Desolación / Опустошение

~***~

За несколько дней до двадцать шестого дня рождения Драко все еще ощущал в своем теле последствия Круциатуса. Площадь Гриммо и резня, устроенная его сторонниками, стали мощным толчком для гнева Темного Лорда, который не только заставил Драко наказать своих последователей множественными Круциатусами, но и попросил всех членов Нобилиума, оставшихся четырех, пытать Драко таким же образом. В их числе был и Лорд. Давно Волдеморт так открыто не выражал свой гнев и вообще наказывал их, но было логично предположить, что с каждым днем он будет все злее, чем когда-либо за последние годы. Особенно после того, как он увидел, что каждый раз, когда завязывалась схватка, Мятежники добивались своего и убивали несколько Пожирателей смерти. Ну, не совсем несколько. Драко с досадой поморщился: он разлил по флаконам зелья, сваренные за ночь, и принял одно из них в качестве лечения, чтобы немного оправиться от последствий Круцио. Через час он должен был явиться в Министерство, чтобы принять меры по ликвидации последствий, которые понесли пострадавшие с площади Гриммо и Сент-Кэчпоул. Наконец-то они осознали, что Орден — это не то, к чему стоит относиться легкомысленно, и Драко с уверенностью мог сказать, что лишь один боец эквивалентен трем Пожирателям смерти. Знания, навыки и подготовка, которыми они обладали, делали их опасными людьми… И Поттер, помимо всего прочего, был на вершине этого списка. Драко не мог перестать думать о том, что он видел в тот день. Пока он пытался придумать план, как спасти Грейнджер и преуспеть в этом, Поттер прибыл на место с эльфом на руках, и в считанные секунды превратил мужчин в куски плоти и мозгов. Без всяких видимых усилий. За свою жизнь Драко довелось ощутить много магии, но Поттер был единственным, кого он мог распознать. Аура Темного Лорда была неотъемлемой частью его повседневной жизни, и ее можно было не только ощутить, но и увидеть. А то, что сделал Поттер в тот момент? Это было сродни. Даже почти равнозначно тому, как ощущалась магия Лорда. Внушительная. Темная. Пугающая. Если говорить начистоту, Драко вступил в союз с Орденом только для того, чтобы узнать, что случилось с его матерью. Он пришел, чтобы стать шпионом и предателем, и ему было не стыдно признаться, что единственное, что его интересует, — это правда: какое отношение к этому имеет Нагайна и что скрывала Нарцисса. Ему было ясно, что для того, чтобы узнать это, Ордену придется преуспеть в планах, которые он разрабатывал, по крайней мере до тех пор, пока тайна не будет раскрыта. Но после того, как он увидел, почувствовал этот взрыв… Он начал думать, что у них есть шанс на победу. Теперь это уже не просто поддержка одной из сторон по личным причинам, а ставка на победителя. И если Поттер использует свою магию, он будет хорошим противником. Если Орден правильно разыграет свою партию, они будут отличными противниками. А если он поможет им, чем сможет? Еще лучше. Именно поэтому он в очередной раз отправился передать зелья. Драко поднимался по лестнице в столовую, чувствуя себя более уверенно. Грейбек уже несколько дней назад пытался достать его в Министерстве, но до сих пор не появлялся на территории поместья. И в тот день, когда это случится… Драко собирался отлично провести время, выплескивая сдерживаемое раздражение. Когда он занял свое место, а дрожащий эльф исчез, накрыв на стол, в его голове снова возник образ лица Поттера, но на этот раз это было лицо, которое он видел, когда пришел на базу. Драко не хотел слишком зацикливаться на этом. Ему не хотелось сидеть и анализировать, почему Поттер залечил его рану на губе, почему он обиделся на него за то, что он это сделал, или почему он почувствовал необходимость заверить его в том, что он не виноват в том, что случилось с грязнокровкой. Да, конечно, Поттер выглядел так, будто вот-вот развалится на части, и это было неприятно, но в целом это не было его проблемой. Он не думал, что Поттер настолько слаб, чтобы не совладать с собой в следующий раз, когда он его увидит. Просто… Это напомнило ему о том, о чем он не хотел думать. Вся эта история с Грейнджер. То, как Поттер выглядел, будто испытывает непрерывную боль, будто во всем, что происходит, виноват только он, в то время как этот идиот спас больше жизней, чем загубил. От этого у Драко закипала кровь, ему хотелось закричать на него, чтобы тот перестал быть таким эгоцентричным. И в какой-то мере это тоже заставляло его волноваться. Он не знал, какой из двух вариантов хуже, и не хотел выяснять, почему. Если Поттер по каким-то причинам выбыл из уравнения, шансы на победу в этой войне резко упадут. И точка. Кроме того, без Избранного исчезала и возможность спасения отца. Он был единственным, кто мог убедить Орден, и Драко не собирался отказываться от этого плана. Он был уверен, что освобождение отца из Азкабана пойдет им на пользу. Это должно было быть так. И если быть до конца честным, ему становилось все труднее держаться подальше от тюрьмы. Несколько дней назад Макнейр попытался прочесть его мысли, пока Драко отвлекся, и он сделал вид, что ничего не заметил, воспроизведя в памяти последний раз, когда он побывал в Азкабане, чтобы тот увидел. Очевидно, что эта информация дойдет до Волдеморта, который будет доволен тем, что Драко поверил в то, что Люциус убил Нарциссу, и был достаточно уязвлен, чтобы не продолжать копаться в этом вопросе. Так что Драко не будет смысла внезапно навещать его, извиняться и убеждаться, что с ним все в порядке. Такой возможности у него больше не было, но он мог убедить Поттера рискнуть и попасть в Азкабан, чтобы вернуть его. Драко уставился на свою тарелку и почти устало вздохнул. Он собрал все свои силы, чтобы не взглянуть на другой конец стола, где до сих пор стояли любимые блюда его матери, ожидая, когда их оценит тот, кто уже не вернется. Его мысли были заняты Панси и тем, как он заботится о ее безопасности. Он думал о Гойле и о том, как он боится спросить, жив ли он еще или уже убит. И узнать, как он себя при этом чувствует. Он думал о Тео и Полумне и о том, как это повлияет на его друга, если она погибнет. Что было вполне вероятно. И в очередной раз вернулся к Поттеру. Он снова почувствовал себя словно в Хогвартсе. Насколько он подозревал, они не нашли никаких предметов на площади Гриммо, как и прогнозировал Драко в своих мыслях. Это было невозможно. У них была скудная информация, а идея проникнуть в дом Блэков была импульсивной, как и отметила Астория. Но, впрочем, от гриффиндорцев, стоящих у руля, многого ожидать не приходилось. Однако то, что он взял с собой Кикимера, было преимуществом. Драко помнил, как он мотался туда-сюда на пятом курсе, передавая информацию об Ордене Беллатрисе и его матери или ему так казалось. Драко знал, что эльфы часто знают то, чего не знают остальные, незаметно подслушивая из углов. Так что, если он пережил депрессию, которую, должно быть, вызвало у него одиночество в этом доме, смятение от известия о смерти Гарри Поттера, но при этом чувство привязанности к нему как слуги, не говоря уже о плохом питании, которое он испытал на себе… Кикимер мог быть важен. Он надеялся, что не слишком, потому что тогда им понадобится еще и Люциус, чтобы увидеть всю картину. Драко закончил есть, перебирая в голове полученную информацию, не забыв также вспомнить о сеансах с Асторией, в ходе которых он мог восстановить свои воспоминания, и встал из-за стола, направляясь к камину. Через несколько минут его встретил атриум Министерства.

~***~

Из всех вариантов, которые ему предлагали во вторник, встреча с Невыразимцами не входила в число его возможных вариантов. Поначалу Драко не понимал, зачем он здесь. Но как только началась презентация Невыразимцев, и один из них взял в руки темную маску в форме птичьей морды, он все понял. Мужчина говорил о магических подписях, о происхождении предмета и способах их сопоставления. Чтобы использовать их. И Драко понял: они хотели повторить маски Ордена. Если мыслить как полководец или генерал, то использование их на поле боя было выгодно. Они могли проследить за Мятежниками до базы, выдать себя за одного из них, помешать им напасть на них. Драко был здесь, чтобы воссоздать магию, исходящую от масок. Это займет не больше недели. Он должен был предупредить Орден. Он не знал, попадали ли маски Ордена в руки Лорда прежде, но если и попадали, то до этого момента они не догадывались о том, насколько важными они могут быть. Если Пожиратели Смерти сумеют выдать себя за них, и Орден поймет это, у них будет только два выхода: рисковать, что кто-то выдаст себя за них, пока они сражаются, или сражаться с открытыми лицами. А в случае, если за Орден сражались шпионы… Это было минусом. Их разоблачат и они больше не смогут передавать информацию. Драко закончил встречу, забрав маску с собой, и отправился в кабинет министра, чтобы узнать, не нужно ли тому еще что-нибудь. В те дни допросы людей, пойманных на «подозрительной деятельности», были неисчислимы. Гораздо более многочислены, чем допросы грязнокровок в 1998 году, так что этим занималось довольно много отделов. Это и планирование атак, и раскрытие случаев пропажи представителей Нобилиума, которые теперь напрямую связывали с Орденом, и дискредитация Гарри Поттера. Родольфус Лестрейндж, однако, почти не покидал своего кабинета. Дважды постучав, Драко вошел в кабинет и столкнулся с мужчиной, который стоял рядом со стопкой папок, сваленных на столе. Волосы Родольфуса были завязаны в хвост, а поперек глаза тянулся шрам, полученный, скорее всего, во время их последней битвы. Драко закрыл дверь, продолжая наблюдать за ним, когда Лестрейндж поднял голову. — Астарот, — медленно поприветствовал он. — Как все прошло с Невыразимцами? Драко опустил взгляд на артефакт в своих руках. — Прекрасно. Родольфус пристально посмотрел на него, словно анализируя всю его позу. Его глаза слегка блеснули, когда он перевел взгляд на отличительную брошь, которую они оба носили на груди, и выпрямился, отложив в сторону дело, которое читал. — Тебе что-нибудь нужно? — спросил он. — Именно об этом я и пришел спросить. Прежде чем я отправлюсь в поместье, чтобы расследовать то, что мне поручили, мне нужно знать, не нужно ли тебе что-нибудь. Он не испытывал особой неприязни, ведь это помогало ему быть в курсе политических планов, как в случае с масками, и иметь возможность получать информацию о делах, требующих его участия. А вот что ему не нравилось, так это необходимость быть секретарем Лестрейнджа. Ему никогда не нравилось выполнять приказы. — На самом деле да, — сказал Родольфус. — Вот. Взяв три папки, лежавшие рядом с ним, мужчина поднял руку и протянул их ему. Драко немедленно отреагировал. — Что…? — начал говорить он, открывая одну из них. — Нам нужно возобновить сотрудничество с этими… — Существами? — Драко посмотрел на изображения. — Да. Это были три разные папки: с великанами, йети и троллями. Драко нахмурился, перелистывая страницы. За все восемь лет он не мог вспомнить, чтобы хоть раз видел кого-то из них. Ходили слухи, что Темный Лорд положил конец появлению йети, истребив их всех, чтобы сохранить статут секретности, но Драко знал, что ни один волшебник не был настолько могущественным. Йети, как и многие другие магические существа, просто скрывались, понимая, что Лорд творит с их миром и что он может с ними сделать, если подчинит их или вмешается в их среду обитания. В конце концов, большие они или нет, они всегда были тихими существами и недостаточно умными, чтобы осознать свою силу. Другое дело — тролли и великаны. И те, и другие были особями, которые сражались на стороне Темного Лорда во время обеих войн, благодаря обещаниям, которые он раздавал им в случае победы. Они помогли ему взойти на трон, а потом, когда поняли, что Волдеморт не в состоянии выполнить свои обещания, что он не может дать им свободу передвижения по магическому и маггловскому миру, не нарушив при этом статут секретности и не убив почти половину населения, они тоже исчезли. Но не раньше, чем опустошили всю деревню Бадли-Бэббертон, где сожрали симпатизирующих Темному Лорду жителей. С тех пор Пожиратели смерти выслеживают их, чтобы убить. И, словно в бреду, они хотели возобновить с ними сотрудничество. Как будто им это удастся. — Почему этим не занимается Департамент регулирования и контроля магических существ? — спросил Драко, оглядываясь на Лестрейнджа. Лестрейндж до мельчайших подробностей изучал его. Он всегда так делал. — Потому что, если ты правильно помнишь, в этом отделе двадцать сотрудников, а половина тварей не имеет дела с правительством. — Родольфус скрестил руки. — Как, по-твоему, они заключили союз с Темным Лордом в предыдущие разы? Драко поднял брови, но не стал напоминать, что это слабое оправдание для того, чтобы не говорить правду. Им нужна была помощь, а поскольку Темный Лорд не сдержал своих обещаний, существа не захотели вести переговоры. — Ну, и что же вы хотите, чтобы я сделал? — Предводители этих… животных скрываются, — объяснил Родольфус, указывая на две другие папки на своем столе. — Проверь, есть ли в них информация, которая поможет их найти. У меня есть несколько отделов, которые работают над этим, но… — Его взгляд остановился на Драко. — У тебя есть талант находить то, что не могут найти остальные. Он не стал спрашивать, что это значит, или что это может означать, просто склонил голову и отступил назад. — Хорошо. Драко отвернулся, в его голове уже начали вырисовываться планы, что сказать Ордену. Он должен был побудить их заключить союз раньше, чем это сделают другие. Они не могли пообещать им свободу, но, возможно, они могли бы пообещать оставить их в покое, и… — Малфой. Драко приостановился и замер у двери, положив руку на ручку. Он не повернулся, чтобы взглянуть на него, а просто ждал, стоя к нему спиной. — Я не генерал. Я не планирую сражения, — практически не спеша произнес Родольфус. — Но ты должен спать с одним открытым глазом. — Что это значит? Теперь Драко смотрел на него, держа руку на палочке поверх мантии. Он мог стерпеть допрос, мог стерпеть подозрения, но не собирался терпеть угрозы любого рода. Родольфус, казалось, тоже заметил это, и хотя выражение его лица не изменилось, в его взгляде появился намек на… Если это был не страх, то осторожность. — Это значит, что, как и в 1998 году, тебя призовут сражаться. Только на этот раз у тебя нет оправдания в виде своего малолетства, чтобы устроить такое же жалкое представление, как во время Битвы за Хогвартс, — пояснил он, словно не замечая опасливого тона Драко. — Исцелись и перестань хромать. Займись этим прямо сейчас. Драко даже не заметил, что хромает, но это было вполне логично. Он выпрямился и кивнул, не удостоив Родольфуса ни единым взглядом. Что ж, тогда ему придется выпить еще одно зелье. Он отказывался идти в больницу Святого Мунго или вызывать целителя на дом, если только дела не шли совсем плохо. Он помнил, что случилось, когда война закончилась — или когда он думал, что она закончилась. Как ему пришлось наблюдать за тем, как убивают волшебников, отрезают им языки и прочее, после того как они были столь добры к нему. Драко не хотел пережить это снова. Прибыв в поместье, он не теряя времени отправился в свою лабораторию и взял склянку, исцеляющую внутренние раны, а также восстанавливающую силы, а затем сел за исследование. Он начал с масок, которые оставил на столе. Очевидно, Орден заколдовал их, чтобы дублировать, и они явно не были созданы вручную. Маски были похожи на маски Пожирателей смерти, которые Драко и остальные носили по особым случаям, но которые они больше не использовали в боях после Битвы за Хогвартс и, как он полагал, никогда больше не будут использовать. В них больше не было нужды — все узнавали их и без них. Но было что-то еще. Была магическая энергия… светлая? Вероятно, это не позволяло никому, кто имел дурные намерения или не был связан с Орденом, использовать или скопировать их. Тем не менее, это не было непреодолимым заклинанием, и не будь Драко шпионом, он бы нашел способ с ним справиться. Отложив ее в сторону, он мысленно приказал Поттеру и остальным быть осторожнее или незаметно подправить маски, чтобы избежать проникновения. Затем, опустив маску в ящик в комнате, Драко отыскал несколько забытых бумаг. Они лежали рядом с папками, в которых была собрана информация о Хагриде, и были перепутаны между собой. Драко поднял их, быстро просмотрел и решил, что стоит их перечитать, прежде чем снова отложить. Это были наброски заклинаний, которые Лорд просил у него несколько месяцев назад. Заклинание было наполовину готово, но в нем не хватало нескольких деталей, поскольку до сих пор оно испытывалось только на неодушевленных предметах и животных. Драко стер некоторые варианты, которые считал жизнеспособными, и записал новые, спрашивая себя, не затягивается ли это из-за происходящего (например, из-за войны) или из-за того, что каждый раз, когда он совершенствует проклятие, он заново переживает смерть Эрика. Он не хотел знать ответ. Когда он удовлетворился этим и убрал бумаги, то перешел к папкам, которые Родольфус передал ему накануне. В них было написано не больше того, что он уже знал. Драко торопливо перелистывал страницы, записывая вероятные места расположения колоний и прикидывая, что они могли разделиться, и в каждой могло быть несколько лидеров. Он начал с йети, затем троллей и, наконец, закончил великанами. И это поразило его больше всего. О них, как о наиболее активных участниках обеих войн, имелось гораздо больше данных, чем о двух других, но не только об этом, здесь было описание с подробными сведениями о взаимодействии волшебников и великанов, начиная с 1950 года. Среди этих взаимодействий было и заключение одного из них в тюрьму. Драко прочитал этот кусок информации максимально быстро, и его разум пришел к выводу настолько неожиданно, что он даже удивился, когда сложил всю информацию вместе. Вопреки расхожему мнению, у него была хорошая память, он ничего не забывал. К тому же он редко прощал. И он был уверен, что узнал имя и великана на фотографии в той австрийской тюрьме. В тюрьме Гриндельвальда. Если учесть попытку спасения, совместить все это с тем, что он видел сам… Появилась ниточка, за которую можно потянуть. Наконец-то. Придя к такому выводу, Драко чуть не вскочил с места и снова открыл ящик, прослеживая строки и убеждаясь, что да, действительно, чем больше он читал, тем больше казалось, что он прав, и блядь. Блядь. Ему нужно было попасть в поместье МакГонагалл. Драко снял антиаппарационные барьеры, окружавшие его дом, и, не задумываясь, материализовался около базы.

~***~

Патронус легко слетел с его палочки, причинив гораздо меньше боли, чем в первый раз, когда он увидел его. Он послал своего фестрала к Поттеру, снова мысленно попросив идиота научить его, как заставить Патронуса говорить. Кроме того, он подумывал о том, чтобы самому сделать протеевы чары на случай, если Поттер так и не додумается до этого, и тем самым перестать общаться столь неэффективным образом. Не прошло и нескольких минут, как ворота открылись, и Драко с этой мыслью в голове прошел через лабиринт. Выйдя на открытую площадку внутреннего двора, его взгляд зацепился за одно из больших окон на втором этаже, откуда вниз смотрела девушка. Драко не мог разглядеть ее с такого расстояния, но по тому, как она раскачивалась из стороны в сторону, можно было догадаться, что это Эвелина Розье. Или та, кто предположительно являлась Эвелиной Розье. Он надеялся, что Поттер прислушался к его совету насчет зелья, и что ему хватило ума проверить его на себе, потому что ему это тоже было необходимо. Драко много раз думал о том, как еще можно помочь девушке после того, как он ее увидел, какое еще зелье он мог бы ей предложить. Но он решил держаться подальше. С вещами, к которым он прикасался, никогда ничего хорошего не происходило. Драко переключил внимание на то, что было впереди, и увидел, как Поттер встал во внутреннем дворике, сложив руки, с усталым выражением лица. Он выглядел хуже, чем в последний раз, когда он его видел, как будто кто-то выкачал жизнь из его тела. Под глазами были темные круги, а борода была заросшей. Драко провел взглядом по его телу, почувствовав легкое облегчение от того, что он не пострадал. Он застыл в нескольких шагах от него. — Покажи мне, как заставить Патронуса говорить, — было первое, что он сказал, даже не поздоровавшись. Поттер, не ожидавший такого приветствия, несколько секунд моргал, прежде чем вытащить свою палочку. Он издал низкий фыркающий звук. Драко улыбнулся, затаив торжество где-то в глубине души. Поттер не задавал вопросов, не придавал значения столь простой вещи. Это был прорыв. Поттер молча взмахнул палочкой, и Драко обратил внимание на то, как его рука сделала круг в конце стандартного заклинания. — Это позволит твоему Патронусу услышать тебя и скопировать твой голос, — скучающим тоном объяснил он. — Чтобы отправить его, нужно сделать такой же круг в обратном направлении, — закончил он, взмахом палочки заставляя оленя исчезнуть. Драко уже собирался попробовать сделать это при нем, но в последний момент пожалел об этом. Он не собирался выставлять себя на посмешище на его глазах. Потом он просмотрит этот разговор в своем омуте памяти и потренируется. — Ну что ж, — ответил он. — Все-таки ты не совсем бесполезен. Поттер закатил глаза, а затем сосредоточенно посмотрел на него. Вся его поза по-прежнему выдавала изнеможение. — Малфой, — вздохнул он, — что ты здесь делаешь? Драко решил, что ему тоже не хочется ходить вокруг да около. Он несколько секунд вертел в руках свою палочку, прежде чем ответить. — Думаю, я нашел Рубеуса Хагрида. Выражение лица Поттера изменилось, как будто что-то невидимое потянуло его за ниточки. Его тело словно обмякло, а затем он взял себя в руки и посмотрел на него так, словно ослышался. — Что? Это прозвучало едва слышно. Как будто он не мог в это поверить. — Его брата, великана, держат в заложниках в одной из точек Европы, вероятно, чтобы заманить туда Хагрида и схватить его, — объяснил Драко, едва не запнувшись на полуслове. — Если тебе интересно, я узнал его по сражениям в Битве за Хогвартс. И была попытка спасения, три года назад, кто-то пытался проникнуть в тюрьму. Думаю, это был он. Хагрид. Поттер открыл и закрыл рот, затем отошел в сторону и начал идти по направлению ко входу в поместье. — За мной. Драко смотрел на спину мужчины, пока они шли, и отмечал, как жизнь, казалось, вернулась к нему. Теперь он излучал энергию и выглядел как человек, получивший прекрасную новость. Это радовало его еще больше. Кабинет, в который привел его Поттер, ничем не отличался от других, разве что все вокруг словно пропиталось его магией, когда они вошли. Ощущение было почти… знакомым. Драко огляделся, обратив внимание на зажженные свечи на стенах и на то, что здесь не было ни картин, ни украшений. Он полагал, что причина в том, что у него не имелось такой роскоши. Да он бы и не позволил себе, поскольку в случае, если их базу обнаружат и им придется бежать, оставлять фотографии или очень личные вещи будет весьма невыгодно. — Ну что? — нетерпеливо спросил Поттер, опираясь на край стола и складывая руки. — Объясняй. Драко издал протяжный выдох и двинулся вперед, пока не встал перед одним из стульев. Его пальцы слегка коснулись деревянной поверхности. — Когда мы давали Непреложный обет, — сказал он, морщась при воспоминании об этом моменте, — то, что я сказал тебе о том, что видел, как твой полувеликан убежал с воплями и плачем, точно не было ложью. Драко сделал паузу, вспоминая тот день. Как Хагрид бежал на юг, в то время как Орден отступал, а Темный Лорд забирал в плен большинство сражавшихся против него существ. Драко знал, что он может сделать, если отправится в Хогвартс, чтобы почувствовать его магическую подпись. Записать ее в свою систему. Что он сможет найти в таком случае. Поттер выжидающе посмотрел на него и он продолжил объяснять. — Магия существ сильнее магии волшебников, — сказал он. Поттер, казалось, хотел что-то добавить, но Драко опередил его, не дав перебить. — Я знаю, что он полувеликан. И все же, его магия сильнее… но как бы сказать, пассивная. — Драко втянул воздух, как бы доказывая свою точку зрения. — Ну, в любом случае, я могу чувствовать магию, полагаю, ты это знаешь. И я думаю, что если в Хогвартсе, спустя столько лет, остались следы магии Хагрида, а после мы попадем в Нурменгард… — Тюрьму Гриндельвальда? — Да, да. Грохх, — на лице Поттера появилось узнавание, — заключен в тюрьму, которую построил Гриндельвальд и которую захватил Темный Лорд. Поттер сделал паузу, и его взгляд скользнул в сторону, как будто он уже думал о том, как добраться туда и миновать карантин. Найти Хагрида или даже освободить великана, если он решит рискнуть. — Продолжай, — попросил он мягким голосом, по-прежнему не глядя на него. — Если ты отведешь меня туда, где Хагрид использовал свою магию, когда пытался вызволить его, то есть в тюрьму, и я постараюсь почувствовать и распознать ее… Думаю, я смогу привести тебя к месту, где прячется полувеликан. Поттер недовольно поморщился. — Типа захудалой ищейки? Драко нахмурился. — Я понятия не имею, что это за хрень, но скажу тебе, что ты не захочешь злить свою «ищейку», или как там ее, если это единственный выход. Поттер опустил голову, но Драко успел заметить, как он рассеянно и почти незаметно улыбнулся, как будто его мысли были где-то в другом месте и он не осознавал, что делает. Он прочистил горло, приглаживая мантию, готовый дополнить информацию. — Но не только это, — продолжил он, наблюдая за тем, как предсказуемо поднялось лицо Поттера, когда он услышал его. — Я уверен, что Хагрид находится поблизости и ждет возможности спасти своего брата. Были сообщения о существовании укрывшейся колонии великанов, но я в этом сомневаюсь. И… — Драко вспомнил, насколько туманной была эта информация и что это всего лишь предположение. — Думаю, это сам Хагрид пытается воззвать к великаньим инстинктам брата, чтобы тот попытался высвободиться из магической тюрьмы. Думаю, он имитирует характерные для колонии ощущения и звуки. Поттер в очередной раз казался… почти счастливым. Это значило, что Хагрид так бы и поступил. Нелепо, да, но таков был замысел полувеликана. Поттер развернулся, чтобы оказаться за письменным столом, и принялся рыться в ящиках, как будто напрочь забыв о присутствии Драко. Напряжение частично покинуло его плечи, а жесты были расслабленными и энергичными. По сравнению с тем, каким он приветствовал его не только в этот день, но и всегда, это было поразительно. Драко не мог вспомнить, чтобы когда-нибудь видел его таким. Ну, если не считать Хогвартса. — Откуда ты все это знаешь? — спросил Поттер, возвращая его в настоящее. — Темный Лорд инициировал переговоры с магическими существами. — Я думал, большинство из них поддерживают его. — Поддерживали, — поправил Драко, не понимая, как Орден мог об этом не знать. Но потом он вспомнил, как Лорд хотел, чтобы многое держалось в тайне. И ему это удалось. — Когда они узнали, что он не собирается выполнять свои обещания, они скрылись, боясь попасть в рабство, как гоблины, которые не склоняют головы ни перед кем. Или, возможно, страх — это не то слово..... Поттер закусил губу и снова опустил взгляд на ящик, который держал открытым. — Кто его поддерживает? — Я не могу сказать точно. Возможно, все остальные существа. За исключением троллей, йети, великанов и еще как минимум трех групп. А может, они его не поддерживают, но… — Драко подумал о гоблинах. — Но они подчинились ему. — Тогда нам конец, — пробормотал Поттер, проводя рукой по лицу. Драко склонил голову набок, вспоминая все аргументы в пользу Ордена. — Нет, если вы, ребята, начнете переговоры первыми. Поттер вернулся в ту позицию… позицию… надежды? Это сбивало Драко с толку. — Объясни, — потребовал он. И он объяснил. Он объяснил, что ему поручили выяснить, кто является предводителями троллей, йети и великанов и где они скрываются, чтобы возобновить сотрудничество. Драко сказал ему, что не считает это переговорами. Темный Лорд просто прикажет им присоединиться к нему или убьет их. Он пообещал принести копии бумаг на следующую встречу и добавил, что надеется, что Грейнджер найдет убежища и колонии существ раньше него, потому что если она этого не сделает, то Драко придется доложить об этом Лорду. При упоминании Грейнджер Драко не заметил, как рот Поттера искривился в гримасе, но не веселой, отнюдь. А от самоуничижения. Так думал Драко. И ему до смерти хотелось закричать на Поттера, чтобы он перестал думать, что это его личная чертова вина. Это было не так. Его раздражало, что он так думает, потому что он никак не мог знать, что это произойдет. Он никак не мог… Тебя это беспокоит, потому что ты волнуешься за Поттера? Или тебя это беспокоит, потому что если он чувствует себя виноватым, значит, и ты должен чувствовать себя таковым из-за того, что видел? Из-за того, что ты не предпринял меры, когда должен был? Драко сглотнул желчь, внезапно подступившую к горлу, и наблюдал, как Поттер, наконец, достал из ящика то, что планировал, и расстелил на столе видавшую виды карту Европы. — Так вот, — начал он, указывая пером на Британию. И Драко вдруг вспомнил, для чего еще он здесь. — Я должен сказать тебе еще кое-что, — проговорил он. Поттер остановился и медленно поднялся, облокотившись на стол. Драко заметил, как несколько прядей волос упали по краям его лица и на лоб. Его волосы стали длиннее. Он терпеливо ждал, пока он продолжит, и у Драко мелькнула мимолетная мысль, что, возможно, он ведет себя так, потому что ему надоело с ним спорить. Что ж, это было взаимно. — После нападения на площадь Гриммо, — сказал он, пытаясь подобрать слова, — осталась орденская маска. Меня попросили воспроизвести ее, чтобы мы, Пожиратели смерти, могли выдать себя за одного из вас в бою. Реакция Поттера была мгновенной. — Ты не можешь. Драко приподнял бровь, раздумывая, не сказать ли ему, куда он может засунуть свои приказы, или о том, как напряглось его тело, переменив атмосферу, которую раньше можно было назвать благоприятной. — Могу и буду, — отрывисто ответил он. — Они знают, на что я способен, Поттер. Они знают, что я совершил. Если я буду сопротивляться, у них возникнут подозрения. Если я буду уклоняться, они заподозрят меня. Если я буду слишком долго медлить, у них возникнут подозрения. Поттер выглядел так, словно у него был соблазн возразить, заняв ту же позицию, что и Драко: ему хотелось высказать ему много всего. Но из соображений здравого смысла, благоприятного общения или просто усталости он просто кивнул, снова опустив взгляд на бумаги. — Тогда тебе придется поговорить об этом с Кингсли, хотя я сомневаюсь, что у них что-то получится. Драко не думал, что это окажется так просто, учитывая, что они проводили все свое время в спорах. Он заметил, что его собственное тело готово к драке: напряжено, одна рука лежит на палочке, а на лице застыла презрительная гримаса. Осознав это, он расслабился и сосредоточился на том, что Поттер выглядел раздраженным, даже злым. Но безнадежно живым. Не как простой робот. Не как он сам. — Ты смог поговорить с Кикимером? — спросил он через несколько мгновений. — Нет, он еще слаб. Еще не проснулся. Драко представил себе, что эльф практически умер на руках у Поттера, и сдержал вздох. Прошла уже неделя с момента проникновения на площадь Гриммо, и было вполне естественно, что эльф по-прежнему поправлялся. Только это означало, что он не мог спросить о своем отце. Это его расстраивало. Наблюдая за Поттером, который писал что-то над Великобританией, Драко подумал о том, чтобы спросить о Грейнджер и о том, помогло ли ей зелье, которое он дал ей наполовину заглушающее воспоминания, наполовину успокаивающее, но решил, что это не очень хорошая идея. Вероятно, та энергия, которая, казалось, была у Поттера, исчезнет одним махом. Он даже может обвинить меня. — Хорошо, — сказал Драко, шагнув вперед. — Тогда покажи мне карту. Удовлетворив свое любопытство, он отправится к Шеклболту и расскажет о масках. Сначала ему было интересно узнать, о чем, черт возьми, думает Поттер, который чуть не спалил взглядом лежащую перед ним бумагу. Драко стоял перед ним, глядя на перевернутую карту, затем обогнул стол и встал сбоку от мужчины. Поттер слегка вздрогнул, едва заметно, но не стал ничего комментировать, а просто склонился над картой и положил перо поверх Австрии. — Мы знаем, что замок Нурменгард находится где-то в Австрийских Альпах, так? Драко кивнул, заметив, как на бумаге начали проявляться горы, словно слова Поттера пробудили их. Затем он коснулся края Соединенного Королевства, и границы островов стали окрашиваться в красный цвет. — Мы не можем использовать телепорты, Том об этом позаботился. И мы не можем аппарировать прямо в Австрию, так? — продолжал Поттер, хотя казалось, что он говорит скорее сам с собой. ─ Но ты был во Франции. Драко поднял брови, бросив короткий взгляд на его профиль. — Откуда ты это знаешь? — Твое богатство, фамилия, девиз Блэков, — ответил он, пренебрежительно махнув рукой. — Дело в том, что ты мог бы аппарировать к нам в известное тебе место, то есть если мы не разделимся по дороге из-за расстояния… Оттуда мы могли бы сесть на шаттл, и… Поттер замолчал, проведя рукой по бороде, видимо, план его не удовлетворил. Хотя это было лучше, чем Драко надеялся. — Проблема в том, сколько времени это займет? Мы даже не знаем конкретного местоположения тюрьмы, — продолжил Поттер, закрывая глаза и издавая звук, похожий на легкое раздражение. — Максимум, сколько нам удалось продержать барьеры открытыми, это… два часа? И мы не заходили настолько далеко. Если открыть их дважды за день, это может насторожить Тома. А если ждать еще день, где мы остановимся? Повсюду, я уверен, вся Европа кишит нашими фотографиями, требуя наших голов. Никакой гламур не продержится так долго, как и оборотное зелье, которое обмануло бы магические границы других стран. — Как тогда можно пересечь барьеры в маггловский мир? — решил спросить он, ведь было известно, что туда пропускают только членов Нобилиума. — В районе холмов есть неохраняемая слепая зона, — ответил Поттер тоном, не оставляющим места для дальнейших сомнений. — Вот как. Его вопрос был не о том, но Драко был больше обеспокоен, осознавая, что теперь он удивлен. Возможно, это было связано с тем, насколько низким было его представление о Поттере и каким идиотом он его считал, но все эти махинации ничего ему не стоили. Драко даже не начинал думать о том, как им добраться до тюрьмы в Австрии, когда тот уже обдумал больше половины преимуществ и недостатков наиболее логичного способа. И еще хуже стало, когда он, кажется, что-то вспомнил. Что-то, о чем, опять же, Драко не начинал думать. Это раздражало. — Кикимер… — вдруг пробормотал Поттер. — Прошу прощения? Поттер посмотрел на него, выпучив глаза и поправляя очки. — Магия эльфов очень сильна. Чрезвычайно сильна, — пробормотал он. Казалось, что его мысли неслись вскачь. — Если я прикажу ему, он сможет перенести нас туда, где никогда не бывал. Драко сделал паузу и тоже выпрямился. Он и не подозревал, что такое возможно. То есть он знал, что Кикимер или в целом эльфы способны преодолевать антиаппарационные барьеры, но отправиться в места, о которых они не знают? — В таком случае, возможно, даже он сможет сам почувствовать магию, я не знаю. Он мог бы нам помочь. Сколько ты знаешь об эльфах? — спросил Поттер, повернувшись к нему, дабы уловить ответ на последний вопрос. Драко, который еще две секунды назад и не подозревал, что эльфы способны на большее, чем он себе представлял, поднес руку к лицу, пытаясь вспомнить, есть ли в библиотеке Мэнора или даже Хогвартса какая-нибудь информация о них. Но нет, скорее всего, нет. — Не много. О них и их способностях мало книг. — Потому что они считают их слишком незначительными? — едко ответил Поттер. Но Драко даже не шевельнулся. Ни для кого не было секретом, насколько низшими существами считались домовые эльфы в магическом мире. В этом обществе они были на одном уровне с грязнокровками Серви, а это о чем-то да говорит. Ему было все равно, что это беспокоит Поттера. — Ну что ж, — сказал он, видя, что Драко молчит, — когда Кикимер очнется, мы подготовим план. Драко вернулся взглядом к карте, чувствуя тепло, исходящее от Поттера. За несколько минут он нашел ответ на проблему, о которой даже не подозревал. Драко не мог припомнить, чтобы в детстве у него была хоть капля здравого смысла. Он всегда, всегда, казалось, бросался в опасность, не задумываясь. Он сам пользовался этим, провоцируя его на самые негативные реакции. Поттер был искусным планировщиком. Не лучшим, он явно лучше умел драться, но этот навык был преимуществом перед той магической силой, которой он обладал. Драко чувствовал себя все увереннее и увереннее. Возможно, он все-таки научился выбирать сторону победителя. — Ты выглядишь удивленным. Драко слегка приподнял уголки рта, поглаживая рельеф карты. Он подумал о том, чтобы скрыть свои эмоции, но решил, что это того не стоит. — Я удивлен, — признался он. Поттер фыркнул. — Ты что, думал, мой мозг не в состоянии сделать что-то настолько простое, как это? — сказал он, указывая на карту. — В общем, да. Поттер поднял глаза и встретился взглядом с ним. Драко уже смотрел на него. За прошедшие недели они несколько раз оказывались близко друг к другу, ближе, чем ему хотелось бы, если честно. Но подобного еще не было. Глаза Поттера в свете свечей сияли, а с такого расстояния казались еще более зелеными, если это вообще было возможно. Но дело было не только в этом. Они навевали воспоминания. Драко не хотел думать об этих воспоминаниях, о своем впустую растраченном детстве и наполненном ошибками отрочестве. Но изумрудные глаза Поттера навевали именно эти мысли. Воспоминания. Драко помнил, как в детстве прикладывал все усилия, чтобы привлечь его внимание, заставить посмотреть на себя, потому что не выносил, когда его игнорировали. И вот теперь эти глаза были прямо перед ним, прикованы к его лицу, как будто они могли видеть дальше него, и он хотел… Он сам не знал, чего хотел. Он знал только, что это лучше, чем безразличие. Так было всегда. Поттер не сводил с него глаз, и хотя они не были дружелюбными, в них не было и многомесячной злости. Только настороженность, обрамляющая его загорелую кожу, и Драко захотелось… Дверь распахнулась. — Гарри, — произнес голос, заставив Драко встревоженно обернуться. — Они атаковали Сопротивление в Годриковой впадине. Дерьмо. Предупреждение Родольфуса сразу же обрело смысл. Время, когда их призывали сражаться, могло быть спонтанным из-за того, что они не были частью вооруженных сил, как Авроры и Невыразимцы. Лестрейндж, вероятно, подозревал, что Темный Лорд скоро захочет что-то предпринять. Поттер выпрямился и, обогнув Драко и стол, направился к человеку, которого он узнал — Ли Джордану, на лице которого было несколько порезов. Мужчина не обратил на него внимания ни на миллисекунду. — Как…? — Эдриан сообщил о подозрительных телодвижениях в Министерстве, а Астория последовала за отцом час назад, — нетерпеливо перебил он. — Они оба прислали Патронусов, чтобы сообщить о случившемся. Драко закрыл глаза, зная, что через несколько минут его тоже призовут через Метку, чтобы расправиться с Сопротивлением. Поттер задвигался быстрее, излучая беспокойство, которое на несколько мгновений, пока Драко с ним разговаривал, исчезло. Поттер повернулся и потянулся за палочкой, которая, судя по всему, отсутствовала в его карманах. Драко тоже потянулся к ней, заметив ее на краю карты. Он колебался, стоит ли брать ее, но лишь секунду, прежде чем сжать ее в руке и ощутить легкое покалывание, которое, как он знал, он должен был почувствовать. Через секунду на него нахлынули свет и ветер, указывая на то, что предмет по-прежнему принадлежит ему. И все прошло, вернув его в настоящее, где он подошел к Поттеру, чтобы вручить ему палочку. Тот все еще судорожно искал ее в своей одежде. — Дерьмо, — услышал он его бормотание. Драко встал напротив него, краем глаза наблюдая за тем, как Джордан выходит из комнаты, вероятно, чтобы подождать его снаружи и предупредить еще больше людей. Он не знал, да это и не имело значения. — Accio… Драко схватил очень взволнованного Поттера за запястье, заставляя его остановиться, сделать минутную паузу. И посмотреть на него. — Поттер, — сказал он, раскрывая ладонь и кладя туда его палочку, — не будь идиотом. До сих пор им удавалось уходить в большей степени невредимыми, но если ты будешь действовать безрассудно… — Я знаю, — перебил он с оттенком нетерпения. — Я не буду. — Тебе лучше не делать этого, — холодно ответил Драко. — Потому что ты — ключ к этой войне. Он наконец отпустил его руку, и его холодная кожа протестующе застонала от потери тепла. Поттер крепче сжал палочку, на несколько мгновений потеряв дар речи, а затем махнул рукой в сторону стола, отчего карта сама собой сложилась и убралась на место. При этом он не отрывал от Драко взгляда. — Действуй разумно, хотя я сомневаюсь, что ты на это способен, — сказал он ему. Поттер закатил глаза, и Драко глубоко вздохнул, стараясь вложить в свои следующие слова намерение, — Не умирай. Поттер свел брови, глядя на свою палочку, и рассеянно кивнул. Драко наблюдал, как подсвечивается его шрам. Затем их обоих встревожил крик, и, прежде чем Поттер успел ответить, Драко побежал к выходу. Он должен был выбраться отсюда до того, как его призовут.