Desolación / Опустошение

~***~

Перед тем как покинуть базу, Гарри попрощался со всеми, кто был ему дорог. На задание отправлялись Полумна, Билл, Гермиона, Гарри, Флер, Падма и Симус, не говоря о Кикимере. Луна хотела воссоединения с Хагридом, как никогда не хотела ничего другого, а Гермиона не хотела отпускать Гарри одного, к тому же она была рада перспективе снова увидеть полувеликана (и было приятно видеть ее улыбку, Гермиона не улыбалась со времен площади Гриммо). Билл и Флёр были одним целым: первый шел из-за магической защиты и барьеров, которые им пришлось бы обходить, а вторая не собиралась оставлять его одного. Они никогда не разлучались, и Гарри это вполне устраивало. К тому же, чтобы открыть барьер карантина, им требовалось семь человек. А вот с Кикимером все было сложнее. Его память и голова явно пострадали от того, что он так долго оставался один в одиночестве и недоедал. Прибавьте к этому двенадцать лет, которые он прожил на площади Гриммо, не видя никого, кроме портрета Вальбурги Блэк, и это уже был повод для обращения к психиатру. Последние несколько недель с Гарри, Гермионой и Роном (завтраки, тёплые слова, разговоры о Регулусе Блэке) эльф помнил ярче, чем всё плохое. Отношения с «хозяином» улучшились до такой степени, что Кикимер почувствовал к нему преданность. Поэтому, когда Гарри больше не вернулся после того утра в Министерстве, когда похитили медальон, и после Битвы за Хогвартс, Кикимер погрузился в глубокую депрессию, которая вылилась во враждебные и гневные реакции, казавшиеся притворством — да они и были притворством, если не считать слез, которые он внезапно проливал, когда надолго оставался вдали от Гарри. Но никто не хотел торопить его, чтобы он изменил свое отношение. Тем не менее, несмотря на это, им не потребовалось много времени, чтобы убедить Кикимера помочь им найти Хагрида во время этой миссии. Эльфийская магия часто была неведома даже им самим; то, на что они готовы пойти ради своего хозяина, может вызвать недоумение. Гарри поверил, что Кикимер может помочь им найти Нагайну, точно так же, как он сказал, что сможет найти Хагрида. Но разница была в том, что с Хагридом у него были бы признаки его магии, которые должны были сохраниться рядом с тюрьмой Гриндельвальда или в ней самой. С Нагайной такого не было. Несмотря ни на что, способность Кикимера перемещаться между странами даже при наличии антиаппариционных барьеров уже была веской причиной, чтобы взять его с собой в Австрию. План казался неплохим, вот только Гарри был им недоволен. Не помогало и то, что последним, кто должен был их сопровождать, был, разумеется, Малфой. Но не это заставляло Гарри чувствовать себя дерьмово. Все эти годы Рон и Гермиона всегда были на его стороне, независимо от обстоятельств и сложности ситуации. Всегда. Это была непреложная истина. Но сейчас его лучший друг не мог пойти из-за ноги, а кроме того, ему пришлось бы оставить свою недавно пострадавшую девушку без поддержки. Беспомощность, с которой Рон смотрел, как они прощались со всеми во дворе, заставляла сердце Гарри сжиматься. — Позаботься о ней, — прошептал Рон ему на ухо, когда они прощались, с нотками мольбы. — Пожалуйста, Гарри, позаботься о ней. Гарри сухо сглотнул, понимая, что оставлять его здесь одного тоже не слишком здорово. Он ясно понимал, что нападение или какая-то трагедия могут произойти в любой момент. — Я позабочусь, — сказал он, не отпуская Рона. — Я обещаю. Рон отпустил его и все оставшиеся минуты не отходил от Гермионы. МакГонагалл тоже была рядом и смотрела на него так же строго, как и в детстве. У Гарри сложилось впечатление, что каждый раз, когда МакГонагалл смотрела, как они отправляются на какое-то задание, она вспоминала, какими они были в Хогвартсе, как она наблюдала за их взрослением и как боялась их потерять. МакГонагалл потеряла так много, и Гарри был уверен, что эта женщина отдаст свой второй глаз, лишь бы ее ученики не продолжали умирать. Гарри стоял перед ней, не зная, как поступить. Несмотря на то что они общались каждый день, а Минерва и Помфри, казалось, защищали его больше, чем кто-либо другой на базе, Гарри все еще чувствовал себя неуверенно рядом с ней и не замечал тепла в ее глазах, когда она говорила с ним. МакГонагалл несколько долгих секунд наблюдала за тем, как Гарри переносит вес с одной ноги на другую. Наконец она вздохнула. — Идите сюда, — сказала она, прежде чем заключить его в объятия. Гарри неловко обхватил талию своей бывшей учительницы, вдыхая знакомый запах. Макгонагалл обхватила его спину и, по мере того как проходили секунды, казалось, сжимала его все крепче. Как будто она боялась его потерять. — Вы знаете, насколько вы сильны, мистер Поттер, — пробормотала женщина. — Используйте эту силу. Будьте осторожны. Гарри выпустил дрожащий вздох. — Я вернусь. Я верну Хагрида. Мы вернемся живыми, — заверил он. — Вы снова увидите всех нас. МакГонагалл издала гортанный звук, который Гарри не смог распознать, затем отпустила его и посмотрела ему в глаза. — Я горжусь тобой, Гарри. — МакГонагалл по-прежнему держала его за предплечья. Она говорила это уже не в первый раз, но каждый раз это вызывало комок в горле Гарри. — Я уверена, что ты всегда выполняешь свои обещания. Гарри не знал, почему эта фраза заставила его внутренности слегка вздрогнуть, но это было именно так. Он крепко сжал руки МакГонагалл и позволил ей поцеловать себя в лоб, несмотря на то что Гарри был на несколько дюймов выше. С тех пор как Джинни умерла, Минерва стала гораздо больше опекать его. Иногда она даже не говорила, а просто была рядом, и Гарри слишком любил ее. Он не знал, как бы он пережил все эти годы — нет, он не знал, как бы он пережил Хогвартс без нее. Через несколько секунд, когда МакГонагалл отступила назад, Гарри кивнул, позволяя снова обнять себя, пока Молли ждала своей очереди. Женщина обхватила его щеки, когда Минерва отстранилась, и посмотрела на него, словно отчаянно пытаясь уберечь его от беды. Чтобы они не ушли, не удрали от нее. Молли как будто хотела похитить их и посадить в коробку, чтобы никогда больше не выпускать. Однако было совершенно ясно, что в какой-то момент ей придется смириться с тем, что ее дети всегда находятся в опасности. Несмотря ни на что, рядом с Гарри всегда будет Уизли, который не сможет избежать подобной опасности, а значит, он подвергает их риску. Он чувствовал огромную ответственность за это. Но Молли продолжала смотреть на него с той же нежностью, что и раньше. — Защищай себя, дорогой, — попросила она со стоическим выражением лица, которое научилась принимать сквозь боль. — Гарри, пожалуйста, защищайся. Гарри знал, что Молли всегда считала, что он рискует больше, чем нужно, и, вероятно, она была права. Но просьба всегда была одна и та же. Пожалуйста, будь осторожен. Пожалуйста, Гарри, защищай себя. — Я буду, — сказал он ей, пообещав то же самое, что и Макгонагалл. — Мы ещё увидимся. Она слабо погладила его по щеке. — Защищайся и от Малфоя, — сказала она, в её голосе прозвучали нотки беспокойства. — Мне все равно, что он сделал. Ему нельзя доверять. Он ответственен за многие ужасные вещи, Гарри, запомни это. Гарри просто смотрел на нее, прикусив язык, чтобы не сказать ей, что Малфой — это последнее, от чего ему нужно защищаться. Он знал, что тот совершал ужасные поступки, и не мог забыть их, даже если бы захотел. Он совершал неоправданные поступки, но разве не все они? Разве не все они? — Прощай, Молли, — ответил он вместо этого, наклонившись, чтобы поцеловать ее в щеку. — До скорой встречи. — Надеюсь, дорогой. Следующие несколько прощаний с Уизли были похожи друг на друга. Все они любили его по-своему и показывали это. Мистер Уизли чуть не расплакался, когда они с Гермионой пытались попрощаться. Джордж отпускал неприятные шутки по поводу того, что труп Гарри в бою будет выглядеть некрасиво. И к тому времени, когда Гарри закончил прощание, обняв Перси и Чарли, Полумна уже объявила, что им пора уходить. На следующий день Малфой отправлялся в Ирландию, поэтому на ночь Гарри и остальные остановились в заброшенном доме, принадлежавшем одному из членов Сопротивления. Они надеялись использовать его и в том случае, если миссия пройдет не так, как планировалось, или если они не смогут сразу вернуться на базу. Чтобы оставшиеся на базе члены Сопротивления могли уйти во время их отсутствия, Гарри должен был следить за своей монетой, а если МакГонагалл, Кингсли или Робардс свяжутся с ним и попросят открыть ворота, Гарри должен будет сделать это на расстоянии. Таков был план. А если с ним что-нибудь случится, что ж… Лучше было не выяснять, что тогда произойдет. Бросив последний взгляд на удаляющуюся группу, они начали пробираться через лабиринт. Было раннее утро, воздух был напряжённым и тревожным, словно все они мысленно перечисляли все возможные варианты, которые могут пойти не так. Вместе они добрались до конечной точки, и Гарри вздохнул, мысленно желая, чтобы все прошло так, как задумано. Ворота открылись. Гарри закрыл глаза, взял Кикимера за руку и аппарировал в волшебный мир, но в Ирландию. Он больше не оглядывался назад. Он надеялся, что еще увидит их живыми.

~***~

В отеле в Ирландии была установлена система, обеспечивающая абсолютную конфиденциальность. Для Драко Малфоя, даже если он бы не был шпионом Ордена, не было ничего необычного в том, чтобы останавливаться в таком месте. Особенно если учесть, насколько он был известен в Великобритании и сколько людей попытались бы найти его номер, если бы узнали о его присутствии, по благим или не очень причинам. Персонал появлялся только по необходимости, а на номерах стоял еще один вариант заклинания «Фиделиус»: увидеть означенную дверь мог только постоялец, определенный персонал отеля и те, кто знал адрес заведения, а также точный номер комнаты, указанный посетителем. В первый день они только и делали, что издали наблюдали за Малфоем. Им не разрешалось подходить слишком близко, так как он мог почувствовать магию Гарри, но это не мешало им наблюдать за ним, чтобы учитывать все трудности, с которыми они могли бы столкнуться, попытавшись добраться до него. Во-первых, в отеле было довольно много охранников и защитных барьеров, поэтому Кикимер и Билл придумали, как провести Гарри через них. Кроме того, Гермиона надела на него артефакты, чтобы замаскировать проявления его силы на несколько часов на случай, если им придется действовать неожиданно, и чтобы тот ничего не заметил. С другой стороны, Малфой так и не сказал им, в какой день он встретится с торговцем. Однако когда Гарри увидел его вечером первого дня в магическом ресторане в Ирландии, он понял, что это именно тот день. Если быть честным с самим собой, это был немного неловкий момент. Хозяин магазина при каждом удобном случае пытался дотронуться до Малфоя, и Гарри, наблюдая со стороны с помощью лишь зачарованных предметов, мог понять, что Малфой раздражен. Линии его тела были напряжены, когда он наклеивал на лицо фальшивую улыбку. Но он на самом деле не улыбался. Он никогда так не улыбался, стремясь быть обаятельным или милым. Это было фальшью. Торговец угостил его вином, предложил множество товаров и несколько блюд. Гарри мог сказать, что он даже пригласил его в свой номер, указав на отель через дорогу от ресторана с улыбкой, которая должна была выглядеть соблазнительной. Даже когда Малфой отказался, он проводил его до отеля. Он был слишком настойчив. Было очень неловко, если говорить начистоту. Но он не позволил этому нарушить его сосредоточенность. После ужина все решили, что рано утром Билл и Кикимер откроют брешь в щитах отеля, чтобы Гарри мог пройти через нее в мантии-невидимке и с подавителями своей силы. Малфой к тому времени уже должен был спать, чтобы не почувствовать его магию и не запаниковать, когда он вернет ему воспоминания. После этого Гарри нагреет монету Гермионы, а Кикимер аппарирует в комнату, чтобы вывести их оттуда так, как это мог сделать только эльф, не прибегая к помощи портключей. Конечно, было бы гораздо проще, если бы эльф сделал всё с самого начала. Но, к сожалению, несмотря на то, что он принадлежал Гарри, какая-то часть этого существа все еще была предана крови Блэков, и сколько бы Гарри ни приказывал аппарировать Драко туда, где они находились, если Драко не согласится, Кикимер не сможет. Или, как он думал, не сможет. Или, в общем, он думал, что не сможет, а они предполагали, что он сможет, так что лучше было не рисковать. Кроме того, без воспоминаний, если все пойдет не так, Малфой может навредить эльфу, который не сможет нанести ответный удар. Поэтому, обсудив план, они терпеливо ждали до самого раннего утра, прячась с помощью дезиллюминационных чар в переулке. В ожидании у Гарри голова шла кругом, он снова и снова перебирал в памяти слишком много неприятных моментов. Больше, чем ему хотелось. Конечно, его главной целью было вызволение Хагрида, но он не мог не думать о том, что миссия может обернуться полным провалом, что они могут столкнуться с опасными вещами. Не помогало и то, что он не знал, как долго они будут отсутствовать, что будет происходить с Орденом в эти дни и что они будут делать, если нападение произойдет, пока его не будет. Гарри продолжал думать: Рон остался один. Рон был один. Он был нужен ему. Он оставлял людей на базе без защиты. Может быть, Хагрид мертв. Может быть, они вообще не найдут его. Волдеморт мог добраться до них. Он не простит себе, если кто-то погибнет во время этой миссии. И, наконец, последняя мысль, которая время от времени приходила ему в голову, и наименее важная из всех: рука торговца на пояснице Малфоя. Где-то после трех часов ночи Кикимер сказал, что пора заходить. Он все еще был зол на Гарри, но волнение от встречи с еще одним членом семьи Блэк в этот момент взяло верх, и он стал более благосклонным. Гарри встал, накинул мантию и направился к месту, которое несколько часов назад показали ему Билл и Кикимер. На ходу он достал из кармана бумажку с адресом и провел пальцем по изящным буквам. Он понятия не имел, на каком этаже находится комната, поэтому прошел по всем этажам. Он не видел ничего, кроме обычных стен, скрытых от глаз дверей и пустых коридоров. Он поднимался все выше и выше, надеясь увидеть кого-нибудь, но служащие отеля, как ему сообщили, появлялись только по вызову. Лишь на десятом этаже Гарри увидел дверь. Она была обычной, заурядной, но он все равно чувствовал, как энергия зовет его оттуда. На какой-то глупый миг Гарри подумал, а не потому ли, что Малфой находится по ту сторону, а не потому ли, что это его дверь и его тянет внутрь. Но он тут же отбросил эту мысль. Очевидно, дело было именно в этой двери. Она была единственной во всем чертовом коридоре, Мерлин. Применив комбинацию заклинаний, которым его научили Кингсли, Робардс и Флитвик, Гарри попытался взломать замок, но преуспел только с пятой попытки, что вызвало у него чувство триумфа и беспокойства одновременно. Это и не должно было быть так просто, в этом месте Малфою было опасно. Отбросив эту мысль и мысленно продумав, что он будет делать, он вошел в комнату. По плану он должен был ринуться к кровати, приложить палочку к виску Малфоя, разбудить его, а затем заставить одеться и уйти оттуда. Все было просто. Гарри шагнул вперед. И вместо ожидаемого сценария увидел то, от чего у него перехватило дыхание. Малфой не замечал его магии всего несколько секунд. Однако этого оказалось более чем достаточно, чтобы картинка запечатлелась в памяти. Малфой сидел за столом, его лицо было развернуто профилем к двери. Откинувшись на спинку стула, он полусклонил голову и смотрел на руку, лежащую на его бедре и держащую какой-то предмет. Волосы свободно ниспадали на лоб над глазами, и только тогда Гарри понял, насколько они длинные. С них падали крошечные капельки воды, как будто Малфой только что принял душ. И, заметив, что на нём только пижамные штаны, Гарри понял, что это предположение, скорее всего, верно. Зажжённая свеча на столе была основным источником света, отражаясь золотистым свечением по всему обнажённому телу Малфоя. Его обнаженный торс был покрыт шрамами, рассекающими мышцы и очерчивающими ключицы. Гарри частично видел их раньше, когда Малфой разговаривал с Асторией несколько недель назад, но видеть их на таком расстоянии было совершенно по-другому. И вместо того, чтобы вызвать в нем чувство вины, они лишь заставили его осознать, что независимо от того, есть шрамы или нет, Малфой был… был красив. Слишком красив. Какая-то часть его мозга уже знала это, очевидно, что не заметить этого было невозможно. Но Гарри всегда игнорировал это. Всю свою жизнь Малфой был не более чем избалованным мальчишкой, который впоследствии превратился в монстра. Теперь же Гарри знал больше, чем тот показывал миру. И даже если бы он этого не знал, то факт оставался фактом: вид Малфоя в таком обличье был удивителен. Он не мог этого отрицать. Черт возьми, он несносно красив. Гарри шагнул вперед, скорее потому, что какая-то его часть хотела быть ближе, чем для того, чтобы довести план до конца. Его мозг слегка помутился. Но тут Малфой поднял голову, и чары спали. — Поттер. Его взгляд остановился на том месте, где стоял Гарри. Гарри почти бегом кинулся к нему, как раз в тот момент, когда Малфой встал со своего места, выхватил палочку и попытался ударить его. Прошло немало времени с тех пор, как он вновь встретил его на базе под Запретным лесом в день Обета, но Гарри до сих пор помнил глаза Малфоя: пустые, непроницаемые, расфокусированные от гнева. Они смотрели на него так, словно желали его смерти. Разница с тем моментом заключалась в том, что в настоящем в них поселилась паника. Паника от того, что он жив, паника от того, что он здесь, ярость. Эмоции, которых, как отметил Гарри, он не замечал в них уже несколько недель. А может, и месяцев. Прежде чем заклинание Малфоя ударило его в грудь, Гарри успел поднести палочку к виску, тяжело дыша и надеясь, что не привлек внимание служащих отеля. Прошла секунда. И тогда воспоминания вернулись. — Поттер… — повторил он, по-прежнему глядя на него сквозь мантию-невидимку. Тон был совершенно другим. Гарри улыбнулся. — Какого черта ты не спишь? — ответил он, подождав несколько секунд, пока тот успокоится. Рука Гарри лежала на его груди, чтобы не дать Малфою двинуться вперед, и в итоге наброситься на него. Палочка по-прежнему находилась у его виска, мантия все еще прикрывала его, но он чувствовал себя так, словно на нем ничего не было. Малфой, конечно, не мог его видеть, но его глаза были устремлены на него: смутно светящаяся гетерохромия, лицо в нескольких дюймах от его лица. Что-то в его животе перевернулось. Сняв мантию, Гарри наконец отступил назад, опустив палочку. Малфой по-прежнему выглядел потерянным, пару раз моргнув. Должно быть, это был небольшой шок — в одну секунду получить всю информацию о том, что произошло за несколько месяцев. Воспоминания сменялись в его голове, соединяясь с теми мыслями, которые были у него до того, как он это вспомнил. Гарри задавался вопросом, кем был Малфой тогда, без воспоминаний, когда он думал, что смерть его матери была вызвана его отцом, как это представлялось Пожирателями смерти. Гарри сомневался в том, кем он становился. Как бы он ни понимал его, было ясно, что единственная причина, по которой Малфой сотрудничает с Орденом, — это желание отомстить за Нарциссу, узнать, что с ней случилось. Без ее смерти Гарри никогда в жизни не увидел бы Драко, тем более на его стороне. Без воспоминаний Малфой должен был оставаться тем же омерзительным человеком, которого Гарри помнил с самого начала. Он задавался вопросом, в какой момент это представление о нем изменилось. Годрикова впадина помогла, да. Но что-то подсказывало ему, что это было до того разговора. Только Гарри не мог точно сказать, когда именно — в День Победы? На площади Гриммо? Где-то в промежутке? А ещё, размышляя об этом, он задавался вопросом, почему мысль о том, что Малфой — ублюдок, не беспокоит его так сильно, как раньше. Придя в себя, он тоже отступил в сторону, хотя они по-прежнему находились на небольшом расстоянии друг от друга. С такого расстояния Гарри мог разглядеть каждый шрам, каждую рану. Сам того не желая, он прошелся глазами по всему телу Драко. — Ты хотел напасть на меня во сне, чудище? — закончил он, почти шокированный. Гарри фыркнул. — Это не нападение. Малфой закатил глаза и опустил взгляд на предмет, на который смотрел несколько минут назад. Гарри заметил, что это был какой-то медальон, вероятно, он взял его с собой специально в поездку. Краем глаза Гарри попытался рассмотреть его, заметив, как в нем блеснула семейная фотография. Она была старой, Гарри не мог определить, что это за фотография, но, судя по тому, как мистер и миссис Малфой держали Драко на руках, она наверняка сохранилась на добрую память. Гарри посмотрел на стоящего перед ним мужчину, который не сводил глаз с изображения. Мокрые волосы по-прежнему закрывали его лоб. — Хорошая фотография, — сказал он. Малфой потянулся вниз и закрыл медальон. — Я знаю. Выражение его лица стало замкнутым, и Гарри почти пожалел, что заговорил. Однако его лицо не выглядело враждебным, наоборот. Он по-прежнему выглядел потерянным. Гарри огляделся. Кровать была заправлена, постельное белье лежало на столе, одежда Малфоя лежала на стуле рядом с кроватью. Все идеально аккуратно. Взглянув на часы на стене, Гарри вспомнил, сколько сейчас времени и что Малфой не выглядит так, будто намерен ложиться спать этой ночью. Три сорок утра, а он разглядывал фотографию своей семьи. Семьи, которую он потерял. — Что-то случилось? — осторожно спросил Гарри. Ответ был незамедлительным. — Почему что-то должно было случиться? Гарри неопределенно повел жестом в его сторону, не желая смотреть на Малфоя, чтобы давить на него. — Сейчас три часа ночи, и ты не спишь. План был составлен таким образом, чтобы застать тебя спящим и не потревожить. — Хорошая работа, — проворчал Малфой, уклоняясь от ответа. Гарри перевёл взгляд на его лицо и увидел пустую маску на своём месте. Какая-то часть его мозга отметила, что, когда такое случается, обычно ничего хорошего это не сулит. — Малфой… Он сделал шаг назад, прежде чем Гарри успел схватить его за запястье. Это был неосознанный жест. — Это трудно забыть, ясно? — огрызнулся он, его голос звучал жестко. — Если я забуду, то единственное, что у меня есть… — Это воспоминания о твоей матери. Малфой фыркнул, скрывая гримасу, проступившую на его лице. — Ты должен быть предсказателем. Гарри не хотел этого, совсем не хотел. Он сказал не подумав. Возможно, это должно стать названием его автобиографии. Было ясно, что Малфой не хочет говорить об этом, и что поднимать эту тему неразумно. Единственный раз, когда он говорил о своей матери, он никогда не проявлял этой… ранимости. Гарри покачал головой, не понимая, о чем он думает. — Как все прошло? — решил он вместо этого спросить: — С торговцем, я имею в виду. Возможно, смена темы была немного резкой, но Малфой, похоже, не возражал, он просто казался немного смущенным. Он легко отмахнулся от этого, сочтя это пустяком. — Нормально. В памяти всплыл образ мужской руки на пояснице Малфоя. — Это было нормально? — Да? Гарри нахмурился. Неужели все официальные встречи Малфоя проходили именно так? Ну… Это была не его проблема. Малфой провел рукой по волосам и, не удостоив его ответом, вернулся к столу, собирая свои бумаги. Напряжение в его плечах немного ослабло. — Тебе было трудно войти? — Нет, но ты так ничего и не рассказал о том, как работает этот отель, придурок. — Доверился великому Гарри Поттеру и его суперспособностям, чтобы разобраться во всем, наверное. — Ха. Гарри снова посмотрел на часы на стене и почувствовал, как в кармане начинает гореть монета. Вытащив ее, он убедился, что это было его воображение, но, учитывая, что все кругом параноики, возможно, скоро это станет реальностью. — Нам пора идти, — сказал Гарри, убирая монету в карман. Малфой обернулся. — Да, конечно. Он подошел к краю кровати, где лежала одежда и чемодан, и Гарри в очередной раз осознал, что на нем только штаны от пижамы. Мускулы Драко напряглись, когда он наклонился и схватил рубашку, и, прежде чем Гарри залип разглядывая его, он отвернулся, зная, что тот начнет одеваться. Прямо так. Не обращая внимания на его присутствие. По какой-то причине мысль о том, что Малфой будет практически голым за его спиной, заставила его щеки пылать. Мысленно признав, что Малфой привлекателен, он почувствовал себя неуютно от всей этой ситуации. У Гарри не было ни малейшего желания находиться здесь. Он прочистил горло. — Почему ты не в пижаме? — Потому что я только что принял душ, — ответил Малфой. — Почему ты был в душе так поздно? — Ты всегда задаешь так много вопросов? Гарри услышал шорох ткани и понял, что Малфой надевает мантию. — Да. Через несколько секунд Гарри догадался, что Малфой уже оделся, и повернулся, чтобы снова посмотреть на него. К нему вернулось суровое выражение лица, чёрная мантия, застёгнутая до самой шеи, контрастировала с его кожей, а брошь-капля, которую он всегда носил, была на месте, ярко-красная на фоне его мантии. Как будто он напоминал себе, кто он на самом деле. В голову пришла мысль, что, возможно, уязвимость, проявившаяся несколько минут назад, связана с тем, что он застал Малфоя не в той одежде, в которой он привык его видеть. В одежде, которую он носил только в одиночестве. Конечно, в таком виде, с этой брошью, он уже не выглядел таким очаровательным. — Неужели никто не заподозрит, что ты вот так исчез? — спросил Гарри, наблюдая за тем, как Малфой собирает оставшиеся вещи. — Я выбрал этот отель не случайно, — ответил он, не глядя на него. — Нет, Поттер. — Я просто хотел убедиться. Малфой сложил бумаги в портфель, стоящий на стуле. Похоже, он не собирался ничего брать с собой. Он полагал, что оставит все свои вещи здесь и заберет их, когда все, что им предстояло сделать, закончится. Гарри знал, что к тому времени остальные уже аппарировали в горы, чтобы покинуть магический мир и Великобританию, и что там они передадут Малфою маску. Оставалось только добраться туда. Достав из кармана монету, Гарри направил на нее свою палочку, чтобы она нагрелась. — Я вызову Кикимера, — объявил он. Малфой ничего не ответил. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Гарри не хотел думать о том, почему он взволнован. Через несколько минут в комнате появился Кикимер.

~***~

— Любимый сын госпожи Нарциссы, — сказал он. — Кикимер чувствует себя великим почетным гостем, — и когда Гарри приземлился рядом с Малфоем и Кикимером в горах, эльф отпустил руку последнего и опустился у его ног. — Любимый сын госпожи Нарциссы, — сказал он. — Кикимер ощущает огромную честь, Кикимер..... Малфой посмотрел на Гарри в поисках ответа, и тот кивнул ему, изображая недоумение. Оглянувшись по сторонам, Гарри поморщился, пытаясь отстраниться от Кикимера. Группа наблюдала за ними с расстояния в несколько метров, сидя на камнях. Даже на расстоянии Гарри видел, что Гермиона дрожит. Он искренне надеялся, что это из-за холода, а не из-за того, что это место могло ей напомнить, ведь это было не только место выхода в маггловский мир, но и место, куда они всегда приходили перед возвращением на базу. Место, куда Гарри аппарировал ее в тот день. Снега практически не осталось, так как уже наступало лето. Это было такое тихое место, что Гарри иногда казалось, что он может здесь отдохнуть. Пока он не вспоминал, зачем он здесь. Краем глаза взглянув на Малфоя, он заметил, что тот тоже оглядывается по сторонам. Возможно, было опасно приводить его сюда, ведь он мог узнать, как они попали в маггловский мир, но Гарри это не волновало. Он доверял ему достаточно, чтобы не рассказывать эту информацию или заставить забыть её с помощью заклинания. Сделав шаг к группе, Гарри краем глаза заметил, как Малфой последовал за ним. Приветствия были резкими и недружелюбными, когда Драко получил орденскую маску, которую должен был надеть, и снял брошь, чтобы убрать ее в карман. Билла и Флер, похоже, ничуть не обрадовало присутствие Малфоя, но Гермиона и Полумна уже немного привыкли к тому, что он бродит по базе. Симус был холоден. Падма была радушной, хотя и отстраненной. Она не могла забыть, что создателем заклинаний, от которых пострадало большинство ее пациентов, был Малфой. Ей было позволено ненавидеть его, и никто не мог ее в этом винить. В течение последних нескольких недель благодаря информации, которую передал Малфой, Орден изучал возможные места расположения тюрьмы Гриндельвальда. Гарри видел ее во сне восемь лет назад, поэтому знал не больше, чем то, что она большая. И что ж, для размещения великана она должна была быть такой. Об остальных особенностях строения они узнали из других источников. Так с помощью старых текстов, карт и прочего они нашли три места, которые могли соответствовать замку Нурменгард. Чем быстрее они будут двигаться, тем лучше, поэтому, немного поговорив и уточнив роль каждого (Малфой и Кикимер будут чуять магию Хагрида, а Билл вместе с Кикимером будут ломать необходимые барьеры), а также другие детали, Гарри попросил Малфоя и Кикимера отойти в сторону, чтобы они могли образовать круг среди людей из Ордена. Некоторые, такие как Флер, Симус или Билл, казалось, испытывали искушение сказать, что Малфой не должен быть свидетелем ритуала открытия барьеров, но они ничего не сказали, и в конце концов Гарри был благодарен. У него не было настроения спорить. После ритуала, в который Гарри влил чуть больше своей магии, чем обычно, они получили возможность перейти в маггловский мир. Гарри знал, что это отнимет у них много сил, если они останутся в этом мире на несколько часов, а то и дней, но ему было все равно, ведь они были так близки к тому, чтобы найти своего друга. Не теряя времени, под испытующим взглядом Малфоя, для которого всё это было в диковинку, они пересекли барьер. Спустя несколько секунд Гермиона передала Кикимеру координаты одной из точек, вызвавших их подозрения, и эльф, заставив их держаться за него, аппарировал туда. Аппарировать так далеко было опасно само по себе. С эльфами эта опасность уменьшалась. Но ощущения были в тысячу раз ужаснее, чем при обычном аппарировании, за что Гарри был благодарен, когда они приземлились. Австрийские Альпы ничем не отличались от гор, через которые Орден выходил в маггловский мир, но здесь было холоднее. Луна освещала горы лучше, и трава под ногами шелестела от росы. Это была огромная горная местность. Не было видно ни одного здания. Гарри оглянулся на всех, но глаза остальных были прикованы к Малфою и Кикимеру. Особое внимание он уделил Полумне и Падме, которые были более чувствительны к аурам людей. Однако ни одна из них, похоже, не заметила ничего странного. — Ты что-нибудь чувствуешь? — спросил Гарри, слегка повернувшись к находящемуся рядом с ним Малфою. Он заметил, как тот обхватил себя руками, и по его телу пробежала лёгкая дрожь. Гарри не мог разглядеть выражение его лица из-за темноты и маски, но готов был поспорить, что он стиснул зубы от холода. Закатив глаза, Гарри раскрыл одну ладонь и взмахнул ею, чтобы наложить на него согревающее заклинание. Малфой, разумеется, сделал вид, что ничего не произошло. Следующие несколько секунд он молча стоял рядом с Кикимером. Оба оглядывались по сторонам, словно могли что-то найти. — Нет, — наконец ответил он, с трудом переводя дыхание. — Здесь ничего нет. Гарри почувствовал, что поник. Совсем немного. — На каком расстоянии ты можешь чувствовать магию? — Все зависит от волшебника. — Малфой глубоко вздохнул, словно все еще пытался что-то почувствовать. — Но я уже говорил тебе, что существа более… сильные? Их сущность ощущается сильнее. Гарри кивнул, а затем слегка кивнул в ответ на вопросительно глядящую Гермиону, которая ждала ответов. Это было не то место, где им следовало искать. — Кикимер ничего не чувствует, — прервал молчание эльф, надувшись. — Конечно, если бы Кикимера спросили, он бы ответил то же самое. Кикимер тоже слышит великанов и, конечно, чувствует их больше, но никто о нем не думает. Гарри почувствовал укол вины, признав, что не подумал об эльфе, но не поддался ему. И сам того не ожидая, Малфой наклонился к его уху, чтобы произнести. — Он всегда такой? — пробормотал он, обратив лицо к Кикимеру. — Он много времени проводил в одиночестве, — ответил Гарри, не обращая внимания на то, как встали дыбом волоски. — Он не совсем здоров. Кикимер продолжал что-то бормотать себе под нос, и Гарри стало жаль его. Он удивлялся каждый раз, когда это происходило, каждый раз, когда он сочувствовал эльфу. В годы Второй войны такого бы не случилось, знал Гарри. Было время, когда он не испытывал к Кикимеру ничего, кроме презрения. Странно было думать, как все изменилось. — Как ты смотришь на то, чтобы аппарировать в другое место, о котором мы говорили? — Гарри обратился к существу, его голос был мягким и спокойным. — Да, хозяин, — ответил Кикимер, а затем пробормотал: — Ну конечно, всегда говорить с Кикимером, когда ему что-то нужно, вместо того чтобы спросить: «Как дела, Кикимер…»? Гарри вздохнул, услышав, как Малфой пытается скрыть смешок за притворным кашлем. Гермиона подошла к эльфу и передала другие координаты Кикимеру, который, поворчав еще немного, попросил взять его за руки. Через несколько секунд они оказались в другом месте. Где случилось ровно то же самое. Кикимер и Малфой осмотрели все вокруг, но ничего не нашли. К тому моменту было уже четыре утра, и никаких признаков странной магии не наблюдалось. Гарри не хотел ждать до следующего дня. — Ещё раз, Кикимер, — почти умоляюще попросил Гарри. Процедура была повторена. Гарри молился про себя, чтобы на этот раз всё было по-другому, чтобы всё произошло быстро и безболезненно. Хоть раз ему нужно было, чтобы всё было именно так. Хоть раз всё было бы просто. Он закрыл глаза, приземляясь и пытаясь подавить надежду, готовясь к очередному разочарованию. Но на этот раз операция оправдала себя. Гарри готов был заплакать от облегчения. В нескольких метрах от них возвышалось гигантское здание. По форме оно напоминало башню, а снаружи было сделано из черного камня. Его охраняли Пожиратели смерти в масках, которые они раньше носили, а внутри то и дело раздавалось шумное дыхание, прорезавшее тишину. Брат Хагрида. Невозможно, чтобы строение такого размера не привлекало внимания, как бы оно ни было спрятано в горах, поэтому на него, как и на Хогвартс, должны были быть наложены чары, отпугивающие магглов. У Гарри все равно участился пульс, пока он наблюдал за этим. Они были так близко. Гарри шагнул к Малфою и вытащил из кармана мантию. Билл уже колдовал своей палочкой, и Гарри мог видеть вдалеке, как некоторые части пространства светятся, как защитные механизмы выходят на поверхность, проявляя себя благодаря его заклинаниям. Кикимер что-то раздраженно пробормотал, но все равно подошел к Биллу, чтобы помочь. Им потребовалось бы несколько минут, чтобы понять, как пройти через защиту туда, где Драко мог почувствовать магию. — Тебе придется идти в этом, — сказал Гарри, протягивая ему мантию. — Кикимер будет сопровождать тебя, но он сможет исчезнуть из виду без мантии. Малфой принял её и кивнул, даже не задаваясь вопросом, что Гарри доверил ему свою мантию. Его движения были медленными, осторожными. Впервые он казался неуверенным в чём-то. Гарри это чувствовал. Черт, он понятия не имел, что может сделать, чтобы ему стало легче. Не имея возможности дать ему совет или сказать что-нибудь утешительное, он просто позволил Малфою забраться под мантию и отошел от него, встав сбоку от Гермионы. — Ты уверен, что это сработает? — пробормотала она. — У нас нет выбора. Спустя почти 20 минут Билл сообщил Малфою и Кикимеру, что если они пойдут прямиком по «определенной» тропинке, то проблем не возникнет, а к последним барьерам, красным, им все равно не подойти. Через них сейчас невозможно пройти, а если они попытаются, то потревожат стражу, и все будет напрасно. Когда Кикимер испарился, и Гарри решил, что они с Малфоем начали двигаться дальше, он на мгновение пожалел, что так рискует теми, кто с ним рядом. Вернуть Хагрида было лишь прихотью и способом помочь другу. Это было неважно. Это не помогло бы им найти Нагайну или выиграть войну. Он подвергал опасности жизни всех людей только потому, что Гарри хотел увидеть его вновь. Это было рискованно. Но он не мог смириться с тем, что Хагрид все еще жив, а он ничего не делает, чтобы найти его. Он не мог оставить его одного. — Ты слишком полагаешься на то, что Малфой до сих пор жив, — с отвращением сказала Флер с сильным акцентом. — Малфои не заслуживают доверия. Гарри вернулся в настоящее и проигнорировал ее. Так же как он проигнорировал то, как Гермиона и Билл кивнули в знак согласия. Даже Симус издал легкий возглас одобрения. — Тео доверяет, — пробормотала Полумна, как бы встав на его защиту. — Что ж, позвольте мне сказать вам, Тео… Гарри внезапно повернулся к Флер, посмевшей сказать что-то не то. Ему было все равно, Тео не был чист, но он был единственным, кто поддерживал остатки здравомыслия в Полумне. Ни один из них не произнес ни слова. Флер была права, и она это знала. Малфой был палачом. Гарри пришел к выводу, что ему это не нравится, но одно не отменяло другого. Малфой не был хорошим человеком. Однако он знал, что его желание отомстить за мать было искренним. Гарри знал больше, чем все остальные. И он мог считать, что Малфой не предаст их не только потому, что не мог, благодаря своему Обету, но и потому, что не хотел этого. И у него не было желания заставлять кого-то это понять.

~***~

Почти через час перед ним появилась голова Малфоя, вынырнувшая из мантии-невидимки. Небо светлело, и Гарри смог разглядеть под маской его светлые волосы. Рядом с ним материализовался Кикимер. Полумна буквально подбежала к ним. — Ну? — обеспокоенно спросил он в наступившей тишине. Прошло несколько секунд. А потом: — Я не могу быть уверен. Гарри почувствовал, как все его тело поникло. На этот раз по-настоящему. Он знал, что это не может быть так просто. Не может. Хагрид пропал еще во время Битвы за Хогвартс, а они опирались лишь на догадки. Он просто подумал… Просто подумал, что не может быть так много совпадений, не так ли? Хагрид должен был быть рядом. Он должен был быть рядом, иначе все это было совершенно бесполезно. — Кикимер? — Гарри обреченно повернулся к нему. — Много магии, Гарри Поттер, сэр. — Эльф возился со своей уродливой робой. — Это сбивало Кикимера с толку. Гарри закрыл глаза и стянул маску, чтобы отдышаться, потому что ему казалось, что он задыхается. Что теперь? Теперь ничего? Они уходят? План был рассчитан на то, что им удастся распознать магию Хагрида, если Хагрид вообще пытался освободить своего брата. Но этого не произошло. Он чувствовал, как взгляды окружающих впиваются в его кожу, спрашивая, что будет дальше. Гарри не имел ни малейшего представления, и ему хотелось закричать. — Мы можем кое-что попробовать, сэр, — сказал Кикимер тоненьким голоском, видя, как тот расстроен. — Мне кажется, я слышу шум неподалеку. Странный шум. Гарри приоткрыл веки, чувствуя, как снова забилось сердце. Кикимер был совершенно серьезен. Настроение группы мгновенно улучшилось, за исключением Малфоя, которому было все равно, найдут они Хагрида или нет, лишь бы это не касалось его лично. Гарри провёл взглядом по лицам друзей, скрытым масками, и обнаружил, что все они кивают. — Мы ничего не потеряем, — сказал он эльфу. Кикимер улыбнулся. Это было ужасно. Гарри протянул ему руку, и остальные сделали то же самое. Гермиона взяла пальцы Кикимера, Полумна — Гермионы, Флер — Полумны и так далее, пока они не дошли до Падмы, оставив Малфоя на несколько секунд стоять, понимая, что никто не хочет брать его за руку. Никто, кроме Гарри. Гарри протянул Малфою вторую руку, и прежде чем он успел осознать происходящее, пальцы Драко обвились вокруг его кисти, и мир начал вращаться. Это было немного более мучительно, чем в другие разы. Головокружение, пульсирующая боль, ком в животе — все это было невыносимо. А может, и нет, может, причина дискомфорта заключалась в том, что пальцы Малфоя переплелись с его пальцами. Когда они приземлились там, где решил Кикимер, — в метрах, километрах или даже милях от того места, где они находились раньше, — Гарри высвободился из хватки и эльфа, и Малфоя. Он шагнул вперед, готовый оглядеться и молясь, чтобы дом Хагрида оказался рядом. Но ничего подобного не было. Посреди гор, на ровном, огороженном месте, Гарри и остальные стояли по одну сторону от незажженного костра, холод хлестал по наложенным на него согревающим чарам. А вокруг спали около пятнадцати великанов. Гарри испустил вздох, остальные тоже отреагировали, а Кикимер издал небольшой задушенный звук. Один из великанов открыл глаза.