Desolación / Опустошение

~***~

Quiero morir. No quiero

Oír ya más campanas.

Campanas -qué metáfora-

o cantos de sirena

o cuentos de hadas

cuentos del tío -vamos.

Simplemente no quiero

no quiero oír más campanas

— Idea Vilariño

— Что ты только что сказал? Гарри продолжал сверлить артефакт взглядом, прямо то место, где, подобно делению на циферблате часов, значилось имя Андромеды. Детали мозаики, странности в поведении женщины — всё смешалось в его голове, крича о том, что это должно быть ложью. И всё же... он понимал, что в этом есть смысл. Эта вещь служила для поиска тел погибших Блэков. Должно быть, Кикимер спрятал её по приказу хозяина, а позже потерял, и каким-то образом она попала в руки Нарциссы. Сестры были мертвы, и Гарри был полноправным владельцем; фактически он распоряжался большей частью наследства Сириуса с 1995 года, но чем меньше оставалось живых Блэков, тем охотнее эти вещи подчинялись ему. Теперь этот предмет откликался на его зов. Беллатриса была мертва уже девять лет. Как и Андромеда. Разница заключалась лишь в местонахождении тел. Нагайна была Андромедой. — Я не раз рассказывал вам, что на Рождество 97-го мы с Гермионой ходили в Годрикову Впадину, — отрешённо произнёс Гарри, отвечая на вопрос Кингсли. Он услышал, как Гермиона ахнула. — Там нас встретила Батильда, женщина, которая, как предполагалось, знала мою мать. Она впустила нас в дом, вела себя странно, и в конце концов мы поняли, что... это была Нагайна. Том поместил змею внутрь неё и заколдовал тело с помощью темной магии. Батильда была мертва. Андромеда тоже. Она была с ними под одной крышей все эти годы. Она была прямо у Гарри под боком. Он мог закончить войну в любой момент. — Но девять лет? Как она продержалась внутри трупа девять лет?.. — Вероятно, чары подземной базы и Фиделиус разорвали связь между Томом и Нагайной, так что он не знал, где она, — ответил Гарри. — А она, оставшись без контакта с хозяином и без его приказов, не могла покинуть тело Андромеды и рискнуть всем... Она предана ему. Но Нагайна не сидела сложа руки. Да, она жила в теле Андромеды, но ведь пыталась сбежать, верно? Им пришлось запереть её, чтобы она этого не сделала... Внезапные вспышки воспоминаний обрушились на него. Туннель после битвы. Гарри, измотанный и потерявший надежду. Крики. Люди, пытающиеся удержать женщину, как две капли воды похожую на Беллатрису. — Вот почему она пыталась сбежать... Женщина цепляющаяся за его одежду. Тяжело дышащая ему в лицо. В ее глазах застыло отчаяние. «Мне нужно вернуться», — сказала тогда Андромеда. «Где Тедди?» «Мертв. Все. Все мертвы». «Вернуться. Убить... я должна вернуться». — Но я не понимаю, не понимаю... — Гарри тряхнул головой. Гермиона и Кингсли всё еще выглядели ошеломленными и полными недоверия. — Батильда тогда совсем не разговаривала, так ведь? Только со мной. И я понимал её, потому что это был парселтанг, и... но... но Андромеда ведь говорила? Все эти годы Андромеда разговаривала и с другими людьми, не только со мной. Гермиона посмотрела на него, и её глаза наполнились слезами. В этом взгляде не было печали. Там был страх. — Нет, Гарри… — Что значит «нет»? — Гарри в отчаянии повернулся к Кингсли. — Ты же сам там был, когда она появилась после Битвы за Хогвартс! Андромеда кричала! Авроры едва могли её удержать! — Но это были не слова, Гарри. Она издавала только звуки, — медленно произнес Кингсли. — Она никогда и ни с кем не разговаривала. Вокруг них, на склоне горы, появлялось всё больше людей. Кто-то кричал от боли в ранах. Другие несли тела. — Но я же... — Гарри мотнул головой. «Мне нужно вернуться». — Со мной она говорила. Она сказала мне, что... что должна вернуться. Она была в отчаянии из-за... Змеиный язык. Гарри шумно выдохнул, пытаясь вспомнить хоть один момент, когда Андромеда обратилась бы к кому-то другому. Но нет. Гарри помнил, что слышал её голос лишь пару раз, и всегда это был шепот. Едва слышное шипение. Только он мог её понимать. — Блядь. Ох, вот черт. Вот почему разум Андромеды казался таким странным, и вот почему Астория могла слышать её мысли. Астория — анимаг, её животная форма — змея. Она понимала, о чем думает Нагайна. О нет. У Андромеды были нерегулярные жизненные показатели. Она выглядела изможденной, будто разлагалась на ходу. Её раны не заживали. В её комнате воняло просто невыносимо. Гарри и Орден всегда верили, что это последствия заклятия, поразившего её во время Битвы. На самом же деле это было разлагающееся тело и обитающая в нем змея. Черт, что они здесь делают? Нужно уходить. Немедленно. — Нам нужно возвращаться, — спешно бросил Гарри. Он посмотрел на Гермиону и Кингсли, и остановил взгляд на последнем — тот кивнул. — Где Драко? Выражение их лиц изменилось. Гермиона, которая только что кивала — напуганная, но решительная — теперь смотрела на него с тревогой. Взгляд Кингсли же был наполнен... сочувствием. Оба смотрели на него с нескрываемой жалостью. Гарри изо всех сил старался сохранять спокойствие, оглядываясь в поисках светлых волос Драко. Наверняка они преувеличивают. Что бы там ни случилось... они точно сгущают краски. — Гарри... — Нет, — отрезал он, качая головой. На лице застыла натянутая улыбка. — Нет. Что бы ни случилось, это можно исправить, ведь, по крайней мере, Драко здесь. Он потерял слишком много крови? Гарри готов вскрыть вены и отдать ему всю свою до последней капли. Его кожа слишком повреждена? Гарри отдаст свою. Магия истощена? Гарри перекачает ему все свои силы. Он вернет его к жизни. Он сделает что угодно. Выход есть всегда. — Где он? — спросил он снова. Гермиона и Кингсли переглянулись. Этот взгляд не сулил ничего, кроме дурных новостей. — Нет, — выдавил Гарри, чувствуя, как в горле встает ком. Он попытался двинуться вперед по полю, но рука Кингсли преградила ему путь. — Нет. Нет. Нет. — Гарри, успокойся. — Где он? — он был уже на грани крика. — Что с ним случилось? — Я доставил его сюда к целителям, как ты и просил, но... — Его раны были слишком глубокими? Случилось что-то серьезное? Скажи мне, я помогу. Всё можно исправить. Ведь Драко здесь… — Гарри, — Кингсли сжал его плечо. — Драко здесь никогда не было. Если бы он мог описать то, что почувствовал в этот миг, он бы сказал, что внутренности обожгло огнем, буквально испепелило. Не сердце. Гарри наконец понял, что эта любовь ощущается не сердцем, а нутром. — Я не понимаю... Кингсли вздохнул и взял Гарри за плечи, осторожно ведя его туда, где сгруппировались несколько целителей, помогая пострадавшим. Пульс Гарри и до этого был прерывистым, но в тот миг ему казалось, что он вот-вот остановится. Он смотрел по сторонам, выискивая светлую макушку. Ища взглядом черную одежду. Но всё, что он нашел... Это незнакомый мужчина, одетый в мантию Драко. — Нет... — Ты так и не вывел его, — сказала Гермиона, стараясь говорить мягко. — Он... он был под обороткой. Мне жаль... — Нет, — повторил Гарри, глядя на обожженного человека. Он пытался разглядеть подвох. Обнаружить ложь. — Я не могу... я не могу снова его потерять, Гермиона. Не могу... Драко принадлежал ему. Гарри принадлежал Драко. И хотя всю свою жизнь он учился лишь тому, что людей невозможно удержать, что обладать ими нельзя, Гарри мог поклясться: на них двоих эти правила не распространялись. Он чувствовал, что они рождены, чтобы либо ненавидеть, либо любить друг друга, но никогда не терять из виду. Ему нужно вернуться за ним. Гарри должен вернуться в поместье Малфоев, чтобы найти его. Он не сможет жить дальше, если не сделает этого. — Гарри… Гарри попытался вырваться, когда пальцы Гермионы обхватили его запястье. Она не держала крепко, не пыталась подойти ближе, но он знал, что она его не отпустит. Не даст уйти. А Гарри нужно было увидеть Драко. Пожалуйста. — Пусти меня. — Что ты делаешь? — Мне нужно вернуться. Я должен пойти за ним. — Гарри... — Я должен его спасти. Отпусти меня... пожалуйста. Мне нужно в Малфой Мэнор... — Ты не можешь! — воскликнула Гермиона, в таком же отчаянии, как и он сам. Гарри пытался сорваться с места не раздумывая. Он всё делал не раздумывая. — Нет больше никакого Мэнора! Тебе некуда возвращаться! Этот крик эхом зазвенел в ушах. Кровь застучала в висках. Вокруг плакали люди. Кто-то просил забрать их отсюда. Все были на пределе. Гарри вспомнил подземелья. Бомбы. Рушащиеся колонны. Драко был там? Драко остался там? — Что? — спросил он онемевшими губами. — Всё рухнуло! С каждым днем Гарри всё больше убеждался, что судьба, или Бог, или что бы там ни было, обожает над ним смеяться. Обожает видеть его несчастным, и в эту секунду напоминает ему: это не то, что ему положено иметь. Правда в том, что Драко и он никогда не были предназначены друг другу, как бы неприятно ни было это признавать. Гарри не пожал его руку, а тот превратил его жизнь в кошмар на все последующие годы. Драко примкнул к тем, кто жаждал его поражения, а Гарри едва не убил его в заброшенном туалете. Они не были созданы друг для друга. Никогда. Если бы не эта война... Если бы не эта война, их пути никогда бы не пересеклись так тесно, сплетаясь в одну общую тропу, вымощенную травмами. То, что произошло между ними, было случайностью. Нечто, рожденное из боли, поражений и тотального краха. Нечто, возникшее из острой потребности хоть кому-то принадлежать. Если Бог существовал, то он был гнусным существом, которое забавлялось чужими несчастьями и упивалось властью причинять боль. Если он существовал, в нем не было ни капли милосердия, потому что Гарри раз за разом молил о спасении Драко, и теперь… теперь они оказались здесь. Какими были их последние слова в той комнате, где они притворялись, что конец света еще далеко? Как долго они там пробыли? Думал ли Драко в это самое мгновение, что Гарри не стал его искать, даже после всего, через что они прошли вместе? Пальцы Гермионы на его запястье разжались, и Гарри почувствовал, как земля уходит из-под ног. Кингсли, как надежная опора, придерживал его сбоку. Гарри откуда-то издалека услышал, как тот зовет Кикимера. К ним подошли Перси, Чарли, Билл и остальные, и Гермиона, убедившись, что Гарри не аппарирует обратно в Уилтшир, принялась объяснять им случившееся, указывая на артефакт в его руке. Гарри глубоко вздохнул. Боль была такой острой, а его магия такой удушающей, что даже вдох становился мучением, словно все внутренние органы раздавило одним махом. В памяти всплыла улыбка Драко, хотя он не мог вспомнить, когда именно ее видел. Просто образ: ленивая, мальчишеская и… особенная, потому что Драко больше никому так не улыбался. Никому, кроме него. Гарри должен был его найти. Он сделал шаг вперед, положив руку на предплечье Гермионы. Она вздрогнула и отстранилась. Когда её взгляд сфокусировался на нем, черты лица смягчились, хотя она и не пыталась коснуться его в ответ. Гарри прерывисто вздохнул. Гермиона знала всё. Почти всегда она находила ответы, о которых другие и не догадывались. Она мастерски распутывала любые сложности. Гарри всегда шел к ней, когда нужно было что-то выяснить, потому что она умная, она всегда знала ответ. Гарри посмотрел на нее. В горле встал ком. Она должна была знать. — Гермиона, где Драко? Его голос прозвучал совсем тихо, надломленно, и лицо подруги тоже дрогнуло. Где-то в глубине души Гарри понимал, что несправедливо возлагать на нее это бремя — знание того, жив ли такой человек, как Драко, но он был слишком в большом отчаянии, чтобы это его заботило. «Где ты?» — хотел он крикнуть в пустоту. «Вернись, пожалуйста. Я люблю тебя. Обещаю, я больше тебя не потеряю». Неужели всё это было ловушкой? — О, Гарри… В конце концов Гарри опустил взгляд на свои руки и вспомнил, почему всё это происходит. Почему всё это не было напрасным. Он вспомнил, что в руках у него — настоящее сокровище. С сердцем, застрявшим где-то в горле, он принялся изучать имена в списке. Беллатриса была первой — там, где на часах должна быть «единица». «Скончалась девять лет назад. Уилтшир, Англия». Андромеда была второй. Третьей шла Нарцисса: под её именем значилось ровно то же, что и у Беллатрисы, разнились только годы смерти. Затем следовал Сириус с пометкой: «Министерство магии, уровень 9, Англия». И Регулус: «Северное море, Англия». Следом — Тонкс и Драко. Напротив последнего было написано: «Жив». Ни адреса. Ни координат. Просто «Жив». Гарри почувствовал, как легкие снова наполняются воздухом и он может дышать. Драко не было здесь, но он был жив. Гарри снова увидит его. — Пожиратели Смерти, должно быть, направляются к базе, — объявил Билл. — Или они уже там. Нам нужно возвращаться. Но Гарри не слушал. Все его чувства и бессилие — притупленные пульсирующей в нем магией — сосредоточились на одном имени. На одной мысли. На буквах, которые по отдельности не имели особого смысла. Драко. Драко. Драко. Драко. Гарри едва заметил, как Кикимер перенес их всех обратно к базе. Почти не отреагировал на доклад Кингсли о немногочисленных потерях, которые они понесли. Он даже не слышал, как Гермиона и Перси вполголоса выругались, потому что его глаза по-прежнему были прикованы к имени Драко. Жив. Он боялся, что если отведет взгляд, надпись изменится. Мгновение спустя чьи-то ногти впились ему в руку, и он обнаружил, что все ждут, когда он придет в себя. Гарри мельком взглянул вперед и увидел... что всё кишит Пожирателями Смерти. Хэнглтон, вплоть до границы с магловским миром, был переполнен Пожирателями. Было ясно, что Фиделиус всё еще действует, но местоположение — по крайней мере, примерное — было раскрыто либо потому, что Волдеморт проник в его сознание... либо из-за Хагрида. Гарри не знал точно. Пожиратели взрывали периметр; пламя охватывало постройки и траву, подбираясь к особняку. Гарри подавил рычание. — Мы останемся здесь, — сказал Билл, накладывая Дезиллюминационные чары и начиная возводить защитный купол для раненых. — Вы идите за Андромедой. Гарри понял, что обращаются к нему, и снова взглянул на артефакт. «Жив». Рядом с именем Андромеды местоположением по-прежнему значился «Хэнглтон». Нужно было просто убить её. Она была внутри. Их задача — убить её. Ничего больше. Убить её, и кошмар закончится. Он кивнул и вытащил из кармана мантию-невидимку, набрасывая её на себя и Кингсли. Гермиона на секунду замешкалась, когда он придержал край и для неё, но что-то заставило её решиться, и она тоже нырнула под мантию. Ткань не закрывала их полностью, но это было неважно. В разгар завязавшейся схватки он сомневался, что кто-то будет внимательно смотреть под ноги. Они начали пробираться к входу, под звуки сражения за их спинами. Гарри добрался до ворот, взмахнул палочкой, чтобы войти на базу, и увидел… Увидел, что они уже распахнуты. Увидел, как люди входят и выходят оттуда. Из-за дыма при дневном свете почти ничего не было видно. — Хагрид, — не раздумывая, произнес Гарри. Это казалось самым логичным после той демонстрации силы и статуса, которыми обладал полувеликан. — Хагрид снял чары с ворот, которые позволяли открывать вход только мне. Кто-то... не знаю как, но он узнал... Он почти физически почувствовал, как напряглись его спутники под мантией. Каким-то образом Хагрид прознал, что чары сотканы из магии света, и выяснил, как их разрушить. Или даже наложил на кого-то Империус, чтобы выведать секрет. Гарри бы это не удивило, и это было самым логичным объяснением. Как еще Пожиратели могли проникнуть в особняк? В конце концов, Хагрид был одним из них. Предателем. — Хагрид? — недоверчиво переспросил Кингсли. У Гарри не было времени объяснять. Но прежде всего потому, что делать это было слишком больно. — Говорить особо нечего. Он предатель и сдал нас Волдеморту, я своими глазами видел его в поместье Малфоев. Кингсли промолчал, а Гермиона ахнула. — Гарри, должно быть, это ошибка... Покачав головой, он сделал шаг вперед, и они последовали за ним, решив, что это подождет. Сейчас Гарри просто хотел найти Андромеду. Земля под ногами казалась зыбкой. Они вошли в лабиринт, всё еще не снимая мантии, и увидели, как мимо пробегают люди: кто-то с криками рвался в бой, кого-то вносили раненым. Они не останавливались. Когда они ступили на порог особняка, Гарри сбросил мантию. Люди плакали, хватались за родных, умоляя их не выходить наружу, но он решил игнорировать все это. Время от времени Гарри поглядывал на часы, чтобы найти имя Драко и убедиться, что с ним ничего не случилось. Кингсли приказывал целителям переправлять раненых на тот самый холм, где они были несколько минут назад, а Гермиона велела Кикимеру сделать то же самое с ранеными на улице. Гарри было глубоко плевать. Ему нужно найти Нагайну. Ему нужно вернуться к Драко. Он не может умереть. Они бросились наверх, в комнату Андромеды, и на одном из поворотов к ним, прихрамывая, присоединился Рон. Гарри слышал, как тот объяснял, что всё время их отсутствия был с Артуром, а когда нагрянули Пожиратели, отстреливался из окон верхних этажей, но вниз не спускался. Гермиона поцеловала его, Рон положил руку ей на плечо, и Кингсли вкратце ввел его в курс дела. Гарри чувствовал, будто всё это происходит бесконечно далеко от него. Его магия тяжелыми волнами стелилась по полу. По правде говоря… в эту секунду ничто не имело смысла. Когда он был маленьким и смотрел фильмы о великих битвах, там всегда было две стороны, и всё было предельно ясно. Всегда наступал кульминационный момент, а потом... потом ничего. Там никогда не показывали этот хаос и разлитую в воздухе злобу, не давали услышать крики и плач детей. Сейчас всё ощущалось втрое острее и сильнее, чем может выдержать обычный человек. Поэтому Гарри сосредоточился на одной конкретной задаче. Иначе он никогда не сможет спасти всех. После объяснений все четверо продолжили путь, пока не добрались до места, где оставили Андромеду. Они замерли перед порогом на мгновение, которое показалось мучительно долгим. И... Дверь была открыта. Чертова дверь была распахнута. Рон с силой толкнул её. Гарри ощущал, как кровь стучит в ушах. Они вошли, уже понимая: всё полетело к черту. И они не ошиблись. Тело Андромеды лежало в центре комнаты, сморщенное, как старая оболочка. Всё то разложение, которое сдерживала темная магия, обрушилось разом. Труп превращался в массу, ралагающуюся все больше с каждой секундой: волосы и вытекшие глаза на полу казались жидкими. Кровь была темной и гнилой. Рядом, истекая кровью, лежала колдоведьма: на ее шее виднелись два прокола от клыков, а живот был вспорот. — О боже мой... Рон подхватил женщину, мгновенно пропитавшись кровью, а Кингсли решил левитировать её, когда они начали уходить. Гарри пошатнулся в коридоре, чувствуя, как к горлу подступает тошнота от увиденного. Он сверился с часами, проверяя Драко, и подумал... подумал о том, что они были так близко. Всё это время. Все эти годы. Она была у них под боком. А теперь её не было. Гарри нужно было найти её. Не было времени ни на раздумья, ни на крики, ни на ярость от бессилия. — Астория, — пробормотал он дезориентированно. Магия еще позволяла ему держаться на ногах. — Астория... Рон услышал его и, будучи самым собранным из них четверых, вызвал Патронус быстрее, чем кто-либо другой, и отправил его к Астории с просьбой найти их на этом этаже. Гарри проводил взглядом призрачное животное, вспомнив фестрала, которого ему удалось призвать несколько часов назад. Фестрал. Ради Драко. Он вырвался из хватки Рона, которую Гарри даже не ощущал, и согнулся пополам, выплескивая скудное содержимое желудка. То, что он увидел в поместье, правда которую он узнал, схватка с Волдемортом, темная магия, затопившая его тело, Нагайна и Андромеда — всё это накрывало его с головой. Всего было слишком много. — Всё хорошо, Гарри... — произнес Рон, убирая рвоту заклинанием. — Всё в порядке... Эти слова, разумеется, не имели ни малейшего смысла, но он не стал спорить или говорить, как нелепо они звучат, — потому что всё было не в порядке. Драко всё еще в плену. Нагайна исчезла. У Волдеморта преимущество. Симус мертв. У Гарри даже не было времени оплакать его смерть. Не прошло и минуты после того, как Патронус Рона исчез, как перед ними материализовалась запыхавшаяся и перепуганная Астория. Она посмотрела на них, обняла Гермиону, оказавшуюся ближе всех, и замерла в ожидании. — Нагайна… — бессвязно произнес Гарри. — Ты должна искать… Нагайну… Друзья поняли, что он имел в виду, и даже Кингсли подключился к разговору. Он и Гермиона пустились в поспешные объяснения того, что случилось с Андромедой, добавив, что им нужно, чтобы Астория приняла облик змеи и попыталась услышать или увидеть её. Возможно (только возможно), так она найдет её быстрее. — Конечно, — ответила она, хотя голос её дрожал. — Да, конечно. Я... — Погоди, а где Полумна? — перебила её Гермиона прежде, чем Астория успела трансформироваться. — Где остальные? — Большинство ушли сражаться, — ответила Астория, мелко дрожа. — Тео тоже сражается, вместе с ней. Почти все там. Какая-то часть Гарри съежилась от чувства вины при упоминании Тео, но он отмахнулся от этого, снова глядя на артефакт. «Жив». Он жив. Жив. Ему нужно было повторять это снова и снова, чтобы поверить в реальность происходящего. — Хорошо, — сказала Астория. — Я пошла. В следующее мгновение она превратилась в черную мамбу. Гарри и остальные тоже отправились на поиски Нагайны, хотя грохот, взрывы и всё происходящее вокруг слишком отвлекало, мешая что-либо разглядеть в полумраке особняка, едва освещенном пасмурным дневным светом. Люди бежали. Кто-то молил о помощи. Гарри сосредоточился на поиске, пытаясь почувствовать что-то, кроме собственного отчаяния. Тот уголок разума, к которому он никогда не любил прислушиваться, спрашивал: ради чего он всё это делает? Зачем утруждаться, если они оба знают, что… Что Нагайны здесь больше нет. Что возможность упущена. Гарри едва не споткнулся на лестнице, пытаясь убедить себя, что это не так. Но как раз в тот момент, когда они добрались до первого этажа, как раз когда Гермиона и Рон взялись за руки, решив искать в противоположном направлении... именно тогда... Тишину разорвал скрежет. Скрежет настолько громкий, что Гарри почти почувствовал, как задрожал пол. Птицы взметнулись ввысь. Битва затихла. Этот звук доносился из каждого угла особняка. — Поттер, — произнес голос, и Гарри, как и все остальные, замер на месте, узнав его. Узнав интонацию, с которой была произнесена его фамилия. — О, Поттер. Как ты? Чувствуешь себя готовым к еще одному раунду? Голос Волдеморта сочился яростью, и голова Гарри вспыхнула болью. Зрение затуманилось. Шрам-молнию пронзило так, как не случалось уже девять лет — с тех пор, как он умер в лесу. Он отступил на шаг, пытаясь понять, откуда исходит звук. И осознал, что голос звучит в его собственном черепе. — Он здесь, ты ведь знаешь? Ты уже понял? — Волдеморт рассмеялся, и Гарри затрясло. Он знал, о ком речь. Он понимал, о ком тот говорит. Это ранило сильнее, чем боль в голове. — Оборотное зелье никогда не входило в число моих любимых вещей, но... однажды оно уже сработало, помнишь? Почему бы ему не сработать снова? В любой другой ситуации Гарри обрадовался бы подтверждению того, что произошло много лет назад, когда Волдеморт инсценировал его смерть. Было бы здорово позлорадствовать, зная, что его теории оказались верны. Но сейчас он едва мог удерживать связь с реальностью. — Пусть это прекратится... — И оно сработало, о да, сработало, — Волдеморт прервал его мольбу. — Ты попался на это. Попался в ловушку. Мы и не думали, что ты окажешься достаточно ловок, чтобы сбежать, эту деталь я не предусмотрел, хотя... какая разница, верно? Ты его не забрал. Драко Малфой по-прежнему со мной. Не хочешь поговорить? Последнее было адресовано кому-то другому, и Гарри с тяжелым сердцем знал — кому. Знал, кто стоит рядом с Ним. С трудом сфокусировав взгляд, он посмотрел на артефакт. Драко был жив. Но он был с Ним. Он был с Ним. — Что... Что это? — Драко! Гарри шагнул вперед, потому что этот голос прозвучал в его голове. Будто Драко всегда был там. Слишком идеальный, чтобы быть правдой. Слишком драгоценный для человека из плоти и крови. Однако это было правдой. — Я милосерден, Поттер, — произнес голос, и Гарри почувствовал, как все вокруг содрогнулись. Страдали все вокруг. — Помнишь, я спросил, готов ли ты к еще одному раунду? Давай упростим: готов ли ты к последнему? У меня нет намерения сражаться с тобой снова. Это последний раз, Поттер. Здесь и сейчас всё закончится. Гарри пошатнулся. Казалось, голова вот-вот взорвется. Хотя последние месяцы он только и твердил, что конец войны близок, он никогда не думал, что он будет таким внезапным и таким беспощадным. Гарри ждал этого момента девять лет, и... И он чувствовал, что не может пошевелиться. Нам нужно уйти далеко-далеко. Тебе и мне. — Жду тебя там, где всё началось, Поттер, — Волдеморт снова рассмеялся, и Гарри догадался, что последует дальше. — Жду тебя в Хогвартсе. Связь оборвалась. Или чем бы это ни было. Гарри уставился прямо перед собой, чувствуя, как меняется атмосфера. Отовсюду доносились звуки множественных аппараций. Гарри вспомнил, что сделал Волдеморт во время Битвы за Хогвартс: он заговорил внутри головы каждого. Сейчас он повторил этот трюк. Так что теперь все знали, что решающая битва произойдет в Хогвартсе. Нагайна тоже направится туда. Пожиратели Смерти начали покидать Хэнглтон. Гарри огляделся. Посмотрел на Рона, Гермиону и Кингсли — после этого объявления они выглядели такими же измученными, как и он сам. Никто из них не выглядел на свой возраст — они казались старше лет на десять. Все они понимали, что шанс выиграть войну всегда был у них перед глазами, и они его упустили. И теперь всё подходило к концу. Не было времени на планы. Не было времени стоять, раздумывать или выстраивать стратегию боя. Если Нагайна доберется до Волдеморта первой — они проиграли. Если они не пойдут в Хогвартс — они проиграли. Драко умрет. — Я... я не знаю, что еще делать. Астория приняла человеческий облик прямо перед ними, и Гарри взглянул на неё, борясь с головокружением. Она казалась такой же раздавленной, как и остальные. Оставалось лишь предположить, что её поиски не дали результатов. — Думаю, она ушла, — подытожила Астория, и Гермиона вместе с Кингсли судорожно вздохнули. — Думаю, она ушла, а оказавшись за пределами Фиделиуса... — Она может связаться с Томом, — закончил Рон. Гарри всё еще чувствовал его руку на своем плече. — Покинув территорию, она снова обрела связь с ним, ведь она его крестраж. Возможно, у неё есть какой-то способ добраться до него, о котором мы не знаем. — Нам нужно в Хогвартс, — вмешался Кингсли. — Нам всем нужно в Хогвартс. Гарри снова посмотрел на артефакт. «Жив». — Тогда идем в Хогвартс.

~***~

Когда Орден аппарировал в Хогсмид после коротких и сбивчивых инструкций, Воющие чары уже сработали. Впрочем, активировали их не они. Мирные жители Хогсмида уже вовсю сражались. Большинство Пожирателей Смерти находилось в замке, ожидая их прибытия, но часть всё еще охраняла деревню. Орден быстро расправился с ними, взяв ситуацию под контроль меньше чем за десять минут. Когда всё закончилось, они вместе с уцелевшими жителями двинулись к Хогвартсу. Защитные барьеры замка снова пали. Гарри пытался сосредоточиться. Этим вечером у них было три цели. Всего три. Убить Нагайну. Убить Волдеморта. Спасти Драко. Он надеялся, что всё будет просто. Гарри почти не чувствовал своих ног, пока шел к Хогвартсу. Почти не замечал поля для квиддича, где когда-то играл, летал и был счастлив. Гарри, Гермиона и Рон возглавляли строй. Они пересекли мост, покрытый травой склон и, не скрываясь, вышли во внутренний двор Хогвартса. Да, они были здесь в прошлом году, но сейчас Гарри казалось, будто он вернулся сюда впервые с того рокового дня девять лет назад. Выл ветер. Пожиратели кружили в небе над окрестностями. Некоторые были внутри. Все светлые воспоминания, что могли жить в этих стенах, теперь были отравлены войной и совершенными здесь зверствами. Когда-то Гарри считал Хогвартс своим домом. Теперь он смотрел на него и ощущал лишь щемящую пустоту. Когда Кингсли крикнул всем искать укрытие, битва возобновилась. Возобновилась, потому что на самом деле она никогда не прекращалась — просто были паузы, интервалы. Они казались вечностью. Казалось, целые века тянется одна и та же битва, зацикленная по кругу. Сегодня этому придет конец. Гарри держался поближе к Рону, который морщился при каждом движении из-за нового протеза. Невзирая на гнев, Гарри должен был быть рядом с другом на случай, если что-то случится. И он не мог выпускать из виду Гермиону. Она помогала Рону аппарировать, а значит, тот не мог сражаться в полную силу, и сейчас не время было испытывать судьбу. Рон целый год не участвовал в сражениях. Гарри не мог допустить, чтобы с ним что-то случилось. — Тебе следовало остаться, — бросил Гарри, прячась за обломком стены, которую Волдеморт так и не удосужился восстановить. — Следовало остаться с Артуром. — Папа тоже здесь. Гарри так резко обернулся к Рону, что в шее что-то хрустнуло. Рон не смотрел на него, он без устали посылал одно заклятие за другим. — Что? — Он пришел в сознание, так что он здесь. — О, Мерлин… У Гарри и так было слишком много поводов для тревоги, и груз всех несказанных слов людям, которых он любил, начал пожирать его изнутри. Так было всегда. Он еще раз взглянул на артефакт, убеждаясь, что Драко жив, а затем принялся сканировать небо в поисках Волдеморта. Никого. Оставалось только сражаться. — Всё будет хорошо, — сказал ему Рон как раз в тот момент, когда Гарри убил двух Пожирателей, направлявшихся к ним. Голос друга звучал печально и до тошноты осторожно. — Всё будет хорошо. — Молли с ним? Рон фыркнул. Несмотря на потерю физической ловкости, заклинания он швырял молниеносно. — Да, но я не про папу, — Рон обхватил Гермиону за талию и дернул в сторону за мгновение до того, как заклятие ударило в стену, за которой они прятались. — Я про Малф... про Драко. Гарри бросил на него быстрый взгляд, снова чувствуя прилив злости. Черт, сейчас не время, но как же ему хотелось наорать на него. Вместо этого он сжал плечо друга, кивнул и снова огляделся. Орденцы были без масок — в них больше не было смысла, — и единственным их отличием было отсутствие черных мантий. Пожиратели кружили в небе, кричали на земле и убивали, точно ангелы смерти. Гарри чувствовал, как магия, запертая в кончиках пальцев, рвется наружу. Он снова посмотрел на артефакт. — Я надену мантию, — объявил Гарри. — Так я смогу незаметно подобраться к Волдеморту, где бы он ни был. И так мне будет проще выследить Нагайну. Наверное. Не знаю. Гермиона на секунду отвлеклась, схватила его за руку и крепко сжала. Рон сделал то же самое с другой стороны. И тут же отпустили его. Они понимали, что всё это важнее их, и не пытались его удержать. Это конец. Конец войны. — Береги себя, Гарри, — крикнула Гермиона, на ходу сразив заклятием человека, который её не заметил. — Я люблю тебя. — И я вас, — на автомате ответил он. Кажется, он произнес это впервые в жизни. — Берегите себя, не лезьте на рожон. Рон улыбнулся, и на этом разговор был окончен. Семья. Гарри набросил мантию и двинулся через поле боя. В этой сцене не было ничего необычного, он видел её каждый год на протяжении почти десятилетия: реки крови, кричащие и рыдающие люди из Ордена и маглорожденные. Он не понимал, как Пожиратели могут созерцать эту бойню и не осознавать, что боль и смерть не выбирают сторону. Все люди кричали, плакали, молили о пощаде и истекали кровью одинаково. Они никогда не отличались друг от друга. Гарри бежал, уворачиваясь от проклятий и высматривая под ногами гигантскую змею. Нынешняя битва, в отличие от прошлой Битвы за Хогвартс, была куда более жестокой. У Пожирателей больше не осталось и тени тех сомнений, что могли посещать их во время Второй войны, а Орден защищался не только Экспеллиармусом. Были те, кто превращал этот момент в акт мести, калеча Пожирателей самыми садистскими способами. Гарри не мог их осуждать. К битве присоединялось всё больше людей. Гарри видел, что это и мирные жители, и Пожиратели. Казалось, здесь сражается большая часть магического мира. В основном молодежь. Те, кого спас Орден — наверняка маглорожденные или полукровки. — Поганые грязнокровки! Пожиратель вскинул палочку, целясь в окна замка. Не прошло и двух секунд, как мужчина рухнул как подкошенный. Гарри снес ему голову одним движением руки. Затем он посмотрел туда, куда целился убитый. В окнах замка тоже сражались. Дети. Против Пожирателей. За Пожирателей. Между собой. Все они сжимали палочки, и их голоса почти не дрожали, когда они произносили Убивающее проклятие. Несколько секунд Гарри мог только... смотреть на эту армию, созданную Волдемортом. Он осознал, что их всех учили быть солдатами, и теперь они просто демонстрировали свои навыки. Ярость вскипела в венах. Как минимум половина подростков были искалечены: без пальцев, глаз, языков или рук. Это были те, кого наказывала Амбридж. Которая в этот самый момент выпала из одного из окон. Гарри не мог сказать, что не испытал удовлетворения — испытал, еще какое. Было почти терапевтично видеть, как она разбивается о мостовую, как её череп раскалывается, разбрызгивая кровь и мозги по камням. Она должна была страдать дольше, он сам должен был заставить её страдать больше, но времени на это уже не было. Гарри практически не моргал, продолжая идти вперед и убивая каждого, кто вставал у него на пути. Он искал Нагайну. Волдеморта. Драко. Он взглянул на небо, затянутое дымом и черными мантиями, и потянулся к складкам одежды за метлой, чтобы взлететь и избежать этой свалки на земле. К несчастью, метлы там не оказалось. Гарри тихо выругался. Он не помнил, чтобы видел её с того самого утра в Особняке Поттеров, а она была нужна ему, чтобы лучше осмотреть поле боя, чтобы выследить врагов и эту чертову тварь. Ему казалось странным, что никого из них нет в поле зрения, но… он мог подождать. Он ждал этого девять лет. Впрочем, долго ждать не пришлось: спустя всего пару секунд пристального наблюдения за небом в вышине показался Волдеморт вместе с Хагридом. И вместе с ними пришел гул, похожий на топот. Топот, доносившийся из Запретного леса. Земля содрогнулась. Рычание, крики и боевые кличи заполнили воздух, на мгновение заглушив шум битвы. Гарри замер от неожиданности, и когда Волдеморт торжествующе расхохотался, уверенный в своей победе, орда из Запретного леса обрушилась на поле боя всей своей мощью. Гоблины, которые годами скрывались, будучи порабощенной расой, шли в самом центре. Кентавры, которые поклялись больше не вмешиваться в дела людей, были в авангарде. А за ними следовали великаны, когда-то присягнувшие ему на верность. Все они кричали, повторяя одну и ту же фразу. Поначалу Гарри не мог разобрать слов, но по мере их приближения фраза становилась всё четче, заставляя даже Пожирателей Смерти оборачиваться на звук. — МАГИЯ ГАРРИ ПОТТЕРА ПРИЗВАЛА НАС! МАГИЯ ГАРРИ ПОТТЕРА ПРИЗВАЛА НАС! МАГИЯ ГАРРИ ПОТТЕРА ПРИЗВАЛА НАС!..

~***~

Гарри показалось, что он потерял сознание. Возможно, так оно и было на пару секунд. Пожиратели Смерти выглядели такими же ошарашенными, как и он сам. Если быть до конца честным, Гарри совсем забыл о сделке, которую заключил с великанами, когда они ходили за Хагридом. Кентавры и гоблины в это уравнение, разумеется, не входили, но вид у них был такой, будто режим Волдеморта осточертел им не меньше, чем магам. Всё сошлось. Пожиратели начали гибнуть десятками. Гарри сражался плечом к плечу с существами. Волдеморт яростно завопил и приземлился вдалеке от него, у входа в Хогвартс: вокруг него тут же сгруппировались остатки Нобилиума и Электиса. Гарри свалил еще нескольких Пожирателей и начал пробираться к Нему. — Гарри! Он вздрогнул от оклика. В нескольких метрах от него стояла Полумна, указывая на что-то за его спиной. Гарри уклонился от модификации проклятия ватных ног, которое когда-то создал Драко (на самом деле оно било по мозгу), и снова посмотрел на Полумну, которая сражалась плечом к плечу с Тео. — Где Драко?! — спросил Тео. Гарри понял, что часть его тела видна, и снова плотнее запахнул мантию. — С ним всё в порядке?! От этих слов по позвоночнику Гарри пробежал холодок, и он быстро взглянул на артефакт, всё еще зажатый в руке. «Жив», — гласил он. Однако ему нужно было знать, где именно он был. Нужно было знать, увидит ли он его снова. Он обязан был его увидеть. — Мы не смогли его вытащить! — крикнул Гарри. — Он жив! Но мы не знаем где! Лицо Тео снова исказилось от вины, и Гарри захотелось сказать ему, что это не его оплошность. Что это правда не его вина. Гарри хотел сказать, что просит прощения за то, что вел себя как идиот, и что на самом деле Тео — отличный друг и Драко его очень любит. Черт, да Гарри и сам его полюбил... но ни единого слова не сорвалось с губ. Всё вокруг было слишком хаотичным, чтобы говорить о чём-то, кроме битвы. Ему нужно найти Нагайну и убить Волдеморта. Нужно закончить эту войну, а время для разговоров, признаний и извинений будет потом. Вот только... Оно так и не пришло. Это самое «потом». По крайней мере, не так, как представлял себе Гарри. Он едва успел сделать пару шагов, отдаляясь от Тео и Полумны, которые отбивались из-за бетонных блоков, когда воздух пронзил крик. Крик, перекрывший весь шум битвы. — ПОЛУМНА! НЕТ! Гарри обернулся как раз в тот миг, когда Полумна высунулась из-за укрытия, чтобы послать в кого-то заклятие. Тео схватил её, пытаясь повалить на землю и прикрыть собой. Полумна упала, откатившись на пару метров в сторону, и заклинание, пущенное в неё кружившими в небе Пожирателями, достигло цели. — Дэструи Цэрэбрум! Оно попало в Тео. Гарри никогда не слышал, чтобы Полумна издавала подобные звуки. Если бы он не видел этого сам, ни за что бы не поверил, что кричит она. Тео рухнул, ударившись головой о мостовую с такой силой, что Гарри представил: будь вокруг тишина, звук был бы оглушительным. Полумна склонилась над ним, и последнее, что Гарри увидел, прежде чем бежать дальше, — пустые глаза Тео, смотрящие в небо, и гаснущее мерцание его браслета. Браслета, который сделала ему Полумна. — НЕТ! НЕТ! НЕТ! — доносилось до Гарри, пока он бежал прочь. Полумна отчаянно отстреливалась. Тео неподвижно лежал на земле. По крайней мере, Гарри так казалось. — НЕТ! Его физически мутило. Он подавил рвотный позыв, снова подступивший к горлу, и продолжил бег. Гарри прорывался к Волдеморту, потому что так он окажется рядом с Нагайной, когда та приползет. Окажется рядом с Драко, когда его приведут, чтобы шантажировать Гарри. Он не мог остановиться, не мог вернуться к Полумне и защитить её. Это всегда было задачей Тео. — ТЕО! — закричала Полумна изо всех сил. В её голосе слышались рыдания. — Пожалуйста! Какой-то человек налетел на Гарри, наступив на край мантии-невидимки, которая немного сползла. Голова Гарри оказалась неприкрытой, и это заставило многих обернуться к нему. Пожиратели или нет — все смотрели на него, словно Гарри только что вышел из-за завесы; словно мантия сдерживала волны силы, которые он излучал, — силы, что плясала под его кожей и теперь окончательно взбесилась после смерти Тео. С этого момента всё покатилось в бездну. Гарри взорвал трех Пожирателей, пытавшихся его схватить, а четвертому вспорол живот. Внутренности вывалились наружу. Гарри не обратил на это внимания — он слишком боялся, что Волдеморт заметит его раньше времени. Но вместо него Гарри заметил Грейбек. Когти впились в его руку, и наполовину трансформировавшийся оборотень преградил ему путь. Гарри подавил стон, глядя в темные глаза твари. Первым инстинктом была не ярость — Гарри почувствовал лишь укол страха. Вот что видели его жертвы перед смертью, — подумал он. Вот что видели дети-Серви, что видел девятнадцатилетний Драко. Грейбек еще глубже вогнал когти в его кожу, и Гарри вместо того, чтобы плюнуть ему в лицо, закричать или начать сопротивляться... Улыбнулся. Гарри тоже схватил его, и они сцепились, борясь, пока не оказались в стороне от основной массы людей. Он вложил всё свое сосредоточение, всю свою магию в то, чтобы его кожа начала обжигать, как тогда с Волдемортом. Гарри хотел его убить, да, он хотел прикончить Грейбека. Но еще он хотел, чтобы тот страдал. Гарри мечтал поймать его, затащить в подвал и пытать до тех пор, пока тот не забудет собственное имя. Хотел отрезать ему конечности по кусочку. Хотел отрезать его член и скормить ему же. Вырвать все зубы. Заставить заплатить. Он хотел, чтобы тот мучился. Грейбек оскалился, будто угадав его мысли. — Не убьешь меня, Поттер? — издевательски бросил он, заставив Гарри стиснуть зубы. — Спорю, крошке Малфою бы это понравилось. Он ведь меня ненавидит. О, как он кричал... настоящий, я имею в виду, а не та подделка, которую ты уволок. Он кричал. Звал тебя. Звал тебя снова и снова, и... Гарри почувствовал, как его магия взвилась, оскорбленная тем, что её недооценивают, и стремительно скользнула по телу Грейбека. Резала. Резала. Резала. Словно бесконечная Сектумсемпра. Жалкое тряпье оборотня окрасилось красным. Грудь пропиталась кровью. Пальцы начали отделяться от кистей один за другим. Наконец он выпустил Гарри, когда магия добралась до паха, прямо до его члена. Гарри почувствовал, как она кромсает и там. Врезается в самую чувствительную плоть, превращая её в лоскуты. — Ах ты, сукин сы... Гарри нанес удар ему в челюсть, выбив зуб, и Грейбек, тяжело дыша и корчась от боли, попытался ответить. Он страдал, но этого было мало, этого всегда будет мало. Гарри обхватил его лицо ладонями и, словно его пальцы были когтями, вонзил их в кожу, растягивая её, пока та не лопнула. Грейбек больше не сопротивлялся, он кричал и выл, быстро осознав, что проигрывает, и попытался сбежать. Гарри хотел его удержать, правда. Он собирался. Собирался заставить его страдать. Собирался сжечь его заживо. Но случайный взгляд на землю остановил его. Потому что в нескольких метрах, скользя в сторону Волдеморта... Ползла Нагайна. Всё происходило слишком быстро: Тео пал. Грейбек был при смерти. Орден искал змею. И вот она здесь... и Гарри, с сердцем колотящимся где-то в горле и грузом ответственности, забыл о своей маленькой мести. Он оттолкнул Грейбека, отпуская его, и накинул мантию. Оборотень не стал терять времени: он вскочил, рыча от боли в изрезанном теле и из-за потерянных пальцев. Гарри не оглядывался, он просто побежал к Нагайне, тяжело дыша. Потому что наконец-то... Наконец-то он может с этим покончить. Сердце колотилось как сумасшедшее. Дыхание было сбивчивым и рваным. Внутренности Гарри будто сжали в кулак, а давление в ребрах и легких угрожало разорвать его изнутри в любой момент. В буквальном смысле. Он был так близко. Гарри льстило думать, что он быстро учится, что стоит преподать ему урок, и он больше никогда его не забудет. Однако... он никак не мог запомнить два фундаментальных правила, которым научил этот мир. Первое: если ситуация плоха, она всегда может стать в тысячу раз хуже, а страдания могут лишь множиться, но не убывать. И второе: когда всё кажется слишком простым — жди подвоха. Гарри забыл о бдительности. Поэтому он не заметил Грейбека, который перекинулся в волка при свете дня, чтобы добежать до Нагайны быстрее него. Не заметил черную мамбу, появившуюся на его пути. Не заметил Асторию, прыгнувшую, чтобы атаковать Грейбека. Вонзившую клыки в его шею. И попавшуюся в ловушку. — НЕТ! — закричал Гарри, чувствуя, как слезы застилают глаза. Грейбек схватил змею, вцепившуюся в него, и зарычал. Нет. Нет. Нет. Он должен успеть. Должен добраться до неё. Только не Астория, пожалуйста. Гарри продолжал бежать. Астория извивалась в руках оборотня, пытаясь вырваться. Она выглядела так, словно была сделана из хрупкого стекла. Несмотря на внушительные размеры змеиного тела, она никогда не выглядела настолько маленькой и беззащитной. Гарри вскинул руку, готовый выпустить магию. Его сила поможет ей. Его магия спасет её и притянет к нему. Но стоило Гарри шевельнуть пальцами, как Грейбек его опередил. Он схватил Асторию за шею, впихнул в пасть и меньше чем за пару секунд... Перекусил тело змеи пополам. Грейбек выплюнул голову в нескольких метрах от себя. Близилась зима, а Астория обожала зиму. Она всегда говорила о том, как ей хочется, чтобы война закончилась, потому что тогда она сможет путешествовать и кататься на лыжах. Постоянно твердила, что скучает по солнцу, но отдала бы всё за хороший ливень и горячий шоколад в кругу семьи. Астория ведь не могла так поступить, правда? Она не могла умереть на пороге зимы, не успев снова почувствовать солнечные лучи на своей коже. Гарри почувствовал, как рассудок окончательно покидает его. Но еще хуже стало, когда тело черной мамбы исчезло, а на его месте... на мостовой осталось лежать туловище Астории, неподвижное и безжизненное. Гарри смотрел на неё и не мог в это поверить. Всё казалось нереальным. Ведь скоро должна была начаться зима. — Астория... Мир продолжал сражаться, и не собирался замирать из-за того, что только что произошло. Звуки бесчисленных хлопков аппарации заполняли уши. Крики. Плач. Заклинания. Это было похоже на пробуждение от кошмара: видеть Асторию, распростертую на камнях, будто её никогда и не существовало. Словно сломанная кукла. Её рот был наполнен кровью, а внутренности вывалились наружу. Гарри не мог оторвать от неё взгляд. Ему хотелось рыдать. Астория была его подругой. Астория была рядом. Астория только что принесла себя в жертву, чтобы Грейбек не добрался до Нагайны, и теперь... Нагайна. Гарри очнулся, лишь на мгновение, чтобы увидеть, куда ползет змея... хотя ему хотелось рухнуть на колени и выть в голос. По щекам текли слезы. Он обвел взглядом двор, и крик сам собой сорвался с губ, когда он увидел Рона рядом со змеей. И бегущего на него Грейбека. — Инкарцеро! — закричал Гарри от ужаса, сдавившего горло. — Диффиндо! Оборотень рухнул, но Гарри не почувствовал ни капли триумфа. Кто-то еще закричал вместе с ним, и Рон, даже не осознавший, что только что произошло, вскинул палочку и направил её на Нагайну. — Авада Кедавра! Если бы битву можно было остановить магически, она замерла бы именно в этот миг. Было даже немного комично, до какой степени все боялись смерти. Или как верили, что это худшее, что может случиться с близким человеком... в то время как всё происходило так быстро. Астория погибла в мгновение ока, прежде чем Гарри успел её спасти, и меньше чем через пять секунд Рон убил Нагайну. Ту самую причину, ради которой Астория принесла себя в жертву. Убить эту глупую змею оказалось так просто. Тварь перестала двигаться. Перестала ползти. Рон снова наставил на неё палочку, схватил за голову и отсек её. Люди оборачивались, глядя на то, как он покончил с последним крестражем, словно он был каким-то мессией. Гермиона подбежала к Рону и с силой наступила на останки Нагайны. Где-то вдалеке послышался вопль Волдеморта. Внезапный, трагический. Крик, возвещающий то, что теперь он смертен. Следующие секунды были решающими, по крайней мере, Гарри так казалось. Грейбек всё еще лежал на земле. Астория по-прежнему была мертва. Заклинания проносились то тут, то там. Голубые глаза Рона встретились с глазами Гарри, в руках он всё еще сжимал голову Нагайны. Рон улыбнулся. Гермиона рядом с ним — тоже. Это были улыбки запредельно уставших людей. «Мы сделали это», — говорили они. «Вместе». «Мы победили». «Это наконец-то заканчивается». Но колокола победы так и не зазвонили. Долю секунды спустя Рон оттолкнул Гермиону с дороги, Волдеморт что-то выкрикнул, и толпа Пожирателей Смерти с бомбой в руках бросилась к месту, где лежал труп змеи. Рон вскинул палочку, готовясь защищаться. — Рон, — выдохнул Гарри. — Нет... Это был чистый рефлекс — аппарировать к нему. Лишь чудом он успел вовремя.

~***~

Гарри успел выставить щит между Роном и группой людей за мгновение до того, как бомба Волдеморта взорвалась прямо перед ними. — Мерлин, дружище, — выдохнул Рон, слегка пошатываясь под защитой Протего. — Это было быстро. Гарри не знал, почему не сделал этого раньше. Почему, например, не аппарировал вместо того, чтобы бежать к Астории? Возможно, потому что он был идиотом. Или потому что его просто парализовало. Как бы то ни было, это была его вина. Его магия выплеснулась наружу, сражаясь с языками пламени, которые пытались пробиться сквозь щит. Гарри огляделся, ища глазами Гермиону. По крайней мере, у подруги хватило самообладания аппарировать подальше. Гарри видел копну её волос в метрах от опасной зоны. — Ты убил её, — произнес Гарри. Голос его звучал настолько же недоверчиво, насколько он сам себя ощущал. — Ты убил Нагайну. Рон улыбнулся. — Да. Волдеморт смертен. Взрыв уничтожил несколько уцелевших стен замка. Огонь, как они уже убедились, продолжал расползаться подобно Адскому пламени — это были магические бомбы. Гарри мельком взглянул на группу из двадцати человек, укрытых его щитом: в тот момент, когда бомба рванула, каждый из них был уверен, что обречен. Как Астория. Из-за стены огня Гарри видел немногое, но он помнил точное место, где осталось тело Астории. Разум всё еще отказывался это осознавать. Как и смерть Симуса, или то, что случилось с Тео. Он думал, что как только битва закончится, всё наладится, и ничего этого не будет. Было нелепо осознавать, что он потерял еще больше. Что он будет терять и дальше. — Нам нужно двигаться, пока нас не зажали, — сказал Рон, нарушая тишину. Гарри взглянул на него через плечо. Похоже, он тоже был ранен. — Мы можем колдовать? В смысле, сможем мы защищаться так, чтобы заклятия проходили сквозь твой Протего? Гарри посмотрел на прозрачный щит, накрывший их куполом. — Не думаю. — Тогда попробуем выбраться отсюда. Гарри кивнул. Он слышал, как Рон приказал остальным идти следом за ними. Они находились почти у самого входа в Хогвартс, и со всех сторон, кроме тыла, бушевал огонь. Нужно было прорваться к началу двора, туда, где оставались магические существа и бойцы Ордена. — Я должен убить его, — сказал Гарри. — Должен убить его сегодня, иначе это никогда не кончится. Небо было затянуто тучами. Обычный, совершенно заурядный день, совсем не такой, как во время первой Битвы за Хогвартс, когда даже сама атмосфера кричала о близости финала. Здесь всё было иначе. Всё происходило сумбурно, совсем не похоже на завершение долгого пути. Гарри снова посмотрел на часы в руке и выдохнул, увидев, что Драко всё еще жив. Рон, как и всегда, положил руку ему на плечо, и вместе они начали уходить от пламени. Проклятия, летящие с неба, рикошетили от Протего. Щит был настолько мощным, что даже Авада Кедавра не могла его пробить. Пожирателей это явно не радовало. Чем дальше они уходили от огня, тем яснее становилась картина боя. Великаны всё еще держались, к Ордену примкнуло еще больше гражданских — людей, которым осточертел этот мир и которые вышли против Него, понимая, что это их последний шанс. Гарри смотрел под ноги, сосредоточившись на поддержании щита. Он концентрировался на этом только потому, что среди груд тел на земле лежала Астория. И Гарри не мог снова увидеть её безжизненное лицо. Она пожертвовала собой. Сделала это не колеблясь. Она принесла себя в жертву еще в тот момент, когда вошла в лабиринт шесть лет назад. — Поттер. Гарри замер как вкопанный, чувствуя, как холод пробежал по спине до самого затылка. Люди, шедшие за ним, тоже остановились. Он и Рон завертели головами, пытаясь понять, откуда идет звук. Говорил Волдеморт. Поскольку они отошли от эпицентра взрыва, пламя здесь было не таким высоким, открывая небольшой обзор над куполом. Тем не менее, Гарри всё еще мало видел. — Продолжайте идти, — скомандовал Рон. Люди в ужасе хватались за головы. — Не останавливайтесь! Гарри подчинился. — О, Поттер... — снова заговорил Волдеморт, издав смешок. В его голосе клокотала ярость. — Ты думаешь, что победил, не так ли? Окруженный стеной огня, Гарри сквозь просветы снова взглянул на поле битвы. На этот раз было невозможно не заметить всех убитых и искалеченных. Тот же пейзаж, с которым ему приходилось мириться почти десять лет. Чертову уйму времени. И все эти смерти он нес на своих плечах. Большинство трупов принадлежало Ордену. — Посмотри, кто здесь, — снова заговорил Волдеморт, явно довольный его реакцией. Гарри нашел просвет перед собой, там, где пламя отступало открывая вид на вход в замок. И снова замер. Он увидел проблеск золотистых волос. Все его чувства обострились до предела. Магия рвалась наружу, желая пробить Протего, дотянуться до Драко, коснуться его щеки и спрятать глубоко под своей кожей. Эй, — шептала его магия. Где же ты был? Я так скучал. Я думал, что потерял тебя. — На этот раз это он, — снова заговорил Волдеморт, и Гарри отчетливо увидел, как тот толкает Драко вперед. В груди Гарри заворочалось что-то дикое. — Фините Инкантатем, видишь? Остальные его двойники погибли при обрушении Малфой Мэнора. А оригинал оказался живучим. — Драко… — Сбрось щит и иди сюда, Поттер. Дважды повторять не стану, — перебил его Волдеморт, и Гарри почувствовал, как пересохло во рту. — У тебя десять секунд. Иначе я его убью. Ты знаешь, что я не шучу. — Нет... Гарри хотел бы, чтобы это оказалось ошибкой. Не каждый выбор можно просчитать хладнокровно, но существует миг — крошечный фрагмент времени, который невозможно измерить, — когда обдумываются даже самые импульсивные решения. Гарри обернулся. Люди смотрели на него с абсолютным ужасом, те самые люди, которые верили, что Гарри здесь, чтобы защитить их. Их лица умоляли не бросать их, они кричали о том, что они в опасности и что Гарри им должен. Он обязан был их спасти. Но у Волдеморта был Драко. — Десять. — Нет, — пробормотал он. — Нет. Нет. Нет. Он не мог решить. Гарри просто не мог этого сделать. Он не хотел, чтобы это зависело от него. Впервые в жизни он страстно желал, чтобы выбор не лежал на его плечах. — Гарри… У Рона было нечитаемое выражение лица. Он сделал шаг вперед, заслонив собой весь обзор. Разница в росте никогда не была так заметна: Гарри чувствовал себя маленьким под взглядом друга и его решительной миной. — Девять. — Иди, — сказал Рон. Гарри на автомате мотнул головой. — Я не могу… — Я выставлю щит, — заверил он. — Это будет не то же самое… — Восемь. Рон выглядел по-настоящему серьезным, и у Гарри сжалось сердце, потому что... С каких это пор их дружба стала строиться на том, чтобы отпускать друг друга? Они всегда были про: «Пошли». «Я помогу». «Я не оставлю тебя одного». И Гарри не мог. Не мог. Не мог. Не мог. — Мы аппарируем раньше, чем ты уберешь щит, — продолжил Рон, видя его колебания. — Мы сделаем это прямо сейчас... — Это не сработает. Протего рухнет и вы погибнете. — Семь. Гарри снова оглянулся. Волдеморт стоял у входа в замок и подталкивал Драко — отчаянная мера, чтобы привлечь внимание Гарри. Внутри всё перевернулось, а Рон крепко и уверенно сжал его предплечья. Он даже улыбнулся. — Мы переместимся одновременно с тобой. В ту же секунду. — Секунда промедления — и вы трупы, — возразил Гарри. От этой мысли в горле встал ком. — Если ошибетесь в расчетах, вы умрете. — Шесть. Рон пожал плечами. — Ты видишь другой выход? Его голубые глаза были добрыми и гораздо, гораздо более взрослыми, чем Гарри помнил. Когда это случилось? — подумал он. — Как я мог это пропустить? — Пять. — Да пусть он сдохнет! — выкрикнул кто-то в этот напряженный момент. — Он поганый Пожиратель! — Закрой свой гребаный рот, — рявкнул Рон, оборачиваясь быстрее, чем Гарри успел среагировать, — Иначе я сам тебя пришибу. Рон знал, что Гарри не может дать Драко умереть. И знал, что тот не способен бросить его и всех этих людей. Он принимал решение за Гарри. Он брал это на себя, расчищая другу путь. Гарри тоже схватил Рона за руки. Крепко. Его магия хотела забрать его отчаяние, но оставалось только одно — держать его. — Я не могу... не могу... он убьет его... но это слишком рискованно... — Гарри. Сделай это, — перебил Рон, и его тело напряглось. — Ты умрешь, если позволишь ему погибнуть. Ты никогда не простишь себе, что не попытался его спасти. Это моя вина, что он сейчас там, и мне очень жаль. Я справлюсь с этим. Это мой способ расквитаться с долгами, понимаешь? — Четыре. «Я не вынесу мысли, что ты там, на грани смерти, а я мог бы тебя спасти, но не сделал этого». «Если будут дела поважнее, у тебя не останется выбора». «Не смогу». — Ты любишь его, — произнес Рон в унисон его мыслям. — Ты влюблен, и это хорошо, помнишь? Гарри посмотрел на него. На несколько секунд зрение затуманилось. Он каждой клеткой, каждым атомом чувствовал боль, которую причинили Драко. Но он также осознавал, что будет значить эта аппарация. Глаза Рона тоже были полны слез. — Но я и тебя люблю, — пробормотал Гарри надломленным голосом, и Рон рассмеялся. — Со мной всё будет в порядке, клянусь, всё будет хорошо. Мы еще посмеемся над этим потом, вот увидишь. Сейчас помощь нужна ему. — Рон… — Три. Рон отпустил его, принимая решение за него с тем самым гриффиндорским мужеством, которое отличало его с детства. Легкие, грудная клетка, всё внутри Гарри... он хотел закричать и снова схватить его. Сказать «нет». Потребовать, чтобы он остановился. Сказать, что еще можно найти другой выход. Но он этого не сделал. Гарри промолчал. — Так, слушайте все! Аппарируем на счет «три» к входу во двор! — крикнул Рон, перекрывая волну жалоб и плача, которую Гарри заставил себя не слышать. — Другого шанса не будет, приготовились! Гарри схватил Рона за руку, заставляя обернуться. Рон вопросительно посмотрел на него. — Прости, — отчаянно выдохнул Гарри. — Прости меня. Прости. И я тебя прощаю. — Эй. Тебе не за что извиняться, Гарри. Вовсе. И никогда не думай иначе, — сказал Рон, хотя его голос дрожал. — Ты мой лучший друг. Семья. Ты — моя семья. — Два. — Так, народ! — крикнул Рон, хлопая в ладоши. — Три... два... один! — Один. Гарри закрыл глаза и аппарировал прочь. Так и не найдя в себе сил оглянуться назад.

~***~

Гарри едва успел приземлиться. Как только он оказался у входа в замок, ему пришлось пригнуться, Волдеморт тут же попытался достать его заклятием. Его тошнило, мир плыл перед глазами. Гарри вскинул палочку и прямо из своего неудобного положения направил её на врага. — Авада Кедавра! — Экспеллиармус! Иронично, что в такие критические моменты Гарри не думал о Черной Смерти. Он не думал о пыточных проклятиях или о мучительной гибели, которую мог бы уготовить Волдеморту — виновнику страданий всех этих людей. Гарри выбрал простое, но эффективное заклинание и сосредоточил всю свою магию на том, чтобы выстоять против Смертельного проклятия. Драко завалился набок в полубреду, и Гарри едва успел мазнуть по нему взглядом, чтобы убедиться, что тот жив. Вокруг них троих снова возник тот купол, который всегда окутывал их во время дуэли. Только сейчас Гарри осознал: это происходило потому, что он всегда был убежден — никто не должен вмешиваться. — Убери купол, Поттер! — взревел Волдеморт. Казалось, потеря Нагайны лишила его последних остатков рассудка. — Или боишься, что не выстоишь против кого-то еще, кроме меня?! Гарри издевательски усмехнулся. — Тебе нужна помощь, Том? Волдеморт взревел, и зеленый луч, бьющий из его палочки, рванулся навстречу алому. Гарри не был уверен, как одолеет врага с помощью Экспеллиармуса, но раз он его произнес — таков теперь был план. А пока он постарается застать его врасплох, разозлить. В ярости Том совершал ошибки. — Я должен сделать это сам. Никто не должен вставать между нами. Ведь дело только в нас двоих, верно? Так было всегда, — произнес Гарри, и чудовищные глаза Волдеморта впились в его собственные. — Крестражей больше нет. Нагайна мертва. Я тоже умер девять лет назад. Остались только ты и я. Ни один не может жить, пока жив другой, помнишь? И прямо сейчас один из нас проиграет. — Один из нас, говоришь? — выплюнул Волдеморт. — Ты действительно думаешь, что выживешь? Ты? Мальчик-Который-Выжил-По-Чистой-Случайности? — Ты называешь «случайностью» собственную некомпетентность? Взгляд Тома вспыхнул от оскорбления. Он даже отступил на шаг, словно не веря своим ушам. — Мою?.. Да ты прятался и рыдал за спинами и юбками людей, которые были лучше тебя! Только поэтому ты до сих пор жив! — Я жив, потому что ты глуп. И потому что ты недооценивал меня достаточно долго, не желая видеть во мне угрозу, — парировал Гарри, вспоминая все случаи, когда ему удавалось спастись благодаря нарциссизму Волдеморта в сочетании с его вопиющей неосторожностью. — Но ты ошибся, Том. Я годами тренировался Я знаю столько же, сколько ты. И во мне больше силы. Ты больше никогда никому не причинишь вреда. Волдеморт расхохотался. При виде его острых желтых зубов Гарри захотелось отвернуться, но он не шелохнулся. Впервые он знал, что у него есть преимущество. Все шансы были на его стороне. Его магия знала это лучше, чем он сам. — И в чем же твоя сила, малец? — снова издевательски бросил Волдеморт. — В силе любви? — Я больше не малец, — отрезал Гарри. — И моя сила — это смерть. Едва эти слова сорвались с губ, Гарри почувствовал, как его взгляд остекленел. За пределами щита задрожали камни и мостовая. Небо потемнело. Гарри ощутил корни деревьев в Запретном лесу. Почувствовал существ, которые всё еще были там в ожидании. Ощутил топот кентавров, биение сердец великанов, единый боевой клич гоблинов. Это было ничто. То, что Гарри делал сейчас, было ничем по сравнению с тем, чего он мог бы достичь. В руках Волдеморта была Бузинная палочка, самая могущественная в мире, и Гарри мог бы забрать её себе. Он мог бы занять его место и создать новое правительство. Темная магия, которую он поглотил в поместье, кричала ему об этом. Он чувствовал, как она пульсирует в стенах Хогвартса. Вся она принадлежала ему. Абсолютно вся. Гарри был её Повелителем. Он мог бы править всем миром. — Думаешь, ты лучше меня? — голос Волдеморта вернул его в настоящее. Хотя тон оставался высокомерным, Гарри уловил тень осторожности на его лице. — Считаешь себя лучше своего Лорда, обладающего знаниями, о которых ты не смеешь и мечтать? — Ты мне не Лорд, — Гарри рассмеялся, и его голос прозвучал в унисон с другим, более темным. С голосом самой магии. — И да, я лучше тебя. Драко закашлялся, и в этот миг Экспеллиармус на мгновение потеснил Аваду, соединяющую палочки. Гарри никогда не боялся Волдеморта, но теперь понимал, почему его боялись остальные. Он был могущественен и не собирался так просто расставаться с властью. Том издал вопль, когда его рука неестественно выгнулась. — Давай по порядку. Вижу, ты не намерен сдаваться без боя, так что я буду краток, — заговорил Гарри будничным тоном, будто читал прогноз погоды. — Во-первых, Том... Северус Снейп никогда не был твоим слугой. Он служил Дамблдору — человеку, который всегда был выше тебя. Который всегда побеждал тебя и который сам спланировал свою смерть, чтобы окончательно тебя сокрушить. — Что за бред ты несешь?.. — Снейп был верен Дамблдору. И в прошлой битве за Хогвартс ты убил не того человека. — Гарри жестоко и громко рассмеялся. Этот смех мог резать не хуже ножа. — Ты вообразил, будто Снейп пытается отобрать у тебя право владения Бузинной палочкой, и, как последний идиот, убил его. Убил его, потому что сделал неверные выводы. — Я сварю твою плоть заживо, — прошипел Волдеморт. — Скормлю тебя псам, Гарри Поттер. Я не убью тебя, я превращу твою жизнь в гребаный ад... — Эта палочка не твоя, и она никогда не будет твоей, — Гарри оборвал его бессвязные угрозы, и его заклинание начало уверенно побеждать Аваду. — Северус Снейп, которого ты убил ради права владения, никогда не был её хозяином. Потому что человеком, обезоружившим Дамблдора на той башне много лет назад, был Драко Малфой. Это произошло мгновенно. Взгляд и всё внимание Волдеморта переключились на Драко, всё еще лежащего на земле. В его глазах вспыхнул голод. Жажда власти, которую Гарри теперь прекрасно понимал. Всё это уже давно не имело отношения к маглам или маглорожденным. Всё сводилось к тому, чтобы быть на самой вершине. Просто и ясно. В том, чтобы тебя боялись. И чтобы добраться до пика, нужно было раздавить всех, кто остался внизу. — Даже не смей, сукин ты сын, потому что не он ее хозяин. Больше нет, — отрезал Гарри, пресекая любую попытку Волдеморта навредить Драко. Том снова перевел взгляд на него. — Палочка выбирает волшебника, верно? Так вот, магия Драко выбрала меня, а следовательно, и его палочка тоже. Я обезоружил его почти десять лет назад, и право владения Бузинной палочкой, которое принадлежало ему, перешло ко мне. Волдеморт посмотрел на артефакт в своих руках. Он словно колебался: бросить ли его, попробовать что-то другое или идти до конца, лишь бы не умирать, но Гарри поспешил продолжить. Отвлекай его. Отвлекай. Отвлекай. — Даров Смерти три, ты ведь это знал? Палочка. Мантия — уверен, ты в курсе, что она у меня. И, наконец… Воскрешающий камень. — Гарри чувствовал его. Магия подсказывала, что камень в Запретном лесу, взывает к нему. — Тот, кто владеет всеми тремя, становится Повелителем Смерти. Невозможно было понять, осознает ли Волдеморт, к чему Гарри клонит, но, скорее всего, нет. Каким бы искусным и способным он ни был, он оставался тем, кто не допускал мысли о существовании кого-то могущественнее его. Волдеморт годами работал над собой, чтобы стать тем, кем он стал, чтобы максимально дистанцироваться от всего земного. Но в конце концов он оставался всего лишь человеком. Человеком из плоти и крови. — Я лучше тебя, Том. — Гарри улыбнулся, и Волдеморт отступил на шаг, пока Гарри продолжал говорить. — За меня кентавры и великаны, я уничтожил единственное препятствие, которое делало тебя бессмертным. Твои последователи для меня не проблема. Множество людей стали шпионами, чтобы свергнуть тебя. И самое главное, я — Повелитель Смерти. Было упоительно наблюдать, как тело Волдеморта буквально содрогнулось от этого откровения. Перед его глазами пронеслись тысячи и тысячи действий, которые привели его к власти, и всё это ради того, чтобы всё закончилось вот так. Ничем. Его правление закончилось сегодня. Гарри надеялся, что тот успеет это осознать. — Тебе никогда со мной не сравниться, — выплюнул тот, оставаясь таким же высокомерным, каким его знал Гарри. — Твои бы слова да Богу в уши. Столкновение двух самых могущественных магий, которые когда-либо видел мир, прогремело подобно пушечному выстрелу. Трение заклинаний начало высекать золотые искры. Экспеллиармус выиграл в схватке палочек благодаря всплеску магии, вибрировавшей внутри Гарри и вырывавшейся из его пор подобно электрическим разрядам. Волдеморт отлетел на метр, всё еще оставаясь внутри щита. Гарри поймал Бузинную палочку: она взмыла в воздух и легла ему в руку — туда, где ей и было место. Он подошел к Волдеморту, который лежал в полубессознательном состоянии. Сердце колотилось будто со скоростью тысяча ударов в минуту. Гарри встал над ним. Тот был еще жив. На грани смерти, но жив. С помощью самой могущественной палочки в мире Гарри связал Волдеморта. Не задумываясь о конкретном заклинании, он подавил его магию цепями. Враг был слишком слаб, чтобы бежать, но расслабляться не стоило. Оставив пленника на грани обморока, Гарри повернулся к Драко и рухнул перед ним на колени. Они всё еще были внутри купола, и он не знал, видят ли люди снаружи хоть что-нибудь. Драко дышал медленно, его веки подрагивали, будто он хотел открыть глаза, но это требовало непомерных усилий. Ты вернулся. Ты вернулся ко мне. — Драко, — выдохнул он, приподнимая его и целуя в испачканный лоб. — Драко… — Поттер?.. Гарри едва не разрыдался от облегчения, услышав его голос. Он был хриплым, и прошлая ночь, когда они смеялись и целовались, казалась теперь бесконечно далекой. Гарри стоило бы остаться жить в том мгновении навсегда. Он баюкал Драко в своих руках, прижимая к груди, позволив себе секунду, чтобы прочувствовать это мгновение. «Здравствуй», — пело всё его естество. — «Здравствуй. Я люблю тебя. Больше никогда не уходи». В отличие от того фиаско в поместье Малфоев, сейчас всё ощущалось правильно. Гарри чувствовал, как его магия окутывает Драко теплом и покоем. Тот был весь в ранах, на которые Гарри не хотел смотреть — не здесь. Они оставались так, пока магия не подтвердила, что ему больше ничего не угрожает. Но война еще делала свои последние вздохи. И Гарри не мог позволить себе роскошь не сражаться до самого конца. Купол, в котором они находились, исчез, и Гарри услышал, как все ахнули, увидев умирающего Волдеморта в цепях. Большинство Пожирателей пали под натиском Ордена. Часть детей и существ, даже дементоры, которых Гарри раньше и не заметил, отступали. Вдалеке еще вспыхивали редкие стычки, но он подавил их легким движением руки. Грейбек, Родольфус и Хагрид рухнули на землю. В груди что-то сжалось, когда он снова окинул взглядом окрестности. К месту битвы прибывало всё больше людей. Повсюду громоздились горы трупов. Люди рыдали, колмедики спешили на помощь. Полумна была рядом с одним из целителей, пока тот осматривал Тео, которого она придерживала. Астория лежала на том же месте, к ней уже подошла её семья. Дафна издала один из самых душераздирающих криков, что Гарри когда-либо слышал. Но всё это померкло перед тем, что он увидел потом. Его взгляд упал туда, где пламя загнало их в угол перед тем, как он аппарировал к Волдеморту: там лежало как минимум десять обугленных тел. И среди них — руки и голова. — Нет... Гарри посмотрел в начало двора Хогвартса, где должен был быть Рон. Где Гарри должен был увидеть его улыбающимся, показывающим большой палец и говорящим, что теперь всё в порядке. Рон должен был шутить, что пора убираться отсюда и решать, как жить дальше. Он должен был быть жутко уставшим, но живым. Рон обязан был быть там. Вместо этого Гарри почувствовал, как на него обрушивается лавина эмоций при виде Гермионы: она стояла на коленях, согнувшись пополам и уткнувшись лбом в землю. В руках она сжимала ортопедический протез. — Нет, — повторил Гарри. Он не знал, плачет он или кричит. — Нет. Нет. Нет. Уизли стояли кучками то тут то там. Рона среди них не было. — Мой сын! — крик Молли прозвучал громко, сокрушительно. Захотелось закрыть уши. Барабанные перепонки пронзило болью. Всё, что видел Гарри, — это человеческие останки, которые она прижимала к себе. — Рон! Рон, пожалуйста! Пожалуйста… нет… Где Рон? Рон. Он ведь не мог их оставить, верно? Плач Гермионы достиг его слуха, и Гарри почувствовал, как все барьеры и щиты, что он возводил годами, рухнули в одночасье. То что случилось с Асторией и Тео было болезненно. Болезненно настолько, что Гарри и представить себе не мог. Но это... Это ощущалось так, словно весь мир перестал существовать. Словно земля высохла, солнце погасло, а луна исчезла. Целую минуту Гарри ничего не видел. Казалось, его грудную клетку разорвало, а рёбра раздробило от невыносимой боли. Он не понимал, как... как он может продолжать жить, потому что казалось, что каждый свободный сантиметр его тела пронзают ножом снова и снова. Он мертв. Рон мертв. Тот, кто любил его безоговорочно. Кто поддерживал его и следовал за ним в каждой детской глупости. Кто спустился с ним к василиску и кто со сломанной ногой встал перед человеком, желавшим причинить Гарри вред. Кто сражался с Пожирателями и монстрами… Он мертв. Гарри потерял слишком многих, это было очевидно. Слишком многих. Но это… это ощущалось как потеря половины собственной души. Совершенно новая, опустошающая мука. Каждая утрата уникальна, он это знал, но в отличие от других… этот лик смерти был жалок. Первым делом Гарри вспомнил не хорошие моменты. Не смех, не неловкие объятия, приключения и тепло. Нет, первым, что всплыло в памяти, была их ссора на четвертом курсе, когда Рон решил, что Гарри солгал, бросив свое имя в Кубок Огня. Гарри вспомнил, каково это было — их первая размолвка. Быть только с Гермионой было совсем не то же самое, что быть с Роном. Даже она умоляла их помириться. Гарри вспомнил, как было больно, когда Рон его игнорировал, и то облегчение, когда тот признал, что верит ему, и они снова стали единым целым. Он вспомнил поиски крестражей, когда Рон ушел, и они с Гермионой остались наедине, не зная, что сказать друг другу, игнорируя пустоту в палатке. В Рождество того года Гарри мог думать только о нем — где он? — и было так легко простить его, когда он вернулся. Жить без него было невыносимо. И теперь такова будет его жизнь. С этого самого момента. Гарри будет чувствовать это всегда. Он повернулся к Волдеморту, который по-прежнему лежал связанным в шаге от него. Люди окружали последних выживших Пожирателей. В их лицах Гарри видел всех жертв. Тысячи. Всех близких, которых те убили, запытали, заставили страдать. — ВЗЯТЬ ЖИВЫХ! — закричал он, захлебываясь яростью. — НЕ УБИВАТЬ! Кингсли аппарировал рядом сним, и вместе с Гарри они подняли Драко. Гарри трясло от ярости. Он на мгновение отстранился от них и подошел к Волдеморту, который дергался в цепях. Гарри впечатал ботинок ему в лицо. Толпа выживших приволокла Грейбека и Родольфуса туда, где Гарри стоял возвышаясь над Волдемортом. Хагрид пытался вырваться, но великаны тащили его, осыпая ударами. В итоге все четверо, включая Волдеморта, оказались стоящими на коленях перед людьми. Перепуганные. Гарри упивался этим страхом. — Мы будем судить вас, — воскликнул он, чувствуя, как люди замерли в ожидании, — так же, как вы судили нас. Мы будем обращаться с вами так, как вы обращались с нами! Всё было разрушено. Нобилиум. Электис. Всё. С ними было покончено. Больше не было Министерства, которое могло бы осудить его за то, что он собирался сделать. Гарри смотрел в их лица. Перед внутренним взором вспыхнул зеленый свет, убивший его родителей. Он услышал: «Убей лишнего» на кладбище и увидел, как падает Седрик. Услышал смех Сириуса и Джинни. Увидел Тонкс и то будущее, которое могло бы быть у неё, Ремуса и Тедди. Перед ним пронеслись лица Фреда, Андромеды, Макгонагалл. Он видел свои страдания и страдания тех, кого любил. Видел детей-рабов. Видел Драко. И Рона. «Со мной всё будет в порядке, клянусь, всё будет хорошо. Мы еще посмеемся над этим потом, вот увидишь. Сейчас помощь нужна ему». «Эй. Тебе не за что извиняться, Гарри. Вовсе. Ты мой лучший друг». Гарри поднял Бузинную палочку и без тени жалости отсек конечности всем четверым. Это были чистые срезы. Руки и ноги упали на землю, оставив лишь окровавленные торсы. Это было тошнотворное, кровавое зрелище, и он не прочь был бы его повторить. Он хотел, чтобы они жили так. Залечивать их раны, чтобы снова и снова заставлять их страдать. Родольфус рыдал в голос, изувеченное лицо Грейбека больше не скалилось, он мелко дрожал. Волдеморт едва дышал, а Хагрид… Хагрид молил о пощаде, надрывно крича. Толпа взревела. Кто-то ликовал, кто-то выглядел потрясенным. Гарри было всё равно. Это был его последний шанс. Его месть. Он подошел к Волдеморту, который в последний раз посмотрел ему в глаза, и улыбнулся ему. — Том Реддл… надеюсь, тебе понравится там, куда ты отправишься после этого. Следующим движением он перерезал ему горло. Тот должен был истечь кровью за пару минут — умереть от его руки, как и гласило пророчество. Однако боли было недостаточно. Они должны страдать. Должны умирать в слезах. — Гарри! — взмолился Хагрид. — Гарри, я на твоей стороне! Мной манипулировали! Гарри проигнорировал его и повернулся к толпе. — Добейте их. Вопреки его ожиданиям, никто не колебался. Гарри отступил назад, уступая дорогу людям, и врезался в плечо Кингсли. Он чувствовал опустошение, но при этом и удовлетворение, глядя, как люди буквально разрывают их на части. Они вонзали ногти в плоть пленников, кромсали их, избивали. Кусали и играли с их органами. Они вершили месть, на которую всегда имели право. Это было по-животному, да. Но они это заслужили. Астория. Рон. Макгонагалл. Джинни. — Вам пора уходить, — предупредил Кингсли, положив руку ему на плечо. — Вам нужно уйти сейчас же. Гарри закрыл глаза, чувствуя, что вот-вот рухнет. Адреналин схлынул. Ничего не осталось. Ничего. Он попытался найти глазами Гермиону. Но не нашел. — Кикимер, — позвал Кингсли, и эльф тут же появился, будто только и ждал команды. — Отведи их к… Гарри не расслышал конца фразы. Его подхватили чьи-то руки. Кингсли прошептал, что всё будет хорошо. А затем Гарри силой утащили прочь.