Черти

Антон появился в его жизни тогда, когда им было по двенадцать лет и даже в тот момент, он притягивал внимание. Его взгляд, его походка, его жесты - все это было до неприличия наивным. Но Петров не так прост, как кажется. Антон смог смело выступить против Свиньи, и даже смог найти его болевые точки и надавить на них. В его взгляде было что-то такое… страшное, что по спине Ромы пошли мурашки. Тогда он понял, что парень гораздо глубже, чем показывает. Конечно, после того как Антон показал себя, Бяша и Рома решили, что блондина можно принять в их компанию. Тоха оказался хорошим парнем, надежным, хоть и со странностями. Он мало что рассказывал о своей жизни до переезда, дергался от любого шума за спиной и иногда слишком долго смотрел куда-то, будто видел кого-то. Но это не помешало им стать как минимум приятелями. Практически сразу, Антон проявил себя как пиздатый друг — договорился, чтобы Рома и Полина погуляли, пока тот будет провожать ее до дома... Наверное, это единственное событие в его жизни, которое ему хочется забыть безвозвратно. Настолько неловкой ситуации в его жизни больше никогда не было. Просто двадцать минут тишины, нарушаемой лишь хрустом снега от их шагов. В конце концов, Рома лишь продолжил воздыхать над столь прекрасной и неприкосновенной Морозовой, но уже не пытаясь за ней ухаживать. Тогда, Антон посоветовал ему больше учиться и читать книги, чтобы стать более… эрудрированным?.. эрудированным, во! Чтобы у них с Полиной появились общие темы для разговора. Пятифан честно пытался, но так уж получалось, что прогулки с Тохой и Бяшей были важнее. «Братву на сиськи не меняют» — именно так он ответил Антону, спросившему, как у него дела с Морозовой. Спустя полгода с момента перевода Антона, Ромкин отец в пьяном угаре чуть не забил сына и тогда, он пришел к Тохе, а не к Бяше. Хотя, строго говоря, его к дому Петрова привели ноги, пока он сам ничего не понимал и думал лишь о том, чтобы убежать. Убежать подальше от пьяного отца, от безразличной матери. Конечно, Антон был в шоке, когда во втором часу ночи в его окно постучался Рома, так еще и достаточно побитый. Но он молча его пустил, налил чаю, принес льда, чтобы приложить к самым большим синякам. И главное, он не задавал лишних вопросов, ждал, когда Рома сам найдет в себе силы рассказать, за что хулиган был безмерно ему благодарен. Спустя две кружки зеленого чая, заваренного Антоном, Рома смог открыться, а Петров лишь слушал. Не высказывался лишний раз, не пытался ему сочувствовать, так, будто хулиган не справляется, а просто сказал, что он всегда рядом и двери его дома открыты для Пятифана. Вернее, открыто одно конкретное окно. «Антону можно доверять» — эта мысль поселилась в тот день где-то на подкорке и так он с ней и живет уже несколько лет.

***

С той «особенной» встречи прошло пару месяцев, теперь Рома достаточно часто бывал у Антона дома. Родители Тохи все еще не в курсе, что у них дома пару раз в месяц бывает пятый лишний, а вот с сестрой Антона он уже успел познакомиться, но та побоялась его и даже не подходила к ним, спасибо, что хоть молчала и не говорила родителям о госте. Они, как обычно сидели и болтали, хотя сложно это было делать под звуки нарастающих криков. Рома удивился, когда впервые услышал родителей Тохи, ведь тот молчал и даже не рассказывал о происходящем в семье. Выпытать правду из Антона оказалось задачей практически невыполнимой, поэтому Рома остановился, узнав только то, что родители у Тохи на грани развода, а переехали сюда они из-за каких-то «отцовских проблем». Внезапно, внизу раздался особенно громкий крик, а потом… истерический женский смех? На грани слышимости, он уловил слова Антона: «Будь здесь» и его друг тут же убежал вниз. Честно, Рома напрягся. Это место для него все это время было убежищем, а сейчас… Рома чувствует себя как дома. И ему это не нравится. — Антон, отпусти его, — девочка, кажется тоже побежала на первый этаж, но Рома слышал её достаточно четко. Оля сорвалась на крик. И все это на фоне продолжающего истеричного смеха Карины. Жуть да и только. Внезапно, дверь в комнату распахнулась. Зашел Антон, но что-то точно было не так. Рома беглым взглядом осмотрел друга и заметил кровь у него на костяшках. А еще снова тот самый взгляд, холодный как сибирская зима. — Антон, блять, что ты сделал? — Рома знал, что в доме Петровых он должен разговаривать тихо, но все равно позволил себе чуть ли не прокричать эту фразу. Все равно на фоне звуков снизу его не слышно. — Отец получил по заслугам, — Антон говорил четко и размеренно, отодвигая хулигана от стола. Роется по ящикам, достает упаковку салфеток. — Ты что… отца ударил? — Пятифан в ахуе, иначе не скажешь. — Да, — сказал как отрезал и просто продолжил вытирать кровь с рук найденными салфетками. — Блять, Антон, как так вообще можно? Отец это же… Отец!!! Он тебя растил, воспитывал, любил в конце… — Не любил, — в любой другой ситуации, Рома бы въебал человеку, который его перебил, но сейчас… Петров смотрит на Пятифанова своим особенным взглядом и хулиган четко осознает, что боится такого Антона, — считаешь, что я поступил неправильно? Можешь уйти, тебя тут никто не держит. И Рома уходит. Спускается вниз, проходит по коридору, видит заляпанный кровью пол. Родители уже ушли в спальню, а Оля уже давно сидела в своей комнате, так что его никто не останавливал. Уже идя по дороге и вдыхая запах сирени, Рома оборачивается на окно Антона и не видит никого. В сердце странно колет, но Пятифан сразу пресекает это в себе. Петров и не будет его искать взглядом, сам же сказал уходить. Зачем вообще обернулся? Как какая-то девчонка! А он мужик и раз принял решение — то ему надо следовать.

***

Рома пытается не обижаться на Бяшу, который продолжает общаться с Антоном, но получается плохо. Каждый раз, когда Антон тихо зовет бурята, а тот бежит за Петровым, как послушная собачонка, Пятифанов очень бесится. А этим двоим все будто нипочём. Вон, болтают о чем-то как какие-то лучшие подружки. Бяша даже отсел на урок математики к Антону, как он сказал: «Ромыч, на, очень надо с Тохой перетереть». Хулиган злился на парней, оба хороши. Один бросает своего лучшего друга с самого детства из-за какого-то… ладно, не какого-то, но другого человека, а второй вообще отца бьет. Эта мысль до сих корежит Пятифана. Ну вот как Антоха мог батю своего ударить? Отец это же святое, где-то на уровне с Богом, если не выше! И Рома не признается даже в мыслях, что сам хочет быть на месте Бяши, хочет чтобы Антон его каждую перемену звал поговорить о чем-то, чтобы вот так сидел с ним на каждом уроке и болтал о каких-то бытовых мелочах, вроде странных учителей и отношений их трудовика и англичанки.

***

— Ромыч, на, Антон кажется уезжает обратно в свою Москву, — Рома в ахуе. Когда, зачем, почему? — Блять, что? — единственное, что парень может из себя выдавить. Зубы прикусывают фильтр только что зажжённой сигареты, — Ромыч, я сам нихуя не понял. Антон сказал что-то вроде: «Надо наверное будет помочь Оле собрать вещи, забудет еще что-то, а потом плакать будет, ведь забрать не сможет», а дальше на все мои расспросы просто молчал. Не знаю я, на, какая размолвка между вами случилась, но все же думаю нужно тебе сказать, чтобы хотя бы попрощался нормально. — Пойдешь со мной? — Пятифан выбрасывает недокуренную сигарету и застегивает олимпийку, — я пойду сейчас, боюсь не успеть. — Не, Ромыч, это ж какие-то ваши терки. Я с ним уже нормально попрощался, хотя он потом на меня так странно посмотрел. Будто он не уезжает никуда. Хуй его знает короче, но всякое бывает. Может он и ничего страшного в своем отъезде не видит, — Бяша пинает ногой камень, стушёвываясь под конец фразы. — Нет, Антон не такой. Он точно считает нас друзьями, — «вернее, только тебя». Рома это не произносит, боится даже в слух сказать о том, что Антон может не считать его своим другом. — Ну, до встречи, Ромыч, — Бяша уходит в сторону своего дома, а Рома уже срывается на бег. Он не имеет права опоздать. Спустя всего двадцать минут, парень видит вдалеке дом Петровых и крайне удручающую картину. Родители Антона грузят вещи в машину. Подойдя ближе, хулиган застывает в ужасе. На щеке Карины виднеется огромный рубец, едва заживающий. Его точно не было до этого, Ромы видел Карину один раз, когда отводил Тоху домой в первый день, когда Свинья у него очки скоммуниздил. У Бориса же нос был расплющен и смотрел вбок. Видимо, это так Тоха постарался. Никто ему ничего не говорит, когда он входит в открытую дверь дома, снимает ботинки и поднимается наверх. Рома не решается постучать в дверь комнаты Антона. Грудь что-то сдавливает, голова идет кругом. Внезапно, сам Петров распахивает перед ним дверь, окидывает его взглядом и кивает, приглашая его в комнату. Рома проходит к кровати на негнущихся ногах и садится. — Так… Тох… — Рома больше не может выдавить из себя ни слова. Такое даже страшно вслух говорит. — Нет, Ром, я не уезжаю, — голос блондина успокаивает, обволакивает его и позволяет расслабиться. Рома снова чувствует себя в безопасности, впервые за эти два месяца их ссоры, будто вот здесь и сейчас они с Антоном, а где-то там, далеко, все остальные. — А это все?.. — Мама и Оля уезжают обратно в Москву, отец останется здесь, со мной… Они развелись, Ром. Из-за меня развелись, — что-то в голосе Антона надламывается. — Тох, ты о чем вообще? Они же сами давно срутся, ты тут причем? Что вообще произошло тогда? Антон садится на кровать, смотря в пол и начинает говорить. — Тогда, два месяца назад, когда я услышал этот смех матери, я ужасно испугался. У нее такое бывает, когда отец начинает делать ну откровенную хуйню, — Рома удивляется, Антон при нем еще не матерился, — оказалось, отец напал на маму с ножом. Думаю, рубец на ее щеке ты уже увидел. Рома лишь удрученно кивает. Теперь все становится понятнее. Зря он вспылил на Тоху из-за своих тупых принципов, даже не разобравшись в ситуации. — Ну и я набросился на отца. Я не знаю, что со мной случилось в тот момент, может, адреналин в голову ударил. Но я сломал ему нос и если бы не Оля, может и что-то еще сломал бы… после этого в этом доме меня возненавидели, — Рома в шоке. Антон блять просто защитил мать, почему к нему хуево относится-то начали? — Они считают меня психом. Они блять боятся оставаться со мной наедине. А Оля… ее убивает этот переезд, она из комнаты не выходит и никого не пускает. А все это из-за меня… — последнее Антон говорит очень тихо, но даже так Рома его слышит. — Блять, Тох, да нихуя ты не виноват. Твой батя по своей воле на твою мамку бросился, ты просто защищал ее. А развод бы после такого все равно бы произошел. — Но тогда бы мама бы забрала нас отсюда, а не только меня. Она просто боится, что я в следующий раз наврежу Оле, — Антон смотрит куда-то в окно, сжимая руки в кулаки. Слышится тихий всхлип. — Тох, но ты-то знаешь, что это не так! Это твой отец ебнутый, раз в свои сорок с хуем лет позволяет себе бить свою жену, а ты блять никому намеренно не вредил! — Рома аж задыхается от возмущения. Как Антон вообще может себя винить? — Ром, я же правда шизик. Я галлюцинации вижу, таблетки пью… — сегодня какой-то день «Доведи Рому до ахуя»? — я не рассказывал тебе, но… у меня и правда есть проблемы с психикой. У мамы что-то похожее, у нее иногда приступы истерики случаются, а у меня приступы агрессии. Та ситуация с Семеном, я же тогда даже бить его не хотел, только словесно ему все высказать, а в итоге вы оттаскивали меня от него. Я опасен. — Да блять, Тох, не неси хуйни! Вот честное слово, ебнуть тебя по голове охота, чтобы шарики к роликам вернулись. То что у тебя какие-то проблемы с головой совершенно не делает тебя опасным для кого-то. Ты никогда не вредил кому-то невинному! Свинья сам на тебя наезжал, а отец навредил матери, — внезапно, со стороны Антона доносятся удушенные всхлипы, Рома подскакивает и заключает Петрова в объятия. — Тише, Тоха, я рядом. Мы пройдём этот пиздец, а когда закончим школу, ты обязательно поедешь к сестре. Оля же любит тебя и знает, что ты ничего плохого не делал. А пока будешь ей звонить, присылать подарки на праздники, — Рома после этих слов просто замолчал, прижимая Антона ближе, давая тому выплакаться. Странно, но вот так обниматься с Петровым было очень приятно. Спустя полчаса Антон окончательно успокоился, вновь нацепив на себя маску безразличия, а Рому это очень бесило. Почему Петров просто не может быть рядом с ним самим собой, боится отпугнуть? Да Рома уже все знает про Антона... Ладно, может и не все, но многое. Прощание семьи выходит крайне… удручающим. Оля все еще рыдает и зажимает Антона в объятиях, умоляя маму не разделять их, а блондин просто приобнимает сестру одной рукой, а второй поглаживает ее по голове. Рома наблюдает за этой ситуацией из окна комнаты, понимая, что там, внизу, ему не место. Потом прощание с матерью… та будто через силу его обнимает и что-то шепчет ему на ухо. На лице Тохи даже не напрягается ни одна мышца. Через силу оттаскивает Олю от брата. А после этого Антон просто убегает в дом и влетает в комнату. Сдавленно дышит, пытаясь снова подавить слезы. — Дай покурить. — Бля, Тох, оно тебе… — Рома сам не понимает, почему проявляет такую особенную заботу о блондине. Бяшу он ни от какой хуйни не отговаривал, даже когда тот что-то про травку пиздел. — Дай. Мне. Сигарету, — температура в комнате как будто опускается до отрицательной. От такого Антона хочется лишь убежать, следуя инстинкту самосохранения, ощущение будто вот еще секунда и ему перегрызут глотку. Но Рома остается и просто молча достает пачку и зажигалку, кладя их на подоконник и пытается игнорировать свои ужасно дрожащие руки. Они молча закуривают, сидя на подоконнике, наблюдая за уезжающей семьей. Кажется, Рома слышит, как в этот момент в Антоне что-то ломается.

***

Прошло три месяца с развода Петровых. Антону стало хуже. Он закрылся и от него, и от Бяши. На дворе уже лето. Кажется, им как подросткам, стоит каждый день ходить гулять, плавать на речку и все в таком духе, а Тоха как сидел дома практически каждый день, так и сидит. Конечно, Рома рассказал все Бяше. У Пятифанова и Будаева одна мозговая клетка на двоих и она точно не у Ромки. Бурят был в лютейшем ахуе от этого всего. А потом въебал ему подзатыльник. На вопрос «Да за что блять?» последовал логичный ответ «Ты, на, Антоху кинул, долбаеб!». Роме нечем было оправдываться. Спустя уже целый месяц лета они решили, что надо точно что-то с Антохой сделать. Выведали его номер у Катьки, конечно, не за просто так, но любые лишения стоят одного из членов их и так покалеченного Вольтрона. Совместно решили, что Рома позвонит в тот же вечер. Ну, он и позвонил. Правда трубку никто не взял. И на следующий день Тоха тоже не ответил. На четвертый раз Рома понял, что затея гиблая. Спустя сорок минут он уже стучался в дверь дома Петровых. Один правда, решил что Бяша сейчас… ну не к месту. Тут личное. Дверь никто не открывал уже минуты две. Рома уже подумывал пойти лезть на дерево, чтобы постучать в окно, как тут вход в дом был открыт. Перед ним стоял осунувшийся Антон. Честно, на него посмотреть было страшно. Петров и так мышечной массой не отличался, а тут… одни кости, даже кожи можно сказать нет. Немая сцена продолжается несколько секунд, пока Петров не выходит на крыльцо, доставая из кармана пачку сигарет, и закуривает. Рома садится на ступеньки рядом с парнем и также молча достает сигарету. — Это ты звонишь последние несколько дней? — спрашивает, хотя ответ кажется очевидным. — Ага. Мы беспокоимся за тебя, ты совсем с радаров пропал, ходишь как труп по поселку раз в пару дней в магазин, да и все, — Рома не понимает, почему он так нервничает. — Он уже все знает? — Антон подсаживается к нему и аккуратно опирается о плечо хулигана. По всему телу тут же забегали мурашки, — я рассказал в общих чертах. Он очень волновался и я просто не мог не объяснить ему всего. — А почему один пришел? — втягивает дым глубоко в легкие, задерживает его там пару секунд и быстро выдыхает. У Ромы почему-то от действий Антона мурашки по всему телу. — Это все же личное. Да и я ему ничего не сказал, не дозвонился до тебя сегодня и просто сразу пошел, — Петров понимающе кивает, — Тох, а батек твой где? — А он теперь вахтовик. Уезжает на пару месяцев, возвращается на две недели и так по кругу. Деньги он мне оставил, так что не жалуюсь, — Роме становится жалко Антона. Тот просто последний месяц практически безвылазно сидел дома в одиночестве. — Тох, ты это… не серчай на меня, ладно? Я говорил, что мы вместе будем через это все… — Помолчи, а. Сейчас вообще не в тему. Да и это я сидел дома безвылазно, вы же звали. Вины тут твоей нет, — Рома поворачивается и видит уставший взгляд голубых глаз. Приобнимает парня, прижимает его поближе, касаясь оголенного плеча. Все тело как током прошибает от этих касаний, но Пятифанов разберется с этим когда-нибудь потом, сейчас он должен… быть с Антоном рядом. — Пошли, чай попьем может? — Антон как-то странно разговаривает, будто каждое слово дается ему с трудом. Рома лишь кивнул и поднялся, подавая руку все еще сидящему парню. Спустя пятнадцать минут они уже сидели и пили чай. Впервые, Антон рассказал ему что-то серьезное из своей жизни сам, по своей воле, а не из-за какой-то внешней ситуации. Он рассказал про галлюцинации. Про то, почему убежал в лес в первый день, про лису Алису, про зверей. Честно, Рома был в шоке. Хотя нет, он был в ахуе. Тоха видел их каждый день. Не только красочные красивые галюны, но и… настоящую форму зверей, как сам Петров выразился. Рома даже подозревать ничего подобного не мог. — А еще, Ром… иногда я сомневаюсь в том, что они — галлюцинация. Один раз, Алиса появилась прямо в доме, но почему-то забилась в угол, шипела и царапала пол. А потом… Ром, там реально пол исцарапан. — Чего? Тох, ты че, Земля вызывает тебя. Это все в твоей голове, я те отвечаю. Все в поселке знали, что бабка твоя кошатницей была, ей все котят таскали, особенно дети. Даже я один раз принес котенка с Бяшей. Наверняка, пол уже был поцарапан, а ты просто этого не видел. — Да, наверное ты прав. Да и в любом случае, сейчас галлюцинации пропали. В последний раз они были спустя несколько дней после того, как я перестал пить таблетки, — Рома ослышался? — Ты перестал пить таблетки? Тох, скажи что ты шутишь. Блять, Тох, то что галюны пропали не значит ничего хорошего. Может блять, они появятся спустя время и тебе уже никакие таблетки не помогут? — Рома взбушевался. Как блондин мог допустить такую халатность по отношению к себе? — Ром, не бывает такого. У меня с собой в кармане всегда есть несколько, — в качестве подтверждения, Антон достает из кармана блистер и трясет им, тут же убирая обратно, — если снова что-то привидится, просто съем две штуки как обычно, — Рому такой вариант более-менее устраивает. Ну и блять, он все же не нянька, чтобы его по расписанию таблетками пичкать. Сам справится если что, не маленький. И Рома снова не признается в том, что и рад был бы заботиться об Антоне каждый день.

***

Прошло три года с той ситуации. Сейчас в их Вольтроне уже давно нету конфликтов. И Рома этому однозначно рад. Рад тому что Антон смог восстановиться. Теперь они большую часть времени проводили у того дома. Ни Бяша, ни Рома не любили находиться дома. Чем те были старше, тем больше понимали, что родаки у них того, на всю голову. Жаль что сегодня не получится у них собраться у Антона, тот заболел, а Бяша от него заразился. В итоге, в школу пошел один Пятифанов. Конечно, идти туда не хотелось, но лучше тут, чем с родителями. Внезапно, его из мыслей вырывает пронесшийся по всему классу шепот. Кажется, кто-то пустил какой-то новый слух. Какое-то неприятное предчувствие гложет, поэтому Пятифанов дергает сидящую перед ним девочку за плечо и тихо спрашивает: — О чем шепчетесь? — Пятифан, можно и поаккуратнее быть, я все-таки девочка, — под конец фразы одноклассница стушёвывается, — Антон и Полина встречаются. Я думала, ты знаешь, вы же друзья. Что-то внутри ломается. Как так вообще получилось? Антон же точно знает, что Полина ему нравится. Он все еще видит в ней идеал девушки. И Петров это точно знает. Злость берет верх над ним и Пятифанов вскакивает с места и выбегает из класса, оставляя все свои вещи в кабинете и совершенно не обращая внимания на возглас учительницы. Спустя сорок минут Рома уже яростно долбит в дверь дома Антона. Спустя минуты две Петров открывает ему дверь и удивленно смотрит на парня напротив. — Рома, что случилось, ты зачем с уроков ушел? — а Антон все еще строит из себя невинную овечку. — Ты случился, Антошка. И Полина. Как ты вообще мог так поступить со мной, а?! — парень уже вжимал Антона плечом в стену, — я тебе открылся, доверился, а ты вот так вот нож в спину. Антон что-то силится сказать, но Рома даже не хочет того слушать и ударяет того сначала по носу, а потом коленом по животу. Петров тут же сгибается и кряхтит. — Рома, ты… — парень не успевает договорить, ведь Рома хватает Петров за волосы и снова ударяет тому в нос, — замолчи блять, я у тебя ничего не спрашивал! Крик кажется разносится по всему поселку. Рому как холодом обдает. Что он блять щас делает? Ладно словесно посраться из-за девушки, но избить друга… Тут же Пятифанов отпускает Антона на пол и выбегает из дома Петрова, направляясь к себе домой, даже не собираясь появляться в школе. Все равно уже конец мая, а все контрольные написаны. Лучше он уж дома будет сидеть с батей и матерью, чем снова увидит Антона. Роме было ужасно стыдно. Он же даже не проверил ничего, он не послушал Антона, он позволил себе его ударить… да, конечно, Пятифанов учил Петрова драться и тот наверняка мог бы постоять за себя, но… он же блять болеет. Так еще же блять блондин точно не ждал удара от Пятифанова. Если бы они и правда с Полиной встречались, то Петров бы точно ему сказал. А если бы не сказал, то не был бы удивлен таким поведением хулигана. Резко захотелось вернуться и помочь Антону встать с пола, остановить тому кровь из носа, налить чай и отправить в кровать. Откуда в нем блять эта ебнутая забота? Тоха его кореш, это раз. Тоха закаленный мужик и справится сам, это два. А потом Пятифанов объяснится. Впервые Антон приходит к его дому на следующий день. Рома очень хочет выйти к нему, прижать как можно ближе и извиняться часами за свои поступки. Но он не выходит, ему слишком страшно. Страшно что Антон пришел, чтобы объявить о том, что Рома последний уебок в его жизни и что ни о какой больше дружбе речи и идти не может. Антон приходит к нему уже неделю, иногда даже кидает камни к нему в окно, стараясь обратить внимание на себя. Знал бы Тоха, что Рома каждый день стоит у входной двери, но не решается выйти, знал бы, что у хулигана сердце кровью обливается, каждый раз, когда он видит сгорбленную спину уходящего блондина. Бяша рассказывал, что на самом деле Морозова соврала Кате, а уже сплетница распустила слух по всей школе. Дура блять. А еще теперь Антон и Бяшу игнорирует, общаясь лишь с Смирновой. Рома удивлен его выбору круга общения. На одиннадцатый день Пятифанов перестает ходить к входной двери. Рома просто не заслуживает прощения Антона. Если он уже так долго ходит, то вряд ли просто ради того, чтобы послать его. Антон слишком хороший, слишком светлый. Рома попросту не заслужил быть с ним рядом. И хулиган пытается подавить в себе желание выбежать за блондином и умолять о прощении. На пятнадцатый день Рома окончательно убедился в собственной никчемности. Сегодня было воскресенье и у его матери выходной. Когда Антон пришел, мама пришла к нему, спросить, пускать ли его. Да, это странно, но за все эти года их дружбы она даже не знала об его друге. Рома сказал не пускать парня. В этот день Петров уходил более понурым, чем в прошлые разы. На двадцатый день Бяша рассказывает ему, что Антон начал снова общаться с Морозовой. Хочется выйти к нему и разложить по полочкам, почему это огромная ошибка, но Рома теперь не имеет на это права. Не имеет права быть рядом с Антоном. Он сам себя утянул на это дно и больше не может заставлять блондина вытаскивать его. На двадцать первый день Рома принимает решение полностью оборвать любые связи с Антоном. В сердце ужасно больно от этого, но это правильно. Рома не заслужил быть рядом с блондином. Антон — свет. Свет, который хулиган тушит собственными руками, но теперь он прекратит это. Завтра он должен выйти к Антону и послать его. Да, это будет ложью, но это будет правильно. Сегодня Антон ушел в слезах. На двадцать второй день Антон не приходит. Рома ждет у окна весь день, ожидая встречи. И в десятом часу вечера внутри что-то ломается. Антон не пришел. Рома плачет еще несколько часов. Как странно, что он решил, что блондин будет ходить к его дому вечно. Когда-то на биологии, Рома слышал, что привычка у человека вырабатывается ровно двадцать один день. Антон стал его привычкой и отпускать его слишком больно. На самом деле, в глубине души, Рома понимал, что не сможет послать Антона. Он бы просто стоял как истукан, пока блондин бы пояснял ему, что он редкостный долбаеб, а потом бы они… помирились. Рома очень хотел помириться, но теперь у него точно нет на это права. Он мотылек, который не может лететь на свет. Только сейчас, хулиган понимает свои подавленные чувства. Он любил. Любил Антона. Пытался бежать от этого несколько лет, но чувства все равно догнали. Эти мысли о заботе, трепет перед встречей, каждый день, проведенный вместе… Вот и результат, крайне неутешительный. Все чем мог себя утешить Пятифанов — он влюбился не в парня, он влюбился в свет. А как можно не любить свет? «Что имеем — не храним, а потерявши плачем» — так ему однажды сказала мама. Тогда он ответил, что точно не дурак и всегда будет ценить то, что имеет. Мать лишь посмотрела на него печальным взглядом. Оказалось, Рома и правда дурак. Таких как он, еще поискать надо, собственными руками все разрушить. Двадцать один день. Двадцать один шанс что-то исправить. Двадцать один раз он отвернулся от Антона. Кажется, к середине ночи у Ромы уже не остается слез. Он сам не помнит, как оказывается на кухне и берет в руки нож. Правая рука над раковиной. За окном капает дождь, кажется, даже погода готова разделить с ним страдания. Кажется, в этом постукивании Рома может уловить ритм. Раз, два, три… двадцать. Только двадцать порезов. Каждый из них сделан в соответствии ритма дождя. Они не глубокие, находятся где-то на предплечье правой руки. Двадцать первый порез парень оставляет прям на запястье, поперек вены. Рука дрожит и он получается не настолько глубоким, как бы хотелось. Да, кровь течет, но очень медленно. А двадцать два уже слишком много, рука просто больше не поднимается сделать еще один порез. Видимо, жизнь решила дать ему шанс еще больше насладиться собственной никчемностью. Или дала ему шанс что-то наладить? Двадцать один теперь самое нелюбимое число хулигана. Рука в бинтах, порезы обработаны, раковина помыта, а вот на сердце раны не обработаешь. Их куда больше, чем двадцать одна. Тысячи, десятки тысяч. Каждый момент, проведенный с Антоном, отзывается колющим чувством в сердце, но он вспоминает все. Каждая выпитая кружка чая, каждая ночь, проведенная вместе, каждые объятия, наполненные нежностью и сочувствием, каждая сигарета, раскуренная на двоих. Каждое воспоминание сопровождается всхлипами. Рома не плачет, нечем уже. Просто подавляет крик. Так ощущается «упущенная возможность». Рома чувствует, что между ними была «химия», как в всяких романтических фильмах. Возможно, что-то и могло бы получиться, не будь он настолько долбаебом. А теперь остается лишь сожалеть о совершенном.

***

Практически все лето Рома проводит дома, не смотря на частую ругань отца. Как ни странно, но за эти три месяца у них в семье улучшились отношения, мать начала хоть как-то восстанавливать отношения с сыном и мужем, а отец даже меньше пил. Теперь находиться тут хотя бы не было сродни пытке. Бяша пытался вытянуть Пятифанова из дома недели полторы, в итоге же просто начал приходить к нему домой и пытаться что-то выпытать. И Рома даже порывался несколько раз рассказать Бяше о реальной причине его состояния, но тут же себя одергивал. Ему стоит похоронить эти чувства где-то в глубине сознания. Антон не заслуживает настолько ужасного человека рядом, а Бяша не заслуживает быть перед таким сложным выбором — друг или принципы. Рома не может уснуть ночью из-за накативших мыслей о завтрашнем дне. Он впервые за эти два с небольшим месяца увидит Антона и просто надеется, что блондин не будет слишком зол, потому что у хулигана и рука не поднимется на бывшего кореша. Ну и не только кореша. Засыпает парень только под утро и просыпается спустя двадцать пять минут после будильника под звук бьющих о стекло капель воды. Времени сходить в душ нет, так что парень просто на бегу одевается и выпивает холодный чай, оставленный матерью ранним утром. Перед выходом случайно ловит взглядом свое отражение в зеркале и ужасается. С начала лета он однозначно потерял в весе и теперь скорее был ходячим трупом. А еще под глазами красовались огромные мешки, появившиеся из-за бессонницы. Придется переться так, времени даже на умыться нет, его уже минут десять ждет Бяша. Когда бурят видит Рому, в его глазах появляется удивление: — На, Ромыч, ты конечно давно на улице не был, но не настолько же, чтобы вот так хуево выглядеть. Че случилось? — Бяша обеспокоен. И Рома не может сказать, сколько дней подряд он видит такое выражение лица у Будаева. — Бессонница мучает, — а после тихо добавляет, — из-за того, что сегодня увижу Антона. И слава Богу бурят плохо слышит, иначе бы точно не обошлось бы без лишних вопросов. На линейку они безбожно опаздывают, но Пятифанов не вывезет этот день, если не перекурит, поэтому они решают опоздать еще на минуточек пять дополнительно. Все равно их классухе поебать, а ему бы нервы успокоить. Еще и этот ебучий дождь с ветром. В лицо дует будь здоров. Ладно, нервы не успокоятся сегодня. Антон курит прямо в том месте, где Пятифанов и Будаев останавливались на перекур каждое утро. Бяша сразу потащил друга другой дорогой, потому что было очевидно, что после их инцидента Рома даже не сможет спокойно видеть Петрова. «Спасибо, что не бросился на него с кулаками снова» — в другой ситуации хулиган бы уже вмазал другу, но сейчас его голова занята только образом Антона. Честно, Рома ахуел, когда увидел Антона. Все те чувства, которые он старательно пытался подавить, вспыхнули с новой силой. Тоха еще и похорошел, возмужал. Как так вышло, что он влюбился в своего кореша и понял это только после того, как они разосрались? Блять, куда вообще идут его мысли? И даже Бога в таком не обвинишь, большую часть проблем Рома организовал лично своими руками. Перекурить негде, так что парни прутся сразу в здание школы, в их кабинет. На классном часу Рома откровенно пялится на Антона, который теперь сидит спереди от него за второй партой со Смирновой, Морозова же сидит перед Петровым уже за первой. Блондин замечает этот взгляд и смотрит в сторону хулигана… Роме хочется забиться в угол, потому что теперь выдержать этот холодный взгляд красивых голубых глаз он попросту не способен. Режущие его сердце льдинки. Ну и конечно, Пятифанов сразу отвел взгляд от огрубевшего профиля Антона, чтобы его ни в чем таком не заподозрили. Вот кажется, совсем недавно он мог и обнять Тоху, и касаться его, и вдыхать запах. Просто быть рядом. Рома, даже отрицая свою влюбленность, наслаждался каждым моментом вместе: то, как Рома выхаживал Тоху в лето после развода родаков, то как они спали вдвоем в одной кровати, потому что матрас у Антона только один и бурят с хулиганом попеременно спали на полу, то как они робко пытались поддержать друг друга и не говорить лишнего. Все это было записано куда глубже, чем в подсознание. Это то, что основывает личность Пятифанова. Антон — часть Ромы и тот даже спустя года будет помнить его наставления, теплые руки и робкие объятия. Рома точно видит, как Лиза крайне смущенно кидает взгляды на обновленного Петрова и хулиган во второй раз в своей жизни хочет ударить девчонку. Первой была Морозова пару месяцев назад. Видимо, этот год будет тяжелым. В следующий раз Рома и Антон пересекаются у повешенного. Бяша остался в классе, кидая смущенные взгляды на Смирнову. Хулиган точно пытался не упасть от шока на землю, но все же ноги его подводят и Рома спотыкается, но все же может удержать равновесие. Петров даже не обращает на него внимания, а просто докуривает свою сигарету и задевает плечом уже прикурившего брюнета. Сигарета выпала из рук и попала прямо в лужу, ебанный рот. Честно, любого другого парня Рома бы уже пизданул, но не Антона. Блондин слишком особенный просто по факту существования.

***

Петров начинает выкидывать едкие комментарии в его сторону. «Что, Пятифанов, настолько ревность в голову ударила, что вообще убить меня хочешь?» — Рома позволил себе засмотреться на Антона. «Выглядишь ужасно, Ромочка, что-то случилось? Девочка наверное бросила, да?» — Рома снова пришел не выспавшийся, ведь всю ночь не мог заснуть, думая об этой саркастичной блондинистой башке. И даже от такого Антона он млел, как пластилин под светом солнца. Хотелось записать на диктофон это пропитанное ядом «Ромочка» и слушать каждую секунду. Но даже так, позволить себе терпеть он не мог, иначе потерял бы статус и такое начал бы выслушивать от каждого встречного-поперечного. Поэтому он пытался отвечать, только словесно конечно. Каждый их конфликт как будто капал каплю воды в чашу терпения внутри Ромы и спустя пару недель чаша переполняется и изо рта Пятифанова вырывается излишне колкая фраза. — Антон, а своих подружек ты не хочешь посвятить в подробности развода своих родителей? — Рома слишком зол, чтобы фильтровать речь, но когда видит глаза Петрова… осекается, всего на секунду, ведь уже от следующей фразы злость закипает с новой силой. — Пятифанов, а ты не хочешь всему классу рассказать, как ты словно побитая собака при… — Антон не успевает договорить, ведь Рома ударяет того в челюсть. Тут же вокруг них собирается толпа, ебанная школа. Катя пытается подбежать к Петрову, но ту останавливает Полина, шепча что-то на ухо. Пока Пятифанов отвлекался на окруживших их людей, Антон уже бросился на него и повалил на пол. Честно, Рома не ожидал такой силы от блондина. Перехватить кулак, перевернуться, оттолкнуть и вот преимущество вновь за Ромой. Пинает Антона в бок и уходит, ловя три осуждающих и один злобный взгляды. В следующий раз Рома проигрывает. И честно, он в полном ахуе. Как вообще этот задохлик вырос в такого парня? Откуда научился так драться? Да, Рома учил его драться, но те приемы — это скорее про «пиздани долбаебу, если доебываться будет и он отстанет», а не про «разъеби главный авторитет школы без каких-либо проблем». Бяша поднимает друга и ведет в туалет, где помогает тому умыться и остановить кровь из носа. Поддерживает его, хоть и не одобряет эти конфликты. Он хочет чтобы все как раньше, и даже не против прибавления в их компанию Смирновой, ведь сохнет бурят по ней ужасно. Роме стыдно. Стыдно перед Антоном за предательства, стыдно перед Бяшей за умалчивание реальных деталей конфликта, стыдно перед Смирновой, ведь той тоже очевидно нравится бурят, но из-за конфликта Петров и Пятифанова та молчит, как хорошая подруга, стыдно перед мамой за то, что все же оказался дебилом, стыдно перед самим собой за то, что тянется к Антону каждым своим действием, не может отпустить. И ведь если блондин хоть пальцем его поманит, он побежит как побитая собачонка за ним. Даже если у него в руках будет заряженное ружье.

***

Рома точно не искал встречи с Антоном сегодня, но жизнь в очередной раз меняет его планы на все сто восемьдесят градусов. Зайдя в туалет, парень натыкается на курящего Петрова, который сверлил взглядом стену. Умиротворенный Антон настолько красив, что Пятифанов просто застыл, наблюдая. Спустя пару минут, сигарета у парня дотлела и он наконец-то обратил внимание на хулигана. Честно, Пятифанов даже если очень захочет, не вспомнит, что сказал Антон. Он слишком залип на пальцы парня, держащие сигарету. Захотелось покурить, поэтому парень подошел к Петрову и попросил сигаретку. Блондин передал ему пачку и Рому как током пробило от случайно касания их ладоней. Захотелось ощутить это еще раз, так что Пятифанов просит еще и зажигалку, хоть та и была у него в правом кармане. Антон смотрит на него странным взглядом. Кажется, в глубине глаз парня плещется наслаждение. Они закурили. Кажется, язык Ромы сегодня перестал его слушаться, ведь внезапно из его рта вырвались извинения. Господи, Антон смотрит на него настолько презрительно… Хочется провалиться под землю, но видимо отступать уже поздно. Начинает умолять о прощении. Все эти месяцы без Петрова слишком сказались на нем, он готов на все, лишь бы быть поближе к блондину, чего бы это не стоило. Антон кажется решил убить его морально, ведь после такого предложения… Пятифанов смог только покраснеть, думая только о том, что из всех в их классе, он бы хотел поцеловать только Антона. И блять, Петров спрашивает, кого бы он хотел поцеловать… Врать хулиган Антону уже просто не может, но и сказать такое вслух… Слишком тяжело. Легче сделать. И Пятифан делает и практически сразу жалеет о своем поступке, ведь Петров его послал и ушел. Блять. Пятифанов снова все испортил, как уже десятки раз до этого в своей жизни. Хочется рыдать. Бьет об стену кулаком, чувствует как по костяшкам течет кровь. Рома скатывается на пол, обнимая свои колени, ощущает на своих щеках влагу. Внезапно, из кармана выпадает пачка сигарет. Его последняя связь с Антоном… Он обязан воспользоваться этим шансом.

***

На самом деле, Рома и не думал, что придет к дому Петровых раньше самого Петрова. Спустя минут десять слышится тихое «Блять» со стороны дороги и Рома поворачивается в сторону звука. Антон смотрит на него удивленно, будто не ожидал его увидеть. Когда блондин уже подходит к нему, Пятифанов протягивает пачку сигарет и букет васильков. Тут же не кстати начинают болеть костяшки. Антон его посылает, но теперь Рома не готов уйти. «Что-то ты не стремился поговорить, когда я три недели к ряду обивал пороги твоего дома» — ударяет по самому больному. Как же объяснить Петрову, что он просто считает себя недостойным его компании, его света? Слов не находится. Блять, блять, блять! Если Антон сейчас уйдет, то это уже будет конец, Рома чувствует. Пятифанов думает ухватить Петрова за руку, но не находит в себе сил сдвинуться. Снова колет где-то в груди. Рома чувствует, что снова плачет. Блондин разворачивается и удивленно смотрит, а хулиган пытается вытереть слезы и отвернуться. Блять. Антон его обнимает и утешает… Рома прижимает его ближе и утыкается в плечо. Чувствует, как краснеет, когда блондин поглаживает его по волосам. «Я не уйду» — произносит тихо, но твердо. Он больше не позволит себе бросить Антона. И вот они в доме, Петров уже автоматически выкидывает едкий комментарий, но тут же извиняется… Рома сейчас прям тут лужей растает от такого Антона. Чайник закипает, Антон тянется за кружкой, а Рома глазами пожирает парня. Он наверное слишком откровенно залип на силуэт парня, но блять, он его уже поцеловал в туалете, хули тут стыдиться. Чай налит, а взгляд Пятифанова все еще прикован к Петрову. На щеках Антона однозначно виден легкий румянец, хулиган считает это своей маленькой победой. Петров тянется закурить, странно смотрит в пачку и ухмыляется. Ну да, у Ромы была зажигалка, но разве это плохо, если он хотел почувствовать тепло от ладоней Антона еще раз? Так, надо успокоиться и глотнуть чая. Зеленый. С медом. — А ты все еще помнишь какой чай я пью, — реплика Ромы про чай остается незамеченной, — Ты так хотел поумолять меня о чем-то? Не знал что ты такое любишь, — то как Антон это сказал… Хулиган меж двух огней мечется — нервным срывом да оргазмом. Не знает что даже ответить можно и в голову ничего не приходит, придется правду говорить. — Просто хотел быть ближе к тебе, меня заебало то, что ты так далеко от меня. Я не должен был поступать так. Тогда я еще не понял, что я сделал, — Антон отвел взгляд и кажется покраснел. Так, Пятифанов, спокойно. Вдох-выдох. Теперь надо пояснить свое поведение, примерно такой же план был… или что там блять было, нахуй эти ваши планы, никогда не работали, просто от души надо говорить. И Рома от души сказал. И честно спросил, готов ли Антон дать шанс их дружбе. И то, что говорит блондин… что Рома важен. Честно, прям камень с плеч упал в этот момент. Все еще можно наладить. Петров, кажется, хочет обсудить особые чувства Пятифанова, тянется закурить, а потом как-то шокировано смотрит на свою ладонь, после чего одними губами произносит что-то… Что-то однозначно идет не так, когда ладонь с пачкой сигарет сжимается в кулак, а Петров растерянно и с ужасом смотрит куда-то в стену. Спустя еще секунд пятнадцать Антон отмирает и начинает обвинять Рому в том, что тот подменил пачку сигарет на какие-то сладости? Ну и бред. Антон кажется тоже понимает, что такой вариант развития событий бред и падает на колени. На этот раз Рома разбирает его шепот: «Я схожу с ума». Пятифанов сразу же садится рядом и приобнимает Петрова. — Блять, Тох, спокойно, ты не сходишь с ума. Тебе надо принять таблетки, помнишь, они у тебя лежат в тумбочке у кровати в нижнем ящике, под всеми вещами… — Рома шепчет прямо в ухо, пытается поддержать Петрова и физически, и морально. Внезапно, Антон тянется к его губам и целует. Блять, в голове пусто, что вообще в таких случаях делать Пятифан не знает. Как они оказались в кровати, Рома хочет забыть, ведь ему слишком понравилось умолять Антона и видеть разгорающееся желание в его глазах.

***

Блять. Они только что... занялись сексом. Как это вообще вышло? Надо бы в душ сходить… Одновременно это желание озвучивают оба парня, после чего смеются, пока Антон продолжает лежать на Роме и перебирать пальцами его волосы. Петров предлагает сходить помыться вместе, а Пятифан безбожно краснеет от такой идеи. Да и от того, как аккуратно Антон перебирает его волосы, кровь к щекам приливает будь здоров. Антон закуривает и выдыхает дым ему прямо в лицо, а Рома послушно вдыхает, наслаждаясь слегка горьковатым дымом. Петров пихает его локтем, называет курильщиком, после чего затягивается и, беря его за подбородок, аккуратно притягивает его лицо к своему, не сокращает расстояние до конца. Ну ничего, Пятифанов и сам может приблизиться. Да уж, поцелуй с сигаретным дымом вещь странная. Парень отстраняется. — Кто мы теперь друг другу, Тош? — а Петров ухмыляется и предлагает варианты, хоть и понимает, что Рома выберет только один конкретный. Хулиган конечно выбирает самый правильный вариант и теперь они с Антоном пара. Честно, осознание в голове еще не полностью произошло. Наверное в тот момент, когда Рома будет уже дома, он поймет и ахуеет от этого дня, но сейчас он тут с Антоном, который прижимает его запястья к изголовью кровати и целует. Такого Петрова не видел еще никто и хулиган позаботится, чтобы никто и не увидел Тошу такого, как сейчас. Конечно, Антон не собирается его прощать так просто, но Рома знает, что надо сказать сейчас. — Антош, пожалуйста, такого больше никогда не повторится, — Рома вкладывает в эту фразу одновременно и все свое желание, и все раскаяние. Антон понимает, слегка кивает и широко улыбается, целуя парня. Очевидно, что им нужно время, но сейчас они самые счастливые люди во всем мире.