Достоин ли?

Дни без Эдогавы шли, а точнее истекали, тяжело и муторно. Ребята, конечно, хоть и творили в школе всякую смешную дичь, но очень не хватало одного из её инициаторов. По сам того не замечал, но как по расписанию, он регулярно проверял ВК. Перед уроком парень обязательно заходил и просматривал профиль друга, а затем и после сорока пяти минут снова доставал телефон и судорожно глядел, не ответит ли он ему. Позже, дойдя до дома, Эдгар листает записи Рампо, перечитывает старые сообщения и пишет - бессмысленно! - новые. Рампо не было в сети уже шесть дней, чем же он таким там занимается? Вечер. В комнате светит приглушённо только разве что настольная лампа, ведь так намного приятнее глазу. За окном уже темень непроглядная, дела все сделаны, и скоро уже нужно будет отходить ко сну. Лёжа на кровати, писатель тупо уставился в телефон, будто бы он там найдёт что-нибудь интересное. Только заманчивая фотка, выставленная Эдогавой почти неделю назад, где тот улыбается вместе со своей подружкой из Питера. На фоне красовалось кирпичное здание, на коем знатно поработали местные «художники» - вся стена расписана граффити от «boom» до действительно красивых винтажных рисунков и душевных стихотворений про чьи-то трепетные ожидания. Юный детектив в своей привычной манере мило высунул молодой розовый язык, придерживая левой рукой стаканчик с горячим напитком. Это забавляет и заставляет любоваться. Но взгляд По опускается чуть ниже, и стало видно, что Эдогава своей второй правой рукой приобнял кудрявую рыжеволосую девицу за плечо. Именно она держала камеру и забавно подставляла губы чуть ли не к щеке Эдогавы, имитируя поцелуй. Конечно всё было в шуточной манере, однако... А она красивая. Голубые блестящие глаза и веснушки, коричневые растушёванные стрелки, пышные кудрявые волосы, миловидные черты лица... Наверное, с ней там проводит время. Она же единственная, кто у него из знакомых в Питере есть. Хотя ладно, навыки коммуникации у Рампо не так уж и плохи, он умеет притягивать людей. Правда, те не ожидают большого подвоха в виде тяжести характера данной персоны, и из-за сильного давления с его стороны начинают избегать. «Лучший детектив со мной в Питере, завидуйте!» - красовалось в комментариях от той самой Насти под записью. Вот оно как. Аллан сам не замечает, как хмурит брови, но тут же выключает телефон. Эдгар встаёт с кровати и кладёт свой «информационный ящик» на тумбочку – от глаз подальше, а затем безмятежно упал в кресло. Прикрыв ладонями лицо, он, словно обессиленно, трёт глаза пальцами. – Что же ты делаешь со мной? Почему ты не отвечаешь? – едва ли прошипел он от злости. Ладони быстро как бы сползли с глазниц, а затем затянулись в тугой узел кулака. Зубы стиснулись до такой степени, что чуть ли не скрипели, глаза же были в неком прищуре. Зрачки не по-здоровому были расширены, скорее от того, что в комнате мало света. От лучей подсвечивались лишь крохотные пылинки, нужно будет сделать уборку. Да кому она нужна?! Вместо этого в голове вертятся только воспоминания с ним: войнушка на улице, неловкие шутки Дазая про «гейские игры», смех на уроке, распростёртые долгожданные объятья, «случайные» прикосновения, искренние взгляды, да, даже просто взгляды. Сколько кавычек, правда? Так и у Эдгара: жизнь – сплошные кавычки. А охарактеризовать это можно кратким заголовком: «эмо, страдающий по хиппи». На этом все вопросы отпадают. Печально. Какая жалость! Сквозь мёртвую тишину, в которой красуется туманный, весь такой одинокий вой собак за окном, пронёсся скупой всхлип. Нет, он не плачет, он в порядке. Сейчас всё хорошо – просто момент грустный. Только сейчас что-то не играет дешёвая мелодрама по телевизору, и никакой не долгий сериал, прорывающий на эмоции. Это просто слеза, ничего такого. Ну и что, что две? А слёзы – это разве не солёная вода? Какой в этом может быть смысл? Аллан может резать лук, или по случайности удариться мизинцем о какой-нибудь там порожек. Да, три-четыре тоже бывают. Ну так теперь, умирать что-ли? Эдгар хватает абсолютно любую бумажку со стола (хоть бы это оказалось свидетельство о рождении), а затем сминает с особой ненавистью, не щадя ни одну русскоязычную букву, что была начиркана когда-то. Не помнит даже когда, во сколько, и с какими нежными чувствами тот, краснея, писал его на уроке, прикрывав губы худощавой рукой от смущения. Конечно, чтобы никто не увидел содержимое, приходилось закрываться и горбиться, либо писать сие творение в библиотеке. Не факт, что оно того стоило, но По чувствовал в этом какую-то крайнюю необходимость. Даже тогда, когда муза его смотрела по-искренне, когда оказывал знаки внимания и был будто бы чуть в большей манере кокетливым с Эдгаром. Руки просто в клочья рвали это. Оно должно быть уничтожено, даже если это его частичка души иль неповторимое воспоминание. От агрессии и резких движений Аллан даже нечаянно царапал себя, но это было не так уж и важно. Но ещё резче Эдгар остановился. Остался там только один клочок – самый большой из всех разрушенных. Остальное всё, раскиданное обрубками по столу, было похоже на Курильские острова. Дрожащими пальцами от нервов По перевернул листочек. Последняя пролившаяся слеза упала на букву «ю» в середине, от чего чернила безобразно растеклись, чуть затронув соседние «л» и «б». Лишь красовалось в тот вечер такое обрывистое, маленькое, но безумно наполненное чувствами и смыслом, до которого почти дотронулись губами, и одновременно через время свергнули – «люблю». Что это вообще только что с ним произошло? * * * Насыщенный день сегодня. Рампо уже не помнит какой это по счёту день пребывания в Петербурге. В прочем, они скоро уже должны будут уезжать, так что ждать немного. – Рампо, не хочешь кушать? Там хинкали остались. – громко спрашивает мама из кухни отеля, пока отец ушёл в уборную помыть руки. – Да, положи мне пожалуйста их куда-нибудь! – ответил Эдогава, планировавший долго не задерживаться и пойти в свой номер. Он прошагал на кухонку. – Ну и может попить ещё есть? – Там кола и твой несчастный напиток. – улыбнулась женщина, показывая выживший из себя стаканчик с голубой ядерной химозой. Дазай бы сказал, что общая черта у Рампо и этой газировки - это голубизна. Ну это же Дазай. Но хочется видеть, этакой срани, рожу смазливую. Без Эдгара даже в Питере не так. Не хватает что-ли тех простых эмоций в таком, казалось бы, злом Посаде. Но так много в нём радости образовалось за столь малое время, что кажется юность у него самая весёлая, и вообще он самый счастливый. В некоторых моментах и не без раздражений (это учителя просто не достаточно видят его теперешнюю мотивацию), не без обломных моментов (Дазай был рядом, когда захотелось погладить Аллана по голове), и не без бесчисленных практических в виде таблиц с любовью от географички. Детектив, забрав своё «приданое», вышел из номера родителей. Не с первого раза получилось открыть дверь, с учётом ебанатских её технологий, которые не в состоянии даже за месяц запомнить. Нажать ту кнопочку, чтобы вставить ключик... В итоге этот ключик вставить, провернуть три раза, открыть, а потом захлопнуть. Долгое время Рампо закрывал дверь, когда входил в – как новомодно говорить – хату, и проворачивать ключ как и требовалось три раза. Но вот незадача, дверь автоматически закрывалась, когда ею хлопали, а Рампо видимо ничего не боялся, раз потом её благополучно, сам того не зная, без надобности вновь открывал и спал сладко-сладко. Так продолжалось до тех пор, пока отец не зашёл лично оповестить Эдогаву о их новом гулянии по этому серому городу. А потом выяснилось, что их пятнадцатилетний мальчишка очень бесстрашный, и как в Советском Союзе жил со всеми по-родному, с открытой хатой. То что батя вместе с сыном ахерели, это ничего не сказать. Сейчас, подогрев в такой же сложноустроенной микроволновке еду (можно не описывать?), Рампо пытался наслаждаться едой. Почему пытался? Потому что скучает. Что по общей атмосфере, что по занятой жизни, что по Эдгару. Эдогава сам не понимает от чего же последний вступает в отдельный критерий. Не хватает того тепла и эмоций, что были исключительно в школе. Хотя нет, они даже как-то пробирались вне её территории: в гостях, в магазине, по дороге домой, и даже в мыслях и мечтаниях. Помогали усилить это чувство кое-чьи стихотворения, кои Рампо бы точно никогда в своей недостаточно логичной жизни не написал, маленькие покупки и подарки с чей-то стороны, взгляд чьих-то глаз (и плевать что их почти не видно, их приятное наблюдение чувствуется), и приятный бархатный голос, сквозь тревогу под кожей, внутри сердца. Всё это навивает какую-то панику и вводит в краску, ведь никогда такого не было, и это всё не логично. Вообще всё. Даже то, что это не девушка. Хочется убежать, защититься, но больше всего хочется делать самое стыдное – целовать чужие тёплые губы, а иной раз вжаться и не отпускать. От этого и даже горько. Пожалуй, второе желание преодолевает первое. Хочется часто быть рядом и тактильничать, что возможно Рампо бы и делал, если бы не одноклассники со своими подколами. Чувствует себя счастливее Эдогава только тогда, когда он рядом. Больше ничего не надо. Правда, уверенность может пошатываться, даже учитывая робкий и застенчивый характер По. Наверное, это одна из самых главных подначек такого странного чувства. В номер кто-то постучал. Эдогава бросил еду и пошёл открывать. Какого твоё удивление, когда на пороге стоит улыбающийся во все тридцать два батя, держа в руке зарядку, которую по случайности Рампо потерял ещё кучу дней назад. Не зря всё-таки детективом работает. – Правда, нашла мама, – ухмыльнулся отец, вручая в руки то, от чего глаза у чада заблестели. – Не зря она наверное говорила, что тебе нужно с бумажками работать, а не в детективном агенстве дела распутывать. – усмехнулся Эдогава. – Спокойной ночи, баклан. – Спокойной ночи, папка. – после показывания языков друг другу дверь захлопнулась. Первое что парень сделал – поставил телефон на зарядку. Наконец он сможет написать Эдгару и почитать беседу класса. Схватив в охапку хинкали, Эдогава переместился на кровать. К тому времени уже «ящик» загрузился. На самом деле, он кому-то был даже нужен. И первое куда он посмотрел, так это ближайшую аватарку в чатах, где красовалось пару скромных сообщений: Эдгар: Привет. Ну как ты? Возможно тебе будет некогда отвечать, так что просто надеюсь что ты хорошо отдохнёшь. Такая простая фраза, но сколько бабочек в животе. А оно всё впивается в душу, так и тянет на лыбу. Тягуче и сладко на душе, будто и лучше с ним ничего не происходило. – Ой, сука, ну мёд. Ну медятина! – шутливо приговаривал вслух юноша, уже быстро строча ответ писаке, не забыв для слащавости добавить к фразе «ну что, скучал?» несколько поцелуйчиков. Дальше он зашёл в беседу класса, попутно ожидая ответа от Аллана. В основном там было скучно, иногда Чуя присылал пару школьных мемов в чат с учительницей, но это уже считалось привычкой девятого «Б», и смеялись все как обычно. На удивление, Рюноске что-то тоже присылал кроме плюса, но сообщения были короткими. Единственное, что касалось Эдогавы, было: Дазай: Без Рампо скучно в школе как-то(( Акутагава: + Кёка: Согласна. Чуя: Среди вас, двоечников, был самым адекватным. Дазай: С каких пор поездка в Питер – это похороны? Эдгар: Не надо хоронить. В прочем, это тоже было довольно мило. Остальным просто было в тягость писать и спрашивали домашнее задание. Ещё один знакомый чат без фотографии тоже написал: Crow: Привет. Я скучаю. Всю ночь думаю о тебе. Ты не представляешь как я хочу сократить между нами расстояние и дистанцию, а потом поцеловать. А ещё ты не представляешь как хочу слышать стук твоего сердца. Такого живого, настоящего... Прям как ты. Невероятно желаю прочувствовать твой запах, тот самый парфюм. Почему ты не отвечаешь? Напиши хоть символ. Я буду ждать ответа. Спокойной ночки. Примерно такое писал аноним каждый божий день. Как хорошо, что Рампо не мог заходить в телефон. Какая дура это пишет? Наверное та шестиклассница всё же выпросила у Люси его ВК. Но что-то слишком красочно содержание любовных посланий для двенадцати лет. Хотя, и таких талантищ малолетних рожают. Всё, что он смог написать, так, чтобы её не расстроить, это: Вы: Спасибо, но у меня уже есть муж. Да ладно, отказ никогда не получается добрым. Ну пусть хоть посмеётся, либо подумает своей влюблённой головой и чуть-чуть стряхнёт с макушки дофамин. Но теперь гормон счастья уже блещет не от шестиклассницы, а от Эдогавы, которому ответили в одиннадцать часов вечера. Эдгар: Одноклассники со скорбью о тебе говорят, будто ты в этом Питере на кладбище похоронен. Конечно скучал. Иногда не понятно, шутит ли Эдгар или пишет на серьёзе, ведь обычно смайлики в его смс отсутствуют, а в конце стоят грозные точки, словно нависшие тучи над тем же самым Петербургом. Вы: Чё, реально скучал? Эдгар: Да, представляешь. Вы: Отлично. Я должен скоро уже уехать, вроде как завтра Эдгар: «Вроде как»?) А ему идёт скобочки писать. Хоть так увереннее смотрится. Вы: Ну я думаешь помню? Так вот, прочитаем до самый детектив, который хотели Эдгар: Агату Кристи? Вы: Да Ладно, я устал как собака, не могу. Спокойной ночи)) Скромный эмодзи с сердцем последовал в ответ от Аллана. Опять не понятно: он всерьёз, или нет?