Desolación / Опустошение

~***~

День Победы отмечался, как и полагалось, 2 мая 2006 года. Орден готовился всю последнюю неделю апреля, ориентируясь на позиции Пожирателей Смерти, которые Малфой прислал через Тео — в них, очевидно, не было его собственной — и Кингсли, а также Гавейн Робардс, Макгонагалл, Рон и он сам, изучали их почти одержимо. Снова и снова. Пока не придумали план, который собирались воплотить в жизнь. И вот они здесь. Они проникли в Запретный лес, пролетев над ним, чтобы не потревожить обитавших там существ, а также потому, что не были уверены, снято ли заклинание, восемь лет назад оповестившее Пожирателей смерти о том, что они прибыли в Хогсмид. Они установили три палатки для медиков, которые будут оказывать помощь людям во время боя, и Гарри не преминул наложить на них дезиллюминационные чары, показав всем, как распознать их местоположение по «невидимости». Те же дезиллюминационные чары были наложены на каждого из них, когда они садились на свои мётлы. Гарри занял позицию в центре горизонтальной линии, и все надели орденские маски. Вылетев из Леса, они повернули налево, чтобы оказаться перед местом проведения церемонии. Гарри почувствовал нарастающее ощущение пустоты в желудке, когда увидел вдалеке внутренний двор и вход в Хогвартс, который Волдеморт не удосужился отстроить. Ему пришлось несколько раз моргнуть, чтобы отогнать нахлынувшие образы того дня. Момент, когда все изменилось. Крики. Смерти. Потери. Невилл. Ремус. Все те, кто погиб, сражаясь в битве, которую, как они так и не узнали, им не удалось выиграть. Ему приходилось прилагать все усилия, чтобы не вспоминать о том, что долгое время Гарри считал этот замок своим домом. Возвышение, на котором выступал Руквуд, почти вплотную примыкало к широко распахнутым воротам Хогвартса. В нескольких шагах от него, собравшись в центре, слушали самые разношёрстные граждане. Некоторые из них были учениками школы — хотя Гарри не мог определить, магглорожденные они или чистокровные, — другие — взрослые, дети. Самые разные люди. По меньшей мере тысяча человек собралась вместе, слушая и вспоминая тот злополучный день. Окружая толпу, Пожиратели смерти разделились на три ряда: один горизонтальный и два вертикальных, образуя полуквадрат. За морем людей, охраняя сцену, стояла ещё одна группа в виде треугольника, остриё которого было направлено в сторону, откуда направлялся Гарри. Это были позиции которые организовал Малфой, так как он не смог их опознать. За треугольником Малфоя проходила прямая линия, которую Гарри определил как Электис. Остальные члены Нобилиума окружали Руквуда по кругу. А рядом с министром стоял Волдеморт. Гарри не думал, что кто-то обращает внимание на то, что говорит Август. Присутствие Волдеморта было достаточно внушительным, чтобы вселять в людей ужас и заставлять их затаивать дыхание рядом с ним, но при этом они не могли не бросать на него косых взглядов, словно испытывая нездоровое восхищение. В Гарри же этот ублюдок вызывал лишь ненависть. Ненависть настолько сильную, что он думал, что никогда не испытает её к кому-либо. Ненависть, которая разъедала его внутренности и заставляла желать этому человеку медленной, мучительной смерти. Конечно, пока сам будет наблюдать. Искушение подлететь к Тому и испортить план, заставить его страдать… было огромным, но Гарри не стал рисковать. Они зашли так далеко, и он собирался сделать так, чтобы, когда придет время, Волдеморт пожалел о том, что родился, а его рабы — о том, что пошли за ним. Это было обещание. — … Восемь лет назад чистота победила. Восемь лет назад судьба решила, что господская раса должна улучшить наш вид… — Голос Руквуда доносился до его ушей, заставляя напрячься с ног до головы. Это была чушь. Это было нелепо. Гарри не собирался давать Волдеморту шанс высказаться, позволить ему звучать так же или даже хуже. Он этого не заслуживал. Гарри собирался действовать. И как можно быстрее. Он повернулся, сделав движение затылком, и подождал, пока последний в очереди свистнет, давая понять, что он готов. Волдеморт шагнул вперед. А затем… — Сейчас! — воскликнул Гарри, и адреналин забурлил в его теле. И начался хаос. Не раздумывая, Гарри наколдовал Адское пламя в направлении первого ряда Пожирателей смерти. Они даже не заметили приближения огня и сгорели на месте. Толпа запаниковала, церемония была неожиданно прервана, и люди начали в отчаянии бежать к воротам Хогвартса. Гарри научился владеть Адским пламенем за многие годы, хотя раньше у него не было возможности использовать его. Не в таких масштабах, но он знал, что сможет это сделать. Он должен был это сделать. Ему было ясно, что если он освободит его… он уничтожит Хогвартс, который, хотя в данный момент и был еще одним символом мира, созданного Волдемортом, не был одной из его целей. Это был и его дом. Разбитый, оскверненный и разрушенный, но дом. Огонь с ревом рассекал воздух, из него начали оживать химеры, драконы и змеи, сжигая все, к чему прикасались, и даже отбрасывая кирпичи в сторону Пожирателей смерти, которые хотели сбежать. По крайней мере, это работало. Он заставил их отступить и покинуть свои позиции. Гарри, чувствуя ярость, накопившуюся в нём за последние восемь лет, призвал свою магию, и покалывание пробежало по его торсу, позвоночнику и рукам, напомнив ему обо всех фантастических вещах, которые он мог сделать. Гарри почувствовал, как в лесу шелестят листья, как кентавры разбегаются и выглядывают из-за деревьев. Он чувствовал сердца всех присутствующих, их безудержное биение, и магия радостно бурлила в его жилах, овладевая его чувствами. Он мог бы сжечь их всех, если бы захотел, всех до единого. Он мог заставить ад спуститься на землю и закончить работу, начатую Волдемортом. Он мог заставить их страдать. Только потому, что он мог. Потому что у него была такая возможность. Скрипя зубами, он пытался контролировать огонь и свои инстинкты, но краем глаза заметил, что Волдеморт уже отреагировал и пытается погасить огонь. Гарри не остановился, и по мере того как огонь распространялся, сжигая все больше людей, он превратил его в огромного дракона, который с ревом медленно продвигался к испуганным Пожирателям смерти. В отчаянии мирные жители стали пытаться открыть двери замка, но беспомощные последователи Волдеморта не давали им этого сделать, думая, что Орден будет более сдержан в нападении на них. Но это было не так. — Сейчас! — повторил Гарри, понимая, что, если он не хочет сжечь всех этих невинных людей, он не может больше держать Адское пламя под контролем. Поэтому, когда линия обнажилась перед вражеским взором, Гарри резко оборвал заклинание. И начал атаковать. Он не мог даже подумать или почувствовать облегчение от того, что это сработало, когда это было так отчаянно спланировано. Главное, что получилось, и теперь нужно было сосредоточиться на том, чтобы сделать все остальное как надо. Чтобы все прошло хорошо. Гарри крепче сжал палочку, запустив свое любимое проклятие в Пожирателя смерти, который попытался ударить его Авадой, и начал взлетать вверх, чтобы не нарваться на новые проклятия. По крайней мере, в данный момент. Волдеморт парил вокруг них, тоже в воздухе, пытаясь убить их и смеясь над тем, какие они немногочисленные и «жалкие». Но Гарри и остальные уклонялись от него, сосредоточившись на том, чтобы уничтожить как можно больше Пожирателей смерти, а не на том, чтобы нацелиться конкретно на него. Гарри увидел, как один из его соратников внезапно умер, но не обратил на него внимания, отступив на несколько футов, чтобы пропустить Волдеморта, а затем снова перешёл в атаку, одновременно наколдовав Диффиндо — быстрое и эффективное заклинание, — чтобы отрубить руку Пожирателю смерти, который собирался произнести очередную Аваду Кедавру. Краем глаза Гарри видел, как дети пытаются сражаться. Проклинают их. Это было как пощечина — напоминание. Он снова осознал, что Волдеморт собирает армию за этими стенами. Хогвартс учил всех этих малышей сражаться, чтобы завтра они безропотно служили ему. Ему стало не по себе, когда он заметил, как одно из заклинаний двенадцатилетнего подростка врезалось в Протего, которое он поднял, чтобы прикрыть себя. Но он не мог сосредоточиться на этом, он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме самого боя, иначе они проиграют. А Гарри и так уже слишком много потерял. Его мозг отметил, что в этот момент некоторые из Пожирателей смерти призвали метлы и забрались на них, чтобы атаковать их с воздуха и сделать бой более равным. Что ж. Не похоже, что они не предусмотрели этого. Сбоку от него возник ореол фиолетового света, и Гарри, взмахнув одной рукой, наколдовал Протего, а другой, держащей палочку, запустил Диффиндо, которое одним махом отрубило головы трём Пожирателям смерти, направлявшимся в его сторону. Они отлетели назад и приземлились на обугленную землю, оставшуюся от Адского пламени. Гарри двинулся вперёд, готовый как можно быстрее завершить задуманное; приблизившись к возвышению, он на несколько секунд опустил взгляд, чтобы осмотреть сцену внизу. Некоторые из его людей, не более трех, свалились со своих метел и сражались на ногах, зная, что погибнут. Однако, несмотря на это, чем дальше Гарри продвигался, тем больше убеждался в том, что они могут победить. Что этот раунд будет за ними. И тут заклинание отскочило от его щита. Гарри повернулся, готовый сразить ублюдка, пытавшегося истлеть его плоть. Лишь для того, чтобы на несколько коротких секунд увидеть глаза Малфоя, яростно смотрящие на него с земли.

---

Орден использовал заклинания, чтобы убивать. Драко помнил «Вторую магическую войну», или, по крайней мере, ее начало. Он помнил, что одной из причин поражения стороны Поттера были заклинания, которые они использовали: Экспеллиармус, Ступефай, Петрификус Тоталус… заклинания, которые, в то время как Пожиратели смерти выпускали в их сторону Убийственные проклятия, не приносили им никакой пользы. Они учились на своих ошибках. Они научились убивать или быть убитыми. Драко крикнул, чтобы они перестроились в треугольник, и направил свою палочку в небо. Он проклял мятежника, который, к сожалению, не заметил этого. Драко наблюдал, как его живот рассекается пополам и кишки вываливаются наружу, заставляя его развернуться и лететь туда, где, по его предположению, находились целители. На мгновение его желудок содрогнулся от мысли, что он погиб, но его это не сильно волновало. Он решил, что с тем везением, которое выпало этим ублюдкам, он, скорее всего, выживет. Поэтому его скучающее выражение лица не изменилось. Вместо этого он сосредоточился на наблюдении и продумывании стратегии нападения на Орден, который приближался к ним. Их было очень мало, не более тридцати человек, и они выстраивались в горизонтальную линию, атакуя их в лоб, а не пытаясь окружить. Драко нахмурился, недоумевая, с какой стати они выделили так мало людей на такой план. Разве они не хотят добиться успеха, разве они не хотят достичь своей цели? С таким количеством людей против почти четырехсот Пожирателей смерти… все они в итоге погибнут. А он останется без возможности отомстить. Стиснув зубы, он увернулся от Авады Кедавры, направленной в его сторону членом Ордена, который, как надеялся Драко, не знал, кто он такой, потому что в любое другое время он бы заставил его заплатить, и нападавший наверняка знал об этом. Драко хотел бы увидеть лицо за этой отвратительной маской, чтобы понять, был ли это кто-то слишком глупый или слишком беспечный. Однако у него были дела поважнее. Позади него слышалась суматоха, отчаянные крики и вопли. Драко твердо решил не покидать своего места, пока не возникнет необходимость. Ордену не удастся прорваться сквозь этот строй, и он не собирался облегчать им задачу перед Темным Лордом. Он должен был убедить его, что Драко предан ему на все сто процентов. Он не собирался делать это, занимаясь самосаботажем. Когда он проклял кого-то тем же пронзающим заклинанием, которое использовал на Поттере в день тренировки, в результате чего сбил этого человека с метлы, Драко пригнулся, уклоняясь от луча красного света, направленного в его сторону. Затем он поднял голову и поискал глазами того, кто пытался заставить его истечь кровью. Но на полпути его что-то отвлекло. Драко сразу же почувствовал, как люди на несколько секунд приостановились, чтобы рассмотреть его. Черная смерть. Он возглавлял группу и даже не остановился, чтобы посмотреть на своих противников. Он целился в их сторону, и они мгновенно попадали под действие проклятия «Negris Mortem», умирая в считанные секунды. Это было отвратительно и мерзко. Но если быть до конца честным, это было удивительное зрелище. Это было заклинание, которое Драко создал для того, чтобы повторить эффект от одноименной бомбы. Люди, пораженные заклинанием, мгновенно падали, прижимая руки к лицу, и начинали гнить, кашляя кровавой мокротой, на их лицах появлялись черные пузыри. Затем у них шла кровь из всех отверстий: глаз, ушей, носа, рта. Из всех возможных. Черную Смерть так прозвали потому, что он был одним из немногих Мятежников, использовавших проклятия, созданные Драко. Странно, ведь им приходилось изучать их во время дуэлей с Пожирателями смерти только путем наблюдения. Особенно трудно было сотворить это проклятие. Но Черная смерть оккупировал его полностью. В то время как Авада Кедавра оставалась самым используемым заклинанием — для обеих сторон, если верить тому, как Орден убивал своих противников десятками, — этот человек использовал «Negris Mortem» так, словно это было единственное проклятие, которое он знал. Тогда Драко прицелился в него. — Атакуйте его! Из кончика его палочки вырвалась Praecidisti, но она попала в щит, который Черная Смерть создал вокруг себя, даже не взглянув на него. Драко стиснул зубы, зная, что если он причинит ему достаточно вреда, чтобы схватить его, или поручит кому-то другому закончить эту работу, Волдеморт будет доверять ему. И это его устраивало. Лорд не стал бы винить его за то, как сильно Пожиратели Смерти, казалось, сопротивлялись; в конце концов, у Ордена было достаточно опытных бойцов, и они могли пощадить одного из них. Гражданские начали пробиваться сквозь ряды Пожирателей смерти, чтобы занять позиции подальше от места сражения. Они пытались спрятаться перед воротами Хогвартса и за возвышением. На этот раз Пожиратели смерти были настолько увлечены боем, что не остановили их, и из-за этого Драко потерял Черную смерть из виду. Разочарованный, он больше не уделял этому внимания, сосредоточившись на том, чтобы крикнуть, чтобы они не нарушали строй ни за что на свете. Драко также заметил, что Темного Лорда нигде нет, и, потратив время на поиски, заметил, что он, как обычно, парит в небе без метлы, убивая людей, словно они были всего лишь мухами. Куда бы он ни посмотрел, люди умирали, падали и получали увечья. Драко ругался под нос, наблюдая за тем, как Орден продвигается к Руквуду, и чем дальше, тем больше их погибает. Он не знал, что задумал Поттер, но такое малое количество бойцов никак не могло позволить им добраться до министра. Неважно, что каждый из них мог справиться с двадцатью Пожирателями смерти, их все равно было недостаточно. Когда последний из Мятежников, тяжело раненный, отступил назад, а Драко попытался догнать оставшихся в живых своими проклятиями, он уловил гул в том же месте, где появилась первая шеренга Мятежников. Дезиллюминационные чары, которые были на них наложены, спали. И тогда он понял причину, по которой в атаке Ордена участвовало так мало людей. Все дело в том, что прибывали новые. Подобно первой шеренге, к ней присоединилась вторая, чтобы прикрыть раненых и убитых. Они сражались ожесточенно. Сражаясь с тремя, четырьмя, даже пятью Пожирателями смерти за раз, они ясно давали понять: да, эти восемь лет тренировок не прошли даром. И Драко моментально понял, что они делают. Они собирались наступать волнами. Вместо того чтобы делать ставку на единовременную атаку, они собирались измотать Пожирателей смерти, убивать и ранить их постепенно, разрушать строй. Заставить их бояться. А когда им покажется, что битва подходит к концу, они будут продолжать. И продолжать. До последнего вздоха. С такими маленькими рядами, не более тридцати человек, прибывшие Мятежники будут полны сил, в то время как Пожиратели Смерти уже будут более уставшими, столкнувшись с уже павшими. И к тому времени, когда последняя шеренга, которую Орден наметил изначально, исчезнет, вернутся раненые, о которых позаботились колдомедики, и сформируют другую шеренгу. И так далее, и так далее, без остановки. Драко наложил еще одну Praecidisti на мятежника и наблюдал, как тот снимает маску, открывая взору женщину, в отчаянии чувствующую, как кожа на ее лице начинает гнить. Драко улыбнулся ей. Она мгновенно отпрянула. Этот план был гениален и без его помощи. И Волдеморт действительно недооценил их.

---

Гарри знал, что его цель — вовсе не добраться до министра. Однако, когда он пролетал так близко над трибуной, наблюдая, как тот сражается, поддерживаемый всем Нобилиумом и Электисом, искушение сделать это было весьма велико. Он старался сосредоточиться на этих вещах, а не на испуганных людях, с мольбой в глазах наблюдающих за ходом сражения. Магический мир слишком долго находился в состоянии конфликта, и он полагал, что никому не нравится возвращаться в 1970-е или 1997 год, даже если мир, которым правит Волдеморт, был хуже, чем сама война. Никому не нравилось сознавать, что в тебя может попасть не предназначенное для тебя заклинание. Никому не нравилось сознавать, что день, проведенный за покупками на Косой-аллее, может превратиться в арену боевых действий буквально в одну секунду. Но таковы были обстоятельства, и Гарри не позволил жалости помешать ему покончить с этим сукиным сыном раз и навсегда. Гарри досталось Диффиндо по лодыжке, и он стиснул зубы, исцеляя ее невербальной магией. Он не мог позволить себе пострадать. Не в этот момент. Люди все ближе и ближе подходили к воротам Хогвартса, и, когда Пожиратели смерти заметили, что он находится дальше всех от всего строя, начали преследовать его, Гарри это понял. Время пришло. Его часть плана. То, благодаря чему обратного пути не будет ни для кого. Сейчас или никогда. Он схватил капюшон и быстро стянул его, опустив взгляд и обнажив взъерошенные волосы. Он потянулся рукой к затылку и ослабил узел, его желудок скрутило. Гарри сбросил маску. Через минуту раздался оглушительный крик. — Гарри Поттер! — преувеличенно громко воскликнул голос Астории, изображавшей из себя несчастную девушку. — Что? — Это Гарри Поттер! — Гарри Поттер?! Волдеморт никогда не смог бы опровергнуть это. Волдеморт не смог бы убить всех этих людей, чтобы заставить их молчать. Правда все равно всплывет. У него было всего несколько секунд, чтобы сделать это. Доказать, что это был он, прежде чем Том начнет за ним охоту. Он чувствовал адреналин, волнение от того, что наконец-то, после восьми лет неудачных попыток, диверсий, он может сказать всему миру, что не все потеряно. Что он был здесь. Что он их подвел, но не бросил. Гарри поднял палочку. — Экспекто Патронум! Из деревяшки вырвался неповторимый серебряный олень. Огромный, величественный, он прошёл сквозь толпу сражающихся людей и вышел к горожанам, рабам, студентам, всем, кто смотрел на него широкими, неверящими глазами. На несколько секунд мир словно замер. И Гарри, повернувшись направо, вновь затерялся в Запретном лесу, а Том за его спиной кричал ему что-то невнятное. Он был в ярости, и Гарри уже давно не улыбался столь широко. Он знал, что все идет по плану. Он знал, что Волдеморт, как только он раскроет свою личность, будет отвлечён желанием убить его, желанием заманить в ловушку. Что множество Пожирателей смерти бросятся за ним в погоню и тем самым ослабят свои ряды, что даст им возможность легче получить доступ к Руквуду. — Тебе больше не уйти, Поттер! Гарри усмехнулся и повернулся, чтобы разрубить пополам Пожирателя смерти, который приблизился к нему слишком близко. Человек упал, его кишки и кровь окрасили воздух, когда он умер. Не думай об этом. Не думай об этом. Не думай об этом. — Тогда тебе лучше поймать меня, кусок дерьма. Гарри знал, что шансов у него немного. Ему нужно было сделать себя невидимым, до тех пор, пока дезиллюминационные чары будут держаться, добраться до края Запретного леса и проникнуть на базу, чтобы сбросить Волдеморта и его приспешников. У него было всего несколько секунд. Краем глаза он заметил, как уже исцелившиеся орденцы вернулись к атаке, а двое из преследовавших его Пожирателей смерти упали. Волдеморт шел по пятам, но Гарри был уверен, что если он ускорится, то сбросит его. Не зря же он был лучшим ловцом своего поколения. — Авада Кедавра! Гарри ловко увернулся, подняв палочку в сторону человека, пытавшегося его убить. Он попытался отыскать в памяти одно из самых страшных заклинаний. — Negris Mortem! Волдеморт испустил вопль, немного замедлившись, чтобы проклятие не попало в цель. Гарри даже не заметил, что проклятие было выпущено в него, но он воспользовался моментом, прижался к метле, чтобы стать манёвренней, и поставил перед собой цель убраться отсюда быстрее, чем он когда-либо летал раньше. Сейчас. Гарри прицелился в себя, произнес дезиллюминационные чары и набрал скорость, чтобы добраться до входа в базу. С этого момента заклинания Пожирателей смерти были беспорядочными, пытающимися попасть в него или раскрыть его позицию. Гарри, в свою очередь, знал, что, оставаясь невидимым, он долго не протянет. Мощный «Гоменум Ревелио» моментально позволит Волдеморту обнаружить его, поэтому нужно было максимально использовать эти несколько минут. Он заметил небольшую просеку в лесной траве, где находился вход на старую базу, и направился к ней, оглядываясь назад, чтобы убедиться, что никто его не заметил и не следит за ним. Гарри взмахнул палочкой, заставив просеку расшириться, и продолжил путь прямо вниз. Он почувствовал, как тьма земли поглотила его, и, закрыв проход, влетел в начало базы. Гарри двинулся дальше. Его целью было продолжить путь по длинному туннелю, который вел в общий зал, и встретиться с беженцами. Он молился, чтобы Волдеморт не увидел, как он туда вошел, иначе он подвергнет всех опасности. Гарри несколько минут плутал, разглядывая двери в стенах туннеля и узнавая каждую из них. Сердцебиение не замедлялось, а сырость и тепло внутри внезапно нахлынули на него. Гарри начал ощущать, как в его груди поселяется чувство дискомфорта, поскольку он не слышал никаких звуков, доносящихся оттуда. Он нахмурился, глаза начали слезиться, и… И тут его настиг запах. Его желудок сжался, когда в ноздри хлынул запах гниения. Запах гниющей крови. Запах экскрементов. Что-то излишне сладкое, что можно было описать только как запах смерти. Гарри наколдовал головной пузырь, чтобы легче было дышать, и в то же время успокоил себя, что все это плод его воображения. Потому что — как? Восемь лет Волдеморт не мог найти это место. В какой момент это могло произойти? Кто… Кто… Гарри наконец добрался до общей комнаты, надеясь найти кого-нибудь. Хоть одного человека, который мог бы объяснить ему, что произошло. Сказать, что все это было дурным сном. Но достаточно было одного взгляда вокруг, чтобы Гарри закрыл глаза и спрыгнул с метлы, а его внутренности забурлили. Он крутанулся на пятках, прижимая руку к животу. Он полагал, что это еще одна картинка, которая добавится к его кошмарам. Потому что все люди были мертвы. Беженцы. Люди, которые здесь жили. Все убиты. На стенах была засохшая кровь, а на полу — лужи крови со сгустками. Лишь немногие тела остались целыми; большинство было жестоко и зверски расчленено, сухожилия и кишки разбросаны по полу вперемешку. Повсюду органы и конечности. Головы, с глазами, смотрящими на него. В мертвой плоти копошились мухи и насекомые. Зрелище было гротескным. Гарри отшатнулся, словно кто-то дал ему пощечину. Он снял головной пузырь и отступил в сторону, чтобы успеть проблеваться. Его нога врезалась в одну из голов, когда он отступал, и Гарри едва сдержал вздох отвращения, вырвавшийся у него изо рта, когда он посмотрел вниз. Череп старика был расколот, мозги разбросаны по полу, залитые кровью, и он в этот самый момент ступал по ним, не в силах нормально соображать. Он не мог перестать прокручивать в голове тот факт, что эти люди должны были быть в безопасности. С ними должно было быть все в порядке. Они были невинны. Женщины. Дети. Молодые люди. Старики. Люди, которые думали, что смогут избежать режима Волдеморта. Ты снова потерпел неудачу. Ты обещал им безопасность. Ты обещал спасти их. А теперь они все мертвы. Если бы ты заботился о них больше — если бы ты был здесь… Гарри покачал головой, сосредоточившись на настоящем и вновь защищая себя головным пузырем. Сейчас не было времени сожалеть о своей никчемности. Он должен был выбраться отсюда. Пожиратели смерти нашли эту базу и уничтожили ее. Если он задержится, Волдеморт схватит его, ведь он уже знает, где она находится. И, скорее всего, он придет не один. В данный момент он, скорее всего, уже вошёл в туннель. Если он поймает Гарри, все будет напрасно. Гарри должен был уходить. Он должен был найти способ сбежать, не повторяя свой путь и… Он приложил руку ко лбу, ошеломленный открытием. Гарри придется выбираться через Хогвартс. По его шее пробежал холодок. Он должен был найти скрытый выход. Он знал, что он никогда не был открыт, но это был самый безопасный вариант. Если ему повезет, то, когда Пожиратели смерти исследовали базу — а это могло быть не так давно, — они не узнали бы, в какую часть замка ведет другой туннель. Не могли же они запечатать его полностью. Звук взрыва за спиной привёл его в движение, и, не раздумывая ни секунды, он уже летел на метле по туннелю, ведущему в Хогвартс, с бешено колотящимся сердцем. Гарри не мог заставить себя бросить последний взгляд в сторону невинно убиенных. Без чувства вины, разъедающего его изнутри. Продвигаясь вперед, Гарри мысленно прикидывал, как сбежать. Бомбарда Максима должна быть способна пробить стену. Обычно это не удавалось, да еще с заклинаниями, которые Дамблдор наверняка наложил, чтобы вход не нашли. Но он был Гарри Поттером. Он был Повелителем Смерти. И его магия была иной. Она была гораздо более могущественной, чем он мог предположить. Гарри ускорился, на всякий случай накинув Протего. Смех Волдеморта слышался в нескольких футах позади него.

---

Драко сбил с метлы не менее пятидесяти человек. Он не хотел думать о том, был ли кто-нибудь из них мертв в этот момент. Хаос, вызванный раскрытием личности Поттера, заставил некоторых учеников — подростков и прежде всего детей — начать отбиваться от толпы Пожирателей смерти, что привело ко все большему количеству смертей со всех сторон, но на этот раз среди мирных жителей. Изнутри Хогвартса, с башен, профессора и Долорес Амбридж без устали проклинали Мятежников. Но, несмотря на перевес в численности, Орден продолжал не сдаваться, поджигая Пожирателей смерти или ослепляя их. Погибших с их стороны было не так много, но раненых было немало, и, надо ли говорить, что если до этого строй был ослаблен, то сейчас он был близок к разрыву. Драко оглянулся, заметив, как некоторые члены Нобилиума покинули свои позиции, чтобы преследовать Поттера. Электис был одним из немногих, кто не покинул строй. Но их было всего десять, и это был абсолютный хаос. И как только Драко на пару секунд огляделся вокруг, отмечая, что вокруг пахнет пылью и кровью, крики людей оглушают его уши, а заклинания бьют по телу, он понял, что должно произойти. Он приготовился, зная, что это будет вишенкой на торте. Причина, по которой Темный Лорд будет наказывать их месяцами. Через минуту кто-то крикнул, что министр исчез. Драко на несколько секунд встретился взглядом с глазами Тео, который все еще осыпал Мятежников заклятиями, и увидел в них волнение, триумф. И то, что они оба чувствовали при мысли о том, что должно было произойти. Страх. Много лет назад, когда он еще верил, что его жизнь чего-то стоит, сама мысль о том, что его будут пытать или что он снова окажется на грани смерти, заставила бы его заледенеть. Он бы проклинал попытку похитить министра из-за последствий, которые она могла бы иметь для него. В этот момент Драко вспоминал только глаза матери, когда он видел ее в последний раз. Он думал о том, как отомстить тем, кто считает, что может причинить ему боль и не иметь последствий. Вдруг Драко увидел, как Мятежник упал со своей метлы, а Майя направилась к нему, вероятно, пытаясь схватить его. Но юноша прицелился в себя прежде, чем она успела приблизиться, и после яркого зеленого света его тело безвольно упало к ногам разъяренной женщины, которая, поняв, что произошло, в ярости пнула его ногой. При виде этой сцены у него в груди сжалось сердце. Это был гриффиндорец, это точно. Гриффиндорцы сражались до конца, но в данном случае, видя, что выхода нет, он предпочел умереть, а не быть похищенным и подвергнутым пыткам для получения информации. В них было больше мужества, чем он мог себе представить. Покачав головой, Драко вновь переключил внимание на бой, снова запустив в сторону надвигающейся волны орденцев целый ряд заклинаний. Те не замедлили ответить. В каком-то смысле Драко и Пожиратели смерти, все еще остававшиеся на своих местах, были в невыгодном положении, находясь на земле, но если бы в этот момент они призвали хогвартские метлы, все стало бы гораздо хуже. В этот момент Драко увидел фиолетовый свет, направляющийся к нему, и инстинктивно создал щит. Но он был недостаточно быстр. Его пронзила резкая боль, идущая от руки, в которой он держал палочку. Драко почувствовал, как мир вокруг него на две секунды исчез. Указательный и средний пальцы упали на землю, отрубленные проклятием, и вместе с ними упала палочка. Драко с трудом подавил крик ужаса и боли, который ему хотелось издать. Дрожа, он применил быстрое заклинание, которое не остановило кровь, но облегчило боль. Драко не мог прижечь рану. Он не мог, иначе стало бы еще хуже. Стиснув зубы, он поднял палочку с земли другой рукой, чтобы сражаться дальше, снова и снова повторяя в уме одну фразу. С ним случались вещи и похуже.

---

Гарри добрался до конца туннеля через целых восемь минут. Это был рекорд по дистанции и продолжительности. Стена, ведущая в Хогвартс, как и ожидалось, была скрыта, но это не обескуражило его, когда он услышал позади себя крики Волдеморта. Напротив, это заставило его действовать. Это сделало его еще более свирепым. Гарри снова призвал свою магию, вызывая глубокую смесь эмоций, вызванных тем, что он только что увидел на базе. Он мысленно поблагодарил магию, когда она пришла, зная, что на самом деле она не принадлежит ему. Он знал, что она принадлежит магическому миру, что она есть в каждой вещи. Он брал ее только потому, что был Повелителем Смерти, и как только все закончится, он перестанет пользоваться ею навсегда. Гарри поднял палочку, сделал глубокий вдох и, представив, как стена широко разверзается, крикнул: — Бомбарда Максима! Магическое внушение, бурлившее в его венах, палочке и гудящем воздухе, на секунду замерло, и Гарри подумал, что ничего не вышло. Пока громкий взрыв не отбросил его назад. В его тело полетели кирпичи, некоторые из них угодили ему в щёку, прежде чем он успел прикрыться щитом. Гарри тяжело вздохнул, его нервы были на пределе, и встал, схватив метлу, не давая себе времени залечить раны. Ведь выход был, и он должен был убраться отсюда побыстрее, пока его не поймали. Гарри запрыгнул на свою метлу и полетел, обессиленный, магия пронизывала все его существо. Он миновал камеры. Миновал подземелья. Он миновал вход в общую гостиную Слизерина и старался как можно меньше смотреть по сторонам. В месте, которое он когда-то называл «домом». Потому что он знал, во что оно превратилось. Он знал, что другие факультеты и сортировка были упразднены и что каждый студент Хогвартса должен носить форму Слизерина. Он знал, что разделение по общежитиям и залам происходит по статусу крови, а не принципам сожительства. Он знал, что студентов пытают. Он знал, что они создают солдат. Он знал все это, и ему не нужно было смотреть по сторонам, чтобы помнить об этом. Гарри свернул в коридор к Парадной лестнице и поднялся по ней, чтобы попасть в Вестибюль, через который ему предстояло выйти. Он слышал, как Волдеморт уже покинул туннель и базу, и держался позади него. Возможно, он уже заметил его. Гарри скрипнул зубами, радуясь, что студенты наблюдают за церемонией либо с башен и из окон, либо снаружи. Если бы здесь были почитатели Волдеморта. Если бы здесь были маленькие Драко Малфои, пытающиеся убить его… Гарри понятия не имел, что бы он сделал. Он просто знал, что должен выбраться из этого места живым. Если получится. Он был в долгу перед мертвыми. Он был в долгу перед своими друзьями. Стиснув зубы, Гарри увидел свет у входа. В спину ему врезалось заклинание. Но это его не остановило.

---

Орден начал отступать. Это было похоже на возвращение во времена битвы за Хогвартс в 1998 году. Он слышал какие-то крики то тут, то там, но до тех пор, пока не увидел, как Мятежники начали разжигать костры — маленькие и быстро испаряющиеся, чтобы помешать им так быстро следовать за ними, — Драко ничего не замечал. И хотя он знал это и раньше, именно тогда весь остальной мир понял, что это нападение было не для того, чтобы победить Волдеморта. Это была не финальная атака. Это был всего лишь образ грядущего. Прижимая раненую руку к груди, Драко приказал им постараться расширить ряды и попытался наколдовать Патронус, чтобы отогнать приближавшихся Дементоров, жаждущих всей той боли, которую сулила эта ситуация. Но Драко и сам испытывал боль из-за отсутствия пальцев, а левой рукой он не мог нормально двигать палочкой, поэтому из кончика его палочки исходил лишь серебристый ореол, который исчезал так же быстро, как и появлялся. Усталость осела в его истерзанных мышцах, и он прицелился в то место, где Мятежники начали исчезать. — За ними! — крикнул он, понимая, что в этом нет смысла и что его никто не слушает. Орден наложил на себя дезиллюминационные чары, и через секунду они исчезли из виду. Их строй наконец прорвался, хаос и разрушения начали стихать. Люди, желающие попасть в Хогвартс. Люди, желающие попасть в больницу Святого Мунго. Люди просящие о помощи. Разъяренные Пожиратели смерти. Мертвецы. Кровавая баня и трупы повсюду. А министра нигде не было видно. Драко почувствовал пульсацию адреналина под кожей и, призвав из замка метлу, запрыгнул на нее и направился в Хогсмид, чтобы аппарировать, как это уже начало делать большинство людей. Не успел он совсем отдалиться от школы, как заметил Поттера, вышедшего из дверей школы и вызвавшего новый переполох, столь же масштабный, как и первый: люди все еще пытались попасть в него и терпели неудачу. Часть его с облегчением осознала, что они не потеряли одну из самых важных фигур во всей этой заварушке. Поттер двинулся вперёд, а Волдеморт отставал от него на метр. И, как и восемь лет назад, Поттер наколдовал Протего, столь мощное в данный момент, что на несколько минут оно сделало отступающих людей неуязвимыми для атак Пожирателей смерти. Драко снова почувствовал, как его кожу покалывает от силы его магии. Когда Поттер увернулся от Смертельного проклятия Волдеморта, кричавшего от ярости, Драко стиснул челюсти, терпя тупую боль в руке, и развернулся, готовый как можно быстрее добраться до поместья. Перед глазами возник Хогсмид, и, коснувшись земли, Драко без раздумий аппарировал.

---

Гарри добрался до края Запретного леса, прямо до места, где волшебники занимались исцелением людей, и приказал им немедленно отступить. Наложив Сонорус, он предупредил, что никому не следует приближаться к базе в Запретном лесу, что они потеряли её. Он схватил за руки двух рыдающих мальчиков и без предупреждения и вопросов аппарировал с ними на холмы близ Азкабана, в нескольких ярдах от ещё одного барьера, который они оккупировали, для прохождения в маггловский мир. Гарри быстро осмотрел молодых парней и убедился, что на них нет никаких следящих заклинаний, пока они смотрели на него так, словно увидели привидение. Затем он попросил их сделать то же самое с ним. Когда они ничего не обнаружили, он снова аппарировал в поместье МакГонагалл, достал из кармана записку с координатами и передал ее им для прочтения. Затем Гарри взмахнул палочкой и впустил их внутрь, попросив подождать в центре двора после того, как они пройдут лабиринт. У Гарри чесались руки от желания вернуться на холм или обратно в Хогвартс, но он знал, что не может этого сделать. Его обязанностью было стоять здесь, как они условились, и ждать, когда прибудут люди, чтобы он мог открыть ворота и пропустить их. И он чувствовал себя бесполезным. Ему казалось, что он опять ничего не делает, для того чтобы остановить бойню. Но ситуация была такой, какой она была, и если Гарри уйдет в этот момент, то прибывшие раненые могут умереть, если он не откроет им ворота. Или какой-нибудь Пожиратель Смерти может последовать за ними, а его не будет рядом, чтобы помешать этому. Поэтому Гарри прислонился к воротам, ожидая, когда начнет прибывать поток раненых и новых беженцев, и задумался. Ебанное дерьмо. Сделав глубокий вдох, Гарри попытался успокоиться. Его тело все еще было на взводе, а разум все еще был поглощен битвой, навязчиво анализируя то, что он сделал. Что он мог сделать еще. Сколько людей он оставил, которых мог бы спасти. В голове мелькнул момент, когда он вошел на базу — место, где они провели свой первый год после битвы за Хогвартс. Разрушенное. Запятнанное. Еще одно воспоминание, уничтоженное смертью. Волдемортом. Гарри стиснул руки так сильно, что ногти впились в ладони. Беженцы. Эти бедные люди. Все мертвы. У него забурлило в животе при одном только воспоминании об этой картине. Головы с гримасами ужаса смотрели на него. Руки, ноги, туловища... все раскидано по полу и стенам, как будто в насмешку. Напоминание о том, кому принадлежала власть в это мгновение. И запах. Черт. Запах этих разлагающихся людей. Гарри уже видел слишком много смертей. Больше, чем он мог сосчитать на пальцах одной руки. И ему казалось, что так или иначе он к ним привык. Его не трогало, когда на его глазах кому-то перерезали горло. Он едва моргал, если в члена Ордена, не находящегося рядом с ним, попадала Авада Кедавра. Но такой уровень жестокости… такой уровень бесчеловечности… Неужели в этом и заключалась его жизнь — переходить от одного ужасного события к другому и искать способы выжить в процессе? Он устал. Гарри устал бороться. Он устал смотреть, как умирают невинные люди. Он устал верить, что есть надежда. Устал убивать и ничего не чувствовать при этом. Он не понимал, что это значит. Когда Гарри впервые убил кого-то, он подумал, что это одно из наихудших чувств, которые он когда-либо испытывал. Смотреть, как человек умирает в муках, и осознавать, что ты сам стал причиной этого — что ты не лучше того, против кого боролся, что ты стал убийцей, — было ужасно. Это ранило душу. Но это прошло. Всё прошло, и Гарри уже не мог сказать, что его сильно волновало, сколько Пожирателей смерти он убил в этот день. Это имело все меньшее значение. Он чувствовал все меньше и меньше. Люди, которых он убил во время нападения, перестали быть в его глазах людьми, они превратились в монстров. Цифры. Одним числом меньше, с которым придется сражаться в будущем. Еще одним числом в его списке. Еще одним. В голове всплыли слова Малфоя. «Ты действительно думаешь, что ты лучше меня?» Гарри покачал головой. Сейчас было не время думать об этом дерьме. Вскоре начали прибывать люди, вырывая его из круговорота саморазрушительных мыслей. Гарри пришлось сосредоточиться, затаив дыхание, когда он заметил всех тех, кто пострадал. Он десятки раз открывал ворота, замечая, что прибывают новые люди, вероятно, сумевшие сбежать во время битвы. Раненые до такой степени, что от одного вида их костей, торчащих из кожи, ему снова захотелось блевать. Трупы, которые Гарри внимательно осматривал, молясь, чтобы среди них не оказалось ни одного знакомого лица. Каждый из них пополнял кровавое море. Он не старался опознать людей, зная, что если они находятся рядом с членом Ордена — по крайней мере, с теми, кто присягнул, такими как Уизли или Кингсли — база пропустит их. Это было еще одно заклинание, которое они использовали, чтобы защитить себя от шпионов, после ситуации с «Маей». Они применили его много лет назад, отметив каждого члена Ордена. Метка Гарри была на его бедре, и она появилась благодаря ритуалу, который они нашли на подземной базе в начале войны. Она была нанесена на кожу, ее нельзя было подделать с помощью оборотного, и она была уникальна для каждого человека, так что если бы нашлись самозванцы, они бы никогда не прошли сквозь барьеры поместья, поскольку для входа им требовалось разрешение людей с метками. Это был безопасный метод. Гарри прикинул, если раньше в поместье было около двухсот человек, то сейчас, с появлением новых беженцев, их число возросло почти до двухсот семидесяти. Даже до трехсот, не считая жертв, которых было не так уж много. Это было больше, чем они надеялись добиться. По крайней мере, это компенсировало убийство тех невинных людей. Вздохнув, Гарри приготовился снова открыть ворота, как увидел одного из молодых людей, специализирующихся на колдомедицине, идущего в его сторону с девушкой на руках. Но чем ближе они подходили к нему, тем больше он замечал, что девушка с ног до головы покрыта кровью и измучена больше, чем остальные жертвы. Ее взгляд был устремлен в одну точку на земле, и выглядела она — совершенно отсутствующей. Когда юноша подошел к Гарри, тому хватило одного взгляда, чтобы он принялся объяснять ситуацию. И пока он слушал его, ему захотелось схватить себя за волосы и выдернуть их, пока не утихнет ужасная боль в голове. Девушка была выжившей после резни на базе. — Она бродила по Лесу несколько часов, со вчерашнего дня. Ночь она провела в укрытии, — объяснил он, начав вносить ее в поместье. — Услышав звуки боя, она запаниковала, и Анджелине Джонсон удалось увидеть ее с воздуха. Девушка, казалось, не слышала их, тихо шепча себе под нос, и засохшая кровь покрывала даже ее ресницы. Ей было не больше шестнадцати, и Гарри не мог отделаться от мысли, что она не должна была стать свидетелем подобного. Она вообще не должна была там находиться. Он смотрел на нее и думал, что… если он также выглядел в этом возрасте? Таким маленьким и хрупким, когда ему было шестнадцать и он считал себя способным победить Волдеморта. Она — ребенок. Она всего лишь ребенок. — Как их нашли? Беженцев, я имею в виду, — спросил он, не отрывая от нее взгляда. — Кто-то, подросток, спасенный из Хогвартса, произнес вслух имя главного Пожирателя смерти. Так мы думаем, — ответил Целитель, входя в Мэнор. — Мы все знаем, что из-за расположения базы ее невозможно поместить под Фиделиус, но, полагаю, никто не сообщил об этом новым беженцам. А если и сказали, то они поверили, что охранные руны и чары вокруг них изолируют их так же хорошо, как и Фиделиус. Пожиратели смерти нашли вход и перебили их всех. Ей удалось спрятаться среди кучи… человеческих конечностей. Когда они ушли, она выбралась наружу, но была дезориентирована. И травмирована. Гарри кивнул. — Предоставьте ей кровать. И ванну. Целитель только кивнул в ответ и наконец вошел. И когда Гарри уже собирался закрыть дверь, по его позвоночнику пронеслась волна облегчения: в нескольких шагах от него появился Кингсли Шеклболт и снял мантию-невидимку, открыв свое лицо. Рядом с ним лежал Август Руквуд, связанный и находящийся без сознания. Гарри вздохнул и сказал себе, что всё получилось. Все было не зря. План с самого начала заключался в том, что аврор должен был пройти сквозь строй и хаос, укрывшись мантией-невидимкой Гарри. Когда наступит подходящий момент, и Нобилиум вместе с Электисом будут отвлечены присутствием Гарри, Кингсли спустится вниз и любыми способами заберет Руквуда с собой. Что он и сделал. Аврор полностью снял мантию-невидимку и бросил ее Гарри, одновременно левитируя Руквуда, на котором, должно быть, было с десяток чар, не позволявших ему двигаться или убежать. Поравнявшись с ним, Кингсли дернул головой в его сторону, и Гарри, подражая этому жесту, открыл дверь, чтобы пропустить его. — Мы должны убить его прилюдно, как только все закончится, — совершенно серьезно предложил Шеклболт. Гарри взмахнул палочкой, чтобы закрыть ворота. — Я думаю, это хорошая идея. Гарри снова встряхнулся и стал ждать следующую партию раненых и людей. Каждый мускул в его теле болел. Он чувствовал себя слабее с каждой секундой. Он знал, что у него есть несколько порезов на разных участках кожи, синяки от кирпичей и многое другое. Но это были незначительные недомогания. Целители должны были сосредоточиться на тех, что посерьезнее. Ночь предстояла долгая. Тревога начала снедать его, когда прошло уже больше часа, а никто из друзей так и не появился. Полумна была внутри, не принимая никакого участия в битве из-за Тео. Да, она была зла, но Гарри знал, что Тео предан не кому-то из них, а Полумне, и как бы ужасно это ни звучало, они не могли рисковать потерять ее и при этом потерять его. Однако ни Рон, ни Гермиона, ни остальные Уизли еще не прибыли. МакГонагалл прошла мимо Симуса и Поппи с несколькими Пожирателями смерти, которых им удалось схватить, и еще несколько его сокурсников с Гриффиндора были без сознания. Но — его семья не появлялась, и это тревожило его. Голос в его голове кричал ему, что он должен пойти и выяснить, что происходит. Спустя несколько минут он увидел их. Все чувства снова пришли в боевую готовность, а мысли понеслись вскачь. Кровь отхлынула от его лица, и он захотел рухнуть на колени на землю, лишь бы не видеть группу рыжих волос, появившихся в поле его зрения рядом с Гермионой. Но это длилось всего несколько секунд, пока он не заметил, что они отчаянно жестикулируют и кого-то тащат за собой. В груди заныло. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Но Гарри уже видел все это, уже обрисовал картину, и ему пришлось сдерживать себя, чтобы его снова не стошнило. Это был Рон. Гарри открыл ворота и начал задыхаться, глядя, как Гермиона держит его лучшего друга за руку и рыдает, в то время как Билл и Чарли несут Рона на руках, а Джордж и его отец направляют на него свои палочки, несомненно, делая его легче. Молли с суровым выражением лица и обнимающим ее Перси подошли к Гарри. Рон был без сознания, его лицо было перемазано кровью. И у него не хватало ноги. Нет. Пожалуйста, нет. Не дай ему умереть. Он не может быть мертв. Нет… — Что случилось? — задыхаясь, спросил он, чувствуя ком в горле, когда они подошли к нему. — Praecidisti попала ему в ногу и разъела ее, — быстро объяснил Артур. — Им пришлось отрезать ее прямо посреди одной из палаток. Гарри на несколько секунд закрыл глаза и отер щеки рукой. — С ним все будет в порядке? — спросил он шепотом. Никто не знал ответа на этот вопрос. — Он потерял много крови, — наконец сказал Чарли. Еще один всхлип вырвался из уст Гермионы в конце этой фразы, и Гарри захотелось умереть. Рон был ранен, он останется без ноги на всю оставшуюся жизнь. У них закончились все виды зелий из-за нехватки ингредиентов, а Гарри стоял тут, перед лицом этой ситуации, беспомощный и бессильный. Он не мог видеть этого. Он не мог ничего сделать. Он не мог… Проклятье. Блядь. Блядь. Блядь. Гарри казалось, что он сейчас взорвется. Что в любой момент он просто вспыхнет, и от него останется лишь пепел. Он хотел пойти внутрь, чтобы помочь, чтобы быть с ним. Взять Гермиону за руку и просто обнять ее. Ему необходимо было пойти туда. Он должен был что-то сделать. Но он не мог. Гарри должен был убедиться до последнего, что все в безопасности, прежде чем беспокоиться об этом. Но все его мысли были заняты лучшим другом. Он не мог смириться с тем, что потеряет его, только не его. Рон был его братом, его семьей. Он уже потерял Джинни, Сириуса и Ремуса. Только не его. Только не его. Пожалуйста. Он был одним из немногих, кто у него остался. Минуты тянулись мучительно медленно, и единственным утешением было то, что, по всей видимости, осталось не так уж много людей. Что скоро можно будет уйти, позаботиться о благополучии Рона и забыть о случившемся. Ведь главное, чтобы он был в порядке… Жив. Но не в порядке. Теперь они никогда не будут в порядке. Этот мир отнял у них так много, что все, на что они могли надеяться, желать, - это того, чтобы он был жив. Что он выживет, хотя смерть, по иронии судьбы, была единственной возможностью освободиться в данный момент. Но он должен был быть с ним. Рон должен был всегда быть на его стороне. Гарри провёл рукой по лицу, когда услышал ещё один треск, вызванный аппарированием. В тот момент, когда он достал палочку, чтобы открыть ворота в очередной раз, его глаза встретились с чрезвычайно спокойными серыми глазами. Малфой. Малфой аппарировал сюда. Мантия с вышивкой в виде павлина была вся в грязи, как и лицо мужчины. В таком виде он выглядел еще более свирепым, и казалось, что за несколько часов он постарел лет на пять. В одной руке у него была матерчатая сумка, которую он протянул Гарри, когда тот подошел к нему, уткнув ее в его грудь. — Держи, — прошипел он, делая шаг назад. Гарри посмотрел на него пустым взглядом. — Что это? — Отдай это целителям, — ответил Малфой. Гарри открыл сумку. Зелья. — Ты собираешься отравить нас? Взгляд Малфоя ожесточился, но он все равно улыбнулся. Правда, это была не совсем улыбка. Это было похоже на то, как будто по тебе провели ножом — жестко и как-то ядовито. Малфой поднял руку, поднеся ее к лицу Гарри. Он не без удивления отметил, что на ней не хватает двух пальцев. Тех самых, которых много лет назад лишилась Гермиона. Разница заключалась в том, что пальцы Малфоя регенерировали. От окровавленных костяшек поднимался небольшой дымок. — Поттер, ты хоть на пять секунд можешь перестать думать о собственной заднице, ты хоть понимаешь, чем я рискую, проделывая такой путь? — Малфой выплюнул это на одном дыхании. Вся его поза была пренебрежительной. — Ради всего святого, Мерлин, просто отнеси это к своим раненым и заткнись нахрен. Не мельтеши. Без лишних слов он отвернулся от него, взволнованный и стремительный. Гарри смотрел на его спину, ощущая оцепенение. Он даже не знал, почему сказал то, что сказал. — Что тут? — спросил он, снова открывая сумку. Малфой посмотрел на него через плечо, и только тогда Гарри понял, что они оба были в одной и той же чудовищной схватке. Они видели одно и то же. Они пережили практически одно и то же. Только по разные стороны. — Целители разберутся. Если ты понимаешь, что это разумно, ты перестанешь усугублять ситуацию, вмешиваясь в нее, — ответил он, не давая ему времени сказать что-то еще. И вновь аппарировал. Гарри несколько секунд смотрел на зелья, размышляя, с какой стати Малфою понадобилось делать нечто подобное. Зачем ему аппарировать с кучей антидотов, если это не входило в условия Непреложного обета. В этом не было необходимости. Это не входило в его обязанности. И всё же он сделал это. Но потом он вспомнил о Роне и его потерянной ноге. Он вспомнил, как регенерировали пальцы Малфоя. Гарри покинул свой пост и побежал в лабиринт.

---

Драко метался по гостиной своего дома, ожидая, что Пожиратели Смерти появятся и устроят здесь свою базу, как это было летом 1996 года. В тот год он совершил самую глупую ошибку в своей жизни. Но этого не произошло. По меньшей мере час он просидел в Главном зале у камина, готовясь к тому моменту, когда Темный Лорд и остальные прибудут, пылая гневом. Однако по мере того, как он начинал размышлять об этом, все меньше смысла было отправляться в Малфой-мэнор. Да, официально это была база Нобилиума, и именно здесь прошли первые два года после 1998 года, но после реорганизации магического мира местом сосредоточения власти считалось Министерство. Именно там, как предполагалось, погиб Гарри Поттер. Все, кто там работал, были частью правительства Лорда, и отправляться в поместье им было нецелесообразно. Все важные события происходили в Министерстве магии. Потом, спустя некоторое время, его Метка начала гореть, и он осознал, что… он был прав. Темный Лорд хотел видеть его в Министерстве. Казалось, что кожа воспламенилась. Змея двигалась на его руке, словно издавая шипение. Драко почувствовал вибрации, которые практически заставляли его отправиться туда, куда его вызывали. Он принял восстанавливающее зелье и мысленно приготовился к тому, что увидит, когда переступит через пламя камина. Он должен был идти, это был его долг. Взяв порох левой рукой, он посмотрел на другую руку и заметил, что восстановление пальцев еще не достигло и половины. Бросив порох в камин, Драко назвал адрес Министерства и, выйдя из камина, даже не задумался, прежде чем преклонить колено и опустить голову, подражая положению всех Пожирателей смерти, собравшихся в холле. Их ждало наказание. — … А если бы это было не так…! — услышал он голос Темного Лорда, тяжелый и резкий. — Если бы не линия Пожирателей смерти, которой руководил Астарот, битва могла бы перерасти в серьезную…! Человек, с которым он разговаривал, вскрикнул от боли, когда Лорд его прервал. Вероятно, его пытали за совершенную ошибку. Сердце Драко бешено колотилось, но он не желал поднимать взгляд и смотреть на человека, которого наказывали. В атриуме раздавались лишь пронзительные звуки, издаваемые им, и тяжелое дыхание Темного Лорда. Он был так зол, что ему было трудно говорить — от злости, вызванной желанием медленно убить их всех. Драко чувствовал, что ему необходимо выплеснуть ярость, вызванную провалом церемонии. Церемонии, которая была призвана ознаменовать его победу. Он также знал, что единственная причина, по которой он и остальные остались живы, заключалась в том, что без них у Темного Лорда больше не будет армии, с которой можно сражаться. Краем глаза он заметил, как человек рядом с ним вздрогнул. Драко знал, что это плохой знак, но он никак не ожидал, что она окажется настолько глупа, чтобы поднять взгляд и посмотреть Темному Лорду в лицо, когда ей очевидно не разрешали этого делать. Через несколько секунд тело женщины, находившейся рядом с ним, обмякло, и Драко пришлось закрыть глаза. — Поттер на свободе, — продолжал Лорд, его голос становился все более шелестящим, но в то же время возбужденным. Похоже, он наконец-то отпустил того, кого мучил. — Тот, кто привел мне мальчика, погибшего восемь лет назад, был казнен. За ложь. За то, что пытался обмануть меня, — объявил он, с трудом подавляя вздохи стоящих рядом Пожирателей смерти. Вы все увидите, какая участь постигнет вас, если вы предадите меня. Его последователи медленно подняли головы, опасаясь, что их постигнет та же участь, что и женщину рядом с Драко. Однако Темный Лорд приказал им смотреть, и они увидели приземистого мужчину — несомненно, того самого, которого наказывали. Тело лежало у ног Лорда, истекающее кровью, а голова лежала на полу в стороне. На них смотрела гримаса ужаса. Драко сглотнул, понимая, что этот человек невиновен, по крайней мере, в этом преступлении. Темный Лорд убил его, чтобы покончить с ложью и поддержать свою репутацию. Лорд пнул его голову, отчего она упала набок, и продолжил говорить. Драко почувствовал, что начинает потеть. — Руквуд, Амикус, Беллинг и сын Гойла были похищены. Похищены этими грязнокровными выродками и предателями крови, — он выплевывал слова словно яд, подняв палочку. — И вы все заплатите за это. Угроза пронзила до костей каждого из присутствующих. Угроза оседала на фоне усталости от битвы и дымки от нереальности ситуации. Драко снова склонил голову, когда Темный Лорд посмотрел на него, и напрягся еще больше. Если это вообще было возможно. Он не мог поверить, что спустя почти шесть лет ему придется снова терпеть, как кто-то другой пытает его. Он думал, что, по крайней мере, благодаря всему тому, что он сделал, он больше никогда не испытает подобного. В этот момент перед ним возникла мантия Волдеморта, темная магия окружала его тело и заставляла голову раскалываться от боли. На несколько секунд Драко захотелось заплакать. Но это длилось лишь мгновение. А затем Круцио накрыло его с головой. Драко почувствовал, как падает на пол, но это было неважно. Важно было то, чтобы эта боль не свела его с ума. Хорошо наложенный Круциатус всегда был эффективным проклятием, не зря же он относился к Непростительным. Все его тело словно разрывалось пополам, а голова кружилась. Знакомое чувство желания умолять о смерти вернулось к нему, и ему пришлось изо всех сил бороться, чтобы не сделать этого. — Астарот, — пробормотал Темный Лорд, прервав заклинание несколько секунд спустя. Прежде чем Драко успел ответить, на его безвольное тело, лежащее на полу, обрушилось еще одно Круцио. От усилий сдержать скулеж у него на глаза навернулись слезы. А потом все снова прекратилось. — Встань, — приказал Лорд. Драко без колебаний сделал это. Он даже не подумал о том, чтобы передохнуть на полу. Он уперся руками в пол и начал шатко вставать, не поднимая глаз на Волдеморта, который пристально смотрел на него. — Следуй за мной, — сказал он, разворачиваясь и возвращаясь на свое место перед людьми. Драко тяжело вздохнул, заставляя себя не дрожать и не обращать внимания на боль, пронизывающую его тело. Он выпрямился и пошатываясь зашагал за своим Лордом, который, казалось, с каждой секундой становился все злее и злее. — Алекто, — спокойно окликнул Лорд, как только он оказался рядом с ним. Драко захотелось закричать. Он всегда этого желал. — Подойди сюда. Алекто бросилась к ногам Темного Лорда, как только он подошел, Лорд поманил его к себе, и Драко сразу же все понял. В другом контексте он бы заплатил за то, чтобы заставить всех этих ублюдков страдать. В данном же случае ему просто хотелось кричать. — Начинай, — приказал он. Драко закрыл глаза, и Круцио непроизвольно слетело с его губ. Алекто Кэрроу упала, ударившись носом об пол, и корчилась до тех пор, пока Волдеморт не велел ему остановиться. И так продолжалось. И продолжалось. Десятки Пожирателей смерти прошли через его руки. Даже Тео, которого Драко вынужден был мучить до слез. Он не знал, было ли это пыткой и для него, или наградой за то, что он провалился меньше всех, давая ему шанс поквитаться. Драко предполагал и то, и другое. Мужчины смотрели на него с чистой ненавистью каждый раз, когда он поднимал палочку в их направлении, но Драко сохранял бесстрастное лицо. Равнодушное. Ему не было никакого дела до этих людей, и Мерлин знал, что это все ерунда. Подобный сценарий был так распространен в начале Второй войны — скольких людей Драко замучил по приказу Темного Лорда? А потом они отомстили, когда все закончилось. Или когда все должно было закончиться. Он думал об этом, пока они корчились от боли. Он думал о том, через какой ад они заставили его пройти. Он думал о своей матери. Он думал о Тео, Гойле и всех, кто был ему дорог. Он думал обо всем этом, пока Грейбек, Лестрейндж и остальные лежали у его ног. И тогда он начал улыбаться. На несколько секунд ему стало приятно, что они страдают так же, как и он. Это было почти поэтично. Как раз в тот момент, когда Темный Лорд поднял руку, чтобы остановить Драко, и тот сделал шаг назад, внезапно почувствовав головокружение, в поле его зрения появилась невысокая миниатюрная женщина, опустившаяся на колени. Она вышла из-за статуи Лорда, убивающего Поттера, практически не издав ни звука, ни единого стука каблуков об пол. — Великий генерал, — сказала она. Темный Лорд медленно повернулся, и Драко краем глаза заметил, как темная магия ласкает щеку женщины, которая не отрывала глаз от пола. Она дрожала. — Все готово, — пробормотала она, и голос ее дрогнул на полуслове. Драко был в замешательстве, а магия Волдеморта становилась все более необузданной. Более звериной. — Передатчик снова работает. Волоски на его шее встали дыбом, когда Темный Лорд отвернулся от Пожирателей Смерти и направился к женщине, всецело посвятив себя тому замыслу, который был у него на уме. — Дадим им то, что они хотят, — сказал он с ноткой веселья. Почти неуловимого. И Драко понял. Война была официально объявлена.