Desolación / Опустошение

~***~

Когда мир перестал кружиться и Драко устремил взгляд вперед, больница Святого Мунго была объята пламенем. Листовки с призывами к забастовке целителей превратились в обгоревшие клочья. Сквозь крики изнутри Драко слышал, как они отчаянно пытались потушить пламя, чтобы выбраться и спастись, но все усилия были напрасны. Заклинания, которыми целители запечатали Святой Мунго, не позволяли никому ни войти, ни выйти. Все внутри оказались в ловушке, борясь с огнем, который грозил их поглотить. Честно говоря, Драко не понимал, почему Волдеморт так долго медлил с разрушением больницы. Но... выбрать для этого именно ночь Йоля? Забастовка тянулась уже месяцы. Заклинания, которыми целители, вероятно с помощью Ордена, изолировали Святой Мунго, не давали Волдеморту и его Пожирателям Смерти ворваться внутрь и схватить всех за мятеж. Но никакое заклинание не могло противостоять мощи взрыва. Если вытащить людей из больницы и предать их суду не удавалось, что ж… лучше было обратить пламя восстания в пепел. Страх — лучшее противоядие. Периметр, отделяющий их от мира маглов, был узким — всего около двадцати метров, охватывая лишь квартал больницы. Драко замечал, как порой мимо проходили маглы, не видя их мира и не в силах пересечь невидимый барьер. В каком-то смысле их неведение было благословением. Улица, ставшая ареной битвы, четко разделила противников на два лагеря. Драко быстро занял свое место, пока члены Ордена начинали прибывать. На миг он задумался, не придется ли ему столкнуться с Гарри. Мысль была неприятной. Орден скрывал лица под привычными масками, и Драко выпустил в их сторону несколько проклятий. Изнутри больницы раненые и целители тоже пытались посылать заклинания через окна, но их усилия почти не меняли ход боя. Пожиратели Смерти наводняли улицу толпами, их было несметное количество. Хотя они всегда превосходили числом, сейчас это преимущество ощущалось особенно остро. По мере того как битва набирала обороты, противники сближались. Драко знал: скоро они окажутся так близко, что бой пойдет не только магией, но и кулаками. Не впервые он мысленно поблагодарил Гарри за тренировки. Один из Пожирателей, получив заклинание в лицо, толкнул Драко. Тот увидел, как кожа на лице мужчины начала плавиться. Его глаза, полные осознания близкой смерти, смотрели на Драко, пока плоть, смешанная с кровью и тканями, стекала на землю, обнажая череп. Пустые глаза растаяли вместе с остатками лица. Драко пригнулся в последний момент, когда то же заклинание пролетело, едва задев его щеку. Он пробирался сквозь толпу. Удары сторон становились все яростнее по мере того, как прибывало бойцов. Какой-то юный повстанец ударил его локтем в шею. Драко развернулся, чтобы ответить, но парень попытался наслать на него смертельное проклятие. И тогда он увидел его лицо. Драко уклонился от проклятья, и оно угодило в Пожирателя Смерти за его спиной. Он шагнул к парню. Тот попятился. Юнцу было не больше шестнадцати, и Драко, судя по его взгляду, предположил, что того спасли из Хогвартса. Парень смотрел так, будто знал, кто перед ним и что он творит. Толпа сражающихся швыряла их из стороны в сторону, а парень всё пытался попасть в Драко заклинаниями. Но тот уклонялся от каждого. Ни один из них не думал — в бою не было места для размышлений. Драко загнал противника на тротуар и с силой сжал его запястье. Раздался хруст, и парень вскрикнул от боли — кость под пальцами Драко сломалась. — Ты не хочешь со мной драться, — прошептал он, пока парень хныкал. — Возвращайся на базу. Здесь слишком опасно. В любой другой битве Драко бы проигнорировал это, притворился, что не замечает, как подростки жертвуют жизнями. Но не в этой. Нет. Он был уверен: Орден проиграет. Драко разжал хватку, сделав вид, будто парень вырвался, и тот, наложив на себя заклинание невидимости, бросился бежать. Драко не смотрел ему вслед и не думал о том, как это ужасно. Не думал о грязи, что оседала на душе, видя, как юнцы сражаются в таком возрасте. Наверное, они сами выглядели так же в Битве за Хогвартс. Драко вернулся в бой, отсекая руки и ноги с яростной точностью, словно это был мрачный спорт, и нанося удары кулаками. Святой Мунго продолжал полыхать. Крики людей разрывали воздух. Драко боялся, что к концу больница рухнет. И все, кто внутри, погибнут вместе с ней. Краем глаза он заметил, как Тео встал рядом, отчаянно высматривая кого-то в гуще боя. Драко не нужно было подтверждение, что Полумна Лавгуд сражается на другой стороне — выражение лица Тео говорило само за себя. Его черты исказились от ярости и тревоги. Драко проследил за его взглядом и увидел, как маска одной из женщин Ордена слетела. Полумна Лавгуд рухнула на землю, раненая. Драко едва успел наложить на Тео заклинание молчания, когда тот открыл рот, чтобы закричать. — Ты не можешь туда пойти! — Драко схватил Тео за руку. Тот рвался вперед, пытаясь пробиться к Полумне. Он снял заклинание мешавшее говорить: — Разве ты не видел..?! — Ей будет хуже, если ты вмешаешься! Тебя раскроют! Тео, казалось, не слышал его, охваченный отчаянием, но Драко не мог долго его удерживать — бой не ждал. Заклинания свистели у самого лица. Смех, плач и предсмертные крики сливались в хаотичный гул. Женщина из Ордена вырвала язык у одного из Пожирателей. Тот в ответ взорвал ей голову. Кого-то разорвало заклятием от рта до живота. Пожиратель рядом поднял палец и указал на небо. — Черная Смерть! Драко затаил дыхание. Он инстинктивно взглянул вверх и увидел Гарри, парящего на метле — той самой, что Драко ему подарил. Шесть человек прикрывали его. Гарри хладнокровно уничтожал всех, кто вставал на его пути, мастерски уклоняясь от заклинаний. Некоторые отскакивали от его Протего. Сердце Драко сжалось от ужаса. Пусть выживет. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. С тягостным чувством в груди он смотрел, как Гарри устремился к Святому Мунго, пытаясь погасить бушующий огонь, но Драко знал — это почти невозможно. Пламя было слишком сильным. Но какие у них были варианты? Он понимал, что для Ордена бросить бомбу, чтобы уничтожить Пожирателей, слишком рискованно. Пространство было тесным, и взрыв мог задеть своих, включая пациентов. Это была ужасная идея, как и попытка потушить неконтролируемый пожар. Пытаясь заглушить панику, Драко вернулся взглядом к бою и с силой ударил кулаком парня, который шел прямо на него. Кровь брызнула на его руку. Мужчина рухнул, хватаясь за сломанный нос. Через мгновение один из Пожирателей наступил на него. Ещё секунда и тот был мертв. Новый взрыв вдали заставил Драко отвлечься. Стороны смешались в хаосе, и различить их можно было лишь по темным мантиям Пожирателей и птичьим маскам Ордена. Цель Волдеморта была ясна: подавить протесты в Святом Мунго и уничтожить как можно больше мятежников. И его план работал. В Рождество. Драко держался рядом с Тео, помогая ему пробираться на другую сторону, чтобы проверить, жива ли Полумна, и не попасться. Тео безжалостно убивал всех на своем пути. Неважно, были ли это члены Ордена. Неважно, были ли это дети. Неважно, были ли они невинны. Ничто не имело значения. Он хотел лишь одного — убедиться, что Полумна цела. И если бы для этого пришлось отрубить все головы в мире... он бы не остановился. Драко не осуждал его. Если бы Гарри был в опасности... Мораль перестала бы для него существовать. Если бы Гарри был в опасности, Драко мог бы убивать. Голыми руками вырывать жизни, не слыша криков, плача и мольбы о пощаде. Он был бы таким же неудержимым, как Тео. Возможно, даже страшнее. К счастью, этот момент еще не настал. Пока. Драко толкнул кого-то на землю. Тот упал и был затоптан сражающейся толпой. В этот миг заклинание Диффиндо полоснуло его по руке, разрезав почти до кости у локтя. Рука держалась, но кровь хлынула, пропитывая мантию. Кожа словно отделилась от тела. Боль пронзила его, но, взглянув на рану, Драко с мрачной отстраненностью отметил, что это не сравнится с другими пережитыми им муками. Шрамы на груди и смерть матери всё ещё стояли во главе этого списка. И в этот момент, когда он отвлекся, в него ударило проклятие. Он даже не заметил его. Должен был. Гарри ведь учил его следить за периферией, правда? Забавно, как такое случается... Никто никогда не готов. Драко посмотрел вперед. Пожиратель Смерти застывший с палочкой в руке, его глаза были переполнены ужасом. Рядом застыла девочка лет четырнадцати. Проклятие предназначалось ей, но этот глупец промахнулся. Драко прижал руку к животу, ощущая, как внутри всё набухает. Тео исчез из виду. Живот раздувался, кожа натянулась до предела, стоять было невыносимо больно. Сердце колотилось с бешеной скоростью, лёгкие распирало так, что казалось, он задохнётся от воздуха, обжигающего горло и дыхательные пути. А потом началось худшее. Кишечник внезапно сжался, но лишь потому, что разорвался внутри, вызвав внутреннее кровотечение. Жидкости хлынули, распределяясь по телу. В смутном осознании Драко понял, что его поразило его же собственное проклятие. Он умрёт так же, как Эрик. Это было почти поэтично. Пошатываясь, Драко добрался до края улицы, чтобы упасть и умереть в одиночестве. Пожиратель, побледневший, осознав, кого он поразил и что натворил, подбежал к нему, бормоча, можно ли что-то сделать. И да, способ был. Драко ведь создал контрпроклятие, верно? Но он был слишком слаб, чтобы объяснить. Он был слишком далеко. И в глубине души он спрашивал себя, что будет, если на миг позволить... всему закончиться. Следующим взорвался желудок. Драко чувствовал, как истекает кровью, как она смешивается с отходами, и знал, что скоро начнёт её извергать. Он уже хотел сказать Пожирателю, чтобы тот ушёл, оставил его умирать одного, как вдруг того отбросило назад. Пожиратель рухнул рядом, кашляя, покрываясь чёрными волдырями. Начал гнить. Умирать. Драко узнал своего спасителя. Крепкие руки подхватили его. Знакомая магия окутала его, словно тёплое одеяло. И Драко позволил себе провалиться в беспамятство.

~***~

Гарри никогда не действовал настолько быстро в своей жизни. Если бы он не взглянул вниз в нужный момент, Драко был бы мёртв. Если бы он не изменил направление, если бы послушал просьбу Драко, тот бы не выжил. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Идиот. Не раздумывая, Гарри подхватил его, укрыл мантией-невидимкой и перенёс в палатку, установленную в конце улицы для целителей, на стороне, где находился его отряд. Пирог с патокой, подаренный Молли, выпал из кармана, когда он приземлился у палатки. Ворвавшись внутрь с Драко на руках, Гарри попросил мадам Помфри немедленно осмотреть его. Она среагировала мгновенно, распознав следы проклятия, поразившего Драко. Гарри смотрел, почти не дыша, с магией, искрящей на кончиках пальцев, как она медленно, с сосредоточенностью и скрытым отвращением, обращает урон. Затем мадам Помфри сказала, что ещё секунда — и Малфой был бы мёртв. Только тогда его магия отступила. Земля снаружи содрогалась. Палатка была переполнена ранеными, которых лечили зельями, сваренными самим Драко. Люди входили и выходили, невидимые для Гарри. Он грыз ногти, не отрывая глаз от бледного тела на койке. Мадам Помфри уверяла, что Драко вне смертельной опасности, но Гарри не поверит, пока не увидит, как он откроет глаза. Тревога душила его, и ему было плевать на другие обязанности — на пожар, который он должен был тушить. Произошло нечто более важное. Если бы это была Гермиона, никто бы не посмел его осуждать. — Вы можете идти, мистер Поттер, — в десятый раз повторила мадам Помфри, строго глядя на него. — Малфой не умрёт. — Я останусь, — отрезал Гарри. Она поджала губы, но спорить не стала. Через десять минут Драко зашевелился на простынях, и Гарри почувствовал, как воздух наконец наполнил его лёгкие, позволяя дышать. На лицо Драко вернулись краски, а засохшая кровь вокруг носа и рта теперь была просто засохшей кровью. — Не мог бы ты перестать лезть под проклятия хоть на чёртову секунду, идиот? — выпалил Гарри, смешав гнев и страх. Он мог умереть. Он мог его потерять. Драко моргнул несколько раз, явно сбитый с толку, и оглядел палатку. Осознав, где находится, он попытался встать. Гарри, раздражённый, помог ему. — Мне нужно вернуться… Голос Драко звучал почти нормально. Собранно. Убедившись, что Драко в порядке и в безопасности, Гарри позволил облегчению захлестнуть себя. Драко не умрёт. Не сейчас. Никогда. Драко поднялся, и Гарри поддержал его, помогая дойти до другого конца палатки, где целители сновали между ранеными, возвращая их в бой. Краем глаза Гарри заметил светлые волосы на одной из коек и напрягся, сдерживая порыв проверить, не Полумна ли это. Он не мог позволить себе отвлекаться. Нужно было верить, что с подругой всё в порядке. Драко, уже восстановившись и немного отдохнув, попытался идти сам. Гарри повернулся к нему, борясь с невыносимой тревогой. Мир вокруг будто растворился. А Драко рвался обратно в бой. — Просто… не умирай… я не смогу тебя снова спасти… — Я же сказал, не спасай меня, — холодно оборвал Драко. Гнев вспыхнул в Гарри, как искра. — Если бы я не вмешался, ты был бы мёртв, чёрт возьми! Драко резко повернулся к нему, а Гарри, стиснув зубы, вытащил мантию-невидимку. — А как же твоя миссия? — спросил Драко, пока Гарри набрасывал мантию ему на плечи. — Мы пытаемся спасти людей в Святом Мунго. — Тогда тебе стоит этим заняться, а не тратить время на меня. Истощённый его упрямством, Гарри промолчал. Что, чёрт возьми, с ним не так? Неужели он не понимал, что если он умрёт, для Гарри не будет никакого Святого Мунго, которое нужно спасать? Он, как никто, должен был знать, что Гарри не переживёт ещё одну потерю. Особенно сейчас. На миг его разум сравнил Драко с Джинни, подумав, что она бы поняла его потребность спасти её после всего, через что они прошли. Но тут же Гарри пожалел об этой мысли. Это было несправедливо, и он не знал, правда ли это. Скорее всего, нет. — Идём. Драко молча подчинился, и Гарри накрыл их обоих мантией-невидимкой, чтобы вернуться в бой. Снаружи их оглушили крики битвы. Они пробирались к улице, подальше от палатки, избегая столкновений с бойцами. Драко прижимался к нему, касаясь грудью его спины. Гарри хотел сказать, чтобы тот наложил заклинание невидимости и вернулся к своему отряду, не вызывая подозрений, но вдруг почувствовал, как Драко сжал его руку. — Я не могу умереть, — прошептал Драко, наклоняясь к его уху. — Моя жизнь принадлежит тебе, помнишь? Гарри закрыл глаза, когда Драко оставил лёгкий, почти целомудренный поцелуй на его щеке. Вспомнился день Непреложного Обета, когда Драко поклялся в верности ему и Ордену. В каком-то смысле это была правда: жизнь Драко принадлежала их делу. Но Гарри предпочитал верить, что она принадлежит и ему. Он всегда выбирал верить, что Драко — его, даже если это была отчаянная иллюзия. Гарри повернулся, встречаясь с его взглядом. Лицо Драко было покрыто грязью, но это не имело значения. Схватив его за лацканы мантии, Гарри поцеловал его, вкладывая в этот поцелуй все свои надежды. Было Рождество, и, если на миг забыть о десятках умирающих вокруг, этот момент казался идеальным. Потому что Драко был жив, и Гарри не дал ему умереть. Под этой мантией всё могло быть иначе, хотя бы на мгновение. — Прояви такое же рвение, чтобы не рисковать попусту, хорошо? — сказал Драко, отстраняясь от поцелуя. — Я всё ещё помню, что ты не ценишь свою жизнь. Гарри слабо улыбнулся, отпуская его. — А если нет, то что? — Там разберёмся. Драко наложил на себя заклинание невидимости прямо перед ним и выскользнул из-под мантии. Гарри пытался угадать, куда он направился, но это было невозможно. Вскоре он увеличил свою метлу и взмыл в воздух. Метлу, которую подарил Драко. Пробираясь по улице к Святому Мунго, Гарри поймал себя на том, что не слишком переживает за потерянные жизни. Это казалось… нормальным, естественным в условиях войны. Возможно, он наконец привык к людским страданиям. Возможно, ему станет легче продолжать отравлять свою душу тёмной магией. Может, поэтому его не волновало, что натворил Драко. После смерти МакГонагалл он стал иначе смотреть на гибель людей во время атак. Это казалось неизбежным: что такое победа без жертв? И часть его — та, о которой он никогда не сказал бы вслух — начала находить мрачное удовольствие в том, как люди падают от его заклинаний. Убив того, кто ранил Драко, он испытал величайшее удовольствие. Это было почти катарсисом. Гарри защищал своих, пролетая над полем боя, и убивал врагов, чувствуя, как адреналин бурлит в венах, когда они падали с мётел или с криками умирали. Ты никогда не был лучше остальных. Вдалеке он заметил Кингсли. Где-то раздавался смех Волдеморта. Гарри летел с одной целью — выбраться отсюда как можно скорее. Приблизившись к Святому Мунго, он вызвал мощное Агуаменти, чтобы погасить значительную часть огня, пожиравшего больницу. Но за его спиной прогремел ещё один взрыв. Что-то внутри подсказало ему, что это не к добру. Что всё иначе. На миг он замер. Нет, думал он. Нет. Нет. Нет. Это должно быть что-то другое. Должно. Гарри обернулся, чтобы найти источник взрыва. Палатка целителей, где он только что был, взлетела на воздух. Гарри резко остановил метлу, и на миг слышал лишь бешеный стук своего сердца, жаждущего мести. Тела раненых усеивали землю; куски плоти и мозгов разлетелись по тротуару. Дым застилал всё вокруг. Эта бомба была страшнее тех, что использовал Орден, — более смертоносной и мощной. Пламя, пропитанное магией, походило на Адское, пожирая немногих выживших поблизости. Тела, разорванные пополам, люди, которых он знал, с расплавленными глазами лежали посреди улицы. Их внутренности украшали мостовую, а сражающиеся рядом были покрыты кровью и ошмётками. — Чёрт. Чёрт, — в отчаянии, наложив Сонорус, Гарри закричал. — Целителям отступать! Отступать! Он не знал, остались ли целители, но понимал, что Орден не может медлить. Что он сам не может — нужно открыть путь раненым к базе. О, как он это ненавидел. Презирал. Гарри вернулся, чтобы помочь тем, кто ещё держался на ногах — или едва держался. Одним заклинанием он уничтожил четырёх Пожирателей, не чувствуя ни капли вины. Напротив, их предсмертные страдания наполняли его мрачным удовлетворением. Пусть страдают. Пусть кричат и жалеют, что родились. Приземлившись, он увидел привычный хаос войны. Перед ним кричал человек, объятый пламенем. Его кожа чернела, обнажая сырую плоть на лице. Гарри сотворил Агуаменти, но огонь не поддавался. Ничто не могло его погасить. И Гарри пришлось смириться, наблюдая, как человек сгорает заживо, не в силах что-либо изменить. Обугленное тело рухнуло к его ногам через минуту. Гарри отступил, чтобы пламя не коснулось его. Не чувствуя ничего. И, конечно, как иначе… Ещё одна бомба окрасила ночь кровавым заревом. На этот раз она ударила по больнице, из которой уже начали выходить колдомедики и раненые. — Чёрт. Чувствуя себя бесполезным, Гарри отправился искать Гермиону, чтобы решить, что делать дальше. Кингсли был где-то рядом, но мысли Гарри неизменно возвращались к Рону и Гермионе. Всегда. В полёте его взгляд скользил по сражающимся и телам — всё больше смешивающимся, — выискивая светлые волосы Драко. Облегчение накатило, когда он увидел, как тот нокаутирует кого-то резким ударом. Наконец он заметил Гермиону. — Уводите на базу как можно больше людей, — сказал он, подлетев ближе и увидев испуг на лице подруги. — Раненых в приоритете. Иначе бомбы убьют нас всех. — Есть ли ещё живые? — спросила Гермиона, её взгляд был полон решимости, несмотря на слёзы и на то, как тяжело ей было на поле, в окружении Пожирателей, оказаться уязвимой для очередной атаки. — Не знаю. Гермиона кивнула и бросилась выполнять задачу — спасать выживших. Гарри делал то, что должен: переносил тех, кто ещё подавал признаки жизни из разрушенной палатки, чтобы аппарировать к базе. Ярость жгла его кожу сильнее любого огня.

~***~

Когда Гарри объявил отступление, Драко не сразу понял почему. Пожиратели Смерти заливались смехом, их превосходство над Орденом было очевиднее, чем когда-либо. Бомбы гремели по всей улице. Вдруг Тео так сильно сжал его руку, что Драко застонал. — Я должен идти, — выдохнул Тео, пытаясь вырваться из их группы. — Полумна была в той палатке. Драко удержал его, глядя вперёд. Только тогда он осознал, что палатка, где его недавно лечили, превратилась в груду обломков от взрыва. Отчаяние Тео было осязаемым. — Чёрт… Погоди… Пока он был там, он не заметил, лечили ли Полумну или она уже вернулась в бой. Эта мысль не приходила ему в голову. Он отчаянно надеялся, что она жива. Иначе Тео не сможет с этим жить. Драко оглядел поле боя. Оно редело: Орден отступал, Пожиратели преследовали их. Хаос царил, но людей становилось всё меньше, и это могло означать лишь одно. — Всё заканчивается, — сказал он, пытаясь успокоить Тео. — Драко… — Знаю, понимаю. Но мы не можем броситься туда, иначе всё испортим… Драко увернулся от проклятья, летевшего в него, и, раздражённый, отсёк ноги его отправителю. Член Ордена взвыл и вскоре пополз прочь. Драко было наплевать. — Чёрт. Огонь от бомб неумолимо распространялся. Тео всё ещё рвался к Полумне, безжалостно устраняя всех, кто вставал на его пути. Драко следовал за ним, как мог, молясь, чтобы Гарри не оказался в эпицентре. Пожалуйста, пусть его там не будет. Ночь едва позволяла что-то разглядеть. Огонь был единственным источником света на улице. Целители и раненые, выходившие из Святого Мунго, либо попадали в плен, либо погибали, либо спасались — в зависимости от того, на кого натыкались первыми. Зловещий смех Волдеморта перекрыл грохот взрывов, и в один миг он уничтожил десяток человек, заставив тела членов Ордена закружиться в смертельном танце на мостовой. Драко знал, что будет дальше. Он точно знал, что произойдёт. И затем… Драко закрыл глаза, когда грянул последний взрыв. Ему не пришлось оборачиваться. Святой Мунго разлетелся в клочья, и Пожиратели Смерти ликовали, празднуя победу.