Desolación / Опустошение

~***~

Драко практически бегом бросился за Поттером и обнаружил его в саду, шедшего по направлению к лабиринту. Его пальцы были крепко сжаты вокруг палочки, каждая линия его тела была напряжена, вены выделялись, как будто он собирался взорваться в любой момент. Он решительно направлялся к выходу. Прикинув немного, как работает его мозг, Драко уже мог представить, о чем он думает. Что он хотел сделать и чем в итоге будет рисковать. Он не мог этого допустить. — Поттер, ты не можешь. Но Поттер не обращал на него внимания, его взгляд был устремлен вперед, его намерением было очевидно выбраться из этого места. Драко почти видел, как шестеренки в его голове складываются в глупый и рискованный план, как добраться до Министерства. Скрежетнув зубами, Драко ускорил шаг и обхватил пальцами запястье Поттера, заставив того обернуться и воззриться на него широко распахнутыми дикими глазами. — Поттер, не… — Ты что, не слышал?! — перебил он, совершенно взбудораженный. Драко подавил желание силой затащить его обратно в поместье или накричать на него. Это было невыносимо, когда он так себя вел, и он не должен был это терпеть. Но он знал его, и понимал, что агрессивный ответ ему не поможет. — Я прекрасно слышал, но ты не можешь, — Драко провел другой рукой по своему лицу. — Ты не можешь сдаться, ради Мерлина. — Кто сказал, что я собираюсь сдаться? — Ты сделаешь что-нибудь не менее глупое. — Я ничего не могу сделать. Драко крепче сжал его запястье, начиная злиться. — Поттер, это не твоя чертова вина, — резко бросил он ему. — Это не твоя вина, не вина Ордена или кого-либо еще. Это Его вина, он так решил. Это Его вина. Пойми это, мать твою. Но мужчина, похоже, не был склонен внимать доводам разума. — Ты слышал, что он сказал? Если я не сдамся, он их убьет! — Поттер попытался вырваться. — Как я могу спокойно смотреть им в лицо, если я не…? — Твоих союзников и людей, которые верят в тебя, вечно разыскивают и убивают, — резко оборвал его Драко. — Это манипуляция, и ты достаточно умен, чтобы понять это. — Но… Драко издал разочарованный звук и положил руки ему на плечи, слегка встряхнув. Они оказались лицом к лицу, в нескольких дюймах друг от друга. Поттер моргнул, не ожидая этого. — Ты бы винил Грейнджер, если бы ситуация была иной, а? Ты бы винил Уизли? Ему нужно было заставить его понять. Ему нужно было заставить его образумиться. Он знал, что если Поттер действительно на что-то решился, то на этой базе — во всем мире — нет никого, кто мог бы его остановить. Поттер зашипел, продолжая смотреть на него, и только тогда Драко увидел, что под гневом и импульсивностью, под беспокойством и чувством вины скрывается что-то еще. Страх. Не перед тем, что с ним случится, не перед Волдемортом, не перед Драко. Страх перед тем, что произойдет, если он не предпримет никаких действий. Это откровение было как удар в живот, но он постарался сохранить самообладание и вспомнил, что как монстрам позволено плакать, так им позволено и бояться. — Ты не можешь контролировать все, — продолжал Драко, когда тот виновато умолк. — Здесь есть люди, которым ты нужен, способный мыслить здраво, и если кто-то считает тебя ответственным за то, что ты не явился туда, то это просто глупо. На самом деле, то, что ты стал высшей ценой, доказывает, что без тебя война окончена. Хватит. Винить. Себя. Поттер закрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Драко перестал так крепко цепляться за него, понимая, что, по крайней мере, теперь ему больше не угрожает риск, что он сбежит. Но не отпустил. — Ты не можешь так легкомысленно относиться к своей жизни, — продолжил он, говоря на тон тише. — Не знаю, говорили ли тебе об этом раньше, но она стоит слишком многого, чтобы ты постоянно ею жертвовал. Я видел тебя, Поттер, и не раз. Ты совершенно не заботишься о себе, и это должно прекратиться. Драко сжал челюсти и ждал, что Поттер возразит или продолжит спорить. Он постоянно наблюдал за ним, как тот в одиночку бросается в опасность, сталкиваясь с большим количеством людей, чем может выдержать обычный человек. Он ни капли не ценил свою собственную жизнь. Но Поттер, даже не пытаясь загородиться от солнца пальцем, просто опустил голову и попытался выровнять дыхание. С такого расстояния Драко мог видеть только часть его лба и каскад волос, почти скрывающий ресницы над щеками. Драко просто наблюдал за ним, размышляя о том, что он, конечно, может понять, как работает его голова, но он определенно не в состоянии понять, какие чувства за этим стоят. Сам он рисковал по одной причине: его мать. Так было и, наверное, будет всегда. Но Поттер? Поттер делал это ради мира. Мира, который без колебаний пожертвовал бы им, если бы ему представилась такая возможность. Через несколько секунд Поттер снова вскинул голову и уставился на него. — Я не знаю, как ты это делаешь, — пробормотал он. Драко почувствовал, как перехватывает дыхание в горле, когда его взгляд остановился на прекрасных зеленых глазах. — Что? — Это. Драко решил не обращать внимания на то, что он имел в виду. В этот момент он не хотел ничего знать. Внутри него назревал кризис, Поттер собирался совершить глупый поступок, и все, чего Драко хотел, — это чтобы его сердце перестало биться так быстро, чтобы он мог сосредоточиться на проблеме, которую им предстояло решить, а не на всей этой ерунде. — Поттер, пожалуйста, ради всего святого, — потребовал Драко, едва отдавая себе в этом отчет. — Оставь свою роль мученика и сосредоточься. Поттер кивнул, и они оба лишь молча согласились с ситуацией, разглядывая друг друга. Внутри поместья периодически раздавались крики и бегали люди, что указывало на то, что они ищут решение относительно ультиматума Темного Лорда. Даже Драко искал внутри себя что-то, что можно было бы сделать. Что-нибудь, что не было бы таким глупым, как Поттер, рискующий своей жизнью (снова). — Гарри! Голос Грейнджер мгновенно заставил их отпрянуть друг от друга. Словно пузырь лопнул, и Драко резким движением отпустил плечи Поттера, заставив их сделать шаг назад и обернуться в сторону поместья. От входной двери к тому месту, где стояли Драко и Поттер, бежала Грейнджер. За ней последовали Лавгуд, Уизли и Тео. Возможно, они искали их внутри. — Гарри, — сказала Грейнджер, добежав до него, — ты не можешь уйти. Поттер обменялся взглядом с Драко. Тот попытался изобразить на лице выражение: «Я же говорил». — Я знаю, — ответил Поттер. — Обещай, — настаивала Грейнджер. Драко заметил, что женщина не смотрит в глаза своему другу и даже не пытается установить физический контакт. — Поклянись, что больше не будешь делать ничего подобного случившемуся в Запретном лесу. Поклянись. Поттер вздохнул. — Я клянусь. Рядом с Тео и Лавгуд появился Уизли. Его походка была крайне неуклюжей, и даже Грюм с его хромотой выглядел гораздо органичнее. Драко отметил, насколько это неблагоприятно. Хотел он того или нет, но Уизли были талантливы — он понял это еще во время Битвы за Хогвартс. Без них не обойтись. — Верно, — сказал он, когда оказался достаточно близко, бросив короткий взгляд на Драко и Гарри. — Мы должны найти способ остановить это. Драко чувствовал себя слишком странно в их окружении, но не пытался отойти. — Очевидно, это способ заставить тебя выглядеть плохим, это контроль, — сказала Грейнджер, позволяя Уизли опереться на неё. — Люди, которым промыли мозги, на это купятся. Поттер кивнул. — Мы должны подключиться к радио. В ближайшее время. Драко позволил им порассуждать о том, что они могут сделать. Это, похоже, успокаивало Поттера, вместо того чтобы позволить ему оставаться на месте и срываться, или позволить ему совершить имбецильный поступок, так как он считал, что ничего не делает. Он, со своей стороны, начал обдумывать произошедшее. Вероятно, этот ход был согласован с аврорами и судьями, которые решили, что это будет эффективное средство заставить Поттера сдаться. В конце концов, он уже сделал это однажды в Запретном лесу. Отчасти Драко было интересно, почему. Ведь влияние Темного Лорда в Европе было довольно велико, так зачем ему понадобился Гарри Поттер? Неужели он думал, что победит? Да, Поттер был частью предполагаемого «пророчества» и был лучшим шансом Ордена на победу. Сам Драко считал, что без него они могут сдаться. Но Лорд, он ведь тоже знал о его магической силе? Почему он просил его об этом? Хотел ли он сохранить ему жизнь? Зачем? Драко чувствовал, как Поттер время от времени бросает на него взгляды, пока Уизли начинал перечислять плюсы и минусы попыток спасти людей, которых должны были казнить. Нет, — сразу же ответил мозг Драко. Нет, это слишком рискованно, и они потеряют больше, чем приобретут, потому что казни будут происходить ежедневно, и они никогда не смогут спасти их всех. Но что они могли сделать? Сдаваться Гарри было нельзя. Единственным выходом оставалось радио, но что они скажут людям? Это была игра, не имеющая ничего общего с физическими действиями, но демонстрирующая власть, того, кто владеет игральными костями. Игра в контроль. Это было… Что-то промелькнуло в его голове. — У меня есть идея. Все пятеро повернулись, чтобы посмотреть на него. И Драко шаг за шагом изложил им план, который они могли бы осуществить и как его осуществить. Грейнджер не поднимала на него глаз, а Уизли просто слушал с поджатыми губами, явно недовольный, но их отношение было совсем не таким, как в первый раз, когда он их увидел. Объяснение не заняло много времени, и к тому моменту, когда он закончил перечислять варианты и способы их реализации, Грейнджер уже открыто соглашалась с ним. Уизли, хотя и не выглядел так, будто не хотел с ним согласиться, тоже признал, что это хороший план. Тео в знак поддержки положил руку ему на плечо, а Поттер замял разговор, сказав, что они «подумают над этим», при этом обратив внимание на близость Тео с Драко. Затем Тео пробормотал ему на ухо, что им лучше уйти сейчас, на случай, если они понадобятся в Министерстве. Драко кивнул, слегка отстранившись, чтобы он мог попрощаться с Полумной. Уизли пошел в сопровождении своей девушки, и они оба ждали Поттера в нескольких шагах от него. Драко наблюдал, как тот жестом велел им идти дальше, и когда Поттер обернулся, Драко сразу понял, что тот направляется к нему. Он знал. — Малфой, — пробормотал он. Драко спрятал улыбку при мысли о своей догадке, прочистил горло и сосредоточился на нем. Было приятно наблюдать за ним и знать, что нервное потрясение прошло, и, несмотря на то, что чувство вины все еще оставалось (вероятно), Поттер выглядел гораздо более спокойным, чем несколько минут назад. Он осознавал, что расстраиваться не стоит. — Спасибо, — сказал он, поворачиваясь к нему лицом. Драко кивнул. — Поттер, — медленно ответил он, понимая, что должен напомнить ему, — Ты ни в чем не виноват. Поттер неловко преступил на своем месте. Драко почти положил руку ему на плечо, чтобы заверить его в своих словах. Одновременно с этим к ним подошел Тео. — Не заставляй меня напоминать тебе об этом, — сказал он, собираясь уходить. Поттер не ответил.

~***~

Голова Миллисенты Булстроуд красовалась на фронтальной плите статуи в атриуме Министерства. Она была не единственной, ведь за эти дни было совершено еще шесть казней. Драко избегал смотреть на них, когда пришел в понедельник на следующей неделе. Ему предстояло представить доклад о том, что он смог узнать о великанах, йети и троллях, а узнал он не так уж много. Люди кружили по атриуму, делая вид, что не смотрят на голову шпионки, но все равно возвращали к ней взгляд. На лице Миллисент было жуткое выражение человека, умершего с воплями, а вокруг ее рта была гниющая плоть, от которой исходил отвратительный запах. Это было унизительно и отвратительно. Но могло быть и хуже. Темный Лорд тоже был там, но вдали от всех, на одном из верхних этажей, и наблюдал за происходящим. Люди не осмеливались смотреть на него, и Драко знал о его присутствии только благодаря его магии. Он не мог распознать ее мгновенно, как в случае с Поттером, когда он просто знал, что она его. Он чувствовал ее в воздухе, и Драко знал, что ни один другой волшебник не излучает столько темной магии. Ни один другой. Но он все равно не обращал на это внимания. Пока Лорд не искал его, он мог не беспокоиться о нем. Или сделать вид. Драко без лишних разговоров передал отчет Родольфусу, и они оба отправились в зал заседаний Визенгамота, где в тот день должно было состояться голосование по вопросу о том, объявляется ли военное положение в Магическом мире. А оно явно было. Драко надел брошь Нобилиум на грудь и маску Пожирателя смерти, которую носил во время первой и «второй войны» (так ее стали называть). Он просидел все собрание, наполовину слушая, наполовину нет, поскольку уже знал, каким будет исход голосования. Военное положение, по сути, было способом «защиты» магического мира, когда происходило что-то очень страшное. После битвы за Хогвартс в стране уже действовало «Чрезвычайное положение», которое ограничивало право на свободу передвижения и путешествия: иными словами, магический карантин. Военное положение предполагало ограничение свободы собраний, свободы труда, свободы прессы, возможность изменения права на собственность, права на личную свободу, права на неприкосновенность частной жизни, а также разрешение задерживать людей в их домах или других нетипичных местах. Таким образом, у Визенгамота отбиралась часть ответственности за судейство, у авроров — за поимку преступников, и передавалась Нобилиуму и Электису. Другими словами, частная жизнь исчезла, ваша собственность больше не принадлежала вам, и никто не мог ничего сделать без того, чтобы об этом не узнало высшее общество магического мира. Неудивительно, что голосование было единогласным. В зале присутствовали бывшие члены Визенгамота, Пожиратели смерти, оставшиеся члены Нобилиума и все Электисы. Драко не поприветствовал их, когда сел за стол, не говоря уже о том, что заседание было закрытым. Вдалеке сквозь толпу за ним наблюдал Грейбек, словно знал наизусть каждое его движение. В нескольких шагах от него расположилась Майя, улыбающаяся, харизматичная, ее смуглая кожа сияла в искусственном свете. Тео тоже был там, окруженный людьми, которым не было до него никакого дела, поздравлявшими его с выздоровлением. Это напомнило ему о том, как ему выражали соболезнования по поводу его матери. Драко успел уйти, пока не начал по-настоящему злиться. В атриуме Министерства уже была установлена сцена, на которой в этот день должна была состояться казнь. Драко знал, что что-то произойдет, что планы Ордена осуществятся, потому что в противном случае Поттер и ему подобные окажутся глупцами, учитывая, что он сообщил им, что все члены Нобилиума и Электиса будут в этот день в Министерстве. Это был идеальный момент. Драко устремил взгляд вдаль и увидел, что на сцене уже стоят два человека. Один — из осужденных. Другой — Темный Лорд. Его взгляд упал на большие часы на стене, и он понял, что через пару минут начнется казнь. Он проследовал к помосту. Вблизи зрелище было тревожным. Приговоренный был пожилым человеком, одетым в форму стражника Азкабана, и на первый взгляд он не имел никакого отношения к Поттеру. Драко вообще не верил, что он как-то связан с ним или что он шпион. Он просто выглядел как человек, которого судили за его кровь. Вышеупомянутый человек был весь избит, с открытыми кровоточащими ранами, из глаз его струйками стекала жидкость. На лбу у него было написано слово «Грязнокровка», и, поскольку он был прикован к полу, стоя на коленях, Драко видел страх в его глазах от того, что он не может убежать. Он наблюдал за всеми, кто собрался вокруг него, в надежде, что кто-нибудь поможет ему. Он надеялся, что на этот раз страх не победит. — Ну что ж, — объявил Лорд, когда часы пробили время, заставив всех замолчать. — Не думаю, что мне нужно повторять еще раз. Драко был уже в нескольких шагах от помоста и наблюдал, как персонал покидает свои места и начинает заполнять пространство вокруг него. Ему не хотелось думать, что все они на самом деле наслаждаются происходящим, или что, возможно, это нездоровое любопытство заставляет их находить это интересным. Но знал, что, скорее всего, так оно и есть. Старик начал дрожать, когда Лорд подошел к нему. Он трясся снова и снова, изо всех сил, будучи обездвиженным. Его лицо было мокрым от слез и крови. — Пожалуйста… Темный Лорд не слышал его, даже не смотрел на него, а Майя, улыбаясь, кружила вокруг старика на помосте. Драко наблюдал, как тот пытается отшатнуться, когда женщина схватила его за мантию, чтобы ударить. — Эндрю Саймондс, — сказал Лорд, оставаясь неподвижным. — За преступления, связанные с изменой… — Я ничего не делал. — … подрывной деятельностью и заговором… Драко на секунду прикрыл глаза, увидев, как на месте, где стоял лорд, расплылась лужа под коленями осужденного. Некоторые люди засмеялись. Майя ударила мужчину посильнее, испаряя мочу. Повелитель выждал тишину и заговорил снова, как ни в чем не бывало. — Приговорен к казни второго типа. — Я невиновен, — взмолился старик. — Пожалуйста, я невиновен. Майя рассмеялась, направив на него свою палочку. — Expulsis visceribus. И в тот же миг тело мужчины сложилось пополам. Драко не успел осознать, что Орден не смог спасти его, что в очередной раз погиб еще один невинный. Старика уже рвало. Кровь залила сцену, и Драко наблюдал за тем, как он не может остановиться. Мужчина не мог закрыть рот, потому что органы не переставали выходить из него. Сгустки крови, внутренности, кишки. Металлический запах забивал ноздри. Майя снова рассмеялась, а Темный Лорд с восторженной улыбкой наблюдал за происходящим. И пока Драко лишь оцепенело наблюдал за происходящим, слишком многое произошло одновременно. Лорд поднял палочку. — Круц…! Но прежде чем он успел поразить его и причинить старику еще больше боли, из лифта выбежала женщина — та самая, что объявила о восстановлении радио во время похищения Руквуда. — Великий генерал! — кричала она, — Великий генерал! Все в комнате повернулись, чтобы посмотреть на нее, и Драко заметил, что она держит в руках маггловский артефакт. Магия вибрировала вокруг него, и он понял, что предмет наверняка наполнен заклинаниями для его сохранения. Она подбежала к краю сцены и выставила радио. Шум эхом разнёсся по всему фойе. — … ПОТЕРОВСКИЙ ДОЗОР, КОТОРЫЙ ВЫ СЛЫШАЛИ ДО СИХ ПОР, — ФАЛЬШИВКА. ЭТО СРЕДСТВО, ПРИДУМАННОЕ ВЕЛИКИМ ПОЖИРАТЕЛЕМ СМЕРТИ, ЧТОБЫ ЗАСТАВИТЬ ВАС ПОВЕРИТЬ, ЧТО ГАРРИ ПОТТЕР… — Выключите это! — воскликнула Майя, охваченная яростью. Но Волдеморт, казалось, не собирался слушать, что они говорят. Драко же напротив, скривился от ярости и отвращения, так что любой, кто посмотрел бы в его сторону, увидел бы, что он совершенно не согласен с этим. Сплошной фарс. И вот, когда люди замолчали, Темный Лорд внимательно вслушивался, а звук усиливался, чтобы все могли его уловить, голоса из радиоприемника прекратились, и над всем этим раздался единственный голос. — Послушай меня, Том. Мерлин. Драко сдавленно вздохнул, хотя никто и не обращал на него внимания. Он сжал руки в кулаки, пытаясь сказать себе, что он этого ждал. Никто не знал, но это был голос Поттера. Он знал его наизусть. И это было настоящее имя Лорда, который, казалось, закипал при его звучании. — Ты думаешь, только у тебя есть политические заключенные? Нет, — продолжал Поттер с невеселым смешком. — Помнишь Корбана Яксли? Помнишь своего любимого министра, Августуса Руквуда? Люди все еще переговаривались, но никто не осмеливался говорить иначе, чем шепотом. Драко прошелся взглядом по толпе и ненадолго встретился взглядом с Тео, который выглядел грозным и недовольным. Так, как должен был выглядеть он сам. Поттер продолжил. — … И что, по-твоему, Гойлы сделали бы для своего единственного сына? Лорд Гойл, присутствовавший вместе с остальными членами Электиса, дернулся при упоминании Грегори. Драко не мог солгать и сказать, что ему было неприятно слышать, насколько тот расстроен. Темный Лорд, в свою очередь, излучал гнев, от которого под ногами дрожала земля. Драко также не мог сказать, что его это не забавляет. — Если ты не прекратишь эти казни, это грязное, детское трюкачество… мы убьем их, — просто и ясно объявил Поттер, заставив Гойла-старшего выругаться. — Но это не будет быстро, Том. Нет, ты знаешь, что самое лучшее в мести? — усмехнулся Поттер. — Продлевать ее. Возгласы в Министерстве не заставили себя ждать, обзывая Поттера тысячей и одной вещью. Сцена, которая в детстве доставила бы Драко столько удовольствия, сейчас ничуть не способствовала ослаблению узла в его животе. — Я позабочусь о том, чтобы отправить их тебе по частям, по кусочкам, по фрагментам, — голос Гарри звучал восторженно. — Я позабочусь о том, чтобы отправить их семьям, сам разрежу их на части. Узнают ли они их пальцы? А что насчет их глаз? Не думаю, что от них будет много пользы. Драко понимал, что Темный Лорд испытывает дилемму. Он почти слышал, о чем тот думает. Он не мог отмахнуться от этой угрозы. Он не мог продолжать свой план, потому что если не желал защищать свой внутренний круг, то что оставалось остальным его последователям? Чистокровным, самым важным членам этого общества? Он перестал бы быть образцовым лидером, даже самый умный человек мог бы это понять. Лорд поклялся защищать их. Одно дело — наказывать их под глупыми предлогами, другое — позволить им умереть свободными. Он не мог этого допустить, и он знал это. — Если ты не сделаешь, как мы говорим, и не прекратишь убивать невинных людей так, как ты это делаешь, ты знаешь, что произойдет. Это не единственные наши пленники, и мы не лжем, что они еще живы. — Драко почувствовал улыбку в его голосе. — Вот доказательство этого. В этот момент совиное уханье прорезало тишину, воцарившуюся в атриуме. Все живо осознали, что происходит. Малсибер, не раздумывая, направил на сову свою палочку и спустил ее вниз мертвой, вместе с ней упало и то, что было привязано к ее ноге. Женщина, стоявшая ближе всех к сове, почти без раздумий подняла это и, открыв, закричала. Остальной мир словно оцепенел, и все взгляды устремились к ней, к тому, что только что произошло. На полу, посреди толпы, лежал палец с фамильным кольцом Яксли, сверкающим в своем великолепии. Толпа начала кричать: выкрикивать миллион разных слов от ужаса, стыда или гнева. Это был хаос. Драко хотел скрыть свое насмешливое выражение лица. Прошло несколько секунд, и вот, когда казалось, что все закончилось, Министерство окутал серебристый ореол, и Драко сразу понял, что это такое. Величественный, настоящий. То, что Волдеморт больше не мог отрицать. Ему потребовалось приложить все усилия, чтобы сдержать довольную улыбку. — Говори, — сказал олень, и через Патронус зазвучал другой голос. — Пожалуйста, — взмолился Яксли, — не убивайте меня! Пожалуйста, не надо… не надо… Не надо…! Один человек попытался остановить его, и олень исчез, но было уже слишком поздно. Сомнения уже были заложены. Ход уже был сделан. Волдеморт уже бросил игральные кости, но порядок превзошел его ход. Они выиграли этот раунд, это было несомненно. Драко хватило лишь одного взгляда на лицо Темного Лорда, чтобы догадаться, что его ждет. Темная магия танцевала вокруг него и распространялась по атриуму, готовая убить их всех. Но он не мог не наслаждаться победой, ведь это означало, что Пожирателям смерти будет легче ошибиться. Чем больше они побеждали, тем больше вероятность того, что они узнают правду о его матери и отомстят. Убив их всех. Темный Лорд взорвался, выхватил палочку и пнул труп мертвого старика. Драко упал на колени, закрыв глаза и ожидая, когда ярость захлестнет его.

~***~

Через два дня Драко появился на базе вместе с Асторией, после того как побывал в Хогвартсе, чтобы почувствовать магическую подпись полувеликана, которого они пытались спасти. За день до этого он получил записку от Поттера в свое поместье с обычной совой, которую тут же отослал. Прочитав бумагу, Драко решил, что теперь необходимо уладить последние детали плана. Он не мог отправиться на базу один, да и не хотел расстраивать Тео, зная, что его не будет на задании, а Полумна будет, и он, надо полагать, не слишком этому обрадуется. Поэтому Астория решила сопровождать его, чтобы он мог передать собранную информацию. Драко наблюдал, как Астория достала из кармана монету и направила на нее палочку, ожидая, когда откроются ворота. Они оба ждали в тишине. Лицо Драко время от времени болело из-за того, что оно было избито. Ярость Темного Лорда не была чем-то незначительным, и на этот раз он даже использовал свои руки в качестве орудия возмездия. Настолько он был разъярен. Под глазом у него было черно, но, по крайней мере, большие раны, которые Лорд нанес ему после того, как Драко сказал ему, что тот «должен был сообщать Нобилиуму о каждом своем шаге», исчезли. Когда ворота открылись, они оба вошли в сад, медленно ступая, чтобы сохранить свой рассудок. На полпути, пока они пробирались через лабиринт, появился Поттер, с нетерпением ожидавший их, не дав им даже дойти до общего пространства. На его лице было торжествующее выражение, несомненно, учитывая успех Патронуса в Министерстве и вмешательство по радио. Но как только его взгляд остановился на Драко, выражение исчезло, сменившись чем-то, что он не смог определить. — Малфой, — сказал он. Драко сделал легкий реверанс. — Поттер. Он пристально посмотрел на него, затем указал подбородком на рану под глазом. — Что с тобой случилось? Драко пожал плечами, испытывая желание сказать ему, что это не его проблемы. Ответ вертелся на кончике его языка. Но почти сразу же он заметил, как Поттер нахмурил брови, как он уставился на рану, словно хотел ее залечить, и Драко замолчал. Поттер не стал бы спрашивать, если бы ему было все равно. Уже нет. — Кого-то не слишком позабавила твоя выходка, — ответил он, пытаясь отшутиться. Поттер раздул ноздри, слегка раздражаясь. — Он просто кретин. — Да. — Нет, я серьёзно, — настаивал он. — Нет ни малейшего смысла в том, чтобы плохо обращаться с людьми, которые следуют за ним, когда что-то идет не по его плану. Драко, который уже привык к его вспышкам, не считал слова Поттера чем-то возмутительным. Пожиратели смерти пойдут за ним, несмотря ни на что, и это был его способ добиться уважения, пригрозить, что все будет еще хуже, если они сами не исправятся. — Страх — это самое главное, я полагаю, — закончил он, отвечая. — У тебя это есть? — Что это? — Страх. Драко отвернулся и задумался. Если быть до конца честным, он не мог вспомнить, когда в последний раз испытывал страх. Может быть, когда Темный Лорд посетил его после смерти матери, но… Драко забыл, каково это — бояться за свою жизнь, просто хотеть остаться в живых. Если раньше он не хотел умирать и боялся быть убитым, то только потому, что тогда он не смог бы спасти маму. В данный момент его страх перед смертью был связан с тем, что он оставит отца одного в Азкабане. И с тем, что он никогда не отомстит за Нарциссу. Он не боялся за свою жизнь как полагается. Поттер и он были похожи. Но он все равно решил ответить: — Только у глупого человека этого не было бы. Поттер не ожидал такого честного ответа, хотя это уже не было для него так удивительно, как в первые несколько раз. Это было видно по его лицу. После их общих разговоров и всего того, что произошло за несколько месяцев, Драко больше не видел смысла что-то скрывать. Они знали друг друга практически всю жизнь. Если бы Поттер не был честен, Драко наверняка догадался бы, что за ложью скрывается правда, и наоборот. — Тебе стоит подлечиться, — наконец сказал Поттер, испытующе глядя на него. Драко покачал головой. — Это значит показать ему, что это больно. Ему это не понравится. — Тогда ты должен что-то сделать с собой, я не знаю. Мадам Помфри, — начал он, но тут же прервал себя. — Ой иди сюда, я… Астория кашлянула, прерывая его. — У нас мало времени. Драко моргнул, осознав, что все это время Астория не участвовала в разговоре. Раньше такого не случалось, и он краем глаза наблюдал, как розовеют щеки Поттера. Тем не менее, он признал ее правоту и снова повернулся к мужчине, намереваясь доложить новости. — Кратко, Поттер. Я получил твою записку, которую, кстати, больше не отправляй совой, не говоря уже о попытке послать Патронуса. Хочешь чтобы я пришел, скажи Тео, я не знаю, но поместье — не самое безопасное место для общения. Поттер кивнул. — Понимаю. Драко посмотрел на него. В другое время Поттер задал бы тысячу и один вопрос о том, почему Драко не хочет получать записки в поместье. Его все еще восхищала эта перемена. Впрочем, он и так считал, что их общение изменилось. Именно поэтому, получив записку, написанную таким корявым почерком, что это вызвало у него улыбку, Драко пришлось подавить желание написать ответ. — Я получил твою записку, — повторил он, — мне кажется, я смог определить магию Хагрида, ту, которую он использовал во время битвы, и подпись, которая находится в спящем состоянии в том месте, где раньше был его дом. Драко не мог этого слышать, но знал, что сердцебиение Поттера замедлилось. — Ты сможешь найти его? — выдохнул он. Драко задумался на несколько секунд. — Кикимер сможет мне помочь? — Мы не знаем. Судя по тому, что сказал Тео, Кикимер будет сопровождать их на задании. Так что его «не знаем» имело больше отношения к способностям, чем к желанию. В какой-то момент Драко подумал, что они могли бы использовать одного из его эльфов или эльфа Тео, чтобы не нагружать Кикимера, но после объявления военного положения все их имущество принадлежало правительству, а не им. Особенно если эти существа были приобретены после победы Темного Лорда, так как являлись частью нового законодательства. Поэтому, если бы по какой-то причине часть правды всплыла и эльфов допросили, их верность перешла бы к Волдеморту. Они никогда не смогли бы прикрыть Драко, как ему было нужно. — Думаю, у нас есть шанс, — наконец ответил он. Поттер вздохнул, и, хотя его взгляд по-прежнему не отрывался от синяка под глазом Драко, можно было с уверенностью сказать, что его мысли были где-то в другом месте, прокручивая в голове возможность, которую он годами считал невозможной. Какая-то часть Драко, в которой он никогда никому не признался бы, чувствовала удовлетворение, зная, что Хагрид — единственное, что делало Поттера немного более похожим на себя, и что именно Драко вытащил эту сторону на свет. Это сослужит ему хорошую службу в будущем, чтобы удержать Поттера от срыва. Когда прошло достаточное количество времени и Драко почувствовал, что Астория готова сделать еще один неуместный комментарий, он взял руку Поттера и раскрыл ладонь, не разрывая зрительного контакта, вкладывая туда бумагу. — Вот. Поттер не сразу высвободил руку и лишь опустил взгляд на ладонь. — Что это? — Адрес гостиницы в Ирландии, где я буду жить. Я встречаюсь с торговцем из Болгарии, — сообщил он. — Бронь на четыре дня, тебе нужно будет решить, когда будет удобно забрать меня. — Почему бы тебе не забрать меня? Драко отпустил его руку. — Потому что мне нужно, чтобы ты стер мои воспоминания, — объяснил он. — Я сообщу о своем отсутствии в Нобилиум, у них возникнут подозрения, они будут искать в моем сознании что-то странное, в любом случае, и ничего не найдут. Поттер постучал пальцем по бумаге, которую все еще держал открытой на ладони. — Ладно… — пробормотал он. Поттер вытащил свою палочку и направил ее на голову Драко. Но прежде чем он успел что-то сделать, он вспомнил о сомнении, которое мучило его последние несколько дней, с момента казни. — Как вы пробились туда? — спросил Драко. — Радио. Поттер поджал губы и склонил голову набок, глядя на Асторию так, словно она могла знать ответы. — Помнишь бомбу? — ответил он, не глядя на него. — Ее создал кто-то из Сопротивления. Драко нахмурил брови. Он мог подумать что угодно, но только не это, учитывая, что в момент сброса бомбы Поттер был рядом, и он не предполагал, что кто-то с его стороны захочет причинить ему вред. Но если учесть, что ближе всего к эпицентру взрыва находились Пожиратели Смерти и что именно они в итоге пострадали больше всех… возможно, в этом есть смысл. — Нескольким людям удалось сбежать в маггловский мир после битвы за Хогвартс, — продолжал Поттер, — а когда они узнали правду о моей смерти, то каким-то образом вернулись и поселились там, в Годриковой впадине. Некоторые из них знали о маггловском оружии, потому что готовились на случай, если смогут использовать его против Тома, и решили, что время пришло. — Он горько усмехнулся. — В большинстве случаев магия побеждает маггловские технологии. Но взрывчатка… Взрывчатка часто не требует никаких технологий. Это ошеломило Драко еще больше — вернуться, сбежав из этого мира? Он понимал, что это их земля, понимал, что они хотели сражаться за магический мир. Но все же им удалось спастись от Волдеморта. Этого не каждый мог сделать. Возвращаться назад было самоубийством. У него не было столько мужества. — Благодаря их исследованиям в области технологий и их взаимодействия с магией, они помогли нам подключиться к сигналу. Теперь он снова наш, — продолжал Поттер, не обращая внимания на бурю эмоций в груди Драко. — Так будет до тех пор, пока Том не придумает, как полностью уничтожить все радиостанции, как он это сделал после «Второй войны». Драко чуть не закатил глаза от того, как по-детски вел себя Поттер, произнося эти последние слова, словно проглотил лимон. Ему все это не нравилось. Затем он осмыслил, что сказал Поттер. Бомбы. Драко читал о них в некоторых книгах, и существовали заклинания, которые могли более или менее точно повторить действие взрыва. Но все равно масштабы катастрофы были не те. И если бы на магический мир начали сбрасывать бомбы, завтра не осталось бы ничего, что можно было бы отстроить заново. Если, конечно, будет что восстанавливать. Если они смогут победить. Поттер, похоже, гордился этим вкладом и выжидающе смотрел на него. — Я не знаю, что тебе сказать, — честно ответил Драко. Поттер склонил голову набок. — Разве ты не рад? — Разве ты не видишь, как это опасно? Я не про радио, — мгновенно ответил Драко, искренне и честно. — А о бомбах. Поттер открыл рот, как бы желая оправдаться, но потом, похоже, одумался, и его лицо помрачнело. Драко предположил, что его, должно быть, не забавляет, что он ставит под сомнение факт, который сам считал хорошим. Казалось, он готов вступить в спор, а у Драко просто не было на это сил. Его лицо болело, тело устало. Он просто хотел отдохнуть. Скоро он снова встретится с ним, чтобы спасти его гребаного друга, и до этого момента не хотелось портить атмосферу между ними. Кроме того, Астория, похоже, хотела вмешаться. Мерлин избавь их от этого. — Знаешь что, это не имеет значения, Поттер. Это не то, о чем нам стоит беспокоиться сегодня, — решил он сказать ему. — Подготовь все необходимое, чтобы отправиться на поиски Хагрида. Этого оказалось достаточно, чтобы его отвлечь, потому что Поттер, казалось, совсем забыл о бомбах. Его глаза загорелись. Они стали еще более зелеными. — И пока я не в состоянии помнить, убедись, что ты не подвергаешь себя опасности, ладно? — наконец процедил Драко. — Не умирай. Поттер безразлично кивнул. Астория на заднем плане фыркнула. Одарив женщину убийственным взглядом, Драко развернулся, дожидаясь ее, чтобы они все могли выйти на улицу. Драко наблюдал, как она подошла к Гарри и что-то шепнула, обмениваясь парой фраз. Затем Астория сделала шаг вперед и превратилась в змею. Драко предположил, что она не хотела, чтобы ее видели снаружи, не хотела привлекать к себе еще больше внимания, чем уже привлекла. Когда он потеряет память и сознание, женщина перевоплотится обратно и через пару секунд аппарирует прямо в поместье. Драко оставил щиты открытыми для нее. Когда они начали идти, уже готовые покинуть лабиринт, Поттер поспешил к нему. — Малфой, — прошептал он, близко наклонившись к его уху. Драко даже не обернулся, услышав этот тон… Как будто тот сам не мог поверить в то, что говорит. — Ты тоже не умирай.