Desolación / Опустошение

~***~

(19:58)

Почему-то вечером, когда Драко вернулся в Малфой-Мэнор, он был более измотан, чем обычно. Он не совсем понимал, зачем Тео понадобилось забирать его из Ирландии раньше времени, ведь он снял номер в гостинице на четыре дня, а прошел всего один. Он знал, что была попытка проникнуть в Нурменгард, но Драко не понимал, как это может быть связано с ним. Да, если нужно было найти решение, требовался его голос в Визенгамоте, но пока никакого собрания не было. Родольфус просто встретил их с Тео на границе и мягко сопроводил в поместье, сообщив, что его присутствие здесь необходимо из-за Мятежников, которые хотят проникнуть в магическую тюрьму, и потому что в этот день состоится перевод предателей, которые теснились в больнице Святого Мунго, в Азкабан. Однако в этих туманных объяснениях Драко что-то не устраивало. В последнее время он чувствовал себя так — как будто что-то было не совсем так. Но этот день был слишком тяжелым. Начиная с того, что он находился в таком изнеможении, которое не имело под собой никаких оснований, ведь накануне он почти не напрягался. И потому, что он снова испытывал это чувство... пустоты. Как будто его разум был не в состоянии вспомнить некоторые вещи. Если Драко мысленно оглядывался на прошедшую ночь, то с того момента, как он уставился на медальон с фотографией родителей, он не помнил, как заснул или проснулся в кресле. Он вообще почти ничего не помнил о том утре, хотя ему казалось, что ему снились плохие сны: разговаривающие люди, человек, просящий его не умирать, и онемение по всему телу. Но кроме этого, он не помнил, как проснулся, и даже не помнил, в какой момент впустил Тео в комнату. В своих иллюзиях Драко верил, что сон поможет. И все же, когда он проснулся из-за сотрясающих поместье защитных щитов, пробелы в его памяти все еще оставались, как и усталость. Так было уже бесчисленное количество раз за последнее время. Драко встал и, морщась, решил принять восстанавливающее зелье. Вряд ли он мог сделать что-то еще. Спустившись в главный зал после того, как эльф объяснил ему, что происходит, Драко принялся прикреплять на грудь брошь в виде капли, потому что таков был протокол, и потому что… ну, это напомнит женщине, кто он такой, на случай, если она захочет повторить сцену, как в прошлый раз. Драко открыл дверь в главный зал и бросил выразительный взгляд в направлении центра. — Панси, — поприветствовал он. Панси повернулась в его сторону. Ее лицо, в отличие от большинства лиц, которые Драко видел за последние несколько месяцев, не отражало усталости, которую война привносила в их жизнь. Панси выглядела так же, как и в тот раз, когда пришла убедить его провести церемонию для Нарциссы, так же, как в день их ссоры, и так же, как в последний раз, когда она была в поместье и рассказывала о Тео и бомбе. Драко скривился. — Выглядишь просто дерьмово, — сказала она, посмотрев на него долгим взглядом. Драко ничего не ответил, закрыл дверь и подошел к одному из диванов. Он понятия не имел, какого черта от него хотят, но если это было примирение, то она уже плохо начала. К тому же Драко не был уверен, что хочет с ней помириться. Убедиться, что она в целости и сохранности, но далеко, было более чем достаточно. — Присаживайся, — ответил он, указывая на кресло у камина, где несколько месяцев назад сидел Родольфус, когда он пришел поговорить с ним. — В этом нет необходимости. Это ненадолго. Драко вскинул бровь, подошел к подносу в дальнем конце комнаты и достал один из приветственных ликеров, которые его отец обычно ставил туда, чтобы показать, что у них есть. Его отец. Бесполезное дерьмо. — Валяй, — сказал Драко, поворачиваясь к ней спиной. Он взял огневиски и начал наливать себе, не потрудившись предложить выпить Панси. Она не пила, слишком сильно заботилась о себе. На это у нее было время. Чтобы беспокоиться о таких банальных вещах. — Я хочу расторгнуть нашу помолвку, — внезапно проговорила она. — Официально. Драко остановил бокал на полпути ко рту и повернулся, чтобы взглянуть на нее. Панси напряглась и избегала смотреть в его сторону. Маска, которую всю жизнь натягивали чистокровные, была на месте, и она выглядела как истинная картина уверенности и решительности. Конечно, если Драко обратит внимание на то, как она нервно теребит одно из своих колец, сцепив руки, он поймет, что она далеко не спокойна. Драко смотрел на нее целую минуту, думая о том дне, когда он сделал ей предложение, зная, как выгодно это будет для его имиджа. Для них обоих. Двое детей чистокровных, преданных делу сохранения рода, объединившие две могущественные семьи в столь юном возрасте. Панси, желанная девушка в силу своего статуса, и Драко, Пожиратель смерти, член Нобилиума, который поднимался все выше и выше. Они называли его Астаротом, потому что не смели обращаться к нему по имени. В глазах магического мира они были почти идеальной парой. И если бы сейчас, в разгар войны, этот союз был разрушен… он знал, какой образ сложится о нем и Пожирателях смерти. Сейчас, как никогда раньше. Достаточно вреда было нанесено разоблачением неверности Яксли своей жене. — Нет, — наконец ответил он. Панси несколько мгновений молчала, словно не расслышала. Затем она посмотрела на него в полном недоверии, ее лицо покраснело от гнева. Она выглядела так, словно ей было пятнадцать лет. — Я не спрашиваю тебя. — Мне плевать, — резко ответил он. Драко отпил виски, не поморщившись. Сейчас он не собирался этого допустить. — Тебе плевать! — воскликнула она, теряя самообладание. — Мы оба знаем, что никогда не собирались жениться! — С точки зрения магического мира, сейчас, более чем когда-либо, мы достигли возраста обручения, — спокойно объяснил Драко. — Союз между Малфоями и Паркинсонами выгоден, и ты это знаешь. Даже если это всего лишь вынужденный компромисс. — Тогда женись на мне. Панси сложила руки, глядя на него с вызовом. Видимо, гнев и желание трахаться были сильнее ее нервозности. Драко вздохнул, начиная терять терпение. Он уже вспомнил, почему ему было неинтересно с ней ссориться: Панси была просто изнурительной. Магическое обручение было менее сильным, чем брак, но, как говорилось в названии, это все равно было обручение. Его нужно было исполнить. Драко и Панси уже были так или иначе связаны друг с другом, и хотя брак не входил в их планы, перед лицом мира между ними уже существовала связь. Брак не был необходим. — Помолвка — это уже достаточно выгодный союз, — начал он, — в этом нет необходимости. — Блейз хочет приехать за мной. Драко позволил информации дойти до него. Пусть она уляжется. Пусть твердый тон Панси звучит в его ушах. И что ж… Это было удивительно. Он снова опустил руку, в которой держал бокал, и прошелся взглядом по чертам лица Панси, пытаясь уловить насмешку. Но Панси была серьезна, и, что удивительно, казалось, что это далеко не шутка. — Блейз, — повторил Драко, думая, что ослышался. — Блейз Забини. — Да. Драко подождал несколько секунд. А потом… Он рассмеялся. Громко и жестоко. Панси отшатнулась. — Нет, не приедет, — с усмешкой сказал ей Драко. Женщина прижала руку к груди, и Драко увидел, как она потянулась за палочкой. Он спокойно наблюдал за ней, взглядом приказывая ей отважиться, если у нее хватит смелости, и с угрожающим видом направился к ней. — Он сделает это, потому что любит меня, — пробормотала Панси. Последние несколько лет он переписывался с Блейзом, и все, что Блейз видел в людях, — это связи, игры во власть, подставы и союзы. Он не видел ни людей, ни чувств. Почти десять лет Забини просто пробовал свои силы в Англии, чтобы подняться в статусе. Скорее всего, он считал, что ему выгодно увезти Панси из Великобритании. Других причин для этого у него не было. Как и не было причин заставлять Панси верить, что он будет искать ее. Эта история с любовью — полная чушь. — Панси, Блейз не касался Англии с тех пор, как мать отослала его после Битвы. Он не был здесь восемь лет, с чего ты взяла, что он захочет приехать и… искать тебя, как ты сказала? — Драко снова рассмеялся, так же громко. — Сейчас? Панси начала скрежетать зубами. — Мы всегда общались. Последние восемь лет мы постоянно переписывались. Я не пускала его раньше, потому что соблюдала наш договор и потому что боялась, что он все сделает напрасно, и тогда его не выпустят. — Панси скорчила гримасу отвращения. — Но все изменилось, и я поеду с ним. Здесь для меня ничего не осталось. Драко снисходительно вздохнул, поставив свой бокал на маленький столик. Панси была вне себя от радости. Наверное, это была какая-то глупая вендетта против него. — Послушай, Панси, — сказал Драко. — Даже если то, что ты мне рассказываешь, правда, шансы на то, что его пустят, невелики, и помни, ты не можешь уйти. По закону. Панси перенесла вес с одной ноги на другую и отвернулась. Она все настойчивее теребила кольцо. Драко проанализировал ее движения и понял, что ей не по себе, как будто он попал прямо в точку, и что… то, что Драко сказал ей, было именно тем, что она не хотела слышать. Или то, что она не ожидала, что он может заметить. Ниточка, за которую можно потянуть. — Ах, ты знаешь, — сказал он с восторгом, коверкая слова. — Ты знаешь, что выезд из Великобритании незаконен. — Мне плев… — Ах, ах, — перебил ее Драко, щелкнув языком. — Осторожнее заканчивай это предложение. Панси закрыла рот, и ее глаза наполнились паникой. Драко начал кружить вокруг нее, чувствуя нервозность, исходящую из каждой ее поры, а затем уселся напротив. Его слова прозвучали некстати, и, черт возьми, он не собирался этим воспользоваться. Панси была безумна, если думала, что Блейз придет, как джентльмен, чтобы спасти ее от нищенской жизни, и еще больше она была безумна, если думала, что Драко безропотно все это позволит. Начиная с того, что это было опасно, и заканчивая тем, что это было пагубно для них обоих. То, что она этого не замечала, было не его проблемой. Панси вздернула подбородок, когда Драко лукаво посмотрел на нее. — Нет, Панси, ты не пойдешь с ним. Знаешь, почему? — Драко сказал ей, улыбаясь невеселой улыбкой. — Потому что если ты это сделаешь, я сдам тебя. Панси выглядела так, будто ее ударили. — Да кем ты, черт возьми, себя возомнил? — прошептала она почти рефлекторно. Драко проигнорировал ее. — Ты не отменишь помолвку и не станешь делать такую глупость, как попытка сбежать. Им обоим было ясно, что происходит, когда кого-то обнаруживают при попытке покинуть границы. Азкабан был неплохой перспективой, но не без допроса о том, какие планы они вынашивали, пытаясь сбежать из этого идеального мира. Это считалось предательством, и Драко был готов угрожать Панси, если это означало, что она не будет заниматься такими идиотскими вещами. — Ты, блядь, мне противен, — прошипела она, и Драко понял, что она говорила серьезно. Но это ничего ему не дало. — Ты кусок дерьма. Чертового дерьма. Не знаю, почему я раньше этого не замечала. Драко ничего не сказал, просто смотрел на нее. Панси придвинулась к нему, словно хотела закричать, умолять его ничего не говорить или негодовать из-за того, что она сама испортила свой план. За окном темнело небо. — Надеюсь, мы поняли друг друга, — сказал он после нескольких минут молчания. Панси сжала кулаки. Через секунду она подняла руку, чтобы ударить его по щеке. Драко поймал ее запястье прежде, чем это произошло, и слегка надавил, заставив Панси скривиться, скорее от отчаяния, чем от боли. Драко не сводил глаз с лица Панси. И выражение ее лица… изменилось. Страх. Драко узнал его. Его подруга прекрасно знала, на что он способен. Она не в первый раз смотрела на него так. Но впервые Драко почувствовал это так реально. Его лучшая подруга — его бывшая лучшая подруга — испытывала страх перед ним. И Драко попытался найти хоть что-то, что можно было бы почувствовать в той глубокой черной дыре, в которой он находился. В тот момент, когда Панси попыталась шевельнуться, а Драко не отпускал её, чувствуя, как учащается её пульс под его прикосновениями, между ними материализовался эльф, избегающий того, что лучше не видеть. — Господин Малфой, сэр, — произнесло существо, хватаясь за робу. — В последний раз, когда вы были здесь, вы просили Вилльббюма предупреждать вас, когда начнет срабатывать радио предателя, сэр. Драко закатил глаза взглянув в сторону существа, и оно отпрыгнуло, не глядя ему в лицо. Он был раздражен еще больше, чем раньше, понимая, что если радио включится, то эти презренные грязнокровки мобилизуются и его призовут к бою. В этот момент Панси удалось вырваться из его хватки. Драко наблюдал, как она отпрянула назад, прижимая руку, которой собиралась дать ему пощечину, к своей груди. Панси, казалось, была в шоке, но к этому моменту ее внимание переключилось на что-то другое. — Уходи, — приказал Драко. Панси практически побежала к камину. Драко повернулся к эльфу, который, заметив, что он смотрит на него, пригнул голову и исчез, щелкнув пальцами и пробормотав что-то вроде «Я надеялся, что смогу быть полезен». Взяв стакан с виски, Драко прошел в гостиную, где у него стояло радио, подаренное ему в день похищения Руквуда. Он думал о Мятежниках и о том, что они могут делать, как они, возможно, саботируют перевод предателей в Азкабан, и как им, несомненно, помогает забастовка, которую целители проводят с момента бойни в Годриковой впадине. Драко подошел к двери, думая о Поттере и о том, как его кожа горит от ярости каждый раз, когда он вспоминает о нем и о своей жажде мести. За то, что он прятался все эти годы, как чертов трус, и вдруг вылез, когда его мать уже была мертва, а отец сидел в тюрьме за ее убийство. За то, что заставил его самого и остальных Пожирателей смерти участвовать в пытках. За то, что даже тогда он считал себя лучше остальных. Ты, придурок. Ублюдок. — … Не стоит пытаться покинуть больницу Святого Мунго, не после заклинания, которое наложили на тебя целители, чтобы не пускать никого без разрешения, — услышал Драко, входя в комнату, — лучше послушай, что тебе скажут волшебники и повин… Так и знал. Он прикусил язык, вспомнив, что в какой-то момент ему пришло в голову, что волшебники, не пускающие никого в больницу Святого Мунго после битвы в Годриковой впадине, приведут к неприятностям в будущем. Так и вышло. Волшебники должны были уже научиться — они должны были быть менее глупыми и понимать, что выступление против Темного Лорда уже привело к тому, что их пытали и убивали во время первой и второй войн. Так будет и впредь. — … Мы, Орден, делаем все возможное, чтобы не допустить прихода Пожирателей смерти, похищающих невинных людей и устраивающих над ними несправедливый суд. Лучшее, что вы можете сделать, — это доверять и сопротивляться изнутри. Не допускать ослабления защиты, созданной волшебниками… Драко фыркнул и поднял рукав, чтобы взглянуть на свою Темную метку, которая не горела и не двигалась. Скорее всего, все происходящее было незначительным нападением, и, несмотря на то что мерзкие существа перемещались быстро, его присутствие было необязательным, иначе они бы уже разыскали его. Он сел в гостиной и принялся пить оставшееся виски, размышляя о разговоре, который только что состоялся у него с Панси. Если честно, он не мог сказать, что его это волновало или беспокоило слишком сильно. В большинстве случаев Драко получал то, что хотел, и избегал того, чего не хотел. Панси не разорвет их помолвку. Панси не уйдет с Блейзом. Он надеялся, что угрозы выдать ее будет достаточно. Хотя было ясно, что он этого не сделает. Он имел в виду, что не выдаст ее. Идея заключалась в том, чтобы уберечь Панси, а не обеспечить ее смерть. Его мысли вернулись к Гойлу и к тому, что он до сих пор не найден. Было подтверждено, что он у Ордена… и его гнев нарастал. Какого черта они думали, что держат его в заложниках? Гойл стоил гораздо больше. И если бы они были достаточно умны, то не посмели бы убить его. Драко уже придумал план, как вытащить членов Нобилиума, которые там находились. Они были могущественны. А сила должна что-то значить. А пока эти идиоты не посмеют тронуть и волоска на голове одного из его лучших друзей. Пока Драко допивал свой напиток, в голове у него крутились мысли о прошедшем дне, о том, что его мучило с трех утра. И он бы смирился с этим, если бы это случилось с ним впервые. Но это было не так, и это было опасно. Это казалось… умышленным. Хотя это мог быть и стресс, как диагностировали колдомедики в Мэноре после битвы за Хогвартс. Что бы это ни было, он не мог игнорировать это, и ему нужно было пойти и проконсультироваться. Когда закончится ситуация в больнице Святого Мунго. Драко вздохнул, пошарил в кармане и услышал, как один из близнецов пошутил — тот, что остался в живых. Драко так и не научился различать, кто из них кто, потому что они казались ему незначительными, — а другой, говоривший в микрофон, отвечал очередной шуткой, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку. Жалкое зрелище. Найдя то, что искал, Драко достал из кармана медальон и открыл его, навязчиво анализируя фотографию, как он делал это в отеле. Искал хоть какой-то знак, хоть какой-то признак того, что с тех пор все пошло наперекосяк. Ведь это не могло произойти внезапно. Нельзя проснуться в один прекрасный день и захотеть убить человека, которого считал любовью всей своей жизни. А его отец убил его мать. Но как всегда, сколько бы ни искал, ничего не нашел. Нарцисса из воспоминаний счастливо смотрела в камеру и улыбалась, сжимая в объятиях маленького светловолосого мальчика. И Люциус тоже обнимал его, обмениваясь взглядами между своим сыном, своим могущественным наследником и женщиной своей мечты. Они выглядели счастливыми. Драко почти пожалел их за то, что они игнорируют судьбу, которая их ждет. Закрыв медальон, он встал, решив пойти сварить зелье и закончить заклинание, которое Темный Лорд попросил его создать несколько месяцев назад. Он больше не мог спать, и у него не было настроения слушать презренных Мятежников.

(20:35)

Не прошло и часа, как Драко почувствовал, как его Метка горит. Даже не задумываясь, он отправился камином в Министерство. Ему казалось, что за столько лет он привык к этой агонии, к жгучему требованию змеи отправиться к своему хозяину и выполнить его приказ. Но каждый раз, когда Драко чувствовал жжение Метки, он старался поскорее избавиться от этого ощущения. Этот раз не был исключением. В этот момент Метка говорила ему, что его вызывают на трибунал Визенгамота, где, скорее всего, будут голосовать о мерах в связи с тем, что произошло в больнице Святого Мунго и Нурменгарде. Значит, он был там нужен. Драко подчинился. Заняв свое место в кресле Визенгамота, он лениво наблюдал за тем, как остальные члены трибунала заходят в зал, молча, давая понять, что их не вызывали на битву у Святого Мунго и что это наверняка оставили для авроров, Очистителей и армии, которую Темный Лорд собирал с тех пор, как занял пост Великого Генерала. Драко наблюдал за каждым из участников, пока они рассаживались по своим местам, но заметил, что практически никто из них не смотрел в его сторону, а те, кто смотрел, наблюдали за ним с гневом и настороженностью. Драко полагал, что причина в том, что в большинстве случаев, когда в поединках что-то шло не так, он по приказу Лорда вынуждал их расплачиваться. И хотя это было не в первый раз, те времена должны были остаться в прошлом, во времена Второй войны. А теперь… они возвращались. Им это не нравилось. Тео, по сути, был единственным, кто не выглядел так, будто затаил обиду за то, что его пытали. Никогда. Драко откинулся в кресле как раз в тот момент, когда в комнату вошел Темный Лорд. Его мысли затихли. Он приходил не всегда, был слишком занят. Чаще всего кто-то из Нобилиума занимал его место и заменял его голос. Драко пришло в голову, что же такого важного может быть в вопросе, который они будут обсуждать, чтобы Лорд явился сюда. В комнате стало холодно, когда он занял пост главы Визенгамота. Мир погрузился в тишину. Драко видел, как от него исходит темная магия, как щупальца заполняют пространство, ползут по стенам и по полу. Темный Лорд ни на кого не смотрел — он знал, что никто не достоин такого внимания, — и сидел на своем месте, заставляя Драко напоминать себе, что, каким бы могущественным или чудовищным он ни выглядел, Лорд все равно человек. Он раскрыл ладони, выводя их из транса, и призвал собравшихся к порядку. Родольфус встал и начал излагать суть дела. Первым пожеланием было усилить защиту вокруг Соединенного Королевства, чтобы предотвратить побеги из карантина и несанкционированный выезд людей, в связи с событиями раннего утра, когда Пожиратели смерти, размещенные в австрийской тюрьме, увидели лежащие на полу трупы охранников предыдущей смены, убитых самым ужасным образом и пораженных проклятием Черной смерти, когда они прибыли на свою смену, для охраны Нурменгарда. Это указывало на то, что, скорее всего, кто-то из Мятежников нашел выход. Второе желание заключалось в том, чтобы создать некие доверенные комиссии, которые начали бы встречаться со сторонниками режима Темного Лорда в других частях Европы, чтобы получить власть, одновременно заботясь о нейтрализации любых мятежных движений, которые могут возникнуть в других странах. Ведь нападение на тюрьму могло быть делом рук не Ордена, запертого в Англии, а союзников Поттера. Закон был призван сделать так, чтобы в случае поимки комиссии иностранными аврорами и депортации в Великобританию предотвратить судебный процесс над причастными к нему лицами за незаконность их действий. Закон предоставлял им иммунитет. Никто из присутствующих не задавал вопросов и не заставлял себя ждать, чтобы проголосовать за все это. Единогласно. Драко лишь надеялся, что они будут действовать незаметно, чтобы другие страны держались подальше от них и от войны. У них и так хватало проблем. Когда заседание закончилось, Драко несколько секунд ждал, пока к нему подойдет Лестрейндж, полагая, что тот захочет поговорить с ним после того, как приказал Тео привезти его из Ирландии, но когда этого не произошло, он встал со своего места, ни на кого не глядя, и направился к выходу. Он слишком устал и не хотел, чтобы разговор состоялся в этот день. Это могло подождать. Однако между ним и дверью возникла магия Темного Лорда. — Астарот. Драко тут же поклонился, опустив голову. — Мой Лорд. Остальные уже покинули помещение, даже не обратив внимания, а Драко по какой-то странной причине обстановка показалась знакомой. Но знакомой в плохом смысле. Почти так же, как в шестнадцать лет, он чувствовал себя по отношению к Лорду, боясь сделать или сказать что-то не то, чтобы его не убили. Но все было иначе, потому что на этот раз Драко чувствовал себя достаточно уверенно в своем положении и своих убеждениях. И он проигнорировал голос в своей голове, который шептал, что это не совсем так. — Что вы думаете о попытке проникнуть в Нурменгард? — спросил Темный Лорд, делая шаг назад. Драко опешил от такого вопроса (неужели он не доверяет тому, что он был в Ирландии? Он сомневался в этом), но ответил честно. Его взгляд оставался прикованным к полу, пока Лорд не сделал знак, позволяющий посмотреть ему в лицо. — Я думаю… Сомневаюсь, что это были Мятежники, — ответил Драко, стараясь не показывать никакого выражения, так как глаза его стали совершенно красными. — Во-первых, грязнокровки не настолько умны, чтобы даже пытаться провернуть такой план. А во-вторых, такую магическую защиту, как карантин, практически невозможно нарушить. Без огромной магической силы — а я сомневаюсь, что она у них есть. Темный Лорд несколько мгновений обдумывал его слова. Единственным источником шума были разговоры снаружи. — Как вы думаете, что же произошло? — Я думаю, это люди из Австрии устроили беспорядки. Лорд стоял очень тихо, и лицо его омрачилось. — Понятно… Драко собирался сказать что-то еще, дополнить свой аргумент или просто попрощаться, но не решил, потому что не успел он открыть рот, как мир закружился, и перед глазами промелькнули последние несколько часов воспоминаний, от самых последних до самых ранних. Резко. Жестко. Болезненно. Завершение заказанного заклинания. Ссора с Панси. То, что они оба сказали друг другу. Тео в его комнате, объясняющий, что он делает в Ирландии. Медальон. Торговец. Прибытие в отель. Темный Лорд проплывал в его голове, оглядываясь на последние несколько недель и месяцев. Драко не понимал, зачем он все это делает, там не было ничего интересного. Ничего, чего бы он не знал. У него не было секретов, ему нечего было скрывать от Лорда. И если он не доверял ему, то его подозрения были беспочвенны и глупы. Рожденные паранойей и недоверием, которые Темный Лорд испытывал ко всем в данный момент. Казалось, он был согласен с мыслями Драко. Воспоминания померкли, и он снова оказался в зале суда, увидев глубоко довольное выражение лица Лорда, который смотрел на него так, словно его забавляла сложившаяся ситуация. Его бы тоже позабавила эта ситуация. — Нарушить карантин не так уж и невозможно. Майя призналась мне много лет назад, что Мятежники обладают необходимыми для этого знаниями. Проблема в том, что нам так и не удалось выяснить, где они нарушают закон, — медленно произнес он. — Но, думаю, вы можете быть правы… Драко снова склонил голову, не удивленный новой информацией. — Спасибо. Темный Лорд подождал несколько секунд, прежде чем снова заговорить. Его голос был холоден как лед. — Следуйте за мной. Драко ничего не оставалось, как послушаться его.

(22:12)

Они направлялись в подземелья Министерства. — Во время сегодняшних беспорядков, — начал Темный Лорд, пока они шли по темному коридору нижних этажей, — нас в конце концов не пустили в больницу Святого Мунго мерзкие мстители грязнокровки. Но мы больше выиграли, чем проиграли, Астарот, — в его тоне не было ни иронии, ни сдерживаемого гнева, и Драко знал, что он говорит всерьез. — И ты будешь иметь удовольствие заняться допросом нашего главного приза. Драко нахмурился, глядя на спину Лорда, и продолжил идти, не отвечая. Не в его компетенции было задавать вопросы, он должен был только подчиняться, но это привлекло его внимание. Темный Лорд не выглядел настолько счастливым, как если бы был пойман Поттер, но достаточно счастливым, чтобы заметить изменение в его отношении и позволить ему провести важный допрос с таким воодушевлением. Почти как будто это была награда. Темный Лорд остановился перед одной из тяжелых дверей, за которой находилась комната с камерой для заключенных перед отправкой их в Азкабан. Он широко распахнул дверь, заставив находящегося внутри человека воскликнуть что-то, похожее на оскорбление. Драко подождал, пока ему разрешат пройти вперед. Медленными, размеренными шагами Драко прошел в другой конец комнаты, напротив решетки. Здесь пахло затхлостью и сыростью, и в воздухе ощущался дискомфорт. Его взгляд был прикован к туфлям, и по какой-то странной причине в животе зародилось тошнотворное чувство, которого он не испытывал весь день, даже когда Тео неожиданно объявился в Ирландии. Теперь он чувствовал это. И не без оснований. Драко встал сбоку от Темного Лорда и терпеливо ждал, когда ему прикажут действовать. — Взгляни, Астарот. Драко так и сделал, ощущая звон в ушах, когда встретился взглядом с загнанным в угол животным, которое удалось поймать Лорду и его соратникам. В глубине камеры скованная по рукам и ногам находилась Минерва МакГонагалл.

Конец I Акта.