Половинка

Квартира Чонгука находится в одном из спальных районов Сеула. Расположенная на восьмом этаже, она имеет прекрасный вид на небольшой парк и спортивную площадку. Чимин разувается и проходит внутрь, осматривая все вокруг и подмечая, что в квартире две спальни, одна гостиная, вероятно, кухня и ванная. И все вокруг пропитано таким приятным запахом сандала, который с недавних пор стал любимым ароматом младшего. Он с самого порога вбивается в легкие и одурманивает омегу, а в паху слегка сводит от свежих воспоминаний того, чем парень занимался в родительской ванной комнате всего пару часов назад, но Чимин быстро отмахивается от наваждения и принимается рассматривать квартиру. Пройдя вглубь самой главной комнаты — гостиной — омега замечает большой угловой диван бежевого цвета, напротив которого красуется телевизор, справа же можно увидеть широкие окна, не панорамные, но их размера достаточно, чтобы открыть доступ смотрящего на парковую зону. Даже в такое время на улице можно было наблюдать за людьми, неспешно идущими куда-то, пока город накрывает пелена ночи, давая возможность светить только лишь луне и звездам. Стены вокруг, как и все остальное, — в светлых оттенках, пол покрыт сделанным под дерево ламинатом и застрелен мягким ковром. Чимин еще некоторое время любуется видом из окна, после чего смотрит назад и окидывает взглядом стеллаж, забитый от и до книгами. — Любишь читать? — с интересом спрашивает Чим, прерывая повисшую тишину, но не переводит взгляд на старшего. Отчего-то страшно. — Бывает настроение свернуться калачиком с книгой, — непринужденно отвечает Чонгук, который все это время стоит за спиной омеги и просто наблюдает за ним, отмечая плавные движения тела младшего. Он приоткрывает дверь на кухню и проговаривает, — Будешь чай? — и, увидев одобрительный кивок, удаляется в другое помещение, беря все обязанности пока что на себя. Приглушенный свет помогает разглядеть названия книг, аккуратно сложенных на полочках. Здесь есть, кажется, все — и научная фантастика вроде «Машины времени» или «Марсианских хроник», и небезызвестные романы Эмили и Шарлотты Бронте, такие как «Учитель» и «Джейн Эйр», которые кажутся более потрепанными, нежели чем все остальные книги. «Собрание мифов Древней Греции», «Трактат о государстве», «Рассказ служанки» и все остальное складывает впечатление о Чонгуке как о книжном черве или заядлом читателе, и это в корне разнится с тем самым образом, который существовал прежде в голове Чимина. Да он и представить не мог, что этот альфа с татуировками и мотоциклом, пирсингом и нахальным языком, оказывается, не только красив внешне, но еще и чертовски умен и начитан. Взгляд цепляется за одну книгу, ярко выбивающуюся из идеального порядка на стеллаже, и омега хватает ее за корешок своими пухлыми пальчиками, читая вслух название: — «О дивный новый мир»... — Одно из моих любимых произведений, — неожиданно резкий голос заставляет омегу вздрогнуть. — Читал? — Чонгук ставит две кружки с горячим черным цейлонским чаем на кофейный столик и присаживается, приглашая жестом руки своего нового гостя присоединиться. — Не доводилось, — честно отвечает он, чувствуя, как вдоль позвоночника проходится табун мурашек. — А о чем она? — Об идеальном обществе, если можно так выразиться, — начинает задумываться Гуки, делая совсем маленький глоток горячего напитка и поднимая глаза к потолку. — Знаешь, там описываются донельзя правильные по меркам вселенной автора люди, — Чимин слушает внимательно и улавливает каждое слово, произносимое устами Чонгука. Почему-то раньше он и не замечал, как красиво тот подбирает слова и проговаривает их. — Но разве бывает что-то идеальное, как думаешь? — взгляд старшего резко переключается на омегу, что сейчас выглядит как загнанный в ловушку зверь — тот явно не ожидал, что его поймают на проделывании дыры глазами в альфе. — Думаю, — Чим мешкается, стараясь уловить суть разговора, — что мне стоит ее прочитать, — омега наспех кладет книгу на кофейный столик и берет в руки кружку, желая как можно скорее избавиться от окутывающего его волнения. — Ай! — вскрикивает он и быстро ставит ее на место, проливая совсем немного обжигающей жидкости на штаны. — Вот черт! Чонгук быстро соображает, что случилось, и направляется в свою спальню, открывая дверцу шкафа с характерным скрипом и доставая оттуда аптечку, пока Чимин ворчит на очень горячий чай и проклинает всеми возможными словами эту чертову кружку, что так быстро нагрелась. Да уж, альфа бы и не подумал, что этот омега принадлежит к какой-то богатой семейке, услышав такое обилие отборных и местами непонятных матов где-то на улице или в университете, к примеру. Он пулей влетает в гостиную и принимается обрабатывать рану, намазывая на нежную, покрасневшую кожу специальное средство от ожогов и бросает взгляд на невовремя запачкавшиеся чаем штаны. Каждое новое касание сопровождается импульсом, пусть и не таким ощутимым, как при первой встрече, но все же приятным. И снова чувство спокойствия рядом с альфой окутывает с ног до головы младшего. Чимин тем временем наблюдает за старшим и совершенно забывает о собственной боли. Глаза падают на руки, такие сильные, с кое-где набухшими венками, мозолями, но настолько неописуемо красивые мужественные руки. Татуировки, по мнению омеги, только лишь придают шарм и украшают альфу, ни коим образом не портят его внешний вид. И пока эти самые руки достают стерильный бинт из упаковки, омега ловит взглядом пирсинг на брови, нижней губе и в ушах, ощущая возможность разглядеть все в деталях. Он осматривает сережку за сережкой, приходя к выводу, что все это идеально смотрится на старшем. Из размышлений его вытягивает неожиданный вопрос Чонгука: — У тебя есть, во что переодеться? — О чем ты? — опешив, выдает Чим и совершенно не понимает, зачем ему менять свою одежду прямо сейчас. Чонгук, уголки губ которого приподнялись в ухмылке, головой кивает в сторону мокрого пятна на штанах младшего. — А, это? — выдыхает тот и ощущает себя полным идиотом. — Есть, да. А где… где я могу переодеться? — Пойдем, я покажу тебе твою комнату, — проговаривает Чон, собирая лекарства обратно в аптечку и поднимаясь с колен, и направляется в сторону гостевой спальни. — Обычно тут спит Намджун, когда напивается и не хочет возвращаться домой, но теперь это временно твоя комната. — С-спасибо, — только и успевает проговорить Чимин, как альфа его резко перебивает. — Не знаю я, киса, какую игру ты затеял, — серьезно говорит тот, — но будь осторожен. Завтра обсудим все произошедшее, хорошо? — Д-да, — неуверенно отвечает Пак и совершает поклон, — еще раз спасибо! — Спокойной ночи! — уже одаривает такой теплой улыбкой омегу альфа и торопиться уйти к себе в комнату, чтобы обдумать события сегодняшней ночи. — Утро вечера мудренее. — Спокойной ночи!.. Дверь закрывается и омега остается со своими мыслями наедине. Парнишка невольно задумывается о содеянном и решает взвесить все “за” и “против”, разумом понимая, что сегодня он повел себя как настоящий ребенок, не получивший желаемого и решивший сбежать от проблем. Чимин присаживается на кровать и осматривает его новое жилище, совершенно не понимая, правильно ли он сделал, что сбежал. Большое окно пропускает свет луны, помогая уставшим глазам осмотреть убранство комнаты — она светлая и довольно просторная, в центре находится большая мягкая по ощущениям кровать, по бокам от которой стоят прикроватные тумбочки, в углу же красуется громоздкий шкаф с зеркалом во весь рост и небольшой письменный стол с компьютерным стулом и лампой. Просто и со вкусом, но это вовсе не помогает отвлечься от нагнетающих мыслей, поэтому парень принимает решение переодеться в домашнюю одежду и попытаться заснуть. Он выходит сначала в гостиную, а затем и в коридор, берет сумку и возвращается обратно, тихонько прикрывая дверь за собой. Омега развешивает одежду в шкаф и видит до боли полюбившуюся кожанку, которую вскоре ему придется отдать Чонгуку. Ну ничего, здесь же все пропитано сандалом, поэтому проблем возникнуть не должно. Найдя наконец любимую плюшевую пижаму, Чимин наспех запрыгивает в нее, а грязные вещи оставляет на стуле, силясь постирать их завтра — сейчас уж точно не лучшее время для этого занятия. Парень смотрит на часы и понимает, что спать осталось ему всего пару часов, а дальше университетские будни и новые проблемы, о которых уж совсем не хочется думать, но они сами лезут в голову и рисуют страшные картинки возможных исходов событий. Омега расстилает постель, небрежно бросая покрывало на пол, ложится на кровать и полностью укрывается пуховым теплым одеялом, подгибая кончик его так, чтобы ноги всегда оставались в тепле. Чимин заводит будильник на шесть утра и ложится на правый бок в надежде, что сегодня он сможет поспать хоть немного, но все тщетно. Мысли, одна за другой, крутятся в голове и лишь нагнетают обстановку. Становится страшно только от одного осознания, насколько недовольны им будут его родители. Видеть в гневе папу и отца ему уже приходилось и не раз, и ничем хорошим это не оборачивалось. Но вот в ярости он еще не сталкивался с ними, и попцой чувствует омега, что именно такую эмоцию будут испытывать оба родителя, когда обнаружат пропажу. Как это, их сын пропал? Первым подозреваемым будет альфа с запахом сандала — Чон Чонгук. Руки холодеют из-за страха, что его снова запрут в комнате и будут настаивать на каком-то глупом замужестве. Но может оно все таки не глупое? И может зря он сбежал и решил следовать по стопам Гуки? Что он знает о нем? Да, ровным счетом, ничего, лишь ту информацию, которую поведал ему Намджун, но этого мало. Чимин еще долго размышляет на тему правильности своего решения, терзая самого себя смятениями и страхами, отчего теперь он дрожит и пытается успокоить самого себя. «Нет, так не пойдет!» — думает омега и решительно покидает кровать, набрасывая на себя одеяло и направляясь в гостиную. Может хоть там получится перевести дух и собраться с мыслями? Чимин включает свет в другой комнате и присаживается на диван, устремляя взгляд на пейзаж за окном. Светает. Самое время погрузиться в себя и услышать, чего хочет собственная душа. Но это не дает никакого покоя совершенно, и сейчас даже запах сандала не спасает. С одной стороны, душе хочется свободы. Той самой, о которой все так упорно говорят и грезят. Но, с другой стороны, кто он теперь? Как к нему будут относиться родители и не только? А разве нужно знать мнение родителей и так уж оно важно в настоящей ситуации? Нужно, конечно, но зачем? Они же пытаются построить жизнь парня так, как угодно им, а его мнение ни во что не ставят, так зачем их слушать? Хотя, если они правы, а Чимин оступился? Тогда что? Что делать прикажете ему? Извиняться и делать так, как они хотят? И это тоже не выход. От такого бурного размышления у парня начинает болеть голова, да так сильно, что уже нет сил терпеть. Он заходит на кухню и начинает искать хоть какое-то обезболивающее, чувствуя себя неуютно в чужом доме. «Не думаю, что это хорошая идея — рыться в чужих вещах». Но боль дает о себе знать пульсацией в висках, отчего терпеть ее становится просто невозможно. Омега пододвигает стул ближе к столешнице и собирается прошерстить еще и верхние полки, как вдруг резкий звук заставляет того вздрогнуть. — Черт! — цедит он сквозь зубы и ругает себя за неосторожность, — ты и дня тут не провел, а уже разбил кружку! Идиот… Омега тихонько спрыгивает со стула и принимается подбирать осколки — и если крупные поддаются его рукам, то с мелкими просто так не разберешься. Парень корит себя за невнимательности и надеется, что никого не разбудил этим. Чимин открывает дверцу под раковиной и находит там мусорное ведро, куда он выбрасывает все, что собрал, но случайно наступает на один из осколков, который он не замечает, и шипит от боли. Осколок впивается в нежную кожу стоп, образуя довольно глубокий порез, который начинает кровоточить. К большому осколку прибавляется еще несколько маленьких, что только усиливает неприятные ощущения боли. — Шикарно, Чимин, — да уж, забавно, наверное, наблюдать, как он разговаривает сам с собой. — Сначала обжигаем руки, а теперь наступаем на осколки, — вздыхает Пак, осматривая зону поражения. — Ну и как прикажете мне это обработать? Чонгук наверняка отнес аптечку к себе в комнату. Черт! — Кхм-кхм, — за спиной слышится кашель. Чим пугается и не понимает, у альфы что, привычка пугать людей? — Все в порядке? — В полном, — отрезает омега и засматривается на парня напротив. Кудрявые волосы небрежно лежат на плечах, и это так чертовски сексуально. Нет, не сейчас, Чимин. Это точно не самое подходящее время для подобных мыслей. — Почему не спишь? — Да ты же как слон в посудной лавке шумишь здесь, — отшучивается Гуки, замечая недовольную гримасу на лице омеги. — Шучу! Услышал странный звук и пришел проверить, все ли нормально. — Проверил? — буркает Чимин, все еще злясь за шутку про слона. Тема веса для него табу, и жаль, что Чонгук этого еще не знает. — Да, — усмехается старший. — Иди на диван, сейчас обработаю твои раны. — Не стоит, — цедит Пак, хотя нога начинает жутко болеть. — Хочешь получить заражение крови? — задает риторический вопрос Чон, снова направляясь к шкафу за заветным сундучком с медикаментами. — Пожалуйста. Но только не в моем доме. Недовольный внешне, но ликующий внутри, омега аккуратно покидает кухню, прихрамывая, и присаживается на мягкий диван, что сразу проваливается под его весом. Альфа включает свет и располагается на полу, открывая аптечку и доставая оттуда все необходимое — пинцет, спиртовой раствор, хлоргексидин, тампоны и бинты, мысленно усмехаясь над ситуацией. Этот омега у него дома всего несколько часов, но уже успел с собой принести шум и переполох, и это вроде как нравится внутреннему зверю Чона, да что уж греха таить, сам Чонгук находит это чем-то таким домашним и до одури уютным — теперь, по крайней мере, его квартира не пустует и в ней не так уж и одиноко. А запах цитруса напоминает Чонгуку собственного папу — тот всегда пек лимонные пироги и неосознанно прививал любовь к кисленькому своему дорогому сыну. Теплые воспоминания с головой окутывают альфу, и лишь тихий скулеж омеги вытаскивает его из пучины прошлого. — Зачем ты полез на столешницу? — пытается отвлекать разговорами омегу Чон, обрабатывая пинцет спиртом и осматривая рану. — У меня разболелась голова, и я пытался найти таблетки, — признается младший, не желая смотреть на то, как орудует всеми этими страшными штуками альфа. Его и без этого ведет от вида крови, а еще тут и лезть в рану. Бррр… — Ты мог просто разбудить меня, — посмеивается альфа и принимается удалять маленькие крупицы осколков из кровоточащей раны, слыша шипение. — Терпи, киса, атаманом станешь. — Не хочу быть атаманом, — ноет тот, ощущая жгучую боль на стопе в районе пальчиков. — Подуй, пожалуйста! Чонгук, слегка опешив от странной просьбы, принимается дуть на ранку и продолжает свою мини-операцию по спасению ножки Чимина. Он быстро расправляется со стеклом и начинает обрабатывать порез, все еще продолжая дуть и слышать шипение младшего, что только умиляет альфу. Спустя каких-то пять минут на ноге красуется повязка, а Пак расслабленно выдыхает, наконец осознавая, что эта пытка кончилась. Чонгук же достает из аптечки обезболивающее и протягивает омеге. — Зачем? — с недоумением спрашивает Чимин. — У тебя же голова болела, — напоминает ему Чон и наблюдает за быстрой сменой эмоций на лице Чимина. Забавно, как непонимание сменяется легким смущением. — Можешь, пожалуйста, принести воды? — через себя озвучивает просьбу омега, понимая, сколько хлопот он доставил старшему. От этого становится неудобно, но сейчас ничего не поделаешь — вставать будет больно. Альфа почему-то с удовольствием выполняет эту просьбу, хотя если бы на месте Чимина был кто-то другой, он давно бы уже послал этого человека или пришел в ярость — да, Чонгук временами вспыльчив, особенно если кто-то ему приказывает. Но, видимо, не сегодня. И, видимо, не с этим омегой. Альфа возвращает на место аптечку и задумывается, как часто будет использовать ее теперь, после чего заходит на кухню и наливает стакан воды, оценивая масштабы происшествия. Он протягивает воду Чимину, а сам берет в руки пылесос и идет убирать остатки ночного переполоха. Чимин лишь наблюдает за этим и ловит себя на мысли, что сейчас ему и правда хорошо, спокойно, уютно и тепло. Как дома. Как будто здесь, рядом с Чонгуком, и есть его дом. Этот парень и слова плохого ему не сказал, и даже не пожаловался на неуклюжесть омеги, хотя любой другой бы уже отчитал его за такое поведение. Это подкупает, но все таки Чимин отмахивается от подобных мыслей, выпивая таблетку и откидывая голову на подушки. Та еще болела, но не настолько сильно. Вероятно, сейчас вся боль сосредоточилась на пораненной ноге. Чимин откидывает голову на подушки и снова заполняет голову мыслями о будущем и вообще-то о настоящем. Что дальше делать? Это, пожалуй, самый главный вопрос на сегодня. Шум пылесоса быстро стихает, и старший садится напротив парня, смотря тому прямо в глаза. — Я так понимаю, что смысла до утра ждать уже нет, — переводя взгляд на наручные часы, произносит Чонгук. Спать ему остался час, так что лучше это время потратить с пользой. — Рассказывай, почему сбежал? — Поругался с родителями, — довольно коротко отвечает Чимин, сам еще не понимая, хочет он открываться альфе или нет. Омега до сих пор не разобрался в собственных чувствах и мыслях, поэтому и не может поделиться ими ни с кем. — Дети не сбегают посреди ночи от родителей из-за одной ссоры, — Гук усаживается поудобнее и продолжает свой, так сказать, допрос. — Что случилось? — Мы поругались, — снова короткий лаконичный ответ. Чимину совершенно не хочется сейчас обсуждать что-либо. Внутри как будто переключился тумблер, и омеге необходимо побыть одному и поразмыслить о том, чем ему теперь заниматься и как дальше жить. — Я что, по одному слову из тебя должен вытаскивать? — терпение уже потихоньку кончается, но Чон все еще держит себя в руках. Усталость и другие проблемы слегка подкосили его, и сейчас он ощущает себя шариком, что вот-вот, да и лопнет от напряжения, — почему поругались? — Из-за запаха сандала, — еще один такой ответ и Чонгук не выдержит. Альфа видит, что Чимин пока не готов идти на контакт и открыться, но продолжает давить, прекрасно понимая, что это не лучшая стратегия, которая явно приведет к ссоре. — Слушай, киса, — альфа специально делает акцент на последнем слове, пытаясь вывести парня хоть на какие-то эмоции, — ты сам попросил тебе помочь, а теперь пытаешься скрыть от меня правду. Разве так делается? — он перекидывает ногу на ногу и скрещивает руки на груди. — Я жду подробный рассказ. Чонгук отчасти знаком с историей жизни Чимина, но все же желает узнать все подробности из его уст. Как минимум, он помог ему и имеет право знать правду. — Нет. — Чимин-а, — Чонгука начинает раздражать такая несговорчивость младшего, — ты, наверное, не знаешь, но я умею злиться. Причем очень сильно. Запах цитруса и сандала усиливаются, а в комнате повисает напряжение от недопонимания. Альфа не желает уступать и продолжает давить, а омега — уступать и прогибаться. Немного глупо? Возможно, но гордые, оба не желают сейчас примиряться. — Знаешь, Гук-и, — подхватывает того Чимин, сам не понимая, зачем он начинает все это, — я тоже могу быть грубым. Да, я попросил тебя мне помочь, но ты же мог отказаться! Зачем тогда так благородно кинулся на подмогу, раз теперь тебе нужны объяснения? — слова вылетают изо рта Пака на автомате, и он даже не задумывается, что может ранить ими кого-то. В глазах вспыхивает огонек агрессии. — Да потому что из-за твоего безрассудного поступка у нас могут быть проблемы! — желваки играют на лице альфы от распирающих эмоций, — Как ты не понимаешь? — запах сандала усиливается и оседает где-то глубоко в легких Чимина, отчего тому становится тяжелее дышать, голова начинает кружиться. Грузные феромоны альфы проникают почти что под кожу и оставляют там свой след. — Все, Чонгук! — голос младшего становится выше, а к горлу подступает неприятный комок слез. Не хватало только еще расплакаться здесь и показать свою уязвимость, но именно так и действует запах альфы на него — оголяет и обостряет все чувства. Этого Чимин себе сейчас не может позволить. — Завтра у тебя не будет проблем ни со мной, ни тем более из-за меня! — омега быстро встает с дивана, забывая про больную ногу и кружащуюся голову, и твердыми шагами двигается к «своей» комнате, громко хлопая дверью. — Несносный омега! — добавляет Чонгук и также покидает гостиную, направляясь в собственную комнату. Сил ругаться нет, да и работать особо нет желания, но ничего не поделаешь — деньги сами себя не заработают. И все таки вторые сутки без сна дают о себе знать. Спустя час Чимин благополучно засыпает и пропускает университет, а Чонгук тем временем собирается на работу и надеется, что хотя бы вечером удастся нормально поговорить, если, конечно, этот омежка не удумает убежать от него. Восемь часов крепкого благополучного сна хорошо повлияли на Чимина, который наконец разлепляет глаза, не сразу понимая, где он находится. Омега принюхивается и ощущает стойкий аромат сандала, как будто Чонгук сидит прямо перед ним и наблюдает. Странное фантомное чувство. Чимин с силой отрывает голову от подушки и осматривается, вертя головой из стороны в сторону, не замечая никакого присутствия в комнате. Видит большое окно, пару прикроватных тумбочек и сумку со своими вещами, которые он вчера не до конца разобрал. Парень присаживается и пытается взбодрить себя, замечая, что подушка, да и вся простынь под ним мокрые. «Неужели я так крепко спал?» — думает про себя омега и тянется к телефону, чтобы понять, который сейчас час и что вообще происходит. Неожиданно в голове всплывают события ночи, которые парень уже успел позабыть из-за крепкого сна. Он осматривает свои руку и ногу, что сейчас неприятно болят и несильно ноют, и припоминает их с Чонгуком ссору, за что становится очень стыдно. Ночью они оба были на взводе, поэтому и не сдержали эмоций, выпустив их в виде неприятных и порой даже ранящих слов. Чимин мысленно себя корит за такое поведение, понимая, что старший за ним ухаживал и слова поперек не сказал, а младший лишь воспользовался этим, да и наговорил лишнего. Рука вся таки дотягивается до телефона, и все становится еще хуже. — Черт, я так долго спал? — ругается себе под нос омега, понимая, что он пропустил все пары. Далее Чимин замечает несколько пропущенных от отца, папы и Тэхена, и первым делом спешит написать сообщение именно лучшему другу. Недолго думая, он быстро набирает сообщение и подходит к сумке, доставая оттуда чистую домашнюю одежду и ванные принадлежности. Пак Чимин: “Тэхен-а, доброе утро! Прости, что не отвечал. Я у Чонгука. Сбежал из дома. Как дела в университете?” Ответ приходит сразу же. Друг не заставил себя долго ждать, будто бы чувствовал, что вот-вот ему напишут. Ким Тэхен: “Привет! Ну ты даешь! Твои родители мне уже обзвонились, переживают за тебя. Я так понимаю, что возвращаться ты не планируешь, так?” Чимин направляется в ванную комнату и закрывает дверь на замок. Ну так, на всякий случай. Он открывает воду в кране и становится над раковиней, осматривая слегка опухшее лицо и замечая следы от крепкого сна. Он открывает их с Тэ переписку и быстро печатает. Пак Чимин: “Пока еще не знаю, Тэ. Я сегодня ночью дел наворотил таких, что мне теперь стыдно перед Чонгуком. Можешь приехать?” И правда становится стыдно. Стыдно за такое поведение по отношению к человеку, который по-доброму и с пониманием отнесся к тебе. Старший со всей душой, так сказать, принял его, а он плюнул туда и ушел. Дурак. Надо срочно исправлять ситуацию. Ким Тэхен: “Ты с ума сошел? Как я приеду в чужой дом? Да и тем более сейчас идут пары, Чим. Я лично не уходил из дома, и меня точно будут ругать за прогулы”. Пак Чимин: “ТэТэ, ну пожалуйста. Я так облажался перед Чоном и не знаю, как загладить собственную вину”. Омега пока не знает, что бы ему такого сделать, чтобы порадовать Чонгука, но он уверен на все сто процентов, что именно Тэхен ему подкинет замечательную идею. Ким Тэхен: “Ладно, напиши адрес, скоро буду. Но чтоб Намджуну ни слова, ясно?” Пак Чимин: “Люблю тебя!” После их недолгой переписки Чимин начинает приводить в себя, набирая полную ванну горячей водой и окунаясь в нее, расслабленно выдыхая. Тело окутывает приятная жидкость с кокосовым ароматом, а сверху виднеется обильная пена, что попадает на лицо и волосы, оставаясь там. Омега оглаживает свое нагое тело и невольно представляет Чонгука — да тут и представлять даже не надо, запах сандала везде окутывает его, отчего появляется такое ненужное возбуждение, которое Чимина жутко раздражает. Как и в принципе реакция его тела на старшего, какая-то животная и необъяснимая, а они, вообще-то, живут в двадцать первом веке и не должны слепо следовать инстинктам. Коротенькие пальчики принимаются массировать затекшую во время сна шею, а глаза прикрываются от удовольствия. Вот бы это были руки Чонгука. Омега снова одергивает себя и наказывает, что пора бы уже перестать думать о старшем. Да, он красив, но не для того Чимина-ягодку родители растили, чтобы вот так просто ее кто-то мог взять, сорвать и съесть. Спустя пятнадцать минут нерасторопного лежания парень покидает ванну и сливает воду, направляясь к зеркалу и снова осматривая себя. Теперь он хотя бы по-человечески выглядит, с мокрыми взъерошенными волосами, чистой порозовевшей кожей, здоровым цветом лица и припухлыми от горячей воды губами. Омега насухо вытирается полотенцем, любезно предоставленным ему ночью, и надевает домашний серый спортивный костюм, ожидая с минуты на минуту прихода Тэхена. Он неспешно проходит на кухню, оценивая холодильник и вообще наличие хоть какой-то еды, которой, к удивлению Чимина, оказалось много, да и к тому же все разложено по полочкам. Молочные продукты, фрукты, овощи, еще какая-то не распознанная Чимином еда. Далее он открывает кухонные шкафы, до которых так и не добрался ночью, и уже изучает их. Кастрюли, сковородки, всевозможные приспособления для готовки, керамический комплект из одинаковых сине-голубых тарелок, стаканы, кружки — всего было достаточно и даже больше. Омега не решается ничего трогать, припоминая ночной инцидент, поэтому наслаждается лишь банановым молоком, которое находит в дверце холодильника. Он удобно устраивается на барном стуле и задумывается обо всем, что теперь с ним происходит. Стоит ли писать родителям или лучше позвонить? Или вообще ничего не делать и только ждать? А чего ждать, сам он не знает. Да уж, одна идея хуже другой, и чем больше их становится, тем сильнее они давят на плечи молодому парню. Допив содержимое картонной коробки, и выбрасывает ее и слышит стук в дверь. С небольшим волнением и затаившимся страхом где-то внутри Чимин проходит в коридор и, словно мышь, шагает до двери, чтобы взглянуть в глазок, мало ли что, но с шумом выдыхает, видя там Тэхена. — Проходи, — открывает тот дверь и оказывается в объятьях своего друга. — Ну ты чего, отпусти же, — брыкается тот, но Тэ не пускает. — Ты меня так напугал, дурак! — приговаривает тот, все крепче сжимая Чимина. — Больше так не делай, понял? А то мало ли что я подумаю или придумаю себе… — все же нехотя друг отступает и осматривает Чимина с ног до головы. — Ну как ты? Как дела? — Все нормально, — отвечает тот с улыбкой на лице. — Пойдем в гостиную. Тэхен с Чимином проходят вглубь просторной комнаты и друг вертит головой по сторонам, изучая детали. Сначала он замечает повязку на руке Пака, затем и вовсе видит, что младший хромает на одну ногу. Они плюхаются на удобный диван и включают на фон какое-то телевизионное шоу. — Что случилось с твоей рукой? — в голосе Тэхена слышны нотки переживания и волнения. — Ты про это? — Чимин демонстративно показывает перевязанную руку и торопится уверить друга, что с ним все хорошо, — Вчера ночью мы пили чай, и я обжегся. А ногу поранил осколками от кружки, которую я же и разбил, — омега посмеивается и вспоминает события прошедшей ночи. — Да уж, — улыбается Тэ, — я уж подумал, что вы подрались с Чонгуком. Кстати о нем – почему ты именно к нему приехал? Я не до конца понимаю. Мог бы и мне позвонить. В комнате повисает тишина. Чимин бы и сам хотел знать, почему он напросился именно к Чонгуку. Он не может этого объяснить, но точно чувствует, что его тянет к этому парню, причем очень сильно. Как будто внутри что-то шепчет тебе, и ты, будучи ведомым, делаешь это. Странное ощущение, но по-другому Чимин не может этого описать. Просто тянет. Просто к Чонгуку. Просто необходимо. Как воздух. — Не знаю даже, что сказать, — прерывает Чим паузу и кашляет. — Решил, что могу довериться ему. Тем более твои родители не позволили бы мне остаться надолго, а здесь мы одни, — замолкает тот и вмиг понимает, как странно сейчас это звучало. Лицо наливается краской. — Что правда, то правда, ЧимЧим, — ехидно улыбается Тэ. — Вы тут и правда одни. Где же ты спал? — Ким старается подловить младшего и смутить его еще сильнее, ну уж очень мило он выглядит в такие моменты, однако Чимин, с видом победителя, демонстрирует свою временную комнату. — Понял, был неправ. Так, а теперь к более серьезным вещам! — Что ты имеешь ввиду? — Что случилось между тобой и Чонгуком? Чимин в подробностях описал события ночи, особенно их небольшую ссору. Парень, совершенно не привыкший конфликтовать, в последнее время бьет собственные рекорды по ругани с кем-либо. И накануне этим человеком стал и Чонгук, за что омега все еще себя корит. Он совершенно не имеет понятия о том, как искупить свою вину, поэтому молит Тэ о помощи в этом сложном вопросе. Вообще, жизнь Чимина стала сложной после появления Чонгука, но он разберется с этим позже. Сейчас самое важное — попросить как следует прощения у хозяина дома, которому он нагрубил ночью. — Решено! — Техён с шумом опускает руки на плечи Чимина и уверенно произносит. — Будем готовить примирительный ужин! — Что-о? — удивленно спрашивает Чим, который был хорош в чем угодно, но точно не в готовке. — Но я не умею готовить… — Зато я умею, — радостно произносит Тэ. — Показывай, где кухня! Порядка двух с половиной часов они проводят за этим непростым делом, попутно болтая обо всем на свете. Чимин под пристальным контролем Тэхена сумел приготовить несколько блюд, десерт и закуски. Да уж, его друг – суровый учитель. Суровый, но справедливый, благодаря чему еда получилась довольно вкусной. Слово за слово, они плавно перешли к разговору о родителях, и друг уверял Чимина, что тому стоит им позвонить и сказать, что с ним все хорошо. И как бы Чимин ни убеждал Тэхена, что он вообще не горит желанием это делать, тот смог донести до непутевого беженца, что родители есть родители и они переживают за собственного сына, любимого и единственного. С горем пополам омега согласился это сделать, но когда будет один, так что они продолжили заниматься готовкой. К четыре часам дня все было готово — стол сервирован, вся еда подана, осталось дождаться Чонгука и попросить прощения. Чимин выпроваживает Тэхена, поблагодарив того еще несколько раз за оказанную помощь, и направляется на кухню, чтобы осмотреть, все ли в порядке. Внутри разразилась самая настоящая буря, состоящая из переживаний, страхов и разного рода эмоций. Чимин пробегает по столу глазами и невольно задумывается о родителях, которые сейчас волнуются и, возможно, даже думают о самом плохом исходе событий. Дрожащая рука тянется к телефону и набирает номер папы. Гудок. Что говорить? Какие слова подобрать, чтобы успокоить их? Гудок. Может сбросить и вообще забить на все? Гудок. А вдруг они его вычислят и насильно заберут домой? Что тогда? — Алло, Чимин? — голос папы звучит как ножом по сердцу, слышно, что тот очень сильно переживает за собственного ребенка. — Да, пап, это я, — с какой-то грустью отвечает парень, не зная даже, что сказать. Все слова резко вылетели из головы и захотелось услышать такой до боли родной голос. — Где ты? Ты в порядке? — заваливает вопросами родитель омегу, который хотел было сорваться на эмоции, но вовремя себя удержал. — Да. Я останусь у друга на несколько дней, — предчувствие чего-то ударного подкрадывается шаг за шагом все ближе. — Чимин, как ты посмел сбежать? — снова эта ругань, снова этот тон, от которого он как раз и убегал. — Ты вообще осознаешь, как ты подставляешь нас с отцом и портишь свою репутацию? Семейство Чон настаивает на скорой встрече, а ты неизвестно где и неизвестно с кем. Что мне им сказать? Что мой дорогой сыночек решил разобраться в себе? — Пап, я… — Не перебивай меня! — кричит в трубку папа, — Быстро возвращайся домой! Мы с отцом не намерены терпеть твои выходки! И еще эта глупая записка. Ты думал, что мы будем довольны тем, что ты «ушел искать себя?» Что за вздор, сын? Ты ведь наш сын, у тебя есть все, о чем другие могут лишь мечтать, но ты этого совершенно не ценишь. — Выслушай меня… — И не подумаю. Если ты не вернешься сегодня же, то можешь попрощаться и с банковской картой, и со всеми привилегиями семейства Пак. Может так тебе станет понятнее наша с отцом позиция, — выносит вердикт родитель, совершенно не имея никакого желания слушать бредни сына. Он же наследник, что ему еще надо? — И пожалуйста! Блокируй, сколько тебе влезет! Я не вернусь, и больше не появляйся в моей жизни, — в сердцах произносит Чимин и сбрасывает вызов, кидая телефон на диван. — Чтоб их… Слезы снова стекают по лицу омеги, а внутри пустота. Неужели родителей и правда волнует лишь их репутация и успех бизнеса, а Чимин только пешка во всех этих играх? От этого становится еще более горестно, внутри обида теплится и разрастается с каждой новой минутой все сильнее. По окнам начинает тарабанить дождь, раздаются раскаты грома и сверкают молнии. Быстро и незаметно комната наполняется темнотой и холодом, подобно внутреннему состоянию Чимина. Омега стоит и плачет, пытаясь хоть отчасти понять собственных родителей, но все тщетно. Возможно, Чимин и сам был таким совершенно недавно, ветреным, ничего не понимающим и наивным, но сейчас он изменился и не желает прогибаться ни под кого. В такие моменты приходится становиться взрослым и принимать решения. И сейчас Пак находится на перепутье, где только ему решать, какой дорогой идти дальше — следовать ли советам родителей или набивать собственные шишки на неизведанном пути. И он принимает решение. — Чимин, все в порядке? — приятный голос доносится откуда-то сзади, а такой необходимый сейчас запах окутывает омегу с ног до головы и дарит успокоение. Парень разворачивается и, смахивая ладонью слезы с собственных щек, тянется к старшему в надежде получить любовь и поддержку. Своими маленькими ручками он обхватывает альфу за его широкую спину и попадает прямиком в объятья, которые как ничто лучше успокаивают, дарят стойкое чувство безопасности и защиты. Рука старшего ложится на макушку Чимина и поглаживает по ней, слегка теребя волосы, в то время как другая рука постукивает по спине в размеренном темпе и позволяет омеге наконец выдохнуть и сбросить груз всех произошедших событий. — Я… хотел извиниться — проговаривает парень еле слышно, но альфа старается уловить каждое произнесенное им слово, — вчера я и правда повел себя эгоистично… Прости, Гук-и. Маленьким носиком омега утыкается в грудную клетку альфы и дышит, словно сейчас ему перекроют доступ к кислороду. Он жадно обнимает Чонгука, не желая того отпускать ни на минуту, краснеет, но все таки прижимается еще сильнее, а такое необходимое тепло другого тела проникает будто под кожу и расплывается вместе с кровью по всему организму, одаривая успокоением все до этого дрожащие органы. Чимин чувствует на себе сильные руки, сжимающие его крепко-крепко и помогающие унять всю ту боль, что он получил не только сегодня, но и за все те годы неосознанной, беспечной жизни. Они оба вдыхают запахи друг друга и понимают, что в настоящий момент все происходит так, как и должно. И уже неважно, какие проблемы их ждут там, за дверью квартиры, гораздо важнее сейчас быть вместе и обнимать, ощущать, принимать. Нехотя Чонгук отрывается от младшего и задает вопрос: — Ты мне расскажешь, что случилось? Я и правда хочу знать это. — Угу, — отвечает младший, пряча лицо обратно в грудь Чона. — Только сначала надо поужинать. — Ты что-то приготовил? — эти радостно произнесенные Чонгуком слова заставляют омегу смущаться и краснеть пуще прежнего. — Да, только это мой первый опыт, — честно признается омега. — Тогда пошли пробовать твой первый опыт, — альфа по-доброму улыбается и тянет Чимина за руку на кухню, поражаясь количеству блюд на столе. — Ты славно постарался, но зачем было готовить так много? Чимин и сам не знает ответа на этот вопрос, но Тэхен его все время уверял, что именно столько еды понадобиться, чтобы добиться прощения старшего. Кто бы мог подумать, что хватит всего лишь одной искренней фразы для этого. — Чтобы извиниться перед тобой, Чонгук, — неуверенно говорит Чим и переводит взгляд на альфу, стараясь уловить его эмоции, — и поблагодарить. — Такие извинения мне нравятся, — смеется тот и присаживается за стол. — Чего встал как вкопанный? Садись, — и Чимин поспешно занимает место рядом со старшим, наблюдая за его искренними эмоциями. Кажется, что у того глаза светятся от счастья и радости при взгляде на обилие еды и закусок. Омега берет на заметку, что задобрить альфу можно именно вкусностями, приготовленными своими руками. — Да, давно я не ощущал себя дома так хорошо. Как только ты появился здесь, сразу стало уютно и тепло, — Чонгук, сам того не осознавая, вгоняет в краску Чимина такими словами, отчего младший отворачивается и прячет лицо в маленьких ладонях. Как этот альфа так легко говорит все, что у него на уме? — Я старался, — признается омега, все еще не осмеливаясь перевести взгляд на Чонгука. — Ну что, приступим? После этих слов Чонгук начинает раскладывать еду по тарелкам, активно ухаживая за Чимином. И сколько бы младший ни пытался показать, что он может справиться самостоятельно, альфа даже слушать его не хочет — расспрашивает о предпочтениях младшего, виртуозно орудуя палочками и наполняя их тарелки вкусностями со стола, что еще больше подкупает внутреннего омежку, которому лишь бы почувствовать тепло и заботу его альфы. — Выпьем? — невзначай предлагает Чон, на что видит довольный кивок младшего, и поспешно приподнимается с места. — Сиди, — останавливает он альфу, — я сам все сделаю. Чонгук наблюдает за плавными движениями омеги и засматривается на его тело. Длинные стройные ноги, в меру накачанные бедра, тонкая талия, виднеющаяся из-под приподнявшейся кофты, точеные черты лица и шикарный профиль. И этот прекрасный омега сейчас живет с Чоном под одной крышей, с ума сойти можно. Альфа замечает, как плавно Чимин вытаскивает бутылку соджу из холодильника, чуть щурясь из-за прохлады, как встает на носочки, чтобы дотянуться до рюмок, как все размеренно перемещает на стол и разливает, наполняя емкости одну за другой, как чокается с ним и отворачивается, чтобы выпить. Такими простыми действиями Чимин способен зажечь огонь страсти где-то глубоко внутри и разбудить спящего внутреннего зверя. То, как Чимин орудует палочками, прикрывает рот во время еды, пьет и смеется от шуток Чонгука — все это приводит внутреннего альфу в восторг, и тому кажется, что все на своем месте, что омега там, где и должен находиться. Странное ощущение, но Чонгуку оно почему-то приносит удовольствие и своего рода успокоение. — Знаешь, — тихим голосом начинает Чимин, чувствуя острое желание раскрыть всю душу, — я сбежал вчера, потому что не мог уже терпеть, — выпитое спиртное снова развязывает язык омеге, хотя они опрокинули только две рюмки, но этого уже достаточно для человека, который пьет алкоголь второй раз в жизни, — родители хотят меня выдать замуж… Тишина. Ощущение, будто сердце остановилось. По крайней мере, Чонгук испытывает именно это. Гнев, смешанный с ревностью и яростью просыпаются в недрах души и не дают спокойно сидеть и адекватно реагировать. На лбу появляется испарина, а ладони сжимаются в кулаки, норовя кому-то дать по лицу, да желательно посильнее. И внутреннего альфу это приводит в бешенство. — И я сбежал, — продолжает Чим, замечая состояние старшего и кладя тому руку на сжатый кулак, — я сбежал от них к тебе, Чонгук. Осознание. Наконец все становится на свои места. Альфа четко понимает, что этот вредный, с острым языком омега посчитал его опорой и поэтому пришел к нему. Не к его другу Тэхену, не к кому бы то ни было еще, а именно к Чонгуку. И не просто так просил омега у него номер телефона. Наконец пазл складывается и становится понятно. — Сам не знаю почему, но твои слова будто пробудили меня ото сна, — признается Чимин, а внутри сердце колотит что есть мочи и выбрасывает новую порцию адреналина в кровь. — Все эти дни я постоянно ругался с папой и отцом, они твердили о том, что я должен заботиться о своей репутации и через каких-то несколько месяцев уже выйти замуж. Но я этого не хочу, понимаешь? — омега сокрушается, прокручивая в голове все сцены вновь и вновь, покрываясь мурашками раз за разом, а фантомное горящее ощущение на щеках заставляет того вспомнить самое неприятное, — и когда они видели мое недовольство, то… В голову лезут разные мысли, но Чонгук уже сейчас готов идти разбираться с этими родителями. Он прекрасно понимает, кто такой Чимин и что такое богатая семья. И не понаслышке знает обо всех прелестях такой жизни, где твое слово не значит ровным счетом ничего — ты всего лишь пешка в чужих руках, в руках больших дядь, которые почему-то считают, что они могут управлять всем. — Что они делали? — еле как взяв себя в руки, задает вопрос Чон. — Ну… как сказать… — Чимин неосознанно прикладывает руку к щеке, и Чонгук все понимает. — И ты терпел? — Да, но потом ушел. К тебе, — выдыхает омега и продолжает. — Сегодня я звонил им. Они просили вернуться, но я отказался. Вероятно, они знают, где я. Но я не уйду от тебя. Вся эта ситуация настолько абсурдна и до боли знакома, что в голове Чонгука начинают всплывать призраки прошлого, где ему также приходилось страдать от рук собственных родителей. Но поскольку он был альфой, с ним никто не церемонился. И это именно то, от чего бежал сам Чонгук. И по сей день убегает, пытаясь сбросить оковы, которые то и дело напоминают ему о том ужасном времени. Времени, когда у тебя есть все, о чем можно только мечтать, но нет самого главного — свободы. Чон сжимает кулаки еще сильнее и собирается уже встать, как вдруг замечает всхлипы рядом с собой. — Чимин?.. — Все… нормально, правда, — оправдывается тот, отворачивая лицо. — Я сейчас успокоюсь, дай мне минутку. — Чимин… Альфа хватает омегу за подбородок и поворачивает того к себе, видя горячие капельки воды, ручьями стекающие по пухлым щекам. От такой сцены хочется прямо сейчас броситься к так называемым родителям и высказать им все, что о них думают, а лучше с глазу на глаз решить вопрос с отцом, который допустил такое отношение к собственному ребенку, юному омеге, хрупкому цветку. Большим пальцем Чонгук стирает бегущие слезы и делает то, чего сам от себя не ожидает. Его разгоряченные губы вмиг достигают влажных солоноватых губ Чимина, сплетая их в ярком первом окрыляющем поцелуе. Чонгук целует жадно, сминая поочередно то верхнюю, то нижнюю губу, а омега лишь неумело отвечает и дает себя целовать. Маленькие пальчики вплетаются в распущенные кудрявые, черные как смоль волосы альфы, притягивая того ближе, а старшего это только заводит больше, отчего он рычит в поцелуй. Неуклюже, но с большой страстью Чимин подставляет губы под ласки альфы, который проникает все глубже, целует все горячее и развязнее, позволяя свободной руке скользить вдоль позвоночника, очерчивая каждый выступ, каждую неровность. Дыхание перехватывает, а внутренние звери обоих не могут нарадоваться и принюхиваются друг к другу, изучают, смотрят. Каждое касание как микроудар током, как особый наркотик, что дурманит голову, как личная доза алкоголя, опьяняющая тебя вмиг. Сердце бешено колотится от всего происходящего, воздуха катастрофически не хватает, поэтому Чимин первый прерывает поцелуй и жадно глотает кислород вперемешку с сандалом, заполняя легкие до предела. До одури хорошо. Сандал приятным ароматом заполняет все вокруг, перемешиваясь с ярким запахом цитруса. Омега все еще не может поверить, что все это произошло с ним, что сегодня случился его первый в жизни поцелуй, что это не тот невинный поцелуй в щеку, а самый настоящий ураган, который взорвал все внутри Чимина и перевернул вверх дном. Они еще долго сидят и просто дышат, наслаждаясь друг другом, как вдруг раздается неприятный звук. — Намджун, привет, — альфе приходится отстраниться от омеги и ответить на звонок. — Что ты говоришь? — … — Еще раз, ничего не понял из твоего набора слов. — … — Да ладно! — Чонгук радостно вскакивает на ноги и ликует, в то время как Чимин непонимающе наблюдает за ним, — Поздравляю, друг! Приезжайте завтра к нам вечером. Ну все, на связи, рад за тебя, Нам! Чонгук кладет трубку и слегка по-глупому улыбается, будто случилось что-то ну уж очень прекрасное. Искренние эмоции так и играют на его лице красками. — Чимин-а, — альфа присаживается за стол и берет омегу за руки, — у меня для тебя хорошая новость. — Какая же? — Чим сидит в ожидании и хочет поскорее все разузнать, — Ну, говори. Не томи. — Намджун и Тэхен начали встречаться. ****** — Так значит, Чимин у него? — Да, босс, — слышится на другом конце телефона. — Уверен? — Да. — Ну что ж, Чон Чонгук, поиграем с тобой? — произносит альфа в дорогом черном костюме и растягивается на кожаном кресле, покуривая сигарету и держа в руках фото омеги.