Половинка

Чимин снова просыпается от неприятного звука будильника и шума в голове. Ощущение такое, будто его голову вчера переехал трактор или что-то из того разряда. В горле как в пустыне Сахара, а вокруг лишь пронзающий до мозга костей звук. Омега пытается на ощупь найти источник шума и выключает его, только сейчас понимая, что всю ночь он то и дело ворочался, отчего и не выспался совершенно, а спина нещадно ноет и дает о себе знать. На протяжении долгого времени он был в полудреме, прокручивая события прошлого вечера. 8 часов назад — Наконец-то явился! — разъяренный папа влетает в коридор, а за ним спокойным шагом заходит и отец, — ну и где тебя носило, а? — обозленный родитель себе места не находит, видя своего сына впервые пьяного, еле стоящего на ногах. — Па-ап, я уже взрослый… — отвечает Чимин и тут же жалеет о сказанных ранее словах. — Нет, Чимин, нет, — папа подходит ближе к сыну и принюхивается, — опять этот проклятый сандал! Ты снова был с ним, да? — родитель делает еще один вдох и ощущает уже новый запах, более неприятный, — Ты что, пил? — Да, я был с ним! И пил! — переходя на более высокий тон, произносит Чим, — и что? Я уже взрослый омега, а вы меня вечно оберегаете от… я даже не знаю, от чего! Мне это надоело! Сколько можно уже относиться ко мне как к маленькому? — Да как ты смеешь так говорить? — запах папы становится все более горьким, заполняя комнату, но и его сын тоже не уступает в этом, — разве ты какая-то шлюха, чтобы таскаться ночами с неизвестными альфами? И тем более пить с ними алкоголь! — Папа… — опешив от этих слов, омега и не сразу понимает, как ему прилетает пощечина. Она жжет, оставляет красноватый след на лице юнца, напоминает о произошедшем, — ты поднял на меня руку? Снова? Да сколько можно уже? Я тебе не щенок, чтобы со мной так обращаться. — Скажи спасибо, что это сделал я, а не твой отец, — глаза папы наполняются слезами, но он уверен, что все делает правильно, — мы твои родители и только мы решаем, как тебя воспитывать. — Вы неправильно воспитываете меня! — Чимин изо всех сил старается защитить свои права перед родителями, доказать, что он уже взрослый, — всю мою жизнь вы готовили меня только к тому, что я должен стать наследником, должен выйти замуж за какого-то богатея. Но меня вы спрашивали, хочу ли я этого? — дыхание сбивается, но парень не останавливается, — хоть раз в жизни вы думали обо мне как о любимом сыне, а не как о трофее, которым можно хвастаться перед другими? — Иди к себе! Быстро! — терпение папы уже на исходе. — Нет! Я никуда не пойду, — непонимание резко сменяется злостью вкупе с обидой, отчего Чимин набирается смелости возражать родителям и дальше, — мне надоело быть вашим послушным сыночком. Я устал притворяться идеальным, устал от этого образа хорошего сына, — у омеги появляется одышка, так как говорит он быстро, жадно хватая воздух легкими, — знаете, что я вам скажу? Я… Слышится звук удара ладони о щеку. Вторая пощечина, и слезы из глаз омеги текут пуще прежнего. Этот удар ощущался тяжелее, больнее. Но сейчас он ранит не его лицо, а сердце. — Не забывай, сын, кто перед тобой стоит, — отец встревает в этот разговор и пытается усмирить Чимина, — быстро пошел в комнату и лег спать. Завтра будет серьезный разговор. Феромоны отца давят, заставляют подчиниться его воле через «не хочу». И омеге ничего не остается, кроме как зайти к себе в комнату и там разрыдаться. То ли от обиды, то ли от боли, но омега плачет, не желая успокаиваться. Щеки горят с обеих стороны, хочется просто убежать. Но куда? Бежать некуда. Да и не за чем. 8 часов спустя Каждое слово оседает потихоньку где-то на подкорке, и омега начинает осознавать ужас всего произошедшего. Он помнит все до мельчайших подробностей, но от этого не легче. Он помнит все, что наговорил родителям, и не понимает, стыдно ему или нет. Из-за нагнетающих мыслей голова начинает трещать пуще прежнего, омега теряется в чувствах, поглотивших его, и снова начинает плакать. Слеза за слезой стекают по пухлым щекам и падают на пол под ноги юноши. Больно ли ему от того, что он вчера сказал? Или от того, что все вокруг меняется с бешеной скоростью, а Чимин попросту не успевает реагировать? Омега в растерянности и не уверен уже ни в чем. Двоякие ощущения заполоняют все пространство вокруг, не давая возможности трезво оценить всю ситуацию. И от этого, признаться, не легче. Все же осознавая, что ему не удастся просидеть в своей комнате целый день, Чимин берет вещи и направляется в душ, надеясь, что вода унесет с собой все переживания и тревоги. Горячие капли слегка обжигают нагое тело парня, но от этого не становится проще. Назойливые мысли не покидают его. Чим берет в руку мочалку и начинает мылить сначала верх, а потом и низ. Невольно он вспоминает Чонгука, отчего тело покрывается мурашками. И это тоже неимоверно бесит. Почему предательское возбуждение появляется только лишь от одной мысли об этом парне? Чимин, всегда живший под крылом родительской заботы, перенявший их убеждения, теперь начинает бунтовать. И, к сожалению, он не может это контролировать. Парень совершенно не понимает, в какой момент все пошло по одному месту, ведь раньше он себе не позволял такого. Напиться? Никогда в жизни. Завести разговор с альфой? Ни за что. Повышать голос на родителей? Боже упаси. Но сейчас именно это и происходит в его жизни. Спустя долгих сорок минут размышлений под горячими струями, омега покидает ванную комнату, все также с тяжелой головой. Он переодевается в домашнюю одежду и решается спуститься к завтраку. Страшно? Еще как. Коленки трясутся, но выхода нет. Рано или поздно разговор с родителями состоится, поэтому пускай это случится сейчас. Чимин приоткрывает дверь кухни и, замечая отца, сидящего за столом, и папу, заканчивающего готовку, заходит внутрь неспешно, тихонько, стараясь не смотреть никому в глаза. От стыда? Нет, скорее от страха. — Д-доброе утро, — голос омеги дрожит, но он все же находит в себе силы и делает еще несколько шагов в сторону стола, но садиться за него не осмеливается. — Доброе утро, сын, — голос отца звучит сурово, отчего тело Чимина вмиг покрывается мурашками, — присаживайся. Омега робко отодвигает стул и занимает место напротив отца, пряча глаза и остерегаясь зрительного контакта. На кухне стоит гробовая тишина, которую нарушает туда-сюда снующий папа, накрывая на стол и заваривая себе крепкий кофе. Все трое вскоре принимаются есть, но Чимину в горло не лезет кусок, настолько его напрягает вся эта ситуация. И самое ужасное, что он даже не знает, как себя вести и что делать? Где-то внутри что-то подсказывает ему, что омега все делает правильно, и что это его жизнь в конце-концов. Однако есть и другая его часть, убеждающая юношу извиниться перед родителями сейчас же и прекратить свои попытки стать самостоятельным, ведь у Чимина есть то, о чем мечтают миллионы людей — богатые родители, хорошее наследство, беззаботное время. Но всегда есть одно “но”. И сейчас внутри идет борьба, как будто на одном плече у омеги сидит ангелочек, а на другом — дьяволенок. И оба шепчут ему на ухо что-то свое, но это лишь усугубляет ситуацию. — Чимин, не хочешь объясниться? — голос папы вытаскивает из мыслей Чимина, — что это вчера было? Омега молча смотрит в тарелку, не имея понятия, что ответить. Оправдываться будет крайне глупо, поэтому он продолжает сохранять тишину. — И долго ты будешь молчать, сын? — произносит отец, феромоны которого только накаляют обстановку, — мы ждем объяснений. Становится трудно дышать, и Чимин оттягивает горлышко домашней футболки, но все еще не поднимает глаза на родителей. — Кто этот альфа с запахом сандала? — голос отца звучит более грубо, и снова омега не может ему противиться. — Ч-Чон Чонгук, — нехотя отвечает Чимин, понимая, что его вынудили это сделать. Из глаз снова брызгают предательские слезы. — Значит, Чонгук, — задумчиво говорит папа, отпивая кофе, — ты с ним был близок? От этого вопроса Чимин опешил и взглянул на родителей. Он не ожидал, что папа и отец будут настолько сильно лезть в его личную жизнь, вынуждая того через силу делиться всеми подробностями. Внутри зарождается обида, такая острая и больная, но и здесь омега не может молчать. — Нет, — признается он. — Тогда что ты вчера с ним делал, сын? — отец додавливает и без того поникшего омегу, выпуская еще больше подавляющих феромонов, от которых у его сына ком в горле стоит и жуть как хочется убежать подальше. — Мы просто ездили на море и пили соджу, — выдает Чимин, мечтая уже поскорее сбежать отсюда. — Значит так, — папа поднимается со стула и подходит ближе к сыну, — чтобы больше никаких Чонгуков, никаких сандалов я не чувствовал, понял? Твоя репутация важнее всего, как ты мог забыть это? Скорее всего, через полгода ты выйдешь замуж за Чон Хосока. И ты не посмеешь сорвать нам этот брак. Поверь мне, мы с отцом делаем это ради тебя. И ты еще спасибо нам скажешь. Каждое слово как удар в сердце. Почему? Почему именно Чимин? Омега с ужасом вспоминает Хосока, такого грубого и неприятного. Тот вечер полностью поменял его мнение об этом человеке. И если раньше Хосок казался нормальным, адекватным альфой, то теперь в глазах Чимина он лишь избалованный ребенок, привыкший брать все, что захочет. — Ты все понял, Чимин? — спрашивает папа, прожигая взглядом сына. — Д-да, — дрожащим голосом отвечает Чим, после чего встает из-за стола и направляется к выходу, добавляя, — пойду встречусь с Тэхёном, если это еще не запрещено. Чимин решает проветриться и поделиться всем произошедшим с другом, поэтому наспех набирает сообщение Тэхену: Пак Чимин: “Привет! Спишь?” Ответ приходят спустя несколько минут. Ким Тэхен: “Привет! Нет, а что такое?” Пак Чимин: “Не хочешь через час встретиться в парке?” Ким Тэхен: “Хорошо. До встречи!” Чимин ничего не отвечает, лишь отбрасывает телефон в сторону. Он поглядывает на часы и понимает, что надо уже сейчас собираться. Подходя к шкафу и открывая его, омегу снова окутывает такой приятный запах сандала. Кожанка. Она пахнет так приятно, так дурманяще, что омега невольно пододвигается ближе к ней, вдыхая полные легкие такого необходимого аромата. В голове сразу возникают картинки прошлого вечера на берегу моря. Тогда Чонгук не казался ему каким-то напыщенным, самоуверенным и наглым. Напротив, разговор по душам хоть и отчасти, но раскрыл такого нечитаемого Гука. Перед глазами всплывают сцены их побега, поездки на мотоцикле, выпитого соджу, прохладного морского бриза и такой прекрасной улыбки альфы. Внизу стягивается узел, после чего Чим сразу же одергивает себя и ругает за такое поведение. Чимин убеждает себя, что Чонгук — не тот, с кем ему суждено создать семью, быть вместе и просто любить. Внутренний зверек Чима недоволен, но его никто не слушает. Нацепив оверсайз худи синего цвета и джинсы, Пак берет сумку и покидает дом. ****** Тэхен спит сладко, тихо посапывая в подушку. Он долго не мог уснуть, постоянно прокручивая события прошлого вечера в своей голове. И лишь одно имя заставляет все внутри трепетать. Намджун. От этого мужчины веяло силой и уверенностью за сотни километров, если не дальше. Властный, статный альфа с приятным ароматом. Ким буквально тонул в собственных мыслях, и спасать его не стоило. Никому. Дубовый лес обволакивал омегу и забирался так глубоко под кожу, что ТэТэ и не заметил, как за всем этим уснул с улыбкой на лице. Утром его разбудил шум от пришедшего уведомления. Это был Чимин, просивший о скорой встрече в парке. Тэхен соглашается и нехотя поднимает свои прекрасные бедра с такой мягкой и теплой кровати. Ему бы поспать еще пару часиков, но он не в силах отказать другу. Омега поднимается, открывает шкаф и, достав все необходимые ему вещи, выходит из комнаты, направляясь в главную ванную дома семейства Ким. Неожиданно для него самого омеге приходит новое сообщение на телефон. Он уже успел мысленно отругать Чимина, но то, что он видит, заставляет парня сиять ярче звезды на новогодней елке. Ким Намджун: “Доброе утро! Ты уже встал?” Тэхен быстро хватает телефон и печатает сообщение. Сердце вот-вот да и вырвется из груди. Ким Тэхен: “Доброе! Да, только проснулся. А ты?” Ким Намджун: “Тоже. Какие планы на сегодня?” Омега присаживается на кровать, а сердце колотится с такой скоростью, что его биение набатом отдается в ушах. Зачем этому альфе знать, что он сегодня делает? Хочет на свидание пригласить? Тэхен ему что, так сильно понравился? От этих мыслей становится так приятно и волнительно одновременно, но времени на такие долгие раздумья нет. Ким Тэхен: “Особо никаких. Через час встречаюсь с другом в парке, а потом весь день свободен”. Ким Намджун: “Заберу тебя из парка через 3 часа. Прогуляемся?” ТэТэ пребывает в небольшом шоке, а тело пробирает дрожь от переполняющих его чувств. С ним хотят пойти на прогулку? И как это расценивать? Как свидание? Или же просто встреча? Ким Тэхен: “Это типа свидание?” Ким Намджун: “Можно сказать и так”. Ким Тэхен: “Договорились”. Внутри все сжимается от предвкушения. Тэхен еще никогда не был на свидании, но времени наряжаться сейчас абсолютно нет, поэтому он быстро выбегает из комнаты, направляясь в другой конец квартиры, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. — Доброе утро, пап, — уже бодрым голосом проговаривает Тэ, проходя мимо кухни и направляясь в ванную, — я в душ. — Доброе утро, сын, — отзывчиво отвечает родитель, продолжая что-то готовить на кухне, — не задерживайся там, скоро будет готов завтрак. — Спасибо, но мне нужно будет бежать, — сообщает омега, принюхиваясь к аромату на кухне. Выпечка. Его любимая, — Чимин позвал в парк. — Ему не спится в собственный выходной? — на лице папы появляется улыбка, а сам он вытаскивает синнабоны, приготовленные им же, из духовки и принюхивается, — ладно, я дам тебе с собой пару штук. Угостишь друга. — Спасибо, я побежал. Тэхену нравилось находиться дома с родителями. Сам по себе омега является сыном очень известного предпринимателя Ким Соджуна, влиятельного альфы, основавшего собственный автомобильный холдинг на территории Южной Кореи, и не менее влиятельного Ким Ёнджуна, омеги благородных кровей, наследника древнего семейства Чон. Но Тэхену очень повезло с тем, что он не первый ребёнок в семье и уж тем более не альфа. Все «почести и прелести» наследника достались его старшему брату альфе по имени Ким Мёнсу, у которого скоро должна состояться свадьба с каким-то не менее богатым омегой. Однако и Тэхену не дают расслабиться, постоянно подбирая ему достойную по мнению родителей партию. И, честно сказать, омегу это жуть как раздражает, но он все же любит своих родителей всем сердцем и прощает даже такое грубое вмешательство в частную жизнь парня. Папа всегда был ласковым, всего себя отдавал детям, в то время как отец работал, но также не забывал проводить время с семьей. Они часто путешествовали не только по окрестностям Кореи, но и за ее пределами. Так, в прошлом году Тэ побывал в Японии, а именно в Киото — исторической столице страны восходящего солнца. И единственным камнем преткновения были споры о замужестве омеги — родители не настаивали на богатом альфе, но все же надеялись, что сын найдет себе кого-то похожего. Однако омега уверен, что выберет только того в мужья, кого он полюбит всем сердцем, кого впустит внутрь себя и не разочаруется. Наивно? Возможно. Но Тэхен в это верит и ждет того самого. Омега наспех принимает душ, укладывает волосы, надевает чистую одежду и выбегает из дома, торопясь к Чимину, а следом и к Намджуну. От волнения его потряхивает, но все же предвкушение встречи дарит теплое ощущение внутри. ****** На улице достаточно прохладно для середины сентября. Температура резко опустилась, а небо затянуло пеленой темных тяжелых облаков. Пронзающий ветер срывает капюшон и без того продрогшего омеги, идущего навстречу другу. Листва уже окрасилась в красные, желтые, местами даже багровые оттенки, хотя на некоторых деревьях все еще красуются и зеленые пятна. Клин перелетных птиц сейчас направляется в теплые края на зимовку, пролетая над Чимином и подавая собственный голос. Омега хоть и чувствовал каждой клеточкой своего тела холод, все таки мысли его больше давили. Ему срочно нужно было поделиться с кем-то накипевшим, всеми переживаниями и выслушать дружеский совет. Может не такой уж и действенный, но искренний и дарящий надежду. Спустя несколько минут Чимин видит Тэхена, идущего ему навстречу и кутающегося в теплой куртке, в то время как сам парень был похож на воробушка — весь дрожит, губы трясутся, руки как лед. — И почему ты так одет, а? — негодующе спрашивает Тэ, журя друга и обнимая его, стараясь передать столько своего тепла, сколько это возможно. — Я не ожидал, что будет настолько холодно, — отвечает Чим и жмется к Тэ сильнее, ощущая себя наконец-то в безопасности. От его друга так и веяло теплом и поддержкой, хотелось вот так застыть и забыться, но их ждут дела поважнее, — пойдем? — Давай зайдем в кофейню. Не могу смотреть, как ты тут дрожишь, — предлагает друг, на что получает лишь охотные кивки головой. Парни находят очень уютную кофейню прямо в парке, наполненную различным осенним декором — ароматические свечи, пампасная трава, высушенная лаванда создают приятную атмосферу. Витрина возле кассы наполнена вкусностями, и Чимин, будучи истинным сладкоежкой, выбирает себе несколько десертов, а в качестве напитка — латте с банановым сиропом. Тэхен же предпочитает лишь айс-американо и овсяное печенье. Они усаживаются за столик в самом углу напротив панорамного окна и начинают разговор по душам. — Да уж, Чимин, — вздыхает ТэТэ, выслушав историю друга во всех подробностях, и допивает кофе, — и что делать собираешься? — Я… я не знаю, Тэ, — взявшись за голову, Чимин тяжело опустошает легкие и задумывается о том, как ему поступить, — это все так сложно. Плюс ко всему этот Чонгук не дает мне покоя вообще. — Он тебе пишет? Ты дал ему свой номер? — изумленно интересуется друг, откусывая печенье. — Нет, — отрезает Чим, параллельно поглощая уже третий десерт, — но и без этого его слишком много в моей жизни. Он везде, понимаешь? Стоит мне открыть шкаф, так там его косуха висит с запахом сандала, — омега делится всеми переживаниями, активно жестикулируя, — потом в ванной… — Что в ванной? — с едва скрываемой ухмылкой произносит Тэхен. — Да ничего! — отвечает Чимин, — ничего особенного, но… — Но? — Я даже не знаю, как сказать… — мнется омега, боясь собственных чувств, — короче говоря, мое тело реагирует на него слишком бурно, — кое-как выпаливает Чим и краснеет от своих же слов. — Короче говоря, ты возбуждаешься, представляя себе Чонгука? — подытоживает Тэ и получает затрещину, — Ай, за что? — Не говори при мне такое, понял? — Но это ведь правда, разве не так? — щурится Тэхен и ловко уворачивается от новой затрещины, — и не смей мне врать. — Да… — вроде даже облегченно произносит Чимин, но на душе все равно камень, от которого очень тяжело. Да уж, Тэхена явно интригует такая странная реакция Чимина на все происходящее. Сколько омега помнит своего друга, тот никогда в жизни так странно себя не вел — он не обсуждал альф, не шел наперекор родителям, да и вообще не убивался не из-за чего. А сейчас его будто подменили. — Помнишь, ты у меня спрашивал, чего я на самом деле хочу? — тихо проговаривает Чим, стараясь снова не расплакаться, — так вот, я долго думал над этим и пришел к выводу, что не хочу быть наследником. Тэхена надо было видеть. Он поперхнулся кофе, но это его мало волновало. Прямо сейчас его друг делает признание и отказывается от того, к чему стремился всю свою жизнь. — Погоди, что ты сказал? — неуверенно переспрашивает Тэ, глаза которого полезли на лоб, — ты уверен в этом? — Д-да, Тэ, — как-то слишком тихо отвечает Пак, избегая зрительного контакта с другом, — я много думал об этом и решил, что… не хочу этого. — Но это ведь то, чем ты жил всю свою сознательную жизнь, — сокрушается Тэ, сам не понимая, почему, — ты готов вот так все это бросить? — Угу. — Но как же так? — в воздухе повисла тишина на некоторое время, и пока один пытался сформулировать хотя бы единственный нормальный вопрос, второй же просто молчал и погрязал в собственных мыслях, — так, ответь мне, Чимин, чем ты тогда планируешь заниматься? — Я не знаю, Тэ, не знаю, — омега уже почти на грани, но он все еще держит себя в руках, — но теперь я точно не вижу себя ни мужем Хосока, ни главой корпорации Паков, понимаешь? — Да, но… — Разве ты не мечтаешь жить так, как тебе хочется? — нервы парня уже сдают, поэтому он переходит на более эмоциональный тон, привлекая к себе лишнее внимание, — не ты ли мне рассказывал о своей мечте, Тэхен? Я тоже хочу жить по-другому, хоть и понял это недавно, — выпаливает все как на духу Чимин, наконец поднимая глаза и фокусируя их на лице собеседника, который явно ошарашен данным заявлением. — Господин Пак тебя убьет, — частично цитирует того Ким, добавляя, — у тебя есть какой-то план? Чимин мотает головой. Все эти мысли о нежелании становиться идеальным сыном, главой корпорации и делать все, как захотят его родители, зародились как раз по дороге к парку. Тогда парень настойчиво их отгонял от себя, списывая все на обыкновенную детскую обиду. Но стоило ему увидеть Тэхена, как в голове тут же всплыл их диалог в сквере, где друг откровенно признался, чего он хочет на самом деле. Тогда омега лишь посмеялся над мечтами глупого Тэхена, но сегодня они кажутся ему всем. Да, Чимин совершенно не знает, что ему сейчас делать и куда бежать, чем заниматься и как зарабатывать себе на жизнь, но он точно уверен, что хочет взять ее в свои руки и наконец стать ее единственным владельцем. — Знаешь, мне с детства твердили о моей идеальности, — спустя некоторое время Чим все же находит силы на откровения, — о том, что я должен оставаться непорочным, правильным, хорошим сыном, найти себе мужа и жить припеваючи? Но я не хочу этого всем сердцем. Возможно, это глупо, но я готов бросить все, чтобы жить так, как захочется мне. — Я даже не ожидал, что ты так сильно изменишься за такое короткое время, — Тэ задумывается и поднимает глаза вверх, устремляя взгляд в потолок, — но тебе, как омеге, будет тяжело одному выживать в обществе альф. Не думаешь обсудить это с Чонгуком? Одно лишь имя способно вызвать табун мурашек по всему телу. И стоит Тэхену только лишь упомянуть о нем, как запах сандала вновь появляется в легких и подсвечивает недавние события, связывающего омегу и Чона. Но Чимин отгоняет мысли в сторону, тряся головой в разные стороны. — Нет, — слишком резко произносит омега, — он меня раздражает. — Да? И почему же? — лукаво интересуется друг, — разве он такой плохой? — Да! Меня бесит в нем все, начиная от его запаха и заканчивая каждой татуировкой на его теле! Эти черные кудрявые волосы, его дурацкий мотоцикл, эта проклятая ехидная улыбка и нижняя губа с пирсингом, — составляя ненавистный образ, омега даже не замечает, как его щеки наливаются краской, — вот видишь, он не в моем вкусе от и до. — Вижу-вижу, — хитро произносит друг, — но я вижу здесь лишь влюбленность, и никакой ненависти. — Тэ, ты сейчас получишь, — слишком эмоционально угрожает омега, но вовремя останавливается, учуяв что-то больно знакомое, — это же… — Намджун! — вскакивает со своего места Тэхен и приветствует нового знакомого, — Привет! О, ты не один… — Чонгук? — Киса? — Киса? — вопросительно повторяет слова Чона Джун и переводит свой взгляд на него. — Почему вы вместе? — с недоумением спрашивает Тэхен, не ожидая здесь увидеть того, кого они только что обсуждали с Чимином. — Тэ, ты знаешь Чонгука? — все то же непонимание зависает на лице Намджуна. — Да, — отвечает тот и переводит взгляд на ничего не понимающего Чима, — это знакомый моего друга Чимина. — Гуки, тогда я вообще ничего не понял, — все еще озадаченно Нам переводит глаза то на омег, то на своего друга, — почему Чимин – киса? — Кстати да, — негодующе подает голос Чим, — я просил меня так не называть, сколько можно? — Но вчера тебе это нравилось, не так ли? — подмигивает омеге Чон, — вчера ты был более… открытым. — Вчера? — уже с нескрываемым интересом произносит Тэ, — ты не рассказывал мне этого, негодник. Что было вчера? — Чонгук, зачем ты им рассказал? — с раздражением в голосе спрашивает Чимин, — это был наш секрет. — Гук, что это за секрет от лучшего друга? — уже подшучивая, намеренно сокрушается Джун. — Так, стоп! — твердо говорит Тэхен, — Так мы ничего не решим. Давайте посидим и просто поговорим, хорошо? Чимин недовольно усаживается обратно на свое место, скрещивая руки у груди и надувая губки, в то время как альфы занимают свободные места за столом. Тэхен садится на стул и видит, что Нам подсаживается к нему, отчего у омеги потеют ладошки, пульс учащается. Чонгуку же ничего не остаётся, кроме как сесть рядом с недовольным Чимином, который всем видом показывает, что ему вообще-то не нравится вся эта сложившаяся ситуация. Внутри омеги огонь полыхает, а запах сандала быстрыми темпами наполняет легкие и слегка опьяняет, но разум активно сопротивляется этому, что вызывает еще бóльшую раздражительность у парня. Все четверо сидят молча, и если между Тэ и Намом происходит какая-то химия (а они смотрят друг на друга как зачарованные), то между Чимом и Гуком идет невидимая борьба. Ну или омега просто хочет так думать. — Нам, так почему вы пришли вдвоём? — Тэхен все же осмеливается нарушить тишину и задать интересующий его вопрос. — Кое-какие дела вчера решали, вот и не смогли расстаться, — подшучивает Джун, за что получает неодобрительные взгляды омег, — чего вы на меня так смотрите? Правду говорю. Вчера и правда мы были заняты, поэтому до утра разбирались кое с каким делом. — Но ты же написал мне с утра, что только проснулся, — недовольно буркнул Тэ. — Мы еще не ложились даже, — пожимает плечами альфа-старший и наблюдает за реакцией омеги. — Ах, ты обманщик, — тот же демонстративно отворачивается и дует губки, — я с тобой не разговариваю. — Ну Тэ… В это время Чимин и Чонгук просто наблюдают за всем происходящим, бросая невидимые взгляды друг на друга. У обоих странное ощущение от такого близкого расстояния. Внутренний зверь Чона так и норовит прямо здесь взять Чимина и поставить тому метку, в то время как внутренний зверек омеги выпускает еще больше феромонов для привлечения этого альфы. И это раздражает. По крайней мере, Чимина. Эта реакция тела снова и снова тянет его на дно, где он тонет в океане под названием Чон Чонгук. И неизвестно, к чему эта привязанность может привести. — Твой цитрус сегодня особенно чарующий, — шепчет тому Гук, наблюдая за реакцией омеги, — мне нравится. — Н-не говори глупостей, п-пожалуйста, — кое-как отвечает Чим и тяжело сглатывает. Этот тембр голоса, низкий и приятный, переворачивает все внутри Чимина, а внутреннего зверька только и радует сей факт. — Это не глупости, Чим, — альфа ворожит, нашептывает приятные слова, но не спешит действовать, — я ощущаю твой запах, такой кисло-сладкий, манящий, напоминающий о летних деньках, о чем-то теплом, приятном, таком родном… — Чон делает глубокий вдох, наполняя легкие таким необходимым ароматом и улыбается. — Нет, не надо говорить этого, — Чимин прикрыл глаза, а его естество накрыло возбуждение, да еще какое! Вроде и хочется отдаться этому альфе, почувствовать его силу, напор, быть самым желанным в его руках, но трезвый рассудок кричит, что не стоит этого делать. И омега уже не понимает, то ли это и правда трезвый рассудок, то ли это навязанные родителями мысли, — м-мне нужно выйти, извините, — тяжело выдохнув, омега поднимается с собственного нагретого места и покидает кофейню. Пронзающий ветер не помогает Паку, но теперь-то он может побыть в одиночестве и наконец подумать обо всем случившемся. Чего ему хочется от жизни? Какая у него мечта? Как ему хотелось бы на самом деле жить? И нравится ли ему Чонгук? И кто вообще такой этот альфа? Вопросы один за другим крутятся в голове омеги, но ответов как не было, так и нет. И вроде как у Чимина уже есть идеальная жизнь, живи да радуйся, но сердце ведь не обманешь, так? — О чем задумался? — голос из-за спины заставил парня вздрогнуть, — иногда проще поделиться переживаниями с незнакомцем, чем раскрыться близкому человеку. — Ты прав, — обреченно отвечает Чим, — в голове столько вопросов, но где искать на них ответы я не знаю, — омега устремляет глаза в небо и невольно щурится от порыва холодного ветра, — жил себе спокойно, но в один день все изменилось… пошло, как говорится, по одному месту, — нервный смешок вырывается из-за пелены напускного спокойствия. — И что это за день такой? — День, когда я встретил Чонгука. ****** Прошлая ночь. События после дня рождения Чон Хосока. — Что случилось, Нам? — с одышкой произносит Гук, который несся сюда сломя голову, колеся через весь город, — рассказывай. — Если коротко, то Шугу повязали, — тяжело вздыхает альфа, — но это еще не все. Этот Хосок, на вечеринку которого мы, мягко сказать, ворвались, написал заявление на нас, — Нам достает пачку сигарет и прикуривает одну из них, предлагая еще одну другу. — Да уж, — Гук берет предложенную сигарету и тоже поджигает ее, выпуская из легкий ядовитый дым, — надо подумать, что делать. Для начала необходимо вытащить Шугу. — Это вообще не обсуждается, — отвечает Джун, потихоньку осознавая масштаб всего пиздеца, — они требуют два с половиной миллиона вон. Где мы их достанем? — Не переживай, я отдам любые деньги за него, — Чон открывает приложение банка, которым он пользуется, и смотрит на сберегательный счет, понимая, что как раз половина всех накопленных денег уйдет на Шугу, — поехали в банкомат. — Нет, Чонгук, ты не можешь это сделать, — резко отвечает Нам, пытаясь вырвать телефон друга из его рук, — ты так долго откладывал деньги, чтобы вот так их потратить? — А у тебя есть другие идеи? Где мы еще блять возьмем два с половиной миллиона? С неба упадут? — Гук потихоньку начинает закипать от глупости Джуна, — я же сказал, что отдам все, лишь бы вернуть друга. А тут какие-то два с половиной миллиона… — Какие-то? Ты сейчас серьезно? — недоумевающе смотрит на того Нам, — два года, мать твою, ты откладывал, чтобы вот так просто с ними расстаться? — Мне плевать, знаешь ли, — Чон агрессивно встает и направляется прямиком к мотоциклу, — мне Шуга важнее каких-то жалких бумажек. Да, они достались мне тяжело, но блять друг дороже всего. Понимаешь? Мой хён где-то там сейчас сидит, пока ты сопли разводишь. В воздухе повисает неловкое молчание. И пока Чонгук надевает шлем и заводит мотоцикл, Намджун осмысливает все сказанные слова. С одной стороны, он согласен с младшим, так как Шугу просто так никто не отпустит, нужна взятка, да еще какая. Но, с другой же стороны, Чонгук так долго копил эти деньги, не позволяя себе потратить и лишнего чоника, что сейчас будет очень глупо так расставаться с ними. Он работал денно и нощно, отдавая всего себя, но сейчас придется пожертвовать всем ради друга. — Ладно, поехали, — все же признавая поражение, Нам садится к Чону назад и они направляются в сторону ближайшего банкомата, — снимай один миллион, все остальное с меня. — Но, Джун… — Молчи и поезжай, — грубо произносит тот, — он наш друг, поэтому мы вдвоем поможем ему. Не забывай, что я все еще отвечаю и за тебя, и за него, хоть он и мой хён. Спустя добрых полчаса альфы уже красовались в полицейском участке и заполняли все необходимые документы. Они успели заехать в банкомат и снять нужную сумму, заранее положив деньги в конверт. Затем за считанные минуты добрались до участка, где их ждал Шуга и не только он, но и все семейство Чон, включая и Хосока. Они мило беседуют с начальником местной полиции, как вдруг врываются два здоровых альфы с мотоциклетными шлемами в руках и в унисон задают один и тот же вопрос, от которого вздрагивают все присутствующие: — Где Мин Юнги? ****** — День, когда ты встретил Чонгука? — с открытым интересом спрашивает альфа, — почему именно он? — Да, — подавленным голосом отвечает Чим, набираясь сил произнести хотя бы еще несколько слов, — такое чувство, что моя жизнь пошла по одному месту как раз после нашей встречи. Отношения с родителями испортились, а внутри появилось много вопросов, которыми раньше я не задавался. Ну, знаешь, я всегда был примерным ребенком и жил себе спокойно, не задумываясь о большем, но сейчас… — Сейчас ты стал проявлять себя? Показывать характер? — точно подмечает собеседник. — Да… — тяжесть в голове потихоньку проходит. Возможно, это из-за такого честного разговора по душам. — Это хорошо или плохо, как думаешь? — участливо интересуется собеседник Чимина. — Пока еще не знаю. — Знаешь, я очень люблю латынь и изучаю ее с малых лет, — начинает альфа, — и в этом мертвом языке есть одна интересная фраза: «Aut inveniam viam aut faciam» – что в переводе означает: «Или найду дорогу, или проложу ее сам», — он закуривает сигарету и выдыхает едкий дым, — так вот, этот путь выбрал для себя Чонгук в свое время. Мы познакомились с ним, когда ни у меня, ни у него ничего не было, но у Гука все таки было положение похуже моего — он не имел никакой жизненной опоры, только-только вылетев из так называемого родительского гнезда. И эта фраза, можно сказать, стала его жизненным кредо, ориентиром на долгое время. Чимин призадумывается. А может это и есть оно — то, чего ему не хватало? Найти свой путь? Или… создать его самому? Раз по старой дороге нет никакого желания идти, то можно проложить новую, и только такую, какую захочет сам Чимин. Может, это и есть выход? — Но зачем ты все это мне рассказываешь? — это явно заинтересовало омегу, а внутри вспыхнул огонь надежды и желание срочно изменить собственную жизнь. — Чтобы ты понимал, что ты не один в такой ситуации, — подмигивает тот и, туша окурок о мусорный бак, выбрасывает его, затем приглашает жестом парня внутрь, — пойдем. — Спасибо, Намджун! Парни возвращаются в зал кофейни, и только сейчас омега осознает, насколько сильно он замерз. Руки превратились в настоящие ледышки, а нос стал краснее, чем у Санты Клауса. Конечно, он ведь пришел в парк в одном лишь худи, чего он еще ждал? Но все таки кое-что изменилось в нем, вернее, в его отношении к Чонгуку. Теперь омега смотрит на него глазами, полными интереса. Оказывается, Гук тоже бывал в похожей ситуации и сейчас прекрасно понимает Чимина. От этого становится тепло где-то в районе груди, а запах сандала больше не вызывает такого сильного раздражения. Омега усаживается на свое место и его плечи накрывают теплым клетчатым пледом, а перед носом появляется новая чашка горячего цитрусового чая. — Пей, — произносит Гук и отворачивается, — и не смей заболевать. И пока друзья хихикают от вида покрасневшего Чонгука, сердце Чимина пропускает новый удар. Ему хочется поближе узнать альфу, увидеть, как и чем он живет, поговорить о чем-то таком важном и неважном одновременно. Он изучающе скользит по нему взглядом, наконец рассматривая аккуратные черты лица. Мягкие глаза, возле которых от улыбки появляются мимические морщинки, еле заметный шрамик на щеке, светлая кожа, покрытая легким румянцем, чуть вздернутый нос и пухлые губы, волосы черного цвета и так красиво спадающие на плечи, отчасти кудрявые, но такие чарующие. И все это так контрастирует с остальным телом, сильным, накачанным, крепким. Таким, за которым не страшно спрятаться. Омега наконец позволяет себе внаглую пялиться на альфу, сидящего рядом с ним, изучая каждый доступный ему сантиметр тела парня. Правду ведь говорят, что от любви до ненависти один шаг. Значит ли это, что и от ненависти до любви он тоже один? Видимо, да, потому что другого объяснения своим чувствам омега вовсе не может найти. Сейчас он не испытывает негатива, раздражительности или ненависти в адрес Чона. Только приятное влечение. И все бы ничего, но до Чимина наконец доходит, что он слишком долго занят разглядыванием Гука, отчего сразу же краснеет и отворачивается от него, прихватывая кружку чая и произнося еле слышное: «Спасибо!»