Desolación / Опустошение

~***~

Гарри казалось, будто его жизнь превратилась в фильм. Он знал, что вокруг шумно. Люди кричали. Были раненые. Сопротивление собирало оружие, кто-то призывал вернуться в бой... но всё это казалось нереальным. Гарри упал на колени, и весь мир вокруг словно погрузился в тишину — за исключением боли, что пульсировала в челюсти и текла по венам. Кроме неё, ничего больше не существовало. Ни руки Гермионы на его плече, пытающейся поднять его, ни голоса Тео, умоляющего сделать хоть что-нибудь. Вот этот момент. Именно об этом думал Гарри, когда десятки образов Драко мелькали в его сознании. Та самая сцена фильма, когда происходит нечто настолько ужасное, что герой уже никогда не сможет оправиться. У него отняли всё. Гарри потерял родителей, Сириуса, Дамблдора, Ремуса, Фреда, Джинни, МакГонагалл, Симуса... Потерять ещё и Драко казалось жестокой насмешкой. Это было похоже на моменты из детства, когда он сидел у телевизора в доме Арабеллы Фигг и кричал на экран, моля о чуде — о том, чтобы что-то произошло и исправило катастрофу в сюжете. Но минуты шли, а Гарри всё так же стоял на коленях, снова и снова прокручивая в голове воспоминания об особняке. Убеждая себя, что Драко был на базе, просто он его не заметил. Потому что иначе это означало бы, что кто-то его предал, кто-то солгал... и что в итоге Драко всё-таки... пошёл в бой. Но это ведь слишком жестоко, правда? Ведь тогда оставался только один вариант... Драко не вернулся к нему. Он теперь лишь безымянное тело, раздавленное сотнями солдат. И Гарри больше никогда его не увидит. Я не успел с ним попрощаться. Нет, Драко должен быть здесь, потому что Гарри был уверен: если бы тот умер, он почувствовал бы это... почувствовал бы эту потерю каждой клеточкой своего тела, каждым вдохом. Драко был слишком важен, занимал слишком много места в его жизни и в этой чёртовой вселенной, чтобы умереть вот так, незаметно. Драко не мог быть мёртв. Не мог. Не мог. Не мог. Но где же он? Почему его здесь нет? Почему он не вернулся к нему? «Прости, что так долго», — сказал бы Драко в его воображении, когда вернётся, как обещал. Его насмешливая улыбка, приподнятые брови, руки, сжимающие сумку с зельями. «Скучал по мне, Поттер? А вот и я. Я ведь не уходил. А даже если бы ушёл... я же говорил, что вернусь. Ты ведь знал, что я вернусь». И Гарри закричал бы на него, толкнул бы, а потом поцеловал так, что оба не смогли бы дышать. Злой, от мысли, что потерял его, но безмерно счастливый, что он сдержал слово. Ты здесь. В безопасности. Ты со мной, и я смогу о тебе позаботиться. Смогу спасти тебя, защитить, убедиться, что с тобой ничего не случится. Я люблю тебя. Я люблю тебя, Драко. Гарри ведь говорил это когда-то, правда? Когда Гарри думал, что Драко его не слышит, или в пылу их страсти, слова наверняка вырвались сами собой, верно? Гарри не знал, как любить, понятия не имел, правильно ли он это делает, но он должен был это сказать, не так ли? Драко понимал это? Знал ли он, что Гарри любит его каждым миллиметром своей души, каждым осколком своего разбитого сердца? Он должен был знать. Что же он сказал ему напоследок? Взял ли он его за руку, выходя из той комнаты, где они виделись в последний раз? Береги себя. Береги себя и не умирай. Я люблю тебя, Драко. Гарри издал жалкий звук, вырвавшийся из глубины горла, согнулся пополам и прижался лбом к полу. Где он? Почему Рона всё ещё нет? Он хотел повернуть время вспять, схватить Драко и приковать его цепями в какой-нибудь комнате, лишь бы знать, что он там, живой, невредимый. Этого просто не могло происходить. Обязательно должно было случиться чудо. Это не мог быть конец. Не мог быть тот самый момент, после которого уже нет пути назад. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Боже... или кто бы там ни был, наверху... Я умоляю, прошу тебя, пусть он появится. Пусть вернётся ко мне. Пожалуйста. Я сделаю всё, что угодно. Пожалуйста. — Гарри... Гарри, пойдём, нужно залечить руку... Гарри было плевать на эту чёртову руку. Зачем? какой в этом смысл? Всё, чего он хотел, — найти Драко, перевернуть весь мир, разнести всё в клочья, пока снова не увидит его лицо, пока не найдёт и не спросит, почему тот ушёл. Он даже не чувствовал свою рану, не ощущал тела, только тяжесть, душившую изнутри, давившую на плечи, сжимавшую желудок. Казалось, по венам текли лезвия, нашептывающие, что каждое мгновение, каждый вдох, каждый удар сердца — это боль. Гарри переживал боль, которая выходила за пределы потери пальца. Это было чистое, абсолютное опустошение. — Поттер, тебе нужно... нужно это сделать... тогда мы сможем найти его, мы... Голос Тео вернул его в реальность. Почти. Гарри резко поднял голову и встретился взглядом с зелёными глазами — настолько непохожими на его собственные. Он никогда не думал, что зелёный цвет может быть таким холодным и расчётливым, пока не увидел глаза Тео. Но теперь в них плескались мольба и жалость, и Гарри не мог этого вынести. Не мог, потому что как он смеет выглядеть таким разбитым, если даже не был там? Как он смеет страдать, не зная той агонии, с которой Гарри отсчитывал секунды, убеждая себя, что упустил что-то, и именно это навсегда решило судьбу Драко? — Почему, чёрт возьми, тебя там не было? Слова вырвались не вопросом, и хотя внутри всё кричало, голос его прозвучал угрожающе тихо. Тео отдёрнул руку от его плеча, словно Гарри обжёг её. Его лицо побледнело. Виновен. — Как ты смеешь говорить мне, что нужно что-то делать, что нужно его искать, если тебя там не было? — продолжал Гарри, поднимаясь на ноги и вставая прямо перед ним. Голос с каждой фразой становился всё громче. — Ты не видел, что происходило! А теперь Драко нет! Он нуждался в тебе, а тебя не было! Его нет! Его нет, а ты его бросил! Тео отступил назад, словно Гарри влепил ему пощёчину. Гарри, возможно, и почувствовал бы вину за это, какая-то часть его разума подсказывала, что он поступает несправедливо, но ему было всё равно. Обычно он взял бы ответственность на себя, он всегда так делал и знал, что и на нём лежит часть вины за всё, что произошло. Но в тот момент боль была слишком сильной, чтобы винить себя. Гораздо легче было обвинить Тео, или кого угодно, лишь бы не сталкиваться с реальностью лицом к лицу. С реальностью, что это он сам виноват в том, что Драко не вернулся. — Чем ты занимался? Трахался, пока твой лучший друг был в опасности там, снаружи? — продолжал Гарри, чувствуя себя скорее разбитым, чем злым. — Ты променял его жизнь на отсо... — Гарри, хватит. Не будь идиотом. — Гермиона крепко схватила его за руку. — Хватит, это не чья-то вина. Пойдём, давай хотя бы вылечим это. Мы найдём Рона, он должен знать. — Надеюсь, это будет тебя преследовать, надеюсь… — Хватит! — Гермиона оборвала его, потащив по коридору. — Замолчи! Гарри больше не плакал, но ему хотелось кричать... и на Гермиону тоже. На весь мир. Хотелось сражаться, решать всё кулаками, как он делал всегда. Всё, что угодно, лишь бы не поддаться тому ужасу, который уже начинал разъедать его изнутри. Потому что Гарри не мог потерять Драко. Он не знал, что тогда будет делать, как вообще жить дальше. Если он больше не увидит его, значит, война проиграна. Потому что Гарри понятия не имел, как продолжать сражаться без него. Он пережил два Смертельных проклятия. Пережил смерть всех, кого любил. Но потерять Драко?.. Это стало бы тем, что окончательно его уничтожит. Гермиона отвела его к одной из станций, где дежурили целители. В тот момент Гарри должен был понять, что Тео тоже не вызывали, и поэтому он не знал, что происходит за пределами комнаты Полумны. Должен был сообразить, что его раскрыли как шпиона и решили поступить с ним так же, как с Драко. Но Гарри не мог думать об этом. Всё, о чём он думал, — это то, что Тео не пошёл, что он подвёл Драко. Если бы он вышел из комнаты, возможно, всё было бы иначе. Он бы убедился, что Драко в безопасности. Возможно, это изменило бы исход. А может, и нет. Он полагал, что так и не узнает. Гермиона усадила его на стул в коридоре особняка и позвала девушку, которую он не узнал. Гарри всё ещё был в прострации от отчаяния, надеясь, что Драко появится или что монета в его кармане нагреется. Но ничего не происходило. Через несколько секунд — или минут — он почувствовал давление на плече, и, подняв глаза, увидел рядом Рона, положившего на него руку. Гермиона тут же набросилась с вопросами, где он был, и Рон ответил, что они с Асторией заперлись в ванной, чтобы не дать Андромеде сбежать. Он выглядел измождённым. При других обстоятельствах Гарри, пожалуй, подумал бы, что он плохой друг, потому что Артур только что потерял руку, и Рону нужен был кто-то рядом, чтобы поддержать его. Но в тот момент… ему показалось, что небо прояснилось, потому что Рон был тем, кто остался с Драко. Рон появился. Драко с ним. — Рон, — сказал он, полный надежды. Его мозг, казалось, только начинал просыпаться. — Рон, где он? Он в порядке? Рон никогда не умел скрывать эмоции, и, о, перемена в выражении его лица была мгновенной, Гарри это сразу понял. Всё в нём кричало о вине. — Рон... ты сказал... ты обещал, что присмотришь за ним... ты сказал... — повторял Гарри, чувствуя, как надежда угасает, как гаснет свет, пока Рон смотрит в пол. — Это шутка, да? Тишина сгустилась между ними, и Гарри ждал, что Рон рассмеётся и скажет «да», что на самом деле хотел заставить его поверить, будто Драко нет, просто потому что решил, что это будет забавно. Но Рон просто смотрел на свои руки, стиснув челюсти. Нервный. Виноватый. Гарри никогда… никогда не видел его таким. Рон никогда ему не лгал. — Я пообещал ему раньше, Гарри. Его голос звучал тихо. Отстранённо. — Что? — Он сказал, что пойдёт с тобой, чтобы убедиться, что ты не рискуешь… что ты не умрёшь. — Рон, о чём, чёрт возьми, ты говоришь? Рон провёл рукой по волосам и посмотрел на него. Его глаза были печальны. Полны раскаяния. Часть Гарри прекрасно понимала, о чём он говорит, и паника нарастала. Другая часть… другая часть пыталась отрицать то, что говорил Рон. — Малф… Драко сказал… сказал, что ты не позволишь ему пойти. Он знал это и понимал, насколько ты был расстроен, — объяснил Рон, положив руку ему на колено. — Сказал, что убьёт и умрёт за тебя. Сказал, что должен пойти, чтобы убедиться, что ты останешься жив. Гарри отшатнулся от него, словно от чумы. Каждое слово било по нему. — Но он не пошёл, правда? Драко здесь. — Гарри посмотрел на Рона. Увидел, как его выражение сменилось болезненным. — Ты сказал, что он здесь. — Он заставил меня пообещать, что я помогу ему, и я… согласился, чтобы защитить тебя. Я должен был не дать тебе увидеть, как он уходит с остальными. Гарри… я… Гарри вскочил и начал метаться из стороны в сторону. Кто-то вдалеке позвал его по имени. — Нет. — Гарри. — Нет. Нет. Нет. — Его сердце разрывалось. На этот раз из-за предательства, а не из-за Драко. Гарри посмотрел прямо на Рона. — Ты пообещал. И ведь действительно — пообещал. Сказал, что позаботится, и позволил Гарри уйти, не попрощавшись, с утешением, что Драко хотя бы будет жить. А теперь… Теперь… Теперь это. — Гарри, ты не понимаешь. Ты мог умереть, ты сам сказал, что с тобой может что-то случиться. Я сделал это ради тебя… — Не смей так говорить! — зарычал Гарри, на грани того, чтобы выхватить палочку. — Если бы ты думал обо мне, если бы сделал это ради меня, ты бы его защитил! Вот что значит думать обо мне! — Гарри, — предостерегающим тоном вмешалась Астория. Гарри даже не заметил, как она подошла. — Нет! — он повернулся, схватившись за голову. — Нет! Какой смысл?.. Какой?.. Какой смысл в победе в войне, если всё вот так? Какой смысл, если Драко никогда не увидит её завершения? Не увидит, что будет после? Какой смысл, если он не сможет показать ему, что у него всё ещё может быть будущее и другая жизнь? Что он может быть кем-то ещё и иметь тот дом на пляже? Какой смысл? — Если бы ты думал обо мне, — пробормотал Гарри, обнимая себя, — если бы тебе было не всё равно, если бы это было ради меня… ты бы знал, что жизнь без Драко — это не жизнь. Его слова эхом разнеслись по помещению. Если жизнь без Рона была как мир без смеха, жизнь без Драко была как мир, в котором никогда больше не почувствуешь солнца. Вот во что она превратится. Таково его будущее. Если Драко… если Драко — один из тех трупов в Особняке Поттеров, Гарри не хотел оставаться, чтобы узнать, каково это — никогда больше не чувствовать солнца. — Он ушёл. Его нет... ты это хочешь мне сказать? — слова прозвучали пусто. — Ты солгал мне, обещал, что с ним всё будет хорошо, смотрел мне в глаза и уверял, что с ним всё будет хорошо. — Прости… Гарри покачал головой. Его глаза были полны слёз. Он вытащил палочку и направил на Рона. — Где Драко?! Астория встала позади него и обхватила руками, не давая Гарри двинуться и сделать то, о чём он пожалеет. Он пытался вырваться, но сил не хватало. Рон по-прежнему сидел, беспомощно глядя на него. Гарри хотелось кричать на него, ударить, разодрать себе грудь от боли. Хотелось вернуться во времени и сказать себе, что все могут его подвести и Рон не исключение. Нельзя ему доверять. Хотелось, чтобы Рон обнял его и помог исцелиться. — Ш-ш… Я знаю, как больно, Гарри... Знаю, как больно, милый, — шептала Астория. — Мы найдём его. Всё будет хорошо. Ш-ш... Гарри опустил голову и сдержал слёзы. Он не знал, где Гермиона. Едва чувствовал руки Астории. Все остальные разговоры вокруг были лишь «размытыми». Мир был размытым пятном. Всё ощущалось так, будто он под водой. Онемевшим. Далёким. Нереальным. Тогда мы будем заботиться друг о друге. Гарри. Я здесь. Я прямо здесь. Это реально. Я здесь. — Вот увидишь, всё будет хорошо. Драко вернётся. Мы найдём его любой ценой, Гарри. Он чуть не рассмеялся. Как бы ему хотелось, чтобы это было правдой. Он бы убил, чтобы это было правдой. Но куда им идти дальше? Астория всё ещё держала его, пытаясь успокоить. Рон что-то говорил обращаясь к нему. А Гарри не мог перестать думать, перестать представлять, как всё произошло. Драко вышел из лабиринта, пошёл вместе с ними, и посреди битвы — пал. Может, он был совсем рядом, а Гарри просто не заметил. Может, звал его по имени. Может, просил о помощи. А Гарри оставил его там. Не спас, не защитил, как обещал. Его больше нет. Он не вернулся ко мне. Не знаю, увижу ли я его снова. Он почувствовал присутствие Рона рядом, и это заставило Гарри захотеть закричать или разрыдаться. Потому что Рон должен был уйти. После того, что он сделал, Гарри не хотел его видеть. Но Рон, похоже, не собирался уходить, и это жгло изнутри. Он всегда был рядом, иногда молча, просто присутствуя, слегка прикасаясь, будто говоря: Я здесь. Мы против всего мира. Ты, Гермиона и я. Так будет всегда. Тебе не нужно нести эту ношу в одиночку. Как теперь они смогут это исправить? — Я не знаю, что мне делать. Не знаю, как жить дальше, — прошептал Гарри. — Он… он… — Мы его найдём, — пообещала Астория, сдерживая слёзы. — Найдём, и всё будет хорошо, вот увидишь. Это звучало пусто, как слова, которые говорят отчаявшимся, чтобы те не угасли окончательно, но Гарри нужно было в это верить. Иначе его разум продолжал бы видеть лицо Драко, покрытое кровью, безжизненное на земле, вопрошающее, почему он его бросил. Я не думаю, что смог бы вынести мысль о том, что ты где-то там умираешь, что я мог бы спасти тебя и не сделал этого. Гарри позволил хватке Астории ослабнуть и медленно осел на пол. Я могу спасти себя сам. Спустя, возможно, часы целительница, ранее занимавшаяся его раненой рукой, вновь подошла и перевязала её, давая указания, которые Гарри совсем не слушал. Он не имел понятия, когда она вернулась или насколько зажила рана. Не знал, отрастёт ли его палец, и, если честно, в тот момент ему было совершенно наплевать. Он мог жить без пальца или даже без руки, но какой в этом смысл? Гарри прислонился к Астории и уставился в потолок. Нужно было двигаться, действовать. Пойти с Гермионой, снова проверить каждый угол этого проклятого дома, взглянуть на монету, выйти или посмотреть с высоты на улицу, не вернулся ли он. Но ноги не слушались. Его собственное тело говорило, что не выдержит ещё одной неудачи. Лучше сосредоточиться на мольбах. «Я не смог вернуться раньше», — сказал бы Драко, когда вернётся, раненый, но живой. «Почти поймали, но я выкрутился и вернулся, потому что я скорей бы позволил миру рухнуть, но не оставил бы тебя одного. Прости, я не сказал, что пошёл». И Гарри бы принял его, выиграл войну, и они бы уехали далеко-далеко. Жили бы счастливо. Драко бы занимался своей кофейней, а он — тату-салоном. Пожалуйста. Пожалуйста, дай мне это. Дай мне его. Что я должен сделать? Что я должен отдать? Гарри сделал бы всё, если бы это означало, что Драко переступит порог, и он снова сможет упиться его запахом. Но, как и прежде… Драко не вернулся.

~***~

Время относительно — по крайней мере, так ему всегда говорили. Он никогда по-настоящему не понимал смысл этой фразы, пока Гермиона не вернулась после повторной проверки особняка, а он не имел ни малейшего понятия, сколько прошло времени: минуты, секунды или часы. — Артура уже осмотрели, они рассматривают возможность восстановления его руки, — сообщила Гермиона, усаживаясь на пол. — Семью позовут в любую минуту. Гарри повернул голову, чтобы посмотреть на неё. Скорее всего, отчаяние и потеря были написаны на его лице, потому что Гермиона намерено избегала его взгляда, чтобы он не задавал вопросы, на которые у неё не было ответов. Ты его видела? Где он? Как он? — Рон меня обманул, — произнёс он ровным, механическим голосом, без лишних предисловий. Гермиона моргнула. — Он сказал, что Драко останется, обещал, что присмотрит за ним, и солгал. Драко пошёл на задание и не вернулся. Гарри не понимал, сочувствует ли ему Гермиона. Напряжённые линии её лица и ранка, пересекающая бровь, мало что говорили, но всё равно это было лучше, чем смотреть на Рона, который не переставал извиняться и на которого Гарри хотелось плюнуть; или на Асторию, которая продолжала тихо плакать. Гарри гадал, слышит ли она его мысли, хотя это было более чем вероятно. Знала ли Астория, что Гарри раз за разом молится за Драко, обращаясь к Богу, в существовании которого он даже не был уверен? Знала ли она, что он готов продать душу, лишь бы увидеть его ещё раз? Как будто услышав это, Астория подняла голову. Её подбородок дрожал. Гарри не хотел быть неблагодарным, но чувствовал, что вот-вот ляпнет что-то жестокое, потому что у Астории не было права так плакать, как будто Драко умер. Потому что Драко не умер. Не мог. Драко сказал, что вернётся. Когда Гарри открыл рот, собираясь рявкнуть на Асторию, чтобы она перестала плакать, боковым зрением он заметил тень, что привлекла его внимание. Это была знакомая фигура, стоявшая в нескольких метрах и наблюдавшая за ним. Он стоял прямо, излучая нервную энергию, и когда Гарри поднял взгляд и сосредоточился на нём, тот сочувственно улыбнулся. Эдриан предлагал утешение. И Гарри просто вскипел. Не раздумывая, он вскочил с места. Ярость нагнеталась тем же странным образом, что и с Тео. Казалось, Эдриан, понял, что к нему идут не с миром и… чёрт. Гарри хотел разбить ему лицо. — Гарри… Гермиона пыталась его удержать, но, к сожалению, у неё не хватило сил. Астория тоже вцепилась в него, и даже Рон встал, чтобы не дать ему подойти. Эдриан выглядел напуганным, но не сдвинулся с места, словно не мог. Гарри хотел добраться до него и выплеснуть всё, что напилось, потому что это было несправедливо. Несправедливо. — Почему он здесь?! Почему он здесь?! — Гарри... — Гермиона пыталась вразумить его, но Гарри едва мог думать, едва осознавал, что все вокруг смотрят на него с ужасом. — Здесь должен быть Драко, а не он! — Гарри… К этому моменту ему было наплевать на несправедливость или то, что Эдриан ни в чём не виноват. Гарри хотел кричать, хотел убить его, хотел сделать что-нибудь, что волшебным образом всё изменит. Драко бы так сделал. Драко сказал, что убьёт ради него. Что сделает всё что угодно ради него. Так почему его здесь нет? — Ты слышал?! — снова заорал Гарри. Он звучал как безумец, и дрожащий, надломленный, хриплый голос не слишком ему помогал. — Драко должен… должен был! Должен был остаться и не врать мне. Драко должен быть рядом со мной, в безопасности, там, где мои глаза могут его видеть. Где он? Если он не мёртв, тогда где он, чёрт возьми? Гарри понятия не имел, зачем он торчит здесь, в относительном уюте этого особняка, когда Драко в нём нет. Он не понимал, что все остальные здесь делают или почему они не корчатся от той же боли, что и он. Так не должно быть. Драко должен был остаться, или должен был вернуться. Гарри чувствовал, как страх овладевает им. Ему хотелось разодрать кожу, чтобы ощутить хоть что-то кроме этого жгучего ужаса. Ужаса, что Драко погиб в той схватке. Что ему навсегда останется двадцать шесть. Что единственное место, где Гарри его увидит, — это во сне. Это было эгоистично — желать, чтобы вместо него погиб кто угодно другой, но Гарри всё равно так думал. Он желал, чтобы это был кто угодно, только не Драко, который, по идее, должен сидеть сейчас рядом, гладить его по волосам, пока его исцеляют. «Ты идиот, который вечно лезет в пекло», — сказал бы он, а Гарри бы возмутился, что даже раненый тот не может перестать его доставать. Но этого не случится. Возможно, больше никогда. Драко нет. Гарри не знал, найдёт ли он его снова. А что, если нет? Что тогда? Что он будет делать? — …дыши… — Вдох, выдох, Гарри. Вдох, выдох. Что будет с Люциусом? Гарри смутно услышал, как собственный всхлип вырвался из горла и обжёг изнутри. Единственное, что у него осталось от Драко, — его отец. Отец и метла — вот и все воспоминания, что у него будут. Человек, который не может сам о себе позаботиться, и чёртова метла. Как доказать себе, что он существовал? — Гарри, дыши. Сосредоточься. Всё будет хорошо. Всё... В разгар его приступа Гермиона притянула его к своей груди, и Гарри слушал её сердцебиение. Оно было медленным, спокойным. Другие руки касались его спины, ещё одни обнимали их. Это были Астория и Рон. Все трое пытались его успокоить. Пока он старался вдыхать носом и выдыхать ртом, подстраиваясь под дыхание Гермионы, в бедре возник дискомфорт. Он распространялся по всей ноге, словно кто-то швырнул в неё заклинание. Сначала Гарри подумал, что это плод воображения или запоздалый эффект какого-то проклятия из боя. До тех пор, пока боль не стала острой, и он не осознал, что она жжёт. Осознание ударило так сильно, что он едва не потерял равновесие. Его монета горела. Он резко вырвался из объятий, и друзья издали удивлённые возгласы, но ему было плевать. Он лихорадочно начал шарить по карманам, в отчаянии, и ещё до того, как успел осмыслить, что происходит, монета оказалась у него в руке, и Гарри с жадностью вгляделся в неё. Буквы изменились. «Передатчик», — гласили они. Его мозг был так затуманен, что Гарри не сразу уловил смысл. Первым догадался Рон, который заглянул через его плечо и воскликнул: — Радио всё ещё в главной гостиной... И Гарри не стал думать дважды. Не дожидаясь никого, он бросился вниз по лестнице. Он чувствовал, что кто-то следует за ним, но не оглянулся: мчался вперёд, пока не влетел в гостиную, потревожив немногочисленных собравшихся там. Ли Джордан и Кингсли посмотрели на него. — Запустите радио снова! — Он хотел, чтобы это прозвучало как приказ, но на деле вышло как мольба раненого зверя. — Но оно не работает с тех пор, как… — Сделайте всё возможное! — прервал Гарри. Нахмурив брови, Ли Джордан принялся за дело. Люди из Сопротивления тоже сгрудились вокруг приёмника, пытаясь поймать хотя бы какой-то сигнал в пределах магического диапазона. Через несколько минут к ним присоединились Рон и Гермиона, спустившись с верхних этажей. Гарри стоял, не отводя взгляда от толпы, раздающей команды, и грыз ногти. Он хотел продолжать злиться на Рона, но подавляющая тревога не позволяла. К тому же, хотел он того или нет, Рон был ему нужен. Может, позже он и предъявит ему, но сейчас всё его внимание было сосредоточено на этом. В его груди зарождалось невозможное чувство, очень опасное и в какой-то мере ужасное. Надежда. Может, Драко пытается связаться. Может, не всё потеряно. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. — Думаю, готово, — сказал мужчина. Гарри не знал, кто он. Взгляд Кингсли был прикован к нему. — Должно... Он не закончил фразу, нажимая какие-то кнопки, смысл которых Гарри не понимал. — Да, вот, да, думаю... — Здравствуй, Поттер, — другой голос прервал то, что тот собирались сказать. Он доносился из динамика. Сердце Гарри пропустило удар. Что-то холодное обрушилось на его голову. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Ногти Астории впились в его руку. Гарри пытался убедить себя, что это галлюцинация. Должно быть так. Это не может быть чёртовой правдой. — Ты ведь этого не ждал, правда? — снова зазвучал голос. Реальный. Живой. Настоящий. Гарри судорожно обводил корпус радио взглядом, чувствуя, как надежда рассыпается прахом. — Я так и думал. Всегда думал, что вы считаете себя слишком умными, чтобы вас поймали. Забыл, что мы уже захватили МакГонагалл? Признаюсь, она дралась куда отчаяннее, чем твой дорогой Малфой... Схвачен. Драко схватили. Волдеморт держит Драко у себя. — Сукин сын... — Твоя сука научила меня пользоваться монетой, — Волдеморта прервал гортанный звук, который вырвался из горла Гарри. Он чувствовал на себе взгляды всех, некоторые ахнули из-за последнего намёка Волдеморта, что Драко научил его пользоваться монетой. — О, это не то, о чём ты подумал. Хотя я почти поддался искушению заставить тебя поверить, что Малфой отвернулся от тебя и предал вас всех, но я сомневался, что ты купишься. Так что нет. Причина, по которой я знаю, как ей пользоваться, в том, что после трёх раундов… допросов малыш Малфой очень охотно заговорил. Гарри почувствовал, как подкосились колени, и только поддержка Рона и Гермионы не дала ему упасть. Три раунда допросов. Три раунда пыток. Страх просачивался в его кровь, приковывая Гарри к месту. Драко страдал, а он не был там, чтобы его спасти. — Не буду ходить вокруг да около, Поттер. На случай, если ты не заметил, мы давно знали, что Малфой — шпион, и знали, что ты с ним трахаешься. — Ещё одна волна вздохов. Гермиона и Рон тоже ахнули, хотя, вероятно, из-за первой части фразы, а не из-за второй. — Мои источники подтвердили, что это больше, чем просто связь, так что, чтобы доказать свою точку зрения, у меня есть сделка. Думаю, ты можешь догадаться, какая, не так ли? Если бы он мог проанализировать информацию вдумчиво, наверное, да, Гарри бы догадался. Но сейчас он мог думать только о том, что Драко в опасности и его пытают по его вине. Драко пытают, потому что Гарри его любит. — Его жизнь в обмен на твою. Это заставило его очнуться. — Гарри, нет… —Мы в Малфой Мэноре, Поттер, — Волдеморт оборвал то, что собиралась сказать Гермиона. — Если хочешь, чтобы он выжил, сдайся и преклони колени передо мной. Тогда твой дорогой Драко будет свободен. По-моему, справедливая сделка, не находишь? Да. Забавно, как легко Гарри был готов согласиться. Да, возьми меня. Убей меня. Позволь ему жить, пожалуйста. Я отдам свою жизнь и душу, только не причиняй ему больше боли. — О, и на случай, если не поверишь… Передача замолчала на несколько секунд, и немногие присутствующие не осмеливались вымолвить ни слова. Гарри слышал, как Гермиона тихо произнесла слово «приманка» в середине фразы, но, честно, ему было всё равно. Все его чувства были сосредоточены на этом передатчике. В этот момент. Волдеморт хочет его? Отлично. К чёрту войну. К чёрту всё. И тогда: — Гарри?.. Гарри здесь? Все его барьеры рухнули. Его грудь сжалась так сильно, что Гарри подумал, будто она лопнет. — У тебя час. Передача оборвалась. Гарри дрожаще выдохнул. Он не мог перестать прокручивать слова Драко, то, как звучал его голос: слабый, надломленный, больной. Как будто он умирал. И что он сказал. Драко спросил, здесь ли он. Он спрашивал о Гарри. Он его ждал. Гарри вылетел из комнаты, отталкивая всех, кто пытался его догнать. Он слышал, как они говорят, что это не стоит того, что это жертва, которую ему не нужно приносить. Никто не будет скучать по этому мерзкому Пожирателю Смерти. На самом деле, он им должен. Должен за то, что сделал с их стороной. Его дыхание снова сбилось. Астория воскликнула, что он не может их бросить. Кто-то, кого он не узнал, крикнул, что если Гарри попадёт в эту ловушку, все умрут, и надежда исчезнет. Гарри пытался разобрать что-то в хаосе своего разума, среди того, что эти люди пытались ему втолковать, и всё, что он слышал, было только… Гарри?.. Гарри здесь? Драко, сам того не желая, разбил ему сердце. — Ты не можешь идти за ним, всё просто. Это то, чего хочет Главный Пожиратель Смерти. Пусть Малфой остаётся… Гарри не понял, кто это сказал, и какого чёрта этот кто-то побежал за ним, чтобы нести такую чушь, но он не собирался это терпеть. — Он его убьёт! — закричал он, оборачиваясь. — Это не большая потеря… Гарри не видел лица. Не знал, кто это. Просто поднял руку и врезал кулаком тому, кто говорил, что смерть Драко — не большая потеря, когда для Гарри это потеря всего мира. Его тело отозвалось, когда кулак врезался в чужое лицо. Гарри согнулся пополам, ощущая удар всем телом. Ему хотелось заорать, чтобы все отстали от него, потому что он чувствовал себя бомбой на грани взрыва. Тогда послышались голоса, мир стал чуть реальнее — болезненный и жестокий. Гарри глубоко вздохнул, только чтобы поднять голову и увидеть Джорджа Уизли, держащегося за нос, смотрящего на него так, будто не узнаёт, и недоумевающую Молли, поддерживающую сына. Конечно, они не понимали, почему Гарри почти сломал Джорджу нос из-за Пожирателя Смерти. Это всё, что они видели. Это всё, что видели эти люди, кроме Тео и Астории. Драко Малфой, Астарот. Член Нобилиума. Часть ближайшего круга Волдеморта. Драко никем больше не был. — Гарри, ты не можешь идти. — Гермиона решила продолжить свои бормотания о том, чего Гарри не может делать, и он сосредоточился на ней: она стояла на коленях, чтобы он мог смотреть ей в глаза. — Иногда нужно думать с холодной головой. Ты не можешь идти, не можешь рисковать всем, что сделал Орден, только из-за... — Из-за него? Как он и предполагал, Драко был неважен. Не стоил риска. Тогда пусть не рискуют, пусть сражаются в своё время. Они могут продолжать воевать, даже если Гарри умрёт. Ему было всё равно. Гарри не собирался оставаться здесь. Его вторая половина была в Малфой Мэноре. — Если бы это была ты в плену, никто бы не посмел встать у меня на пути, чтобы я пошёл тебя спасать, — сказал Гарри, звуча спокойнее, чем ощущал себя. — Если бы это был Рон, или Молли, или Джордж, или любой из вас, вы бы меня подгоняли. Пойми, то, что он вам не нравится, не значит, что я буду любить его меньше или откажусь от него. Он жив. Осознание ударило Гарри как кирпич. — Он жив, — повторил он. Хотя раньше он не хотел признавать этого, Гарри думал, что потерял его. Чувствовал в костя, в венах, под кожей. То, что это не так, даже в худшей возможной ситуации, было чудом. Это было почти так, словно кто-то услышал его мольбы. Он жив. — Гарри… — Я прыгнул в огонь ради него, — резко прервал Гарри Рона и буквально увидел, как тот прикусил язык. — Я спас его из горящей комнаты, когда ненавидел его. А теперь я его люблю. Люблю. Как ты можешь ожидать, что я останусь здесь? Ты меньше всех имеешь право меня останавливать. Рон хотя бы выглядел немного пристыженным. В конце концов, это его вина. — Он тоже моя семья, — продолжал Гарри. — Кроме вас, он всё, что у меня есть. Всё, что осталось. Прошло всего чуть больше года, но Гарри знал его почти всю жизнь. Если бы это был кто-то другой, он, вероятно, не влюбился бы так сильно. Может, какая-то часть его всегда этого желала. — Но… — Если бы это был Рон, смогла бы ты остановиться? — Гарри повернулся к Гермионе, не давая ей договорить. — Что, если кто-то встал бы у тебя на пути и сказал, что «нужно принести эту жертву, чтобы не проиграть войну»? Она сжала губы, словно готова была возразить и сказать, что это не одно и то же. Наконец решила, что это неправильно, и просто вздохнула: — Я бы его прокляла, наверное. Гарри был благодарен за честность. — Я принадлежу ему, — сказал он, снова чувствуя отчаяние, чтобы его поняли. Чтобы они увидели хоть немного того, что Драко заставлял его чувствовать. — Я принадлежу ему, а он — мне. Рон провёл рукой по волосам, понимая, что это проигранная битва. Гермиона сделала то же самое, но по лицу. Оба выглядели побеждёнными в попытке вразумить его. И у них оставалось только одно. Поддержать. — Тогда готовимся к спасению, — постановила Гермиона. Орден созвал экстренное собрание.

~***~

Гарри аппарировал к окраинам Малфой Мэнора меньше чем через час. Был ли это рискованный план? Абсолютно. Мог ли он провалиться? Да. В любом случае, он никогда бы не простил себе, оставив Драко в этом доме хоть секунду дольше, ничего не предприняв. По крайней мере, у него теперь был план. Гарри продвигался через защитные барьеры к входу, повторяя про себя свои намерения, свою цель. Возможно, Мэнор его услышит. Пока проходил через ворота, барьеры активировались. Он мгновенно почувствовал, как прилип к ним. На краткий миг он задумался, не это ли видела Ханна Абботт перед тем, как её схватили в день её смерти. Не самый приятный вид. Лабиринт возвышался в нескольких шагах от него. Пожиратели Смерти появились у входа в своих мерзких масках и схватили его, чтобы увести внутрь. Гарри подавил крик, когда его выдернули из силового поля барьера. Спустя примерно десять минут они прошли через входную дверь. В первой комнате, прямо у камина, первое, что увидел Гарри, — это портрет молодого Драко, неподвижный и изуродованный когтями, перечеркнувшими его лицо. Мэнор был таким, каким он его помнил: мрачный, безжизненный и пустынный, по крайней мере, в этот момент. Стены были забрызганы кровью, как и пол. У подножия лестницы лежала человеческая голова. Женщины из Ордена. Гарри старался не смотреть на неё, но её тело лежало в нескольких метрах, прямо по пути, куда его вели, и, честно говоря, он не знал, что хуже. Торс был разорван надвое, кишки разбросаны по полу, и запах был отвратительным, хотя тело ещё не разлагалось. Запах железа. Гарри едва не вырвало, но Пожиратели заставили его опустить голову и повели в подземелье, прежде чем он успел пошевелиться. Сердце колотилось так сильно, что Гарри чуть не заподозрил, что у него начинается ещё один приступ. Он потел. Его руки были связаны за спиной, и Пожиратели говорили ему жестокие вещи, которые он не утруждал себя слушать. Каждый шаг приближал его к Драко, и, если честно, это было единственным, что имело значение. Он должен вытащить его оттуда. Должен. Пожиратели открыли одну из камер и швырнули его внутрь. Они не сильно отличались от темниц Особняка МакГонагалл, хотя Гарри не вникал в детали. Мужчины толкнули его к противоположной от металлической двери стене, и, едва он коснулся её, цепи сковали его, также, как сковывали пленников на базе. Это было ожидаемо. Неожиданным было то, что он увидел, повернув голову. Пожиратели хохоча вышли. Гарри дёрнулся в цепях. Его дыхание снова участилось. Он не мог поверить. Потому что Драко был там. Драко был за решёткой, в таких же цепях, с опущенной головой. Он был здесь. — Драко… Гарри действительно не ожидал этого. Он предполагал, что их разместят в разных камерах, и ему придётся его искать. То, что всё вышло именно так, упрощало задачу. Не важно, что их держали вместе по какой-то больной причине, — это снимало часть напряжения в желудке. Драко был здесь. Прямо здесь, где он мог его видеть. — Драко... — повторил Гарри, теперь уже куда более отчаянно, чем вначале. — Дорогой... Драко. Драко не поднял голову, не показал никаких признаков того, что услышал его, и это убивало Гарри. Он подавил большую часть своих эмоций, чтобы они не вырвались наружу, как хотелось. Драко не выглядел раненым. По крайней мере снаружи. — Драко, пожалуйста… — снова взмолился он. Ему нужно было, чтобы тот посмотрел. Чтобы его серые глаза встретились с его собственными. Чтобы это было как возвращение домой. Но Драко, казалось, был без сознания. — Не умирай, пожалуйста, — попытался он снова. Ответом была тишина. — Драко, не... не умирай... держись... Привет ещё раз. Где ты был? Пожалуйста, посмотри на меня. Гарри был в полном отчаянии. Ему нужно было, чтобы он посмотрел на него, всего один раз. Он знал, что всё будет в порядке. Если Драко посмотрит на него так, как раньше, Гарри будет уверен, что всё наладится. Но Драко не реагировал. — Доверься мне, — сказал Гарри снова. — Доверься мне, Драко. Пожалуйста. Посмотри на меня. Снова — ни малейшего отклика. Он знал, что нужно набраться терпения, но это было чёртовски трудно. Каждая кость в его теле требовала вырваться из цепей, прорваться к нему любым способом. Вместо того чтобы прокручивать план, разум отравляла всего одна мысль. Драко. Драко. Драко. Драко. Их продержали там неизвестно сколько. Гарри не мог оторвать взгляд от его опущенного лица. Он пытался заговорить ещё пару раз — без ответа. Тревога нарастала. Его что, заперли в одной камере с трупом? Эта мысль вызвала дрожь по всему телу. Всё внутри закричало. Дверь темницы с грохотом распахнулась от пинка, и в проёме возник никто иной, как Фенрир Грейбек. На его морде сияла ухмылка от уха до уха. Гарри едва не вывернуло прямо под ноги этого больного ублюдка. — Посмотрите-ка, что у нас тут… — протянул он, — Не самая ли очаровательная парочка магического мира? Гарри заставил себя сохранять спокойствие и нейтральное выражение лица, пока тот ходил по камере с голодным взглядом. От одного его вида Гарри было тошно. Одежда Грейбека была наполовину разорвана, его рот, шея и руки были покрыты засохшей кровью. Даже издалека Гарри различал между его клыками ошмётки человеческой плоти. Грейбек ключом открыл решётку, за которой был Драко, но тот даже не шевельнулся на звук. Он ведь жив, правда? Он здесь? — Жалко, что малыш Малфой опустился до такого, как ты, а? Этот ублюдок никогда не хотел большего, хотя я ему предлагал, — продолжал Грейбэк свой монолог, не заходя в камеру к Драко, а просто остановившись перед решёткой. Гарри почувствовал, как в нём закипает магия при одном только намёке. — Раздвинул для тебя ноги, да? Ну скажи, это было как переспать с потаскушкой? С такой же шлюхой, как и его мать? Гарри стиснул челюсти. Напряжение пробиралось по его телу, пока Грейбек продолжал так его провоцировать. Гарри предполагал, тот делает это, потому что думает, будто его бесит, что кто-то ещё желает Драко, что это ревность, а не отвращение. Он ясно понимал, Грейбэк просто хочет его разозлить. — Ты меня игнорируешь, Поттер? — Грейбэк рассмеялся, шагнув вперёд. — О, нет, нет, нет. В следующую секунду, без предупреждения, Гарри почувствовал, как кулак врезался ему в губы. Затем когти разорвали часть шрама, пересекающего веко. А потом ещё удар. И ещё. И ещё. Гарри едва моргнул, когда услышал, как одно из стёкол его очков упало на пол. По крайней мере, оно не разлетелось прямо у него перед глазом. — Отвечай, когда с тобой говорят. Боль была слабее ярости, это точно. Гарри ранили куда хуже. Он буквально только что потерял палец. Часть его спины превратилась в камень. Он пережил Смертельное проклятие. Что такое пара ударов от такого неудачника, как Грейбэк? Гарри глубоко вздохнул и поднял голову, глядя на Грейбэка из-под бровей. Один глаз начал опухать. — Отвечай, — прорычал тот, и Гарри презрительно фыркнул. — Что ты хочешь услышать? — Скажи: «Да, сэр». Грейбек снова улыбнулся, демонстрируя ошмётки плоти между зубами, и Гарри снова затошнило. Даже Снейпу, своему учителю, он бы не доставил такого удовольствия, говоря это. Но он уже не шестнадцатилетний мальчишка и давно усвоил, что есть вещи важнее гордости. Например, вытащить Драко отсюда. — Да, сэр. Грейбек, тупой ублюдок, показался удовлетворённым, хотя тон Гарри был совершенно неохотным. — В тот день, когда сюда притащили эту суку Ханну, малыш Малфой узнал правду, да? — продолжил он, почти весело. — Тогда он и переметнулся. — Да, сэр. — Родольфус всегда знал. Мы думали, что Малфой слишком туп, но, похоже, он всех нас удивил. Знаешь, как он подделал вступление в Нобилиум? Тёмный Лорд увидел это в его разуме. Довольно хитро, правда? — Да, сэр. Взгляд Грейбэка изменился. В нём появился более жестокий, садистский оттенок. Гарри почувствовал, как мышцы напрягаются в ожидании, хотя не пошевелился. Грейбэк утёр рот рукавом. — Теперь, когда мы узнали, что всё это было фальшивкой, и что на самом деле его можно ранить... — пробормотал он, угрожающе. — Думаю, тебе понравится то, что ты увидишь, как считаешь? Грейбек вошёл в камеру Драко, и Гарри почувствовал, как грудь сжимается. Его внутренности скрутило. Нет. Что угодно, только не это. Пусть он будет жив. Пожалуйста, пусть он будет жив. Я сделаю что угодно. — С Майей было бы веселее, честно говоря, но, думаю… — Грейбек схватил одежду Драко. — Пришлось импровизировать. Не хотели портить ему личико, не знали, понравится ли тебе… Это были самые долгие секунды всей чёртовой жизни Гарри, а он мог только смотреть и ощущать ужас. Тот ужас, что ползёт по спине и заставляет думать: Нет. Этого не могло случиться. Кто-то или что-то вмешается и всё исправит. Время повернётся вспять. Всё наладится. Гарри повернул голову и его стошнило тем немногим, что он съел, испачкав одежду и пол. Потому что торс Драко был полностью обожжён. По большей части он был красно-жёлтым, с обнажённой плотью. Кусочки сморщенной кожи, казалось, отслаивающиеся, поднимались до края его челюсти. Он кровоточил. Раны на торсе были вскрыты, и слово «Трус» терялось среди них. Драко был полностью обожжён. Он был без сознания от боли. — ДРАКО! — Гарри почувствовал, как крик формируется в горле, прежде чем он его издал. Он был в ужасе. Его изуродовали. Он всегда знал, что его будут пытать, но это… Драко был весь оголённой плотью. — ДРАКО! ДРАКО! — Он тебя не услышит, — рассмеялся Грейбек. — Мы оглушили его достаточно, чтобы он не смог апеллировать к Принципам Священных Двадцати Восьми. Щедрой порции Круцио хватило, как думаешь? — ДРАКО! Гарри забился в цепях. Бесполезно. Грейбэк наслаждался происходящим с удовольствием, хотя Гарри было плевать. Его Драко жгли. Жгли заживо. Его пытали Круцио. Что ещё? Как будто сама судьба хотела дать ответ, Грейбек взялся за край брюк Драко, и Гарри чуть не потерял сознание. — Раньше у меня не было шанса это сделать, но… думаю, теперь, когда ты здесь, можешь посмотреть. Без всякой деликатности, он стянул штаны Драко вниз. Ноги тоже были обожжены. Драко был поджарен. И Грейбек собирался прикоснуться к нему прямо у него на глазах. — Отойди от него, сукин сын! — взревел Гарри, уже не помня о плане или какой-либо ерунде. Он убьёт его. Грейбэк пожалеет, что родился. Будет рыдать и молить о своей грязной, поганой жизни. — ОТОЙДИ ОТ НЕГО, ИЛИ Я КЛЯНУСЬ, ЧТО… — А-а, ещё слово, и… — Довольно, Грейбэк. Шок от звука этого голоса заставил и Гарри, и оборотня замереть и посмотреть на незваного гостя в дверях. Большой, внушительный и нереальный. Гарри моргнул раз, два, три. Он был готов рассмеяться. Ну, это действительно похоже на чёртову шутку. Гарри отметил, что он свободен, без цепей. Заметил, что его голос звучал так, как никогда раньше. Он не выглядел раненым, замученным или грязным. Свободным. Полностью свободным. Он изучил его теперь изысканную одежду и осанку, и кусочки пазла сложились. Волдеморт намекнул, что отношения Драко и Гарри были больше, чем просто «секс», потому что кто-то ему это сказал. Том был так уверен в шпионаже Драко и Тео, потому что кто-то должен был это подтвердить. Кто-то подставил их с мнимым Особняком Поттеров, кто-то солгал о его существовании. Гарри вспомнил странное поведение, мелкие сигналы, которые не заметил, или притворился, что не заметил, или никогда не думал, что они были. Вспомнил Кикимера несколько часов назад и странную аппарацию, которую тот совершил без приказа. Всё сходилось. И всё же он не понимал, почему его так удивило, что в дверях стоял Рубеус Хагрид.