We are stray kids

Прошло всего два месяца, а Феликс уже слишком сильно соскучился по маме. Разница во времени между Австралией и Кореей составляла лишь 2 часа, но из-за слишком плотного графика, ему довольно редко удавалось поговорить с ней. Практиковаться семь дней в неделю было тяжело. У него редко было свободное время. К счастью, другие трейни постепенно стали более дружелюбными по отношению к нему. Чанбин быстро стал одним из его самых близких друзей, потому что нашёл с ним общий язык, и Феликс был безмерно благодарен ему. Временами Чанбин даже пытался говорить по-английски ради него и, несмотря на все неудачи, продолжал настойчиво отстаивать свою точку зрения. Австралиец просто надеялся, что тот не сильно расстраивается из-за того, что его корейский почти не улучшился. Ему было довольно трудно общаться со всеми, так что их дружба была, мягко говоря, немного неловкой. В любом случае, другой трейни, Сынмин, присоединился вскоре после него, так что Феликс хотя бы больше не был самым новеньким и неопытным в команде. Он быстро привязался к новичку, который, как Феликс выяснил, был всего на несколько дней младше него. Австралиец особенно любил бездельничать с ним и Чонином, их самым младшим мембером, которого он просто обожал, и не мог ничего с этим поделать. Хёнджин был очень спокойным и легко шёл на контакт. Он помогал ему и Чонину отрабатывать сложные танцевальные движения, даже после групповой танцевальной практики, закончившейся в десять вечера. Феликс быстро всё схватывал, но всё равно чувствовал себя сильно отстающим и виноватым перед старшим. Феликс просто был недостаточно хорош. Вздохнув, Феликс закрыл дверь комнаты для практик и поплелся обратно в общежитие в 5 утра. Он оставался там, чтобы подучить корейскую грамматику, и в итоге потерял счёт времени. Пока парень шёл, его разум был пуст, слишком уставший, чтобы думать. Его мозг даже не зафиксировал то, как он зашёл в общежитие и снял обувь, прежде чем упасть на диван в гостиной. — Ты в порядке, Феликс? — мягкий голос донесся из кухни, и Феликс повернулся, чтобы увидеть Чана, направляющегося к нему с двумя стаканами воды в руках. — На, попей воды. Парень кивнул и взял чашку, поблагодарив: — Спасибо, Чан, — он был рад, что Чан мог говорить с ним на английском. Феликс не знал, сможет ли его мозг обработать ещё что-либо на корейском в такой поздний час. — Почему ты ещё не спишь? — спросил он. — Я работал над треками, чтобы сделать потенциальные микстейпы для 3RACHA. Компания хочет, чтобы мы начали публиковать материал совсем скоро. Это может быть нашим большим прорывом, так что я хочу убедиться, что треки, которые я создаю, действительно хороши. Феликс лениво улыбнулся, будучи полностью уверенным в своём друге. — Я уверен, они будут. — Спасибо, приятель. А что насчёт тебя? Что ты там делал так поздно? — обеспоконно спросил Чан, садясь рядом с парнем. — Просто практиковался, — зевнул Феликс, указывая на учебник с корейской грамматикой, который он бросил на пол рядом с диваном. — И пытался улучшить свой корейский. — Ах, жизнь трейни жестока, да? — пробормотал Чан. — Я занимаюсь этим шесть лет и до сих пор иногда задаюсь вопросом, стоит ли оно того. — Да, не могу представить, каково тебе было все эти годы... Чан вздохнул, прикрывая глаза. — Я привык к этому. Однако поначалу было и правда тяжело. Я скучал по своей семье, друзьям и дому, и много плакал в течение первых месяцев пребывания здесь. А ты довольно сильный, Феликс. — Я думаю... Я стараюсь быть... – Феликс закусил губу, когда ему в голову пришли мама с папой и друзья, машущие ему на прощание, когда он уезжал в аэропорт. Он понятия не имел, когда сможет увидеть их снова. Это ощущалось, будто было много лет назад, в другой жизни, он возвращался в Австралию. Он снова подумал о маме, и о том, что у него не было возможности поговорить с ней последние пару недель. Тёплые слёзы начали скатываться по его щекам, и он попытался вытереть их, пока Чан не заметил. — Это нормально, Феликс, — мягко пробормотал Чан, кладя руку на плечи парня. — Не пытайся держать всё в себе. Я тут, с тобой. Мы все проходим через это, и мы справимся. Этой ночью Феликс плакал, пока не уснул, в первый раз, но не в последний.

***

Джисон стучал карандашом по столу, разглядывая скучные стены маленькой комнаты для практики в поисках вдохновения. Он был расстроен тем, что за последние три часа написал лишь одну строчку репа. Чан отправил ему и Чанбину новый трек 3RACHA, который сделал сам, и попросил их написать реп для него. Обычно разум Джисона был переполнен лирикой, но сегодня удача была не на его стороне. Он вздохнул и встал, чтобы потянуться. Как только парень сел обратно, Чанбин заглянул в дверной проём с блокнотом в одной руке и карандашом в другой. Беспорядочная лирика была выцарапана по всей бумаге, и он нацепил на свое лицо победную улыбку, которая говорила Джисону о том, что он написал настоящий шедевр. — Я готов услышать это, — ухмыльнулся Джисону, садясь на небольшой столик в комнате. Чанбин сел напротив него и включил трек Чана на телефоне. Когда он начал читать реп, Джисон закивал под бит, вслушиваясь в флоу Чанбина. Его реп был действительно впечатляющим. Хан немного завидовал ему, но не мог ничего с этим поделать. — Я всё ещё работаю над своим, — признался Джисон, после тогда, как честно похвалил реп друга. — Я удивлён, что ты справился с написанием быстрее меня в этот раз, но я хочу убедиться, что моя лирика будет так же хороша, как твоя. — Всё нормально, у нас ещё есть время, — заверил его Чанбин, мягко сжав плечи друга, когда встал, чтобы уйти. — Я собираюсь проверить, как там Феликс. Он сказал мне, что хочет поработать над репом сегодня. Джисон вяло кивнул, всё ещё огорченный своей собственной борьбой. Чанбин одарил его подбадривающей улыбкой, прежде чем ушёл искать Феликса. Открыв дверь комнаты для танцевальной практики и увидев Хёнджина, он спросил: — Ты не видел Феликса? Парень покачал головой. — Он ушёл около часа назад, но я не знаю, куда. — А, ладно, спасибо, — Чанбин вернулся в холл и посмотрел в студии звукозаписи и комнате для занятий вокалом, но так и не нашёл своего друга. После целого часа поисков, он начал немного переживать. А потому парень бегал по всему зданию, спрашивая у каждого, не видел ли тот Феликса, но казалось, что Ли просто исчез. Где он был, и почему никому не сказал, куда ушёл? Феликс не ответил ни на одно его сообщение. Что, если с ним случилось что-то плохое? Пока разум Чанбина становился всё более тревожным, парень вдруг решил проверить ещё одно место.

***

Открыв дверь на крышу, Чанбин тут же услышал чьи-то всхипы. Он замер. В углу виднелся пучок светлых, медных волос, который он сразу же узнал. Феликс сгорбился, его колени были прижаты к груди, а руки закрывали лицо, вытирая слёзы. — Хей, — пробормотал Чанбин, садясь на землю рядом с Феликсом. Плач младшего стал только громче, и Чанбин быстро обвил парня своими руками, пытаясь успокоить. — Хей, Феликс, все в порядке. Всё хорошо, я здесь, — прошептал он, прижимая друга ближе. — М-мне так жаль, — произнёс Феликс, заикаясь и прижимаясь к Чанбину ещё ближе. — Почему ты извиняешься? Не надо. — П-прости, Чанбин, я просто не могу так больше, — признался парень, и его глубокий голос дрогнул, — Я так не могу. Я скучаю по маме... — чем больше слов выливалось из его рта, тем больше слёз стекало по его веснушчатым щекам. — Не переживай, ты всё сможешь. Вместе мы справимся, — заверил его Чанбин, вытирая слёзы с собственных глаз. Он должен был оставаться сильным ради своего друга. — Я помогу. Я обещаю, что помогу тебе, Феликс, — настойчиво сказал он, крепче сжав рукава младшего, когда почувствовал боль в голосе. Используя свой ломаный корейский, Феликс попытался собрать воедино то, что хотел сказать: — Чанбин, ты уже пытался помочь мне, но я все равно не могу. Все так старались помочь мне, но я просто ни на что не способен. Я не могу читать реп, не могу танцевать, даже не могу говорить по-корейски... Чанбин, я не могу делать этого, всех этих вещей, что делают айдолы. Я скучаю по семье, друзьям, дому, и я-я просто не могу больше делать этого... — Феликс замолчал с дрожащим вздохом. — Не думаю, что мне место здесь. Я неудачник. — Нет, не говори так, — мягко ответил парень, глубоко вдыхая, чтобы выровнять собственный голос. Он никогда раньше не слышал, как Феликс плачет. Парень всегда улыбался и смеялся. Он скрывал так много боли. — Феликс...— пробормотал он тихим мягким голосом. — Да, тебе ещё многому нужно научиться. Нам всем нужно. Я знаю, ты через многое прошёл, через столько трудностей, сколько у меня никогда не было. Но, пожалуйста, верь мне, когда я говорю, что ты не неудачник. Феликс, ты так усердно трудился и уже стал намного лучше, — Чанбин мог чувствовать, как дрожало тело парня в его руках. — Я помню, как в первый раз, когда мы пришли сюда на крышу, ты сказал мне, что приехал в Корею потому, что любишь музыку. Однажды, когда все тренировки закончатся, мы будем создавать свою музыку, прямо как G-Dragon. Мы будем вдохновлять младших любить музыку, так же, как он вдохновлял нас. Каждый день мы становимся на один шаг ближе в нашей мечте. Пожалуйста, не сдавайся. Жизнь трейни - это жуткая тропа, похожая на ад, но я правда надеюсь, что ты пройдёшь через него вместе со мной, так что будь с нами когда мы все доберёмся до света в конце тоннеля. Чанбин отстранился от Феликса, к удивлению младшего, и взял его руки в свои. — Мы сделаем это, Феликс, я обещаю. Феликс закусил губу, замечая искренность, отражающуюся в глазах парня напротив. — Ты правда думаешь, что... Мы все сделаем это? — Конечно, Феликс. Я знаю, что мы справимся, — он знал, что должен был показать другу, что имеет достаточно уверенности для них обоих. — Я... Я не думаю, что смогу сделать это, — медленно повторил Феликс. — Конечно сможешь, я обещаю, — заверил его парень. — Мы сделаем это вместе, — и с этими четырьмя словами Чанбин поклялся сделать всё, что в его силах, чтобы помочь другу остаться с ним. На одно мгновение Феликс поймал взгляд Чанбина — его глаза нечитаемы, а выражение его лица мрачно. Тогда, ни о чем не беспокоясь, младший нырнул в ещё одни тёплые объятия своего лучшего друга. — Спасибо тебе, — прошептал Феликс, пряча лицо в плече Чанбина. — Спасибо, что веришь в меня. — Конечно, ребёнок. Австралиец ярко рассмеялся на это: — Я думал, что с этого момента ты, наконец, будешь звать меня по имени, — он легко рассмеялся. — Но я думаю, "ребёнок" тоже подойдёт. Чанбин обрадовался, увидев знакомую улыбку, напоминующую ему солнце. Что бы ни делало тебя счастливым, Феликс.