Desolación / Опустошение

~***~

Прошло пять секунд, в течение которых племя гигантов только и делало, что смотрело на них. А затем наступил хаос. Первым побуждением Гарри было крикнуть, чтобы все немедленно аппарировали, но великан, стоявший позади них, поднялся на ноги и заставил их разбежаться. Кикимер в страхе стал невидимым, а Падма, будучи наименее опытной в сражениях, не успела ничего предпринять, кроме как укрыться за дровами сложенными для костра. Они оказались в ловушке, буквально в центре пещеры, окруженные кругом великанов, которые уже поднялись на ноги и приближались к ним. Хорошо, что те были не очень разумны и быстры, но Гарри не знал, что делать, чтобы вытащить всех из этого места живыми. Куда бежать. — Гермиона! — крикнул он, повернувшись к подруге. По крайней мере, она могла это сделать. — Аппарируй назад! — Нет! — возразила Гермиона, — Нет! Падма не сможет за нами последовать! Гарри выругался под нос, наблюдая за тем, как Билл пытается заговорить с великанами, но ни один из них, похоже, не знал человеческого языка и не стремился его понять. Падма все глубже и глубже уходила в груду дров, прячась. Гиганты были все ближе. — Блядь! — Гарри огляделся в поисках Малфоя, зная, что он тоже один из наименее способных сражаться. — Тогда ты иди! Малфой вытащил из мантии свою палочку. — Куда, Поттер? — огрызнулся он — Международная аппарация невозможна для волшебников, а я не знаю ни одного адреса в Австрии, я понятия не имею, где мы были до этого! Куда ты хочешь, чтобы я отправился? Гарри сотворил перед ними щит, который не помог бы им долго сдерживать силу великанов, но это было лучшее, что у них было. У них даже не было метел, чтобы сбежать. Это был тупик. — Черт, черт, черт. Каждый раз, когда твари продвигались вперед, их оттесняли назад, заставляя заваливаться на спину. Его чувства были более чем напряжены, сердце колотилось, голова, казалось, вот-вот взорвется. Гарри не мог вспомнить, сражался ли он когда-нибудь с великанами, а если и сражался, то не мог вспомнить, как их победить. Его память вернулась к троллю, с которым они столкнулись вместе с Роном на первом курсе, когда им было по одиннадцать лет, и Гарри решил попробовать левитировать одно из полен костра, чтобы сбить хотя бы одного из них с ног. Но великан дотянулся до него прежде, чем то успело попасть ему в голову. И тут он издал чудовищный вопль. Гарри посмотрел на группу, предупреждение вертелось на кончике его языка, но он не успел ничего сказать. Нога приземлилась прямо на то место, где стояла Флёр. Она успела вовремя убраться с дороги и покатилась по земле. Билл встал в нескольких футах от нее, прикрывая собой, и бросил заклинание, отрубившее палец существа. То посмотрело на свою руку, но, похоже, не обратило внимания. Великаны наступали все быстрее, протягивая руки и пытаясь схватить их ладонями или раздавить своими ступнями. Гарри избежал нескольких столкновений, но в пятый раз, когда они почти поймали его, чтобы съесть, ему пришлось аппарировать в другое место в пределах той же пещеры. Его разум был на грани от волнения, и, честно говоря, он понятия не имел, как их отсюда вытащить. Кикимера нигде не было видно, Падма все еще пряталась среди дров, а заклинания, по большей части, не действовали на великанов, за исключением Диффиндо, которое могло нанести им чуть больший урон. Но в остальном — ничего. К тому же пространство было полностью замкнутым — куда им бежать? Как они могли рассчитывать убить их всех? Вскрик, раздавшийся за спиной, заставил Гарри обернуться: Падму хотел растоптать один из великанов, словно она была не более чем тараканом. Прежде чем он успел что-либо предпринять, даже взмахнуть своей палочкой, он услышал голос Симуса, вознесшийся над хаосом борьбы. — Авада Кедавра! Зеленый разряд ударил великана в живот, но вместо того, чтобы убить его, он, казалось, только еще больше разозлил его. Он повернулся к Симусу, готовый нанести ему удар, который наверняка отправит его в полет. Однако тот ловко увернулся от удара и побежал в противоположную от Падмы сторону. — Убийственное проклятие не работает! — крикнул Гарри с помощью невербального соноруса. — Пробуйте что-нибудь другое! Земля задрожала от шагов великанов, для которых это было не более чем развлечение. Полуночное развлечение. Гарри заскрипел зубами, глядя, как один из них опустился на колени и пытается догнать что-то, хлопая рукой. Он бросился к нему. — Кикимер! — крикнул он, ругая себя за то, что не подумал об этом раньше. Он чувствовал себя немного виноватым, прежде чем сказать — Я приказываю тебе сражаться, не показывая себя! Гарри не повернулся, чтобы посмотреть, последовал ли он его приказу, он просто продолжил свой путь к великану, который в этот момент пытался схватить Гермиону в свои руки. Гарри видел, как она сопротивляется. Гермиона собрала достаточно сил, чтобы появиться в противоположном углу пещеры. Позади них раздался грохот, и еще один, более сильный толчок сотряс землю, свидетельствуя о том, что одно из существ упало на землю. Было более чем очевидно, что это, скорее всего, сделал Кикимер. В трех футах от стоящего на коленях великана Гарри ускорил темп бега, чувствуя, как его каменный шрам тяжелеет с каждым шагом, болит, норовит впиться в бок. Гермиона успела аппарировать. Великан тем временем продолжал шлепать рукой по земле, ползя к своей ближайшей добыче — Полумне. Он не мог этого допустить. Даже не задумываясь, Гарри прыгнул, вскарабкавшись на руку великана. Он бросился вверх по руке, не давая ему пошевелить ею, пульс застыл в горле, прошиб холодный пот. Ему пришлось довериться медлительности существа, иначе он уже выписал себе смертный приговор. Пока Гарри тянулся к плечу, крики в другом месте стали громче — наверняка кого-то ранили. Но он не успел посмотреть в ту сторону, откуда доносился шум, потому что великан понял, что Гарри бежит по его телу, и поднял руку, желая схватить его. — Диффиндо! — воскликнул он, заставив пальцы великана отлететь. Великан в ярости замахал руками. Гарри понятия не имел, что он делает и какой у него план. В данный момент его главной целью было добраться до горла и перерезать его. С земли это было невозможно, но если бы он подобрался поближе и ударил, они могли бы что-то сделать. Может быть, так… Гигант поднялся на ноги, отчего Гарри едва не свалился с него на землю. Ему удалось ухватиться за плечо существа, и его ноги повисли в воздухе. Гарри задрожал. Гигант потянулся назад и снова попытался схватить его своими здоровыми пальцами. Держаться так было больно: шрам прибавил веса, а руки стали не такими сильными. Гарри испустил стон. Рука великана вот-вот схватит его, сожмет его своей силой. К горлу подступила тошнота. Но если он позволит… если он позволит… У меня нет выбора. У меня нет выбора. Если я останусь здесь, я умру. Мои невербальные заклинания не работают. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Рука почти его схватила. Гарри закрыл глаза и позволил себе упасть. На середине расстояния до земли он подумал, что кто-нибудь из друзей увидит его и прервет падение, но он знал, что все заняты и не обратят на него внимания. Он не мог на них положиться. За десятые доли секунды Гарри понял, что от него зависит, умрёт ли он на земле. Он никогда не делал этого, никогда не пробовал. Он сомневался, что сможет, но… Он закрыл глаза. Только каким-то чудом ему удалось остановится в дюйме над землей. Головокружение длилось всего несколько мгновений, и Гарри пришел в себя. Или попытался. Он приземлился в нескольких футах от двух великанов, которые загоняли Флёр и Малфоя в угол, все ближе и ближе прижимая их к стене. Гарри, переполняемый адреналином, развернулся к существам выкрикивая заклинания и выпуская пару диффиндо, чтобы дать тем время аппарировать. Когда одно из них повернулось, и Гарри приготовился взобраться на него и на этот раз действительно убить — как он планировал поступить с другим, — сквозь бой прорвался пронзительный крик. Один из самых чудовищных, которые он когда-либо слышал. Гарри побежал, отбросив план, чтобы помочь тому, кто пострадал. Он чувствовал за спиной шаги великана. Он смотрел вверх, в стороны, повсюду, ища источник мучительного звука. Ему не потребовалось много времени, чтобы определить его. Костровище было разбито на куски. А Падма была в руках великанши. Кровь капала у нее изо рта, свидетельствуя о том, что великанша пробила какие-то внутренние органы силой, с которой она ее сжимала. Падма тряслась все с меньшей силой, крича, чтобы кто-нибудь помог ей. Гарри направил свою палочку на существо, отчаянно выкрикивая проклятия. Они попадали, но ничего не давали — абсолютно ничего, кроме нескольких порезов, которые не отвлекали существо от его главной цели — Падмы. Кто-то еще закричал, вероятно, Гермиона. И хотя каждый был занят своей проблемой, было очевидно, что все внимание сосредоточено на схваченной женщине. — Кикимер! — воскликнул Гарри, — Кикимер, ты мне нужен…! Гарри не успел закончить фразу. В этот момент великанша сильнее сжала Падму и, не раздумывая, вцепилась в одну из ее рук, оттянула словно резинку, и оторвала ее. Гарри застыл, чувствуя, как кровь отхлынула от его лица. Кровь брызнула на землю, ткань свесилась с плеча Падмы, и она закричала, пока этот отчаянный звук не надорвал ей горло. Гарри наблюдал, как великанша размахнулась и отбросила руку женщины на землю, отчего та упала в нескольких футах от него. Гарри мог видеть кости, мышцы, все. Падма истекала кровью. Ему тоже хотелось закричать. Казалось, все заметили перемену, произошедшую в разгар боя. Но Гарри было все равно, он просто хотел остановить это, отомстить тем или иным способом. Она не была его подругой, он не знал ее достаточно хорошо, Падма была просто еще одним членом Ордена. Но она исцеляла его бесчисленное количество раз. Гарри учился с ней в Хогвартсе, он вспоминал ее каждый раз, когда был с ее близняшкой, Парвати, которую он знал. Все было по-другому, и ему надоело видеть, как умирают люди, чертовски надоело. Этого не должно было случиться на этом задании. Гарри сжал кулаки. Не задумываясь, он призвал свою магию, чувствуя, как посреди природы она приходит к нему легче, чем в другие разы. Горы задрожали, земля затряслась, воздух стал тяжелее, а вдалеке взлетела стая птиц. Гарри чувствовал это. Он чувствовал все, что происходило вокруг: слышал сердцебиение великанов, слышал их мысли. Убить. Съесть. Отомстить. Земля, корни, все в этот момент ощущалось в его жилах, словно они были единым целым. Магия заполнила пространство, заставив гигантов отшатнуться, а толпу зрителей — затаить дыхание в благоговении перед его силой. Мир ответил на его призыв. Гарри поднял палочку и направил диффиндо в сторону великанши, державшей Падму в своих руках. В нее словно ударила Сектумсемпра. Великанша издала вопль, уронив Падму, и Симус мгновенно левитировал ее, не дав ей погибнуть. На коже существа стали появляться порезы, все больше и больше окрашивая пол. Порезы, которые контролировал Гарри. Существо отчаянно прикоснулось к лицу, упало на колени на землю, и Гарри с извращенным удовлетворением наблюдал, как оно умирает. В это же время он услышал бегущие шаги, вероятно, там, где приземлилась Падма, и крик. — Гарри! Гарри повернулся в сторону Гермионы, которая в ужасе смотрела на него. Он слишком поздно понял, что это из-за того, что великан, преследовавший его, был уже на грани того, чтобы догнать. Огромная тень его руки накрыла Гарри, и он повернулся, чтобы отсечь её. Его собственная магия плясала на кончиках пальцев, готовая вспыхнуть вновь. Готовая разорвать его. Гарри был способен убить их, всех и каждого. Он вообще был способен на многое. Его ноги болели, каждый мускул в теле болел от борьбы и усталости. Но это не имело значения. Внутри него кипели гнев и ярость. Беспомощность. Если он не мог спасти их, если он не мог достичь своих целей — по крайней мере, он мог сделать это. Гарри поднял пальцы и направил их на великана. Он убьет его. Он отрубит ему голову. Может быть, разрубит его пополам. У него было много вариантов. Но прежде чем он успел нанести новый удар, прежде чем он смог пошевелиться, прежде чем его магия смогла расправиться с ним и уничтожить его, тот сделал нечто немыслимое. И Гарри почувствовал, что мир остановился. Этого не могло быть... нет. Почему это произошло? Это должно быть больной шуткой, это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. И... и всё же… Великан согнул колено. За ним последовал другой. И еще один. Гарри с тревогой обернулся, услышав, как великаны опускают головы перед ним. Его глаза на секунду встретились с глазами Малфоя, который был ошеломлен еще больше, чем он. Они все были чертовски напуганы. Вскоре вся колония опустила головы, опустилась на одно колено, а их тела были направлены в его сторону. Словно Гарри был каким-то богом. Раньше с ним такого не случалось. Гарри никогда не видел, чтобы перед ним на коленях стояли люди. Конечно, некоторые беженцы видели в нем своего спасителя, а некоторые предлагали поцеловать ему ноги. Однако это было совсем другое. Как будто великаны выражали ему своеобразное поклонение, акт уважения. Это была сила, выходящая за рамки магии. Это была сила, которой Гарри никогда не желал и, возможно, никогда не пожелает. Прошло несколько мгновений, в течение которых было слышно только его дыхание. А затем мир вновь изменился. Он услышал шаги, бегущие к месту, где лежала Падма, и возглас Флёр о том, что нужно прижечь рану. Снова и снова раздавались крики, пытавшихся спасти целительницу, но все чувства Гарри были сосредоточены на великанах и на том, что они делали. Бой, казалось, внезапно закончился. Один из гигантов, тот, что был ближе всего к трупу своей спутницы (той самой, что ранила Падму), слегка выгнул шею и зарычал. Гарри понял, что это его язык, и увидел, что он обращен к преследовавшему его великану. Тот, в свою очередь, зарычал в ответ. — Кикимер, — ошеломленно окликнул Гарри. — Сделай себя видимым. Эльф сделал это без колебаний, материализовавшись в нескольких метрах позади него. Гарри заметил, как от страха у него стучат зубы. Все вокруг было очень тихо, если не считать голосов великанов. Даже отчаянные крики Симуса, Флер и остальных превратились в испуганный шепот. — Ты их понимаешь? — пробормотал Гарри. — Да, Гарри Поттер, сэр. — Можешь ли ты перевести мне, что они говорят? Кикимер сдавленно застонал. — Да, Гарри Поттер, сэр. Великаны продолжали говорить, и Гарри, лишь в знак успокоения, тоже согнул колено в ожидании. В тот момент это был единственный выход, чтобы остаться в живых. Падма долго не продержится. Гарри коротко обратился к Кикимеру, чтобы тот перевел, молясь, чтобы получилось. — Они говорят, что не доверяют тебе, — прошептал эльф. — Что ты человек, чужак, и что волшебники — самая проклятая раса, которую они когда-либо знали. Они не ждут от тебя ничего хорошего. Один из великанов топнул ногой о камень, споря с первым, кто встал на колени перед Гарри. Тот не собирался сдаваться и встал, крикнув в ответ бунтарю. Гарри увидел, что на его руках и груди выгравированы какие-то руны, показывающие, что он — глава колонии. Лицо Кикимера расслабилось, когда он выслушал его. — Но его магия мне знакома, — продолжил он. Гарри повернулся, чтобы увидеть, как эльф следит за ходом дискуссии. — Они чувствуют это внутри, как ничто другое. У Темного Лорда была такая же мощная, их тянуло к ней — как… как у Дамблдора тоже. Но это не то же самое. Гарри вспомнил великанов во время первой и второй войн: их тянуло к двум мужчинам с наибольшей магической силой, и они выбирали того, кто больше обещал. Это имело смысл, ведь Дамблдор послал бы Хагрида на переговоры, разве не так, почему бы и нет? Гарри был уверен, что в случае с Волдемортом это был именно он. Волдеморт лично вёл переговоры с великанами, поэтому они и почувствовали его. Именно поэтому они выбрали его. Ему снова захотелось вспыхнуть от досады на провальные планы Дамблдора. Кикимер продолжал слушать, сжимая свои руки. Гарри знал, что ему хочется уйти отсюда. Внезапно великаны замолчали и повернулись, чтобы взглянуть на них. Кикимер прочистил горло. — Они говорят, что не доверяют тебе, — повторил эльф, — но они доверяют твоей магии, и если ты скажешь, что не причинишь им вреда… — Я не причиню, — заверил его Гарри. Кикимер, все еще напуганный, повернулся, чтобы перевести слова Гарри. Гарри почувствовал, что остальные выжидательно смотрят на Главу. Затем он снова зарычал. Язык был таким же угрожающим, как и несколько минут назад. — Они уже знают, — перевел Кикимер, немного успокоившись. — Магия дала о себе знать, и ты сдержишь свое слово. Однако когда великан заговорил снова, и Гарри повернулся, чтобы спросить у Кикимера, что он имеет в виду, тот выглядел встревоженным. — Что? — сказал Гарри, потянувшись за своей палочкой. Все его тело болело. — Они все равно собираются на нас напасть? — Н-нет. Нет, Гарри Поттер, сэр, — ошеломленно ответил Кикимер. — Они говорят, что… Они говорят, что… Великан с рунами закричал, потянулся к своей груди и начал наносить удары. Он услышал, как Флёр издала испуганный возглас и начала напевать, используя свои способности Вейлы. Атмосфера не утихла, но рыдания Падмы стали менее слышны. — Они будут сражаться, — задыхаясь, сказал Кикимер, когда гигант перестал биться в конвульсиях. — Когда придет время, они будут сражаться за вас, если только их перестанут преследовать, сэр. Гарри с опаской посмотрел в глаза великанам, каждому из них. Лица были разного цвета, огрубевшие, словно каменные, как шрам на спине, и настороженно следили за ним. Они ненавидели его, Гарри и остальные ранили некоторых из них. Он убил великаншу, лежавшую на земле и истекавшую кровью. А он знал, что только среди них разрешено убивать. Это оскорбляло их. Гарри все равно встал, прижав руку к груди. — Клянусь, — сказал он им, — если я одержу победу, на вас перестанут охотиться. Если только вы перестанете преследовать и людей. Кикимер перевел, заставив великана с рунами пригнуть голову, прислушиваясь. Наконец все остальные последовали его примеру и склонились перед ним. Это был альянс. Гарри позволил себе лишь секунду торжества, прежде чем тьма поглотила его, и он упал без сознания от изнеможения.

~***~

Его разбудил шум ветра, стучащего в окно. Гарри зашевелился на простынях и открыл глаза, чтобы сфокусироваться на фигуре женщины у изножья его кровати. Гермиона читала книгу, перелистывая страницы дрожащими пальцами. Ее волосы были собраны в пучок, а на одежде, несмотря на очищающее, виднелись пятна. На него нахлынули воспоминания. — С Падмой все в порядке? — первое, что он сказал, заставив Гермиону подскочить. — Гарри, — бессознательно пролепетала она, откладывая книгу в сторону. Подруга поднесла руку к его лбу. — Как ты себя чувствуешь? Гарри попытался встать с кровати, отметив, что его спина снова болит в районе шрама, полученного во время битвы. В остальном он чувствовал себя вполне восстановившимся. Гораздо в большей степени, чем на поле боя. — Нормально, — ответил Гарри, садясь. — Как долго я спал? — Меньше часа. Малфой взял с собой в поездку зелья, которые и помогли тебе восстановиться. Гарри моргнул, глядя в окно. Должно быть, было уже за шесть утра. На этой стороне света солнце выглядывало из-за горизонта, скрытого за кучей серых облаков. Ветер еще шелестел. — А Падма? — спросил он. — Она отдыхает. Малфой не дал нам прижечь рану и дал ей две свои склянки, чтобы она отрастила руку. Мы ждем, что из этого получится, — поджала губы Гермиона и добавила, — хоть какая-то польза от него. Гарри окончательно проснулся, откинув одеяло и присев на краю кровати. Он представил, как трудно было Драко убедить остальных, что он не отравит Падму, пока Гарри без сознания. — Барьер не закрылся? — спросил он, подумав, что, возможно, его усталость на что-то повлияла, но Гермиона просто отмахнулась. — Нам нужно вернуться в Австрию, — Гарри осторожно поднялся. — Падма останется здесь, за ней присмотрит кто-то другой, но мы должны… — Я знаю. Гарри посмотрел на Гермиону, которая сосредоточенно смотрела на свои ладони, сжимая пальцами старую одежду. Что-то внутри него зашевелилось от осознания того, что это был самый длинный их разговор за последний месяц, с момента инцидента на площади Гриммо. У Гермионы случались приступы беспамятства, когда возникала стрессовая ситуация, и она не подпускала к себе никого, кроме Рона, ближе, чем это было необходимо. Гарри поначалу обрадовался, что между ними есть некоторое расстояние, потому что иначе им пришлось бы говорить о том, что случилось, думать о том, что случилось, а он не чувствовал себя готовым. И никогда не будет готов. Но в это мгновение ему захотелось опереться на лучшую подругу, чтобы она обняла его и нашла утешение в этой ситуации, когда Гарри мог поспорить, что они разделяют большинство одних и тех же чувств. — Как ты? — медленно спросил он. Гермиона ответила лаконично. — Нормально. И без лишних слов она поднялась со своего места, подошла к двери и закрыла ее за собой. Гарри только проводил ее взглядом, услышав, как Гермиона объявила, что они возвращаются. Вздохнув, он потянулся за своими очками, лежащими на кровати. Сейчас у него не было времени думать об этом. Да и вряд ли когда-нибудь будет. Были более важные вещи, которые требовали его внимания. Так было всегда. Выйдя из своей комнаты, он обнаружил Симуса, расположившегося в конце коридора, и сообщившего Биллу, что он останется присматривать за Падмой. Гарри почувствовал облегчение, хотя ему хотелось бы, чтобы осталась Полумна, но он понимал, что она тоже хочет увидеть Хагрида. Кикимер, сидя в одном из кресел, что-то бормотал себе под нос (он был рад, что его состояние улучшилось), а Флёр сидела за дальним концом стола, её светлые волосы были взъерошены. Полумна сидела через несколько мест от неё. Гермиона собирала свои вещи в углу комнаты. Они были здесь в Ирландии ранее тем утром, до того как последовали за Малфоем, но сейчас атмосфера была гораздо более мрачной. Гарри открыл входную дверь, наложив на себя несколько согревающих заклинаний, когда перед ним открылся пейзаж, который он до этого видел из окна. Дом члена Сопротивления стоял посреди поля и невысоких холмов. Вдали виднелся краешек неба, солнце наполовину освещало серый пейзаж. Если присмотреться, на заднем плане виднелось озеро. Гарри закрыл дверь и сосредоточился на человеке, сидящем на деревянной лестнице. Часть его сознания подсказывала, что он вышел, потому что знал, что он будет здесь. Малфой поднял голову, услышав его. Его нос был красным от холода. — Очнулся, — сказал он, — не могу поверить, что тебе пришлось потерять сознание, чтобы немного отдохнуть. Гарри, ничего не ответив, опустился рядом с ним на ступеньку, расположившись на противоположном конце. Малфой проследил взглядом за его движениями, затем устремил его вперед. Гарри быстро проверил, нет ли у него серьезных повреждений, и последовал его примеру. — Я тебя видел, — пробормотал Малфой через несколько секунд. — Когда ты забрался на великана, а потом упал, я тебя видел. Гарри пожал плечами, не обращая на это особого внимания. Что в этом интересного? В устах Малфоя это звучало так, будто то, что сделал Гарри, было плохо. Он выиграл несколько секунд или даже жизнь для некоторых из них. — О чем ты, черт возьми, думал? — закончил Драко, прежде чем Гарри успел ответить. Он склонил голову набок, наблюдая за ним нахмурив брови. — Убить его. Малфой фыркнул, обняв себя за плечи, но по-прежнему не встречаясь с ним взглядом. — Иногда мне хочется задушить тебя голыми руками, ты знаешь об этом? — Да. — Ты не можешь этого сделать. — Я уже сделал. — Поттер. Малфой полностью развернулся к нему. На его лице застыло изнеможение, а на щеке виднелось несколько ранок. Гарри, не осознавая, что делает, протянул руку, чтобы залечить их магией. Малфой поднёс руку к уже исцелённой коже и, казалось, был смущён его жестом. Гарри не понимал, почему. Затем он прочистил горло. — Думай, прежде чем действовать, — огрызнулся он. — Ты не можешь так рисковать, почему Грейнджер тебе не объяснила? Гарри поморщился при упоминании Гермионы, поскольку именно Малфой говорил о ней. Кроме того, это напоминало ему о расколе между ними. Ему это не нравилось. Но он, не обращая внимания на эти мысли, продолжил. — Я уже говорил тебе, — голос его звучал отстраненно, сухо. — Думай холодной головой, не заставляй меня принуждать тебя к этому. Закончив фразу, Малфой снова уставился прямо перед собой, стиснув челюсти. Гарри ждал, что он скажет еще, но речь так и не зазвучала. В этом не было ничего нового, это говорилось ему бесчисленное количество раз разными людьми. Все они в конце концов сдавались, когда понимали, что он просто… такой. Малфой в конце концов тоже сдастся. Гарри обнял колени и снова посмотрел на небо: солнце поднималось все выше и выше. — Нам нужно возвращаться, — сказал он, услышав, как внутри дома зашевелились люди. — Я так и предполагал. Гарри закрыл глаза. Усталость ещё не прошла, энергия, которую отнимало поддержание открытого прохода в маггловский мир и аппарирование из одной страны в другую, которое мог совершить только Кикимер, брало своё, сколько бы восстанавливающего зелья ему ни дали. Он не думал, что он один такой. — Знаешь что… — пробормотал Малфой, снова привлекая его внимание, — ты ведь понимаешь, что если мы его не найдем, то это уже будет победа? Гарри позволил словам Малфоя укорениться в его сознании и осмыслить их. Он понимал, что тот имел в виду, но не соглашался, поэтому отмахнулся от них. Ему хотелось думать, что да, они уже выиграли от того, что сделали, и больше не нужно жертвовать. На самом деле, будь это любой другой член Ордена, он бы согласился оставить все как есть. Только в тот момент он не чувствовал себя способным лгать или притворяться. К тому же Малфой не мог думать о нем хуже. — Пока я не увижу Хагрида, это не будет победой, — наконец постановил Гарри. — Великаны будут сражаться за тебя, Поттер. Это уже победа. Гарри не ответил. Он знал, что это так. То, что великаны сказали, что доверяют его магии и поэтому будут сражаться на его стороне, лишь попросив взамен оставить их в покое, было прорывом. Тем более если учесть, что у великанов были неизученные способности, которые могли им помочь, и что у Ордена не было связи ни с одним магическим существом, которая, наверняка, была у Волдеморта. Слишком много очков в сумме давал союз с колонией великанов на фоне того, что осталось. Однако суть миссии заключалась не в этом, а... Гарри просто хотел увидеть Хагрида. — Ты всегда был таким могущественным? — Малфой нарушил молчание. Гарри был почти благодарен за смену темы. — Ты говоришь мне, что чувствуешь мою магию и наблюдал за мной в Хогвартсе, — сказал он поддразнивающе, желая немного вывести его из равновесия. — Ты всегда смотрел на меня. — Все смотрели на тебя. Тон его голоса был спокойным, потому что он знал, что он был прав. И это было правдой: за Гарри следили пристальнее, чем за любым другим студентом, благодаря его роли Мальчика-Который-Выжил. Но из уст Драко это звучало иначе. Он не знал, почему. Малфой устало вздохнул. — Я не помню, Поттер, — закончил он, отвечая на свое прежнее сомнение. — Ты всегда был могущественным волшебником, но никогда не был таким. Они будут сражаться за тебя, только из-за твоей магии, и уверяю тебя, ты не могущественнее Темного Лорда. У тебя должно быть нечто иное. — Может, это потому, что я хороший, — пошутил Гарри, желая снять напряжение, внезапно поселившееся в его спине. — Правда? На этот раз Малфой выглядел просто повеселевшим, без малейшего намека на ответную реакцию. Как будто его забавляло то, что говорил Гарри. По какой-то причине это вызвало горький привкус во рту. — Нет, — ответил он. Усмешка на лице Малфоя, которую Гарри даже не заметил, исчезла, как только он услышал его. — Я тоже, — медленно произнес он. — Это еще одна наша общая черта. Он не знал, в какой момент их разговор стал таким серьезным, возможно, он никогда не был другим с самого начала. Гарри задавался вопросом, сможет ли он когда-нибудь поговорить с Малфоем о чем-нибудь, не связанном с войной. В памяти всплыл ответ, который у него уже был. Гарри решил ответить на его вопрос. — Я Повелитель Смерти, — спокойно признался он. — Пф. Нет, это не так. На лице Малфоя появилась усмешка, как будто он решил, что Гарри либо бредит, либо разыгрывает его. Он не стал больше ничего добавлять. — Поттер, это детская сказка, — настаивал Малфой. Гарри отвернулся. Он уже сказал это, и не собирался изнурять себя попытками переубедить Малфоя. Если он хотел, то верил ему, а если не хотел, то не верил. Они снова замолчали на несколько минут. — Чёрт, правда? — Малфой заговорил, его голос стал на октаву выше. — Тебе недостаточно быть мальчиком-который-выжил? Избранным? Ты должен был победить и смерть? — Не то чтобы у меня был выбор, — защищался Гарри. Малфой щелкнул языком. — Так вот что делает тебя особенным. — Правда? Гарри задал риторический вопрос, но Малфой повернулся и посмотрел на него, как бы изучая. Ветер взъерошил его светлые волосы. Гарри почувствовал, что не может отвести взгляд. — Нет, — прошептал он. Гарри, у которого пересохло во рту, решил, что лучше продолжить пояснять ответ о своей магии. — Магия исходит от природы, — медленно объяснил он, снова глядя прямо перед собой. — Она исходит от земли. Вокруг меня. Она не моя. Я обращаюсь к ней, когда испытываю очень сильные эмоции. Но она есть и во мне, и поэтому ты ее чувствуешь. Я не знаю, как это объяснить. — Гарри погладил свой лоб, над шрамом. — Ну, или мы так считаем, исходя из того, что мы изучили. Не похоже, чтобы кто-то раньше был Повелителем Смерти. Уголком глаза он заметил, как Малфой кивнул. — Значит, Дары существуют? — Да. — Они где-то у тебя? — У меня их нет. Но они принадлежат мне. Они замолчали. Гарри предположил, что Малфой пытается усвоить информацию, принять, что эта история реальна и что Гарри является владельцем всех предполагаемых Даров, созданных Смертью. Это также помогло бы Малфою объяснить себе многие эпизоды, которые он наблюдал за ним. — Каково это? — спросил он вдруг. — Что? — Это, — Малфой взмахнул рукой, обводя его и воздух. — Каково это? Словосочетание «Повелитель Смерти» все еще звучало странно для его ушей. Ранее в тот день его сердце билось в такт с сердцем великанов. Это было далеко не нормально. — Странно, — честно ответил он, — и к тому же я думаю, что магия разрастается вокруг существ. Я никогда не чувствовал ничего подобного, как сегодня. — Тебе нравится? — Ощущения? — Малфой кивнул, и Гарри ненадолго задумался. — Поначалу мне это не слишком нравилось, но сейчас я обнаружил, что это очень полезно и… — Я спрашивал не об этом, — оборвал он его. — Я спросил, нравится ли тебе это. Тебе лично. Конечно, Малфой хотел узнать нечто подобное, подумал он с досадой. Гарри нахмурился. Да, власть была велика, ощущение, что он может править миром, тоже, каждый хотел этого. Гарри не чувствовал ни капли жалости, когда убивал людей своими вспышками магии, больше нет. Но чтобы достичь этого, он должен был пройти через что-то неприятное, что-то достаточно сильное, чтобы позволить ему призвать свою магию. И в конце концов это было неправильно. Он предпочитал использовать свои собственные способности. Хотя, технически, это тоже была его способность… — Не знаю, — сказал он потерянным голосом. — Всю свою жизнь я никогда не хотел быть... Гарри остановился, не зная, как закончить. — Другим? — Да, — ответил он. Малфой попал в самую точку. — Да. — Я не могу в это поверить. — Это правда. Я никогда не хотел этого. Малфой смотрел на него сузившимися глазами, словно не зная, верить ему или нет. По его мнению, это было трудно сделать, ведь Гарри провел все свое отрочество в центре внимания, и Драко сам завидовал ему в этом. У Малфоя был свой образ, в котором Гарри не был уверен ни на йоту, по крайней мере, в том, прежнем. Тот, с которым он познакомился поближе, возможно, уже не был так запятнан предрассудками. Возможно. — Значит, она тебе не нравится, — сказал он. Гарри пожал плечами. — Не знаю. — Поттер, ты знаешь, чего ты хочешь? — Выиграть эту войну, — машинально ответил он. — Того, чего ты хочешь для себя, — почти с отчаянием произнес он. — То, что тебе нравится, что ты хочешь для себя, не задумываясь об остальном. Полеты не в счет. Гарри снова не знал, что ответить. Он долго смотрел на Малфоя, снова и снова обдумывая, чего же он хочет. И он не мог этого сказать, просто не мог. Гарри сомневался, что переживет войну, а если и переживет, то что тогда будет? Что он будет делать? Все его шансы на нормальную жизнь исчезли с момента его рождения, а его полезность исчезнет, как только Том покинет этот мир. У Гарри также не было времени, чтобы понять, что ему нравилось делать в юности, кроме квиддича. Он просто уставился прямо перед собой, и все, что он мог видеть, — это Волдеморт. Гарри сфокусировал взгляд на серых глазах Малфоя, которые в утреннем свете казались блестящими. Драко наблюдал за ним в ответ. Ему было интересно, думают ли они об одном и том же, или Драко жалеет его. Или и то, и другое. Он знал, что Малфой хочет отомстить за мать и узнать правду, и больше ничего, что было бы его целью, поэтому он также сомневался, что знает, что хочет делать после того, как добьется успеха. Если ему это удастся. Как раз в тот момент, когда он собирался ответить что-то язвительное или перевести разговор в другое русло, дверь широко распахнулась, явив бледную Флёр, смотрящую на них сверху вниз. — Гарри, — позвала она, выходя из дома. — Мы уходим. Гарри встал одновременно с Малфоем, понимая, что ему снова придется взять его за руку. По его спине поползли мурашки. Гермиона, Полумна и Билл последовали за Флёр, а Симус прислонился к двери, прощаясь. Крошечная часть Гарри завидовала ему, зная, что он никогда не сможет сделать что-то подобное, стоять и отдыхать, пока остальные сражаются. Но его тело болело за него, его кости болели за него. Гермиона и Полумна схватили Кикимера за руки, а Гарри взял блондина, подняв свою руку так, чтобы Малфой, как и в прошлый раз, держался за запястье, а Билл и Флёр заняли свои места. Процедура повторилась, и Кикимер аппарировал их обратно к тюрьме.

~***~

Прибыв на место, Кикимер и Драко принялись осматривать окрестности, не ограничиваясь лишь тюрьмой. Дыра, которую Билл пробил в защите, окружавшей Нурменгард, все еще была на месте. Рыжеволосый мужчина еще раз объяснил, что они не могут прорваться через барьеры вблизи тюрьмы, иначе их обнаружат, и Гарри с остальными терпеливо ждали в нескольких ярдах от защитных барьеров, пока они не выявили какую-либо специфическую магию, чтобы опознать Хагрида. Однако спустя еще час, в течение которого Драко и Кикимер осматривали место, оставаясь невидимыми, им удалось лишь проскользнуть туда, куда не следовало. И поднять тревогу. Все произошло слишком быстро, словно в тумане. Гарри не знал, кто из них двоих прорвался сквозь барьеры, к которым нельзя было прикасаться. Но это было неважно. Сейчас было не время искать виноватых, а время выяснять, как обезвредить оглушительный шум, который эхом разносился на весь Нурменгард. Гарри сорвался с места, наблюдая за тем, как один из Пожирателей Смерти возводит антиаппариционный барьер. Рядом с ним материализовался Кикимер. — Они заметили дыру в щитах, господин Гарри Поттер! Гарри собрал остальных, которые уже вооружились своими палочками. — Этого не может быть, блядь! Гарри беспомощно наблюдал, как в дополнение к двоим, охранявшим тюрьму, появились ещё Пожиратели смерти, так что всего их набралось около двенадцати. Их было не так много, но они могли призвать и больше. Гарри знал, что они призовут еще, и они должны были победить их. Возвращаться назад было слишком опасно, ведь они уже никогда не смогут почувствовать магию Хагрида рядом с собой, а в этом и заключался весь смысл задания. Смирившись с тем, что другого выхода нет, Гарри вышел из темноты, схватил маску и направился к первому Пожирателю смерти. Они тоже направились к нему. Гарри выпустил оглушающее заклинание в того, кто стоял перед ним и намеревался поразить его Убийственным проклятием. Оно не попало в цель, но, по крайней мере, заставило его столкнуться с другим Пожирателем смерти, не позволив тому напасть на Полумну. Оглянувшись по сторонам, Гарри хотел убедиться, что Малфой на месте. Единственным, кто успел вернуться, был Кикимер, и, насколько он знал, Малфой мог быть под мантией и сражаться рядом с ним, а мог быть и на другом конце поля. Когда Гарри увидел, как Билл вспарывает живот одному из Пожирателей смерти, а тот, кто хотел отомстить, падает от неизвестно откуда прилетевшего заклинания, он убедился, что Малфой сражается, но скрыто. Хитрый ублюдок. Пока что им не удалось убить ни одного из них. Пожиратель смерти, которого ранил Билл, оправился через несколько минут благодаря тому, что другой наложил заклинание, затянувшее порез, и снова пошел в атаку, попутно осыпая проклятиями Флер, которая, тем не менее, успела прикрыться щитом. Гарри воспользовался моментом, чтобы окончательно добить его. — Negris Mortem! — выкрикнул он, заставив Пожирателя смерти закричать. Это заставило его оказаться в центре внимания. Гарри знал, что его объявили Черной Смертью и что за его поимку полагается миллионная награда, поэтому ему не показалось странным, что двое из ближайших к нему Пожирателей смерти, услышав, как он произносит проклятие, развернулись, чтобы напасть на него. Ирония судьбы заключалась в том, что, какую бы личину он ни принял, за ним все равно продолжат охотиться. Когда Гарри увернулся от этих двоих, отрубив голову одному из них, он краем глаза увидел зеленую молнию, летящую прямо в его лучшую подругу. — Гермиона! Гермиона едва успела увернуться, что позволило ему вновь вздохнуть. Его подруга мгновенно наколдовала диффиндо, которое отсекло руку Пожирателя смерти, пытавшегося её убить. Гарри продолжал сражаться с предыдущим парнем, который не только уворачивался от его заклинаний, но и сам довольно быстро их посылал. Гарри редко приходилось сражаться с людьми, которые не были близки с Томом (например, с Родольфусом Лестрейнджем или Майей), но усталость, недосыпание, истощение и все сильные эмоции, которые он пережил за пару часов, брали свое. Гарри увернулся, когда Пожиратель смерти попытался достать его заклинанием, от которого плавилась кожа; он узнал его по тренировкам с Малфоем. Отпрянув назад, он попытался убить его, но снова потерпел неудачу. Вопли и возгласы драки эхом отдавались в тихой ночи. Гарри, если бы не знал, что тюрьма находится вдали от цивилизации, побоялся бы поднять тревогу и привлечь нежелательную публику. К счастью, Пожиратели смерти еще не успели вызвать подкрепление, и сигнал тревоги в какой-то момент перестал звучать. Во второй раз за короткий промежуток времени воцарился хаос. Но, в отличие от великанов, Гарри знал, что Пожиратели смерти не собираются вести переговоры или сдаваться. Здесь одна из сторон должна была погибнуть. Он должен был продолжать двигаться, двигаться и двигаться. Останавливаться было нельзя. Как раз в тот момент, когда Гарри перерезал горло Пожирателю смерти, стоявшему над ним, ночь прорезал рев. Рев доносился из тюрьмы. Гарри прикрыл глаза, узнав в том, кто находился внутри, Грохха. Грохх, брат Хагрида. Грохх, великан, которого Гарри знал и о котором заботился. В груди зашевелилось чувство ностальгии и неконтролируемое желание — вернуться назад. Просто вернуться в прошлое, в те годы, которые хоть и не были спокойными, но были раем по сравнению с тем, что он переживал сейчас. Гарри не знал, как долго он простоял на месте, но, судя по всему, достаточно долго, чтобы одно из заклинаний угодило в него. Гарри задохнулся, запнувшись обо что-то на полу. Поднеся руку к локтю, он понял, что тот вывернут вовнутрь, а кость полностью сломана. Поднеся палочку к локтю, он попытался вспомнить что-нибудь, что могло бы исправить травму, но ничего не приходило на ум, и хотя в прошлом Гарри было куда больнее, из-за истощения, в котором он сейчас находился, боль была ужасной. — Нет, — раздался голос рядом с ним, — Чёрт! Гарри вытянул шею, чтобы увидеть тот самый момент, когда Пожиратель смерти направляется прямо к нему, бросая проклятие, которое должно попасть в цель. И тут в воздухе мелькнули светлые волосы, скрытые маской, и мантия-невидимка Гарри упала на землю. Гарри наблюдал, как Малфой создал перед ними щит, не позволяя заклинанию достичь их обоих. Воспользовавшись оцепенением Пожирателя смерти, Гарри встал, морщась от боли в руке. Он заметил вдалеке Гермиону, которая боролась с еще одним из них. Полумна отбивалась от еще одного, и это было впечатляюще, учитывая, что последние несколько лет она не участвовала в большинстве боев, потому что Тео хотел обезопасить ее. Билл сразил двух Пожирателей смерти, направлявшихся к нему, и убил их одним ударом, используя силу, которую дали ему шрамы от Грейбэка, когда тот пытался укусить его все эти годы назад. Кикимер старался сделать все возможное оставаясь невидимым, а Флер, воспользовавшись тем, что в данный момент она была одна, начала петь. Мелодия должна была оглушить врагов. Сработало не совсем так, как надо, или, по крайней мере, не так, как у тех, кто был стопроцентным вейлой. Но польза была, и Гарри заметил, как трое Пожирателей смерти, бегущих за его спиной, замедлились, дав ему несколько секунд на то, чтобы призвать свою магию. Он оказался спиной к спине с Малфоем, который всё ещё боролся с Пожирателем смерти, едва не убившим Гарри. Он огляделся по сторонам, пытаясь найти что-нибудь достаточно сильное, чтобы разозлить его или почувствовать что-то сильное, но не нашёл, поэтому сосредоточился на том, что случилось с Падмой, или на каком-либо неприятном воспоминании. Тысячи образов промелькнули в его памяти: то, что с ним произошло. Смерть Джинни. Рон. Потеря базы. Гермиона. Но как он ни старался, его магия не проникала в него, не с той силой, которая была ему нужна. Может, это было из-за усталости, а может, из-за чего-то другого. Только Гарри знал, что если он хочет победить, то должен сражаться как «нормальный» волшебник. Трое Пожирателей Смерти двинулись на него в замешательстве, и Гарри без раздумий убил одного из них « Negris Mortem». Тот упал к его ногам, как раз когда Флёр расправилась с другим, оставив Гарри разбираться с последним. Гарри начал отступать, пока Пожиратель смерти пытался убить его, но на полпути, когда он нанёс порез, оставив руку мужчины свисать — как будто для того, чтобы уравнять шансы, — Гарри заметил, что может свободно отходить назад. Он мог свободно отходить назад. Гарри повернулся и понял, что Малфоя там больше нет. Пока раненный им человек оправлялся от пореза, Гермиона сражалась с другим Пожирателем смерти, а остальные занимались своими делами. Гарри обшарил все вокруг, пока не нашел Драко, и почувствовал, как в животе завязывается узел от дурного предчувствия. И он оказался прав. Он нашел его лежащим на земле в нескольких футах от того места, где он стоял. Он лежал в луже темной жидкости. Гарри почувствовал, как у него сжалась грудь. Не раздумывая, он бросился к нему со сломанной рукой, изнеможение отдавалось в каждой клеточке. Малфой повернул голову в его сторону и закашлялся кровью, ничего не видя. Умирая. Гарри не знал, что ему делать, он просто знал, что не может оставить его здесь. На бегу он создал щит, который не позволил Пожирателю смерти напасть на него, хотя и понимал, что это ненадолго. Гарри добежал до Малфоя, опустился перед ним на колени и взмахнул палочкой, применяя все известные ему исцеляющие заклинания, одновременно осматривая его одежду в поисках пузырька с каким-нибудь зельем, которое могло бы ему помочь. Но его не было. Ничего не было. Глаза Малфоя были дикими, и Гарри знал этот взгляд. Он ему не нравился. — Твою мать, Малфой, — прошептал он, начиная чувствовать отчаяние. — Не смей умирать, придурок. Малфой снова закашлялся, даже после того как Гарри применил известные ему исцеляющие, и он заметил, что на нижней части его туловища кровь проступила ещё сильнее. Ругаясь под нос, Гарри задрал мантию Малфоя, и ему пришлось подавить вздох, когда он обнаружил, что у Малфоя глубокая рана, проходящая по животу от одного края до другого, и из неё торчат внутренние органы. Пытаясь вспомнить заклинание, затягивающее порез, Гарри почувствовал, как бешено колотится сердце, а на лбу выступил холодный пот. Без Малфоя Орден терял слишком многое. Гарри не понимал, насколько он был важен для них. Гарри не замечал, как сильно желал, чтобы он не умирал. Что-то упало у него за спиной, и, когда порез затянулся, Гарри обернулся: Полумна расправилась с Пожирателем смерти, который по-прежнему хотел убить его. Гарри на секунду замер. Увиденное всегда будет шокировать его, как в первый раз. Но Малфой снова закашлялся, привлекая его внимание, и Гарри без колебаний вернул его ему, коснувшись кожи над раной, которая только успела поверхностно затянуться. На ощупь она была твердой, и, хотя он не мог вспомнить, что это значит, он знал, что это что-то плохое. Он должен был вытащить его отсюда немедленно. Малфой начал закрывать глаза. — Нет, — Гарри похлопал его по лицу, стиснув зубы. — Не засыпай. — Гарри! Что нам делать с этим? Гарри поднял голову, заметив, что драка закончилась в разгар его переживаний, и что Гермиона держит одного из Пожирателей смерти за шиворот. Гарри узнал в нём человека, который пытался убить его и от которого его спас Малфой. Гнев нарастал, пока он следил за его мольбами. — Убейте его, — яростно прошипел он. Гермиона повиновалась. Флёр, Кикимер, Билл и Полумна собрались вокруг Гарри и Драко. В нескольких футах от них все еще ревел Грохх, и он старался не зацикливаться на этом звуке. Все его чувства были сосредоточены на Малфое и на том, что его дыхание становилось все медленнее и медленнее. — Малфой, — прошептал Гарри, осторожно встряхивая его, пытаясь подхватить на руки, чтобы унести. — Малфой, не умирай. Остальные присутствующие, похоже, не разделяли его отчаяния. Хотя, конечно, никто из них не разделял с Малфоем того, что разделял Гарри. Никто из них не знал его так, как он. И никто из них не понимал, какой потерей станет смерть Малфоя, какого ценного шпиона они потеряют. Он должен был что-то сделать. — Я возвращаюсь, — прямо объявил он им всем. Как он и ожидал, протесты не заставили себя ждать. — Ты не можешь! — Мы не зря сюда отправились. — Если ты вернешься, барьер может закрыться. — Кикимер может сам отнести Малфоя в Ирландию и вернуться обратно, — равнодушно сказала Гермиона, — Тебе не нужно идти. — Если на полпути у Малфоя случится кровотечение, что сможет сделать Кикимер? — напряженно ответил Гарри, как можно мягче усаживая находящегося в полубессознательном состоянии блондина. — Скажи ему, чтобы он сохранил ему жизнь. — Кикимер — не Бог, Гермиона! — взорвался Гарри, разворачиваясь к ней, — Его магии есть предел! — Ты не можешь вернуться! Гарри покачал головой, решив не обращать на нее внимания. В этот момент Малфой мог умереть. Он сделал бы это для любого, абсолютно любого. Малфой не стал бы исключением. — У меня нет на это времени. Наконец-то встав, Гарри обхватил Малфоя за талию, притягивая его к себе. Руки Малфоя безвольно повисли по бокам, и он уткнулся лбом в плечо Гарри, который, стараясь не причинить ему боли, сжал его крепче. В тот самый момент, когда он жестом велел Кикимеру уходить, пространство наполнилось грохотом. Это был не просто грохот. Это были шаги, которые, казалось, сотрясали все вокруг. Гарри насторожился, как и все остальные, и схватился за палочку, а Малфой закашлялся, пачкая одежду. Внутри Гарри начинала нарастать паника. Он не мог бороться, зная, что это может привести к смерти Драко. Но и просто стоять и ничего не делать он тоже не мог. — В живых остался хоть один? — спросил он, переводя взгляд с одного присутствующего на другого. Никто не ответил. Шум повторился, и Гарри почувствовал, как в горле встал комок бессилия. Как бы они ни устали, это был конец. Они не могли одолеть еще одну орду, и, честно говоря, у него не осталось на это сил. Малфой прижался к нему, и Гарри сосредоточился на том, чтобы не дать ему упасть. Это было единственным реальным делом на данный момент, единственным, что удерживало его в настоящем и не позволяло потерять сознание от усталости и боли. Полумна издала тоненький возглас, подняв руку в сторону другого конца, скрытого за кустами в паре метров от них. Гермиона сделала шаг назад. Остальные просто замерли, не в силах найти рациональное объяснение тому, что они видели. Вдали, за холмом, вырисовывалась гигантская фигура. Гарри почувствовал, как у него подкосились ноги.