его внимания к себе. Но надеяться на это не смела. О том, что с ней будет, когда война закончится, Ольга старалась не думать. Она была смелой девушкой и обычно была готова дать отпор всем ударам судьбы, порой даже воспринимала их с энтузиазмом и желанием бороться с ними. Но теперь жизнь её складывалась настолько непривычно, что женщина тревожилась. Она почти не хотела, чтобы война закончилась. Странно, но в постоянных перемещениях с места на место она вдруг нашла стабильность. *** Июнь выдался жарким. Бедные каролинеры, замерзавшие зимой, теперь целыми днями искали место в тени, а по ночам боролись с духотой и комарами. Ольга открыла глаза и вздрогнула, увидев перед собой простодушное лицо Патрика. Парень тихонько тряс её за плечо. — Извини, что напугал, — сказал он громким шёпотом. Ольгины соседки заворчали, заворочались. Женщина села, по-детски протёрла глаза. Было темно, наверное, самая середина ночи. — Его величество хочет видеть тебя. — Хорошо, — кивнула она, — но мне нужно одеться. Драбант вышел, похоже, немного смутившись. Ольга натянула одежду, потом собрала волосы. В темноте это было не так легко. Вышла в ночь, где её ждал Патрик. Прогулка их заняла не более десяти минут. Аксель, дежуривший у палатки короля, кивнул Ольге в знак приветствия и показал на вход. *** В палатке горели три свечи, разглядеть можно было немного. Карл сидел на кровати, из одежды на нём были лишь жёлтые штаны и рубашка, поверх которой он обычно надевал кожаный жилет. — Ты должно быть, удивлена, что так рано… — Произнёс он. Ольга не услышала вопроса в его словах и поэтому решила смолчать. Мужчина подошёл к ней совсем близко и начал снимать с неё одежду — развязывать шнурки и расстегивать пуговички. — Я часто встаю в это время, — продолжил Карл, — и иду осматривать лагерь и местность. Девушка ждала, наблюдая за его пальцами, иногда смотря в его лицо. — Но сегодня… — почти шёпотом произнёс он, — сегодня не хочу. Он закончил с застёжками, и ткань с шуршанием упала к их ногам. Ольга заметила, как приоткрылись его губы — тихий, еле заметный вдох. Эта мелочь её порадовала. Король некоторое время разглядывал девушку, затем коснулся большим пальцем её соска и слегка сжал грудь. Ольга вздрогнула, он сжал сильнее, тело её охватил жар. Она подняла ладонь, потянулась к нему, но была перехвачена его рукой за запястье. Карл подтащил девушку к столу, усадил её сверху, сам начал раздеваться. Она удивленно приподняла брови. Еще больше она удивилась, когда поняла, что в этой темноте он заметил её реакцию и снизошел до ответа. — Жарко сегодня. Это был первый раз, когда Ольга видела его полностью без одежды. Она успела заметить шрамы на его теле, в основном от резаных ран, которые оставляют шпаги. Выраженные мускулы на его груди и руках мягко блестели в свете свечей. — Ложись, — приказал Карл. Она послушно вытянулась на столе, дерево приятно холодило спину. Мужчина подошёл совсем близко, девушка почувствовала, как его член упёрся в неё, твёрдый и горячий. Терпеть это было выше её сил, она знала, что стоит ему оказаться внутри, и он уже не сможет остановиться, а потому, упершись руками в стол, двинулась к королю навстречу. Он зарычал и наклонился над ней, входя на всю длину, девушка ахнула, испытав удовольствие и волнение одновременно. — Никогда больше, — сказал Карл. От этих слов Ольга почему-то улыбнулась. За что она тут же получила легкую пощёчину, скорее приятную, больше похожую на поглаживание. Он закинул её ноги себе на плечи, оказавшись настолько глубоко, что стало больно, девушка вскрикнула, но боль быстро прошла, через несколько его движений, уступая место наслаждению. — Я хочу слышать твой голос, — сказал он, — кричи ещё. Однако, кричать просто потому, что королю так захотелось, Ольга не могла, и он это быстро понял. Он стянул её со стола, развернул к себе спиной. Затем взял её за волосы, обмотав их вокруг своего кулака, девушка тихо возмущенно вскрикнула, Карл что-то сказал, она не разобрала слов, но теперь его, похоже, всё устраивало. Вторая его рука приземлилась к ней на ягодицу, поглаживая, потом он ввёл в неё один палец, затем второй, женщина застонала от удовольствия. Король выпустил её волосы, сам встал сзади, заставляя её упереться руками в стол. Некоторое время мужчина гладил девушку по спине и ягодицам, потом она почувствовала прикосновение его члена к внутренней стороне бедра, это было так неожиданно приятно, что она сама подалась ему навстречу, привстав на цыпочки. Он снова взял её, на этот раз мучительно медленно, девушке хотелось большего, но зато она могла прочувствовать каждое его движение. Женщина тихо постанывала от удовольствия и нетерпения. Когда мужчина наконец начал ускоряться, она протянула руку к клитору и кончила, в глазах на миг потемнело, кончики пальцев онемели. Спустя некоторое время она услышала над собой сдавленный рык, а затем выдох, по её бедрам побежала сперма. Карл выпустил девушку, она сползла на пол, облокотившись на ножку стола. Отдышалась. Взглянула на короля, он одевался. Она знала, что сразу он её не выгонит, уйдёт сам, оставив её наедине со своими размышлениями и ощущениями. — Карл, — позвала Ольга. Он замер. — Не уходи, — попросила она, — пожалуйста. Говорить на чужом языке всё ещё было тяжело, ей казалось, что у неё ничего не получается, но он, похоже, понял. Сел на корточки напротив. — Нужно говорить «вы» и «ваше величество», — поправил он, — или «мой король». Даже тебе. Хотя бы иногда, — и тут он как-то робко улыбнулся, и Ольга почувствовала, как её что-то кольнуло в сердце. — Прошу прощения… Ваше величество. Король кивнул, вновь посерьёзнев. — Чего ты хочешь? — Говорить… Ваше величество. — Ты уже говоришь, а я слушаю. — У тебя… у вас будет ребёнок. Если Карл и испытал какие-либо чувства по этому поводу, вида он не подал. — Надеюсь, это будет мальчик, — только и сказал он. — А что будет со мной? Вопрос остался без ответа. Король поднялся и вышел. Как-то резко, сразу, Ольга услышала пение утренних птиц и звон металла, звуки шагов и говор солдат — рассветало, лагерь просыпался. Девушка потянулась за своей одеждой, надела платье, завязала шнурки и застегнула пуговицы, собрала волосы. Она думала, что, когда скажет ему, ей станет легче. Но теперь Ольга была ещё больше обеспокоена. *** — Я особо отмечу это утро в своём дневнике, — тихо сказал Аксель Патрику, любуясь ровной спиной удаляющегося от них короля на фоне восходящего солнца. — Почему? — Такой широкой улыбки на лице его величества мне до сих пор видеть не доводилось. Патрик тоже улыбнулся, и оба драбанта двинулись за Карлом. Ночь с шестнадцатого на семнадцатое июня 1709 года прошла, уступая место прекрасному солнечному дню.