Desolación / Опустошение

~***~

«Ни один герой не в силах избежать своей судьбы».

Акт III

— Гарри, мне нужно двадцать человек, срочно…! Патронус в виде павлина замер перед ним, и голос Астории, громкий, полный отчаяния, ворвался в его сознание. Она называла адрес. Гарри, ещё не до конца проснувшись, запомнил его, поспешно натягивая одежду. Было раннее утро. Когда-то в детстве Гарри случайно услышал, как тётя Петуния рассказывала о своей знакомой, погибшей в автокатастрофе. «Она умерла, — сказала тётя, — получила зов смерти». Дадли, стоявший рядом в ожидании завтрака, который готовил Гарри, с детской простотой спросил, что это значит. Ответил дядя Вернон: «Зов смерти приходит на рассвете, сынок. Никогда не вставай, коли спишь, иначе случаются такие вещи. Она согласилась на спонтанные планы. Она ответила.» Эти слова не предназначались Гарри, но глубоко врезались в его память. Конечно, ему никто никогда не звонил — у него не было друзей, и взрослые не заботились о его делах или спонтанных приглашениях. Но фраза засела в голове навсегда. Никогда не отвечай на зов смерти. Каждый раз, когда Гарри будили на рассвете, он невольно задавался вопросом, сколько времени понадобится смерти, чтобы забрать его жизнь. Он выскочил в коридор, едва патронус начал таять, и принялся стучать в двери. Кингсли, Гермиона, Артур, Билл, Джордж — все, кто мог помочь, должны были услышать. Астория звучала достаточно встревоженно так что медлить было нельзя. — Что случилось? — спросил Кингсли, появляясь в дверях своей комнаты, ещё не до конца проснувшись. — Астория зовёт нас в приют на юге Лондона. Там Пожиратели Смерти. — Чёрт. Гарри быстро собрал всех, кто пойдёт с ним — в основном хорошо обученных бойцов. Половина из них участвовала в похищении Руквуда почти год назад и теперь горела желанием сражаться и проявить себя. Гарри надеялся, что они справятся. Убедившись, что у всех есть мётлы и маски, они провели ритуал, чтобы как можно быстрее выйти в магловский мир. Кикимер аппарировал их к приюту. Гарри крепко сжал метлу, подаренную Драко, и собрался с духом, чтобы взглянуть вперёд. Чудом он сдержал рвоту. Приют был объят пламенем. Крики детей разрывали ночную тишину, а Пожиратели Смерти, стоящие снаружи, пинали отрубленную голову, словно футбольный мяч. Гарри никогда не считал человеческую жестокость бессмысленной. В конце концов, все мы — продукт нашего воспитания, и бесчеловечные поступки — лишь отражение той среды, в которой мы росли. В этой жестокой логике у поступков всегда есть причина. Волдеморт таков, какой он есть, и делает то, что делает, потому что считает это правильным, потому что для него полукровки и магглорождённые — мусор, хуже животных, с которыми можно экспериментировать, предметы, которые он обменивает на лояльность своих последователей. Его жестокость имеет причину, она не бессмысленна. Но это было другое. Пожиратели смеялись, перебрасывая голову, словно мяч. Мозги разлетались по земле. Глаза выпирали из орбит. Гарри смотрел на эту сцену, но не мог найти объяснения, не мог понять — это просто не укладывалось в его голове. Они играли с головой ради забавы. Разве этого было недостаточно? Неужели это никогда не закончится? Гарри направил палочку на ближайшего Пожирателя, чувствуя, как магия закружилась на кончиках пальцев. Его переполняли не только гнев и боль — его тело было измотано до предела. Он хотел покончить с этим. Если бы у него хватило сил, он, возможно, уничтожил бы всех волшебников в мире, даже невинных. Слишком много страданий выпало на одну жизнь. Пожиратель поднял голову в тот миг, когда Гарри взмахнул палочкой, и их взгляды скрестились. Заклинание разрубило его тело пополам. Буквально. И началась битва. Гарри и Кингсли выкрикивали приказы, направляя группу к тыльной стороне приюта, чтобы помочь Астории эвакуировать детей. Затем они сами ринулись в бой с Пожирателями. Сонливость испарилась — Гарри был полон энергии и готов убивать. Его не волновало, есть ли поблизости маглы, наблюдающие за этим кошмаром, — он был готов стереть с лица земли всю улицу. Может, в конце концов, смерть не звала его. Это он сам звал смерть. — Negris Mortem! Пожиратель, бросившийся к нему, рухнул к его ногам. Гарри наступил ему на шею, чтобы добить, и смотрел, как жизнь покидает его тело. Обычно он медлил, прежде чем использовать это заклинание, ждал, пока оно не сорвётся с губ без раздумий, чтобы Пожиратели не смогли опознать его и начать преследование. Но теперь он хотел, чтобы они попробовали. Хотел, чтобы осмелились. Последний раз нападение такого масштаба на приют случилось много лет назад, и тогда они никого не спасли. Гарри не собирался позволить Пожирателям уйти безнаказанными на этот раз. Если детей не удастся спасти, их ждёт судьба хуже смерти — мучения, о которых Драко рассказывал, вспоминая Эрика, ту ночь, когда всё изменилось. Что-то подобное могло случиться с этими детьми. — Авада Кедавра! Гарри увернулся от заклинания, перекатившись по земле, и одним взмахом палочки отрубил голову женщине, пытавшейся его убить. Голова отлетела на несколько метров. Симус, только что прибывший в приют и потрясённый увиденным, с силой пнул её в сторону сражающихся Пожирателей. — Посмотрим, как им это понравится. Гарри криво усмехнулся и вскочил на метлу, чтобы осмотреть обстановку сверху. Он заметил, как с тыльной стороны приюта исчезают фигуры — похоже, детей уже уводили на базу. Астория, в своём белом плаще с капюшоном, стояла там вместе с четырьмя другими — вероятно, шпионами Ордена. Они воздвигли магический барьер, не подпуская Пожирателей, и это спасло детей от гибели. Убедившись, что эвакуация идёт по плану, Гарри вернулся к бою. Он слышал, как Кингсли выкрикивает команды, но был слишком далеко, чтобы разобрать слова. Стремительно маневрируя на метле, он выискивал самых опасных противников, чтобы обезвредить их в первую очередь. И тут он понял... эта битва отличалась от других. Пожирателей было немного — не больше двадцати, и подкрепление не прибывало, как это случалось в прежних сражениях. Они даже не пытались звать помощь. Это вызывало тревогу. Может, Пожиратели просто вышли из-под контроля? Волдеморта не было рядом, а после разрушения Министерства они казались дезорганизованными как никогда. Это звучало логично. Но чувство беспокойства не отпускало. Орден стремительно сокращал численность врагов. Прошло всего десять минут, а в строю осталось не больше четырнадцати Пожирателей. Гарри заметил, как двое из них схватили мётлы и сбежали, ещё больше увеличивая шансы на победу. Почему? Зачем нападать на приют? Ради забавы? Волдеморт и его последователи порой убивали ради удовольствия, устраивали охоты, пытали. Но... во время войны? Зачем рисковать жизнями, чтобы мучить сирот? Как и игра с отрубленной головой, это нападение казалось бессмысленным. Но человеческая жестокость не бывает бессмысленной. Гарри спустился ниже. Запах дыма уже проникал в лёгкие, а жар в воздухе заставлял его обливаться потом. По пути он убил ещё одного Пожирателя. Negris Mortem сорвалось с его губ без малейших раздумий. — Осталось девять, — сообщил Перси, когда Гарри оказался рядом. — Кажется, это наша самая быстрая работа. Гарри нахмурился. Возможно, он преувеличивал, и ничего странного в этом не было — просто он привык, что победы даются тяжелее. Бой действительно подходил к концу: даже группа, спасавшая детей, уже тушила пожар. — Гарри! Он обернулся на крик. В центре поля боя Симус и Флёр добили ещё двоих Пожирателей. Флёр с размаху ударила одного ногой в лицо. Рядом Кингсли и Артур сражались с двумя мужчинами в чёрных мантиях. Гарри подошёл ближе и заметил на их груди блестящие значки в виде капель: один золотой, другой красный. Электис и Нобилиум. Гарри наклонился, чтобы разглядеть их лица. И улыбнулся. Жизнь порой подбрасывала сюрпризы. Долохов и Макнейр уставились на него в ответ. — Разве это не удивительно? — усмехнулся Гарри, похлопав Макнейра по щеке. — Ох, как же пали могущественные. Долохов плюнул ему под ноги. Гарри развернулся и нанёс один из самых сильных ударов в своей жизни. Его костяшки хрустнули, а Долохов сплюнул кровь. Улыбка Гарри стала шире. — Осторожно! Назад! Голос Гермионы, раздавшийся с воздуха, прервал его мимолётное торжество. Гарри обернулся и увидел женщину, бегущую к ним. Последняя из оставшихся Пожирателей, она пылала яростью, сжимая палочку в одной руке и кинжал в другой. Её тело покрывали тяжёлые раны. Сначала Гарри не узнал её. А затем гнев вспыхнул в нём, словно его облили бензином. Майя Снайд. Ярость исказила его лицо. Чувствуя, как магия бурлит в венах, он взмахнул палочкой в её сторону. Заклинание родилось само, без раздумий. В Майе он видел лицо Джинни, слышал её смех, её «я тебя люблю», её шёпот о будущем перед сном. Он видел всех, кого эта тварь пытала и убила. Она была одна. И никто не собирался её спасать. Майя застыла, когда заклинание Гарри попало в неё. Палочка и кинжал выпали из её рук, с грохотом ударившись об асфальт. Десятки магических пут опутали её тело, сжимая так сильно, что кожа покраснела. Волна мрачного удовлетворения захлестнула Гарри. Он подошёл ближе, схватив её за волосы и приподняв её голову. — Куда собралась, Майя? — спросил он, чувствуя, как адреналин пульсирует в висках. — Соскучилась по мне? На лбу Майи кровоточила рана от удара о бетон, а лицо застыло от наложенного заклинания. Её губы сложились в изумлённое «О», глаза расширились вдвое. Она не ожидала, что её поймают. — Это будет весело. Он оттащил её к двум другим пленникам, уже лежавшим без сознания, и подал знак остальным, разбросанным по опустевшей улице. Судя по всему, потерь с их стороны не было — лишь несколько раненых. Пламя в приюте почти угасло. Кингсли выкрикнул новые команды, и Гарри вскочил на метлу, чтобы осмотреть тыльную сторону здания. Во дворе раздавались плач детей и взрослых, но членов Ордена не было видно. Пора было уходить. Оставить этих людей здесь было безопаснее — любое место сейчас было лучше магического мира. Вернувшись к пленникам, Гарри дождался, пока все соберутся. Артур дал сигнал, что всё готово, и они Аппарировали на холм, чтобы вернуться к базе. Гнев и тревога не отпускали его. На открытом поле, куда они прибыли, детей не было. Лишь члены Ордена — или, по крайней мере, большинство из них. Гарри направился к Гермионе, которая тяжело дышала, пытаясь прийти в себя. — Где дети? Гермиона вздрогнула от его голоса, но не подняла глаз. — Соратники Астории укрыли их в магловском мире. Им нельзя в наш, — ответила она. — Кроме того магического ребёнка, из-за которого они там были. Но его тоже оставили в безопасном месте. Гарри выдохнул и взглядом нашёл Асторию. Она сидела на камне в нескольких метрах от всех, одна. Он пошёл к ней. Всё произошло слишком быстро, и чувство дискомфорта не отпускало. Они уничтожили больше дюжины Пожирателей без потерь, потушили пожар, спасли детей и захватили трёх пленников — и всё это без предварительного плана? Слишком хорошо. Слишком нереально. — Астория… Астория вздрогнула, когда Гарри заговорил, так же, как ранее Гермиона. На её лбу зияла открытая рана, кровь стекала по лицу, оставляя тёмные дорожки. Она дрожала. Гарри задумался, как часто Астории приходилось сталкиваться с такими боями, как этой ночью. Что стало бы с ней, если бы она оказалась в Годриковой Впадине той ночью? — Они были там ещё до того, как… до того, как я пошла спасать ребёнка, — сказала она, хотя Гарри не спрашивал. — Они меня заметили. Я спряталась, превратившись в змею, чтобы позвать вас. Они… они меня видели, Гарри. Они меня видели. Гарри понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, почему Астория так встревожена. Но, когда смысл её слов дошёл до него, внутри всё сжалось. Он вспомнил Пожирателей, сбежавших с поля боя. Вспомнил, что они не уничтожили всех. Они знали, что Астория — анимаг. И что она шпион. — Я не попрощалась… — продолжала Астория, и рыдание оборвало её слова. — Чёрт. Чёрт. Чёрт. Я ничего им не сказала… они не… не знали. Я больше их не увижу. Что с ними сделают? Их уже наказывали за нелояльность, а теперь, когда они знают, что я…? Она не смогла договорить и закрыла лицо руками, сотрясаясь от рыданий. Гарри сглотнул, не зная, что сказать или сделать. Асторию только что разоблачили. Она не могла вернуться. Не могла связаться с родителями, пока война не закончится. Она годы жила в этой лжи. Гарри осторожно положил руку ей на волосы и начал гладить. Его пальцы испачкались в крови, но это не имело значения. Астория рыдала, её тело сотрясалось от боли и отчаяния. Сердце Гарри разрывалось. Он никогда не видел, чтобы она так плакала. Глубоко вздохнув, он решил, что, вернувшись на базу, отправит патронус к Тео, чтобы тот привёл Драко. Неважно, заметит ли кто-нибудь.

~***~

Тео привёл Драко почти через час. Гарри, как обычно, вернул ему воспоминания, и, наблюдая, как тот приходит в себя рядом с Асторией, он убедился, что, поскольку Волдеморт ещё не вернулся из своего путешествия, Драко не был так сильно сломлен. Это была хорошая новость. Гарри отчаянно хотел подойти, обнять его, поцеловать и повторять, что он вернулся, как обещал, но в тот момент были дела поважнее. Отчаяние Астории было одним из них. Когда Драко оправился от возвращения воспоминаний о более чем годе своей жизни и взглянул на Гарри, тот кивнул в сторону Астории. Она в панике сжимала голову руками, тяжело дыша. Драко, кажется, сразу понял, что что-то не так. — Астория, — тихо позвал он, — ты в порядке? Астория резко вскинула голову, словно только что заметила его. Она шагнула вперёд, вцепилась в одежду Драко и посмотрела ему прямо в глаза. — Ты должен позаботиться, чтобы с ними ничего не случилось, — умоляла она, её голос дрожал. — Пожалуйста, Драко. Они не имеют к этому никакого отношения. Сделай так, чтобы их не тронули. — Кого? — Мою семью… Гарри коротко объяснил, что произошло: как Астории пришлось вызвать их посреди ночи из-за нападения Пожирателей Смерти на приют. Пока он говорил, лицо Драко мрачнело, отражая понимание. Он мягко взял Асторию за плечи, пытаясь её успокоить. — Я не думаю, что с ними что-то сделают, Астория. Успокойся. Дыши, — мягко сказал Драко. Гарри был знаком этот тон — так Драко часто говорил с ним. — Твоя сестра — директор «Ежедневного пророка». Твой отец — Очиститель. Ты была единственной, кто ни во что не вмешивался. Они сочтут тебя чужой, чёрной овцой. Их не свяжут с тобой. — А если всё-таки свяжут? Драко сжал губы. — Я сделаю всё, чтобы их защитить. Астория всхлипнула, и Тео, решив, что пришло его время, мягко увёл её внутрь, чтобы успокоить. Гарри чувствовал тяжесть в груди, видя её такой отчаянной, такой напуганной за свою семью. Но, к сожалению, это чувство немного затмевалось успехом битвы и захваченными пленниками. — Драко… Его прервали две сильные руки, схватившие за одежду, и губы, прижавшиеся к его губам. Гарри мгновенно поддался, как подсолнух, тянущийся к солнцу. Лёгкое чувство покоя разлилось по телу, вытесняя все рациональные мысли. Да. Здесь. Сколько бы времени ни понадобилось. Гарри вздохнул в поцелуе, коснувшись языком нижней губы Драко, позволяя тому ответить лёгким укусом. Я тебя люблю. — Привет и тебе, — сказал Гарри, невольно улыбнувшись, когда они отстранились. Драко поцеловал его улыбку. Мерлин, как же он по нему скучал. — Что ты хотел сказать? — спросил Драко, отступая. Вне его объятий он казался другим — далёким, почти недосягаемым. Драко бросил на него странный, почти игривый взгляд, и этого хватило, чтобы вернуть Гарри к реальности. В его голове промелькнули сцены боя, лица мёртвых. Всё прошло… слишком хорошо. Дискомфорт, как неприятное напоминание, осел рядом с чувством победы. — Мы их взяли, — наконец сказал Гарри, глядя, как лицо Драко искажается от удивления. — Кого? — Двоих Электисов. Одного Нобилиума. — Драко выглядел ошеломлённым, словно не мог поверить. Да и как поверить? Единственных Нобилиумов, которых им удалось захватить раньше, поймали с помощью Драко. Это были крайне защищённые люди. Гарри глубоко вдохнул, отгоняя сомнения, и назвал имена: — Долохов, Макнейр и Майя. Ему никогда не перестанет казаться любопытным, как Драко может за минуту превратиться в совершенно другого человека. Открытые эмоции исчезли с лица Драко. Его черты застыли, челюсть сжалась. Он выглядел холодным и неприступным, словно мраморная статуя. Имя Майи вызвало эту перемену. — Отведи меня к ней, — сказал он. Гарри подчинился. Ожидание зарождалось в его животе, пока они шли плечом к плечу. Убийца Джинни была там, в нескольких метрах под ними, и Гарри мог заставить её заплатить за всё — отомстить раз и навсегда. Кингсли и Гермиона допрашивали Макнейра, Артур и Рон — Долохова. По плану Гарри и Тео должны были заняться Майей, а Астория — проникнуть в разум всех троих, но это откладывалось, пока Астория не придёт в себя. Так что ничего страшного, если Драко попробует что-то выяснить прямо сейчас. Времени у них хватало. Драко, похоже, не собирался навещать своего отца или Гойла. Он просто вошёл в темницу и захлопнул за собой дверь. Гарри проследил за его взглядом и увидел момент, когда глаза Драко остановились на женщине, прикованной к стене за решёткой. Камера была чистой, но из-за наплыва пленных в особняке начинало не хватать места. Скоро придётся либо сажать их в одну камеру, либо избавляться от тех, кто больше не нужен. — Ох, какой сюрприз, — с ледяным наслаждением произнёс Драко. Голова Майи — единственная часть тела, которую она могла двигать, — резко дёрнулась при звуке его голоса. — Из всех людей я никогда не думал, что увижу эту тварь в таком состоянии. — Грязный предате… — начала Майя, но Гарри взмахнул палочкой, и её губы запечатались. Он никогда не уставал от этого — заставлять замолчать тех, кто считает, что может говорить всё, что угодно. Видеть, как их высокомерные лица искажаются от гнева, было настоящим подарком. Но, открывая решётку, чтобы войти, Гарри заметил, что Майя выглядела не разгневной, а… напуганной. Драко вызывал у неё страх. Большинство пленных Пожирателей вели себя высокомерно или яростно, когда их ловили и разоблачали. Надо признать, многие недооценивали Драко… Но Майя — нет. Она знала, на что он способен. Её голова прижалась к стене, словно это могло её спасти. — Как дела, Майя? — спросил Драко. Его улыбка была жёсткой, почти жестокой. Гарри чувствовал, как страх Майи заполняет камеру, и, если честно, это приносило ему мрачное удовлетворение. Ему хотелось, чтобы она плакала, умоляла о пощаде после всего, что натворила. — Я собираюсь насладиться этим, знаешь? — продолжал Драко, и Майя опустила взгляд. — Я заставлю тебя молить о прощении за то, что ты вырезала на моей коже. Как тебе такая идея? Глаза Гарри скользнули к торсу Драко, понимая, о чём он говорит. Новая волна ярости захлестнула его. Это сделала она? Она вместе с Волдемортом? Она, дважды, причинила боль людям, которых он любил? — Отлично, — Драко провёл языком по зубам, наслаждаясь страхом в глазах Майи. — Начнём. Гарри взмахнул палочкой, снимая заклинание с её губ. Он ждал, что Майя выкрикнет оскорбление, и был готов остановить её резким ударом. Но её взгляд, полный ужаса, был прикован к Драко. Казалось, она вообще не собиралась говорить. — Ты знаешь, где твой Господин, Майя? — спросил Драко, его голос звучал нарочито скучающе. Они не обсуждали, как будет проходить допрос, но Гарри решил, что Драко знает, что делает, и поэтому взял инициативу. Его желудок сжался от этой мысли. — Разве он не твой тоже? — ответила Майя с вымученной язвительностью, которая могла бы звучать убедительно, если бы её голос не дрожал. — Отвечай на вопрос, — холодно отрезал Драко. — Я не знаю. — Что? — Драко наклонил голову, словно недослышал. — Я не знаю! — Ох, — протянул он, и зловещая улыбка расползлась по его лицу. Он направил на неё палочку. — Как жаль. Секунду спустя тело Майи затряслось в магических путах. Круциатус был очевиден. Вены на её лбу и руках вздулись, кожа на запястьях стиралась до крови от трения. Гарри не чувствовал к ней жалости. — Я не знаю! — закричала Майя. — Не знаю, не знаю, не знаю! Сын шлю… чёрт. Драко рассмеялся. Гарри никогда не слышал такого смеха — холодного, почти нечеловеческого. От этого звука по спине пробежал мороз, и на миг Гарри не мог поверить, что его издаёт Драко. Тот остановил Круциатус через секунду, но это ничего не значило — это было лишь начало. Он шагнул ближе к Майе, которая опустила голову, и наклонился, чтобы оказаться в её поле зрения. — Давай попробуем иначе, — сказал Драко, с лёгкой насмешкой похлопав её по щеке. — Ты знаешь, что он искал? Майя молчала. Гарри схватил её за волосы, заставляя поднять взгляд. Она сделала то же самое с Джинни, когда вырвала ей глаз — эта картина была выжжена в памяти Гарри. — Нет? — Драко смотрел ей прямо в глаза. Майя издала тихий всхлип. — Ничего не приходит в голову? Ещё один Круциатус. Гарри отпустил её волосы, позволяя телу дёргаться в магических путах. Он слышал, как она ударилась о стену, видел кровь, текущую по её запястьям и лодыжкам, слышал её мольбы остановиться. Драко прервал проклятье. — Ты не знаешь, что ищет твой Господин? — повторил он, его голос сочился угрозой. Даже в страхе, даже в отчаянии, на лице Майи застыло то же выражение, что и восемь лет назад, когда она их предала. Гарри смотрел на неё и знал: оно не изменилось. В её глазах читалось: «Можете меня убить, но оно того стоило. Джинни мертва, а твои шрамы останутся навсегда». Навсегда. Ярость захлестнула Гарри, заставляя его дрожать. — Её глаз, — внезапно сказал он, отступая от Майи и становясь рядом с Драко. — Что? — Последнее, что она сделала с Джинни перед тем, как убить её, — вырвала ей глаз, — сказал Гарри, скрестив руки, его голос был холоден, как сталь. — Уверен, она не будет по нему скучать, верно? — Это правда, Майя? Если бы это было возможно, Майя побледнела ещё сильнее. И часть Гарри — та, что пылала гневом, — искренне радовалась её страху. — Ты сделала это заклинанием? — продолжал Драко, делая шаг ближе. — Нет, это было бы слишком милосердно, правда? Ты сделала это вручную. Майя молчала, понимая, что любое слово только ухудшит её положение. Чёртова трусиха. — Она сделала это кинжалом, — сказал он за неё, и Майя зажмурила глаза. — Кинжалом? Отлично… Гарри никогда не был силён в трансфигурации, но Драко, похоже, был мастером. Это имело смысл: он создавал заклинания и проклятья, а для этого требовалось глубокое знание трансфигурации. Драко притянул старый стул из угла камеры и направил на него палочку, превращая его в острый кинжал. Гарри невольно подумал, что МакГонагалл была бы впечатлена. — Что делает Тёмный Лорд? — спросил Драко, поднося кинжал к глазу Майи — достаточно близко, чтобы заставить её вздрогнуть, но не ранить. — Лорд никогда никому ничего не говорит! — выпалила она, её голос дрожал от страха. — Последний шанс: что ты знаешь о планах Тёмного Лорда? — Я ничего не знаю! — Упс. Неправильный ответ. Без тени жалости Драко вонзил лезвие в её глаз. Гарри вздрогнул, когда кровь брызнула на лицо Драко. Он хотел увидеть в нём ту же ярость, что пылала в нём самом, или хотя бы жажду мести. Но лицо Драко оставалось бесстрастным, словно он выполнял рутинную задачу. Он едва моргал. Майя закричала, дёргаясь в магических путах, пока Драко вонзал кинжал глубже. Гарри отвернулся, не в силах смотреть. Он думал, что ему это понравится больше. Ему хотелось бы, чтобы Майя сопротивлялась. Это сделало бы всё проще. — Что делает Тёмный Лорд? — повторил Драко, его голос был низким и угрожающим, перекрывая её всхлипы. — Я не знаю! — выкрикнула она. — Проблема в том, Майя, что я тебе не верю. Гарри посмотрел на Драко в тот момент, когда тот отступил назад. Кинжал остался торчать в глазу Майи, пока она умоляла его вытащить. Гарри почти мог поклясться, что уголки губ Драко дрогнули в намёке на улыбку, но, возможно, это было лишь его воображение. Лицо Драко оставалось ледяным, лишённым всяких эмоций, словно высеченное из камня. Казалось, в нём не больше чувств, чем в куске металла. — Этого не достаточно? — спросил Драко, взмахнув палочкой, чтобы заставить Майю поднять взгляд на него. — Хватит… нет… я не знаю… я не скажу… — Ох, ты уверена? Хочешь, я докажу обратное? — Майя всхлипнула громче, и Драко приподнял бровь. — Веритатис Долоре. Майя разрыдалась. По-настоящему разрыдалась. Гарри замер, зная, что заклинание пронзает её органы изнутри. Кровь хлынула из её рта, подтверждая, что она что-то скрывает. Она лгала, утверждая, что ничего не знает. Но вместо того чтобы желать, чтобы Драко продолжал, пока она не заговорит, Гарри внезапно захотел, чтобы он остановился. Да, он хотел видеть её страдания, но видеть, как их причиняет рука Драко, оказалось тяжелее, чем он ожидал. — Всё ещё молчишь? — насмехался Драко, пока Майя кричала и рыдала. — Этого для тебя не достаточно? Он поддерживал проклятье. Майя продолжала кричать, что ничего не знает. Гарри смотрел на Драко: его волосы были идеально уложены, глаза пусты, как бездонные колодцы. Кровь брызгала на его лицо, но в своей чёрной мантии, застёгнутой до самой шеи, он выглядел почти величественным. Значок Нобилиума блеснул на его груди. Драко казался человеком, для которого это было обыденным делом — как чистка зубов или сон. Он ничего не чувствовал, мучая её. Гарри сомневался, что в нём вообще остался гнев. Её страдания были ему безразличны. Год назад, наблюдая, как Драко руководил казнью, Гарри видел тот же взгляд. Тогда он подумал, что Драко бесчеловечен — не убийца в прямом смысле, но всё же убийца. Со временем этот образ исказился, и Гарри почти забыл, что Драко способен так выглядеть, что он внушает людям ужас. Даже сам Гарри едва сдерживал дрожь. — Нет? Всё ещё молчишь? — Драко вздохнул, заметив, что проклятье не дало результата, и повернулся к Гарри. — Гарри, отпусти её. Гарри моргнул, возвращаясь к реальности. Он был так поглощён созерцанием Драко, что забыл о цели — получить информацию. Хотел ли Драко продолжать из мести или чтобы заставить её говорить? — Ты уверен? — спросил он, в его голосе скользнуло лёгкое беспокойство. Драко казался другим человеком. — Ей не сбежать. Гарри имел в виду не побег, но всё равно подчинился. Он запер дверь камеры, зная, что в таком состоянии Майя едва ли способна двигаться. Одним движением руки он освободил её от цепей, и она с глухим стуком рухнула на пол. Жалости Гарри не испытывал, но эта сцена… она вызывала у него смутное чувство дискомфорта. — Готова говорить? — спросил Драко, опускаясь на колени перед ней. Гарри не мог отвести взгляд. — Пошёл… ты… На миг Гарри задумался, не молчит ли она из-за него — из-за того, что он убил Селвина много лет назад, толкнув её на предательство. Но он отогнал эту мысль. Пожиратели любили только себя, и её верность принадлежала лишь своему Господину. — Приму это как «нет», — сказал Драко, направляя палочку на Майю. Гарри знал о множестве проклятий для пыток, но не ожидал, что следующим будет: — Империо. Мир замер. Майя мгновенно поддалась проклятью и застыла. Её тяжёлое дыхание выровнялось, крики смолкли, слёзы прекратились. Она лежала неподвижно, возможно, сопротивляясь внутри своей головы. Гарри смотрел на Драко, поражённый тем, как уверенно тот наложил Империо, зная, что это проклятье свело с ума его отца. — Ты уверен, что она не вырвется? — спросил Гарри, обходя камеру, чтобы видеть их обоих. Драко не взглянул на него, отвечая. — Она не такая уж сильная ведьма, как кажется, и слишком слаба, чтобы сопротивляться. Майя поднялась и отступила на шаг, повинуясь, вероятно, невербальному приказу. Её лицо было опухшим, в синяках, кровь всё ещё сочилась из раны, где торчал кинжал. Но теперь было тихо. — Скажи правду о своём Господине. Лицо Майи исказилось, выдавая борьбу с проклятьем. Она стиснула зубы, её грудь тяжело вздымалась, и из горла вырвался сдавленный визг, словно правда причиняла ей боль. Драко, похоже, ожидал такой реакции. — Стоило попробовать, — сказал он, пожав плечами, и взмахнул палочкой. — Возьми кандалы, Майя. Она подчинилась, взяв тяжёлые, укреплённые магией цепи, в которых была раньше. Её рука обхватила браслет для запястий. Гарри не понимал, что задумал Драко, и не был уверен, хочет ли знать. — Ударь себя ими по лицу. Сильно. И Майя подчинилась. Гарри стиснул зубы, чтобы не вздрогнуть от звука железа, ударившего по лицу Майи. Хруст сломанного носа эхом отозвался в камере. Кровь хлынула из её ноздрей, смешиваясь с той, что уже текла изо рта, заливая подбородок. — Скажи, куда ушёл Тёмный Лорд, Майя. Она сжала губы, упрямо сопротивляясь. Драко фыркнул. Майя снова ударила себя кандалами. На этот раз удар выбил зуб, который с тихим стуком упал на пол. Гарри зажмурился, пытаясь отгородиться от зрелища. — Скажи, что ищет Лорд. Майя продолжала молчать, её лицо искажалось от боли и борьбы с Империо. Ещё один удар. — Скажи, что ты знаешь. Тишина. И ещё удар. Лицо Майи опухало, превращаясь в кровавую маску. Гарри пытался вспомнить Джинни, приют, шрамы Драко, но чем дольше он смотрел на Майю, тем… человечнее она казалась. Не карикатурным злодеем, а человеком — страдающим, истекающим кровью. Драко заставил её ударить себя снова. Технически, это была она сама — подчиняясь проклятью, Майя взяла кандалы и нанесла удар. Гарри с ужасом смотрел, как её нос превратился в бесформенную массу из размозжённой плоти, держащейся на обрывках кожи. Хуже всего было то, что Драко ни разу не моргнул. — Всё ещё не хочешь говорить? Майя не ответила. Очередной удар. Кусок кожи зацепился за кандалы, повиснув, как оборванная нить. И ещё удар. И ещё. Гарри едва узнавал её лицо. — По… жа… луй… — едва выдохнула Майя, задыхаясь. Драко не шелохнулся. — Отвечай. Майя дрожала всем телом. Империус сковывал её, не давая кричать, но Гарри видел, что она едва держится. Её взгляд был затуманен, дыхание — прерывистое, мысли, вероятно, захлёстывала одна лишь боль. Драко взмахнул палочкой, и Майя, подчиняясь, снова подняла тяжёлые кандалы. — Драко, — Гарри положил руку ему на плечо, пытаясь остановить. Но Драко даже не взглянул на него, обращаясь к Майе: — Что он ищет? — Хва… тит… — умоляла она. Её нижняя губа дрожала, пальцы едва удерживали железо. — Пощады просишь? — Драко издал короткий, сухой смешок, лишённый всякой теплоты. Гарри хотелось, чтобы в этом звуке была хоть капля настоящей эмоции, но он был пуст, как и слова Драко. — Отвечай. Майя молчала. Драко заставил её ударить себя снова. Желудок Гарри сжался. Боль прорвала Империус, и Майя закричала, пока её голос не сорвался в хрип. Один из её глаз опух и деформировался — Гарри сомневался, что она сможет им видеть. Она выплюнула ещё один зуб. — Отвечай. Удар. — Хочешь, чтобы я тебя убил? Удар. — Хочешь сдохнуть, тварь? Удар. — Драко! — Гарри сжал его руку сильнее, чувствуя, как Майя балансирует на грани смерти. — Что ты знаешь? — Драко проигнорировал его, не отрывая взгляда от Майи. — Они… они… про… Удар. Лицо Майи уже не напоминало человеческое. — Драко! — Гарри в отчаянии шагнул перед ним. Дело было не только в том, как это действовало на него самого, но и в том, что Майя не сможет дать информацию, если потеряет сознание. Или умрёт. Драко попытался обойти его, чтобы снова сосредоточиться на Майе. Она затихла, издавая слабый, шипящий звук — её попытки дышать. — Прекрати! — выкрикнул Гарри. — Это не ты! — Это именно я, — ответил Драко, его голос был чуть громче шёпота, но полон опасности. Гарри невольно отступил на шаг. Им обоим будет двадцать семь в этом году. Гарри знал Драко почти два десятилетия, видел его в моменты триумфа и падения. Он был поражён, встретив его вновь, — тем, как Драко изменился, как заслужил уважение окружающих, несмотря на жалкую тень себя в юности. Гарри понял, что именно люди видели в Драко. Он сам уважал его. Но никогда раньше он не испытывал страха, глядя на него. Гарри редко чего-то боялся. Людей — почти никогда. В тот момент его не пугало, что Драко может напасть на него — он знал, что тот этого не сделает, а если попробует, Гарри сможет остановить его. Его пугала неизвестность: как далеко способен зайти Драко? Гарри боялся, что тьма внутри него, возможно, глубже, чем он думал. Он всегда говорил себе, что спасёт Драко от чего угодно — от абсолютно всего. Но как спасти его от самого себя? Они смотрели друг на друга, и время, казалось, остановилось. Гарри мог бы поклясться, что где-то во вселенной рушатся миры, пока их взгляды были прикованы друг к другу. Он искал в глазах Драко хоть намёк на того человека, который плакал в его объятиях, который целовал его, когда пришёл к нему… Но сейчас того Драко не было. — Потом, — резко бросил Гарри, отвернувшись. Майя лежала на полу, неподвижная, и Гарри понял, что Империус снят. Он не стал снова её связывать — она была слишком слаба. Нужно было закончить это быстро, чтобы целители могли попытаться её спасти. Потому что, несмотря на слова Драко, Гарри знал: если Майя умрёт, Драко никогда не простит себя. Гарри опустился на колени перед Майей, решив взять допрос в свои руки. Возможно, так стоило поступить с самого начала. — Я могу тебя убить, знаешь? — тихо произнёс он, игнорируя присутствие Драко за спиной. — У нас есть Нобилиум. Ты всего лишь Электис, и, как бы высоко ты себя ни ставила, всё, что он доверил тебе, он уже раскрыл кому-то поважнее. Майя молчала, её изуродованное лицо было прижато к холодному полу. Гарри старался не смотреть на её раны — от вида крови и синяков его мутило. — Я могу сделать это медленно, Майя, — продолжил он, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно. — И поверь, каждый миг будет невыносимым. Ты знаешь, на что я способен. Всё в твоих руках — скажи, что тебе известно. Он не придёт за тобой. Драко справлялся мастерски, Гарри это знал. Драко умел ломать людей — их разум, их надежды. Гарри однажды подумал о нём как о душегубе, и это описание было точным. Он проникал в мысли, разрушая всё, во что верили его жертвы. И Майя, которую Гарри считал бессердечной, сейчас выглядела полностью сломленной. Боль, страх или их сочетание — что-то заставило её предать своего Господина. — Особняк… Особняк Поттеров… — прохрипела она, её голос был едва разборчив, сопровождаемый сиплым свистом. Гарри выдохнул, не осознавая, что задерживал дыхание. Что бы он сделал, если бы Майя продолжала молчать? Что бы сделал Драко? — Лорд… предмет… из дома Блэков… — продолжила она, но её слова становились всё более бессвязными. Гарри понял, что это дурной знак. Она была на грани. Он бросился к двери, чтобы найти целителя и спасти её от смерти. Не секрет, что у него со смертью была договорённость.

~***~

— Почему ты так на меня смотришь? — спросил Драко, прислонившись к стене темницы. Его руки были скрещены на груди, волосы зачёсаны назад, а лицо — холодное, непроницаемое. Гарри, вернувшись после того, как оставил Майю с целителями, замер. Он с трудом мог примирить этого Драко — с пятнами крови на шее и жёстким взглядом — с человеком, который когда-то шептал ему слова утешения. — Ты чуть не убил её, — осторожно сказал Гарри. Драко закатил глаза. — И мне это понравилось. Гарри вспомнил, как Драко выглядел, когда падал в его объятия, терзаемый чувством вины. Вспомнил слова Волдеморта в Омуте памяти и то, как Драко, даже без воспоминаний, морщился от отвращения при мысли, что он хоть чем-то похож на него. А теперь он стоял здесь и говорил, что ему понравилось калечить человека. — Ты забыл, как я выгляжу, когда пытаю людей? — бросил Драко, его губы искривились в неприятной усмешке. — Когда ты говоришь, что тебе всё равно, что я делаю, ты забываешь, что именно это и имеешь в виду? Гарри нахмурился. Его волновало не то, что жертвой была Майя — она его не заботила. Его пугало, что на мгновение он почувствовал страх. Не за себя, а за Драко. Или, может, страх перед ним. Драко выглядел не тем человеком, к которому Гарри привык. Но Драко был прав. Это была его суть — та часть, которую Гарри не видел, когда они были вместе. И он не до конца осознавал, насколько глубоко это в нём укоренилось. — Мне понравилось слышать её крики. Видеть её страдания. И я не жалею. Ни о ней, ни об остальных... Гарри резко покачал головой. — Не мог бы ты не... — Не что? — Не притворяться? — Драко резко повернулся к нему. Гарри всё ещё не мог разобрать выражение его лица. — Не мог бы ты, перестать делать вид, что тебе наплевать на тех, кого ты ранил? На невинных? Мы оба знаем, что это неправда. Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд. Лицо Драко ожесточилось, напряглось, подбородок слегка приподнялся, будто сказанное Гарри было верхом глупости. — И что ты ждёшь, Поттер? — Гарри стиснул кулаки, услышав свою фамилию, произнесённую с такой холодной насмешкой. — Хочешь, чтобы я извинился? Когда мы оба знаем, что она заслуживает куда худшего? Чего ты вообще от меня хочешь? Ответ был прост. Чтобы всё было проще. Гарри, конечно, не сказал этого вслух. Драко бы всё равно не понял, а может, и вовсе воспринял бы это как слабость. Он и без того казался далёким, почти недосягаемым, словно сам стремился оттолкнуть Гарри ещё дальше. И, возможно, это действительно было его целью. — Хочешь, чтобы я изменился? — продолжал Драко, его голос стал резче, почти жестоким. — Чтобы я стал лучше? Гарри сжал кулаки ещё сильнее. Когда, чёрт возьми, он хоть намекнул на что-то подобное? Просто… его потрясло то, что произошло. Честно говоря, сейчас его больше злила эта холодная, отстранённая манера Драко, чем то, что он сделал там, в темнице. — Или ты вдруг осознал, что не понимал, что значит говорить, будто тебе всё равно, кто я и что я сделал? — Драко заметил сжатые кулаки Гарри, и его магия, должно быть, вспыхнула ярче, потому что выражение лица Драко дрогнуло. Гарри пытался успокоиться, правда пытался. Но этот равнодушный тон бесил — казалось, Драко говорит с каким-то случайным знакомым, а не с… тем, кем они были друг для друга. — Хочешь всё закончить? — спросил Драко, и его голос звучал так далеко, так холодно. Гарри почувствовал, как холод пробежал по коже. — Нет. Ответ вырвался мгновенно. Нет. Я хочу, чтобы ты был здесь. Со мной. Всегда. Мне просто хотелось бы, чтобы это было проще. Мне хотелось бы, чтобы каждый мой шаг не ощущался как новая битва. Драко кивнул, но его ледяное выражение не смягчилось. Гарри не знал, что делать, не знал, как принять только что сказанное или как стереть из памяти то, как выглядел Драко, когда череп Майи почти раскололся. — Просто… мне нужно… чёрт. — Гарри запустил руку в волосы, пытаясь подобрать слова. — Мне нужно немного времени. Он понял, что сказал не то, едва слова сорвались с губ. Всё, что было между ним и Драко, весь их хрупкий прогресс, рухнул в одно мгновение. Гарри не имел в виду, что ему нужно время вдали от них, от их отношений. Он говорил о сейчас, об этом моменте, о необходимости перевести дух. Но Драко понял всё неправильно. — Я скоро уйду, и пройдут недели, прежде чем мы снова увидимся, — бросил он с холодным презрением, словно обращаясь к чужаку. — Не волнуйся, времени у тебя будет предостаточно. — Драко… — Может, лучше всё закончить, — продолжал Драко, и Гарри снова почувствовал, как холод сковывает его изнутри. — Мы оба знали, что это не навсегда. Лучше покончить с этой тоской, пока… — Тоской? — перебил Гарри, его голос дрогнул. Сердце болезненно сжалось. — Я заставляю тебя чувствовать тоску? Если так, то какой смысл продолжать? Война, кровь, потери — всё это и без того было невыносимо. Гарри думал, что они смогут продержаться до конца, до последней битвы. Но теперь стало ясно: Драко никогда не верил в них, никогда не думал, что у них есть будущее. Гарри его любил. Это было очевидно. И так больно, когда любовь не взаимна. Драко замолчал, заметив его взгляд, но тут же резко выдохнул. В этом звуке не было ни капли сочувствия. — Нет. Гарри смотрел ему прямо в глаза. Выражение глаз Драко чуть смягчилось, но его слова всё ещё звенели в голове Гарри, тяжёлые, как приговор. Он говорил серьёзно. Гарри чувствовал это. — Ты хочешь всё закончить? — спросил он тихо. Драко замер. Мгновение молчания было коротким, но для Гарри оно длилось вечность, словно мир вокруг рушился. Ладно. Он справится, правда? Он переживёт это. По крайней мере, Драко жив. По крайней мере, он не потерян навсегда. Гарри сможет пережить разрыв. Это же разрыв? Он кивнул, сдерживая порыв всё разрушить и уйти. — Хорошо… — Чёрт, нет, подожди! — Драко схватил его за руку, не дав Гарри сделать шаг. Его голос дрогнул, горло сжалось. — Я не хочу. Гарри… я знаю, что я мерзавец. Прости. Я не хочу этого. Не… не уходи. Пожалуйста. Голос Драко дрожал от отчаяния, разрушая холод предыдущих мгновений, и Гарри заставил себя поверить ему. Глаза Драко умоляли, пальцы крепко сжимали его руку. Его привычная маска рухнула, обнажив перед Гарри уязвимую, настоящую суть. Кажется, это был всего третий раз в жизни, когда Гарри слышал от него «прости». — Я не могу… я не могу без тебя, — продолжал Драко, видя, что Гарри не двигается. — Ты лучшее, что у меня есть… чёрт, Гарри. Моя жизнь — твоя. Я твой. Не уходи. Пожалуйста. Гарри выдохнул, и этот дрожащий выдох словно унёс часть сковывавшего его напряжения. Он повернулся к Драко, стараясь отпустить гнев и позволить облегчению захлестнуть себя. Он чуть не потерял его. Злость всё ещё бурлила внутри, но… Моя жизнь — твоя. Я твой. — Я не говорил о паузе, — сказал Гарри, мысленно похвалив себя за то, что голос не дрогнул. — Я имел в виду, что мне нужно несколько минут, чтобы успокоиться. Подумать. Плечи Драко заметно опустились, челюсть расслабилась, выдавая его облегчение. — Хочешь, чтобы я ушёл? — спросил он тихо, почти осторожно. — Чтобы ты мог подумать? Гарри посмотрел на него. Гнев всё ещё тлел внутри, но взгляд Драко уже не был таким пустым. Жестокая острота, что сверкала в его глазах несколько минут назад, исчезла. Они стояли так близко. Гарри чувствовал лёгкий запах мяты, исходивший от Драко, и его приоткрытые губы манили, почти невыносимо. Чёрт, он прекрасен. Так прекрасен. Он мой. — Нет, — ответил Гарри, понимая, что проиграл эту битву с самим собой. — Останься. Я тебя люблю. Драко сглотнул и медленно, почти робко, поднёс руку к щеке Гарри, нежно касаясь его лица. Гарри поддался этому прикосновению, закрыв глаза и ожидая того, чего хотел. Чего хотели они оба. Через мгновение губы Драко коснулись его губ. Останься. Пожалуйста, останься. Я хочу быть с тобой, пока моря не высохнут и луна не засияет ярче солнца. Пожалуйста, Бог — или кто там наверху — позволь мне это ещё на минуту. Ещё одну минуту. — Я думал, что потеряю тебя, — прошептал Драко, оставляя поцелуй после каждого слова. Его голос дрожал, словно он тонул в бездонном океане. — Я сказал… сказал себе… если отпущу его, я его потеряю. Я не могу тебя потерять, Гарри. Просто не могу. Гарри почувствовал, как горло сдавило, и не мог понять, почему эти слова причиняют такую боль, но они разрывали его изнутри. Грудь, казалось, готова была взорваться, словно эмоции были слишком велики, чтобы удержать их в себе. — Я всегда буду здесь, — медленно произнес Гарри, и Драко снова его поцеловал. — Ты не можешь винить меня за то, что на миг я увидел нечто неожиданное. Но не притворяйся, будто я не знаю, что ты сделал. Я видел тебя с Яксли, с Руквудом, с Гойлом. Я видел твои воспоминания с МакГонагалл, ты забыл? Так что замолчи и не пытайся убедить меня, что это слишком для меня. Драко издал сухой смешок, прежде чем снова коснуться его губ. — Прости. — За что ты извиняешься? — За то, что недооценил тебя. — Лучше извинись за то, что вел себя как идиот. Драко улыбнулся. Маленькая, но искренняя улыбка. Гарри любил её. — Прости. Прости за всё. В этих простых словах было столько смысла. Драко говорил не только о настоящем моменте, и сердце Гарри болезненно сжалось от этой мысли. — Я скучал по тебе, — вырвалось у Гарри, и он закрыл глаза. — Я думал, что потеряю тебя. — Нет, не потеряешь. Моя жизнь — твоя. Когда я что-то обещаю, я не бросаю слов на ветер. Если я говорю, что моя жизнь — твоя, я серьезно, Драко. Он позволил словам повиснуть в воздухе между ними. Да, Драко пытал кого-то почти до смерти и едва моргнул. Он делал это сотни раз на протяжении многих лет. Даже с невинными. На мгновение Гарри показалось, что перед ним другой человек. Но это всё равно был он. И Гарри любил его не вопреки этому, как он уже говорил, а вместе с этим. Невероятно, но он любил его целиком — с хорошим, с плохим, со всем, что составляло Драко Малфоя. Это было всё, что у него было. Гарри не знал, как он так сильно влюбился в этого человека, но это случилось, и, возможно, это была ошибка, но он никогда не смог бы об этом пожалеть. Невзирая на цену. Невзирая на жизни, которые пришлось бы отдать, чтобы не потерять его. — Пойдём, — наконец сказал Гарри, отступая назад. — Пойдём искать Кингсли. Он отогнал от себя образ изуродованного лица Майи и поднялся по лестнице на первый этаж, вспоминая её признание в самом конце. Вместе с Драко он обошёл особняк, пока тот заклинаниями убирал следы крови. Затем они вышли наружу, когда им сообщили, что Кингсли там. И действительно, Кингсли был там. Он стоял у оранжереи, серьёзно беседуя с Хагридом — наверняка о Гроххе. Хагрид заметно побледнел, увидев их приближение. — Майя призналась, — выпалил Гарри, оказавшись достаточно близко, чтобы его услышали. Кингсли удивлённо приподнял брови. — Ну и ну, это заняло довольно много времени… Гарри нахмурился, ощущая, как Драко встал рядом с ним. — Что ты имеешь в виду? — Долохов и Макнейр почти не сопротивлялись, — пожав плечами, ответил Кингсли. — Двадцать минут — и они выложили всё, что знали. — Что? Это Гарри не понравилось. — Да, но, в общем, они не сказали ничего существенного, — Кингсли снова пожал плечами, словно это не имело значения. Гарри прищурился — в этом было что-то странное. — А что узнали вы? — Она упомянула Особняк Поттеров, — ответил Драко. — Как и эти двое. — И сказала, что там находится предмет, который мы искали. Он принадлежал дому Блэк. Кингсли понадобилось несколько секунд, чтобы осознать услышанное, но затем его брови снова, почти театрально, поползли вверх. Гарри понял, что этой информации у них не было. — Ох… Это уже интересно… Но не было ли это слишком просто? Не в случае с Майей, нет, а всё остальное. Всё складывалось слишком… идеально? Двадцать минут? Другие признались всего за двадцать минут? — Это логично, — внезапно сказал Хагрид. Гарри, задумчиво смотревший на траву, резко поднял голову. — Что? — Что оно в Особняке Поттеров. Гарри всё ещё не понимал. — Почему? — Когда Дамблдор отправил меня к колониям великанов, знаешь, лет десять назад, он искал подарки для них. Не уверен, рассказывал ли я тебе, Гарри, но чтобы вести переговоры с великанами, нужно подарить им что-то особенное… ну, неважно, — Хагрид махнул рукой, отмахиваясь от деталей. У Гарри мелькнуло смутное воспоминание об этой истории. — Дамблдор упомянул, что нашёл подарок в Особняке Поттеров, но ему пришлось здорово потрудиться, чтобы его достать. Этот дом — настоящая крепость, непроницаемая для зла и тёмной магии, потому что Поттеры поклялись служить свету. Там можно спрятать уйму вещей. Гарри обдумал его слова. Его всё ещё злило, что он узнаёт об этом только сейчас, спустя больше двадцати лет. Никто не сказал ему, что у него был дом. Никто не объяснил, что в родовом особняке его семьи хранится коллекция важных предметов. Если бы он знал об этом раньше, возможно, война пошла бы совсем иначе. — Поттеры и Блэки когда-то породнились, — внезапно сказал Драко. — Я помню, много поколений назад. Дорея Блэк и Чарльз Поттер. Гарри покачал головой, пытаясь осмыслить услышанное. — То есть ты думаешь… — Что предмет, нужный для поиска Нагайны, там, — подтвердил Драко, и Гарри устало провёл рукой по волосам. — Чёрт. — Возможно, мама знала, но стёрла эти воспоминания, — продолжил Драко. — И, возможно, Тому она была нужна именно для этого предмета, поэтому он и оставил её в живых. — У нас есть Андромеда. Драко кивнул, соглашаясь, но у Гарри всё равно осталось неприятное чувство в груди, которое не проходило. Всё звучало слишком… гладко? Он не понимал. — Тогда нужно созвать собрание. — Вы уверены? — спросил Гарри, когда Кингсли повернулся к нему. — В чём? — Вы уверены, что это действительно план Тома? Всё казалось слишком простым. — У тебя есть другая теория? — спросил Кингсли. Гарри перебирал в голове одну мысль за другой, но ничего не приходило на ум. В том, что они только что обсудили, был смысл, но вместо искры озарения это лишь усиливало его тревогу. — Нет, — ответил он. Кингсли кивнул. — Тогда я иду назначать собрание. Гарри смотрел, как Кингсли исчезает в особняке, и пытался убедить себя, что это лишь его воображение играет с ним. Оглянувшись, он заметил, что Хагрид слегка поклонился, словно желая оставить их наедине. На Хагриде была пижама. Большинство в особняке уже спали. Гарри почувствовал укол вины, глядя, как Хагрид возвращается в оранжерею, — он почти не разговаривал с ним последнее время. Но сейчас у него были дела поважнее. Как всегда. — Тебе не кажется это странным? — спросил он, повернувшись к Драко, который смотрел на него с каким-то заворожённым выражением. Тот моргнул. — Что именно? — Всё это. Драко склонил голову, шагнул ближе и мягко обхватил Гарри за талию. — Не кажется ли тебе, что ты так привык к трудностям, что теперь не можешь поверить, что всё может быть так просто? — спросил он тихо. В этот момент он казался совсем другим человеком — не тем, кого Гарри видел в темнице. — Ну, относительно просто. Гарри решил прислушаться к словам Драко. Тот часто оказывался прав, и его суждениям можно было доверять, не так ли? Драко и сам порой с трудом верил в реальность происходящего, так что, если эта ситуация не казалась ему странной, возможно, Гарри просто был слишком подозрительным? Вздохнув, он шагнул ближе, сокращая расстояние между ними. Это было как притяжение магнита. Прикосновение Драко электризовало. Гарри это любил. Он любил быть рядом с ним. Любил держать его, целовать, чувствовать, что они принадлежат друг другу. Любил, когда всё было спокойно и хорошо. Любил его. — Пожалуйста, не уходи, — попросил он, когда они отстранились, чтобы перевести дыхание. — Гарри… — Не навсегда, просто… останься ещё ненадолго. Драко вздохнул, словно всегда уступал в этих маленьких спорах. — Хорошо. Гарри повёл его к открытой площадке во дворе, перед лабиринтом. Что-то внутри всё ещё казалось неправильным. Ночь ощущалась иначе, ветер дул как-то по-новому, и их недавний спор с Драко всё ещё не отпускал его. Сам Драко выглядел непривычно. Гарри сел, предпочитая свежий воздух душной тишине особняка. Взгляд Драко был расфокусирован, устремлён куда-то в сторону лабиринта. Гарри чувствовал, что что-то не так, но не мог уловить, что именно. Он поднял руку, коснулся его челюсти, мягко обхватил её. Это было реально. Драко слегка придвинулся к нему в ответ на прикосновение. — Они появляются в это время? — спросил Драко. Гарри не сразу понял, о чём он, пока не взглянул вперёд. В кустах лабиринта, в нескольких метрах от них, начали загораться крошечные огоньки. Он вздохнул, опустив голову на плечо Драко. — Я совсем забыл про них… Со всем, что произошло, ночь в Годриковой Впадине затерялась где-то в глубинах его памяти. Тогда, в ту ночь, между ним и Драко всё изменилось — он впервые по-настоящему понял его. А теперь они были здесь, и всё было совсем по-другому. Драко обнял его за плечи, оставив лёгкий поцелуй на виске. Гарри расслабился, чувствуя тепло его рук. Мир мог рушиться, но Драко был рядом. — Кажется, это был первый раз за долгое время, когда я почувствовал себя счастливым, — сказал Гарри, наблюдая, как светлячки медленно вылетают из кустов. — Что? — Та ночь. После Годриковой Впадины. Пьяные и старающиеся не думать о проблемах, они болтали о пустяках. Гарри помнил, как Драко смеялся. Один светлячок запутался в его волосах, и Драко, лёжа на траве в нескольких сантиметрах от него, смеялся ещё громче. Возможно, это был один из самых счастливых моментов в жизни Гарри за последние восемь лет. — Это был первый раз, когда я увидел, как ты смеёшься, — сказал он, чувствуя на себе взгляд Драко. — И я подумал… подумал, что хочу остаться в том моменте навсегда. — Навсегда — это слишком долго. — На самом деле, это всего лишь мгновение. Гарри повернулся к нему. Светлые волосы Драко отражали мерцание светлячков, а его шрам казался серебристым на бледной коже. Гарри поднял руку, чтобы провести пальцами по этому шраму, мечтая целовать его, пока не исчезнут все следы боли. Пока Драко не забудет о страданиях, которые ему пришлось пережить. И тогда… — Давай сбежим, — внезапно выдохнул Драко, почти задыхаясь. Гарри замер, опустив руку. — Что? — Сбежим. Уедем далеко отсюда, пока всё не… пока всё не рухнет. — Драко, — Гарри остановил его, чувствуя, как кружится голова. Его сердце болезненно сжалось. — Это скоро закончится. Мы не можем уйти… я не могу бросить тех, кого люблю. Я не могу уйти, не победив… — Я знаю, ты думаешь, что это твоя ответственность, что ты должен его остановить, но… Гарри, пожалуйста, давай уйдём, — Драко схватил его за лацканы куртки, прижавшись лбом к его лбу. — Возьмём Гермиону и Рона. Я возьму Тео, Луну, Асторию. Соберём всех, кто нам дорог, и сбежим. Забудем эту войну. Другие справятся, другие могут быть героями. Мир не держится на тебе… ты не просил этой ноши. Грудь Гарри сжалась ещё сильнее. Тоска захлестнула его. На мгновение он представил другую жизнь: остров вдали от всех, у моря, где нет войны, где не гибнут тысячи невинных. Уизли, Гермиона, Рон, Тео, Луна, Астория — все вместе, живые, невредимые. Как мечтал Гарри. Никто больше не умрёт. Он наконец сможет их защитить. У них будет будущее, за которое они борются. Гарри почти чувствовал эту реальность, касался её кончиками пальцев — мир, где никто из них не страдает. Это звучало идеально. Но это была жизнь, которая ему не принадлежала. Запах Драко заполнял его лёгкие. Каждое утро он мог бы просыпаться с этим ощущением… Но они всё ещё были здесь, во дворе особняка, в этом мире. И Гарри не мог покинуть его из эгоизма. — Нет, — сказал он, хотя каждое слово причиняло боль. Драко выглядел так, словно его ударили. — Прости, но… проси что угодно, только не это. Я не могу. Всё почти закончилось, Драко… Они только что нашли последний кусочек пазла. Бросить всё сейчас было невозможно. — Тогда ради меня, — голос Драко дрогнул. — Если не ради них, не ради себя — сделай это ради меня. Гарри моргнул, пытаясь проглотить ком в горле. Побег был таким заманчивым — то, о чём он всегда втайне мечтал. Сколько бы он отдал, чтобы не быть незаменимым? Чтобы быть никем, чьё исчезновение никто не заметит? Гарри отдал бы всё, чтобы стать тем, кому суждена счастливая жизнь. Он не хотел этой ноши. Он предпочёл бы умереть, чем продолжать её нести. Но конец был близок. Он должен был держаться за эту мысль. — Проси что угодно, кроме этого, — тихо сказал Гарри, прикусив язык, чтобы не выдать своих истинных желаний. — Я не могу. Он злился на Драко, хотя понимал, что лицемерит — ведь когда-то сам просил его о том же. Но всё равно это задевало. Больно было думать, что Драко заронил в него эту фантазию — о мире, где они могли бы быть счастливы. — Ты уверен, что это твой выбор? — спросил Драко в звенящей тишине. Его голос звучал надломленно. Слова резали, как лезвия, впиваясь в кожу, проникая в вены. Гарри вздохнул. Нет, это не то, чего я хочу. Я хочу быть счастливым. Хочу, чтобы они были в безопасности, вдали от боли. — Да, — ответил он. — Это важнее меня. Драко замер на секунду, прежде чем отстраниться. Он выглядел опустошённым, и Гарри знал, что так и есть. Возможно, Драко всегда знал ответ на этот вопрос. Гарри никогда не выберет побег. — Тогда я пойду за тобой, — сказал Драко, оставив лёгкий, почти целомудренный поцелуй, и попытался встать, словно не мог больше смотреть на него. — Почему ты уходишь? — Гарри схватил его за руку. — Почему не можешь остаться? Всё скоро закончится. Драко вздохнул, взял его руку и поцеловал ладонь. — Я не ухожу навсегда. Как ты сказал, всё будет хорошо. Я обещаю. — Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать. Ох, Гарри был отвратительным лицемером. — Гарри, я здесь, — слова Драко заставили что-то дрогнуть в его груди. — И я вернусь. Ты знаешь, что я вернусь. — Если бы ты остался, я бы защитил тебя, — сказал Гарри. — Ты не всемогущ, и есть вещи, которые ты не можешь предвидеть, — резко ответил Драко. Гарри чувствовал, что его наказывают за отказ. — Но скоро мы выберемся. Скоро всё закончится. Гарри посмотрел на него, отчаянно желая поверить. — Хорошо. Правда ли? Драко снова поцеловал его, повалив на траву. Гарри ответил, зарыв пальцы в его волосы, обхватывая его бёдра ногами и моля, чтобы хоть раз его желание сбылось: остаться в этом моменте навсегда. Но когда его желания исполнялись?